ALCOHOL RELATED PROBLEMS IN RUSSIA AND BELARUS: A COMPARATIVE ANALYSIS OF TRENDS

Cover Page

Abstract


Goal: in present article comparative analysis of trends in alcohol-related problems rates (violent mortality, fatal alcohol poisonings, alcoholic psychoses), alcohol sales per capita, socioeconomic parameters in Russia and Belarus in soviet (1970-1991) and post-soviet (1992-2015) periods were analyzed.

Materials and methods. As indicators of alcohol problems were used the mortality rate from external causes, the mortality rate from acute alcohol poisoning and the incidence of alcoholic psychoses. As an integral indicator characterizing the health status of the population was used the indicator of life expectancy at birth.

Results: the results of correlation analysis suggest that alcohol sales is a statistically significant associated with alcohol-related problems rates in both countries during the Soviet period. However, there was no relationship between this variables during the post-Soviet period. The outcomes of this study indicate that psychosocial distress and macroeconomy were important determinants of fluctuations in alcohol-related problems rates in both countries. In the context of alcohol policy this mean that decrease in economic and physical availability of alcohol should be considered as a main priority.


Алкоголь является одним из основных факторов преждевременной смертности в Европе [1, 2]. Особенно высоко бремя алкогольной смертности в Славянских странах бывшего Советского Союза, где алкоголь являлся основной причиной «кризиса смертности», который отмечался в этих странах после распада Советского Союза [3-12]. Несмотря на некоторое улучшение ситуации в последние годы, бывшие Советские республики Россия и Беларусь относятся к странам с наиболее высоким уровнем потребления алкоголя на душу населения [13-16]. Соответственно, уровень алкогольной смертности в этих странах по-прежнему высок [17, 18]. Согласно исследованию, проведенному в России, алкоголь является причиной 59,0% смертей мужчин и 33,0% смертей женщин в возрасте 15-54 года [19]. В Беларуси вклад алкоголя в уровень смертности несколько ниже: 28,4% от всех смертей мужчин и 16,4% от всех смертей женщин [7]. На протяжении последних десятилетий уровень смертности от различных причин в России и Беларуси был подвержен значительным колебаниям, причины которых до сих пор являются предметом обсуждения [3-12].

Сравнительный анализ динамики уровня алкогольных проблем в России и Беларуси представляет интерес с точки зрения изучения влияния на их уровень и динамику социально-экономических факторов. В бывшем Советском Союзе Российская Федерация и Белоруссия (Беларусь) находились в одинаковых социально-экономических условиях и относились к республикам с наиболее высоким уровнем алкогольных проблем [14]. После распада Советского Союза Россия и Беларусь выбрали разные модели социальноэкономического развития, что существенным образом отразилось на ряде показателей, характеризующих состояние здоровья населения. В отличие от России, где темпы экономических реформ носили шоковый характер [14], в Беларуси процесс приватизации шел медленными темпами, в результате чего, большая часть собственности до сих пор находится в руках государства [20]. В одном из исследований, в качестве основной причины «сверхсмертности» в России в начале 1990-х была предложена быстрая массовая приватизация и вызванный ею рост безработицы [21]. В тоже время, в ряде работ была показана ключевая роль алкогольного фактора в резких колебаниях уровня смертности в России и Беларуси на протяжении последних десятилетий [3-10].

В настоящей работе проведен сравнительный анализ уровня и динамики косвенных индикаторов алкогольных проблем в России и Беларуси в советский (с 1970 по 1991 годы) и постсоветский (с 1992 по 2015 годы) периоды с целью изучения влияния на динамику этих показателей уровня продажи алкоголя и психосоциального дистресса.

Материалы и методы

В качестве косвенных индикаторов алкогольных проблем были использованы уровень смертности от внешних причин, уровень смертности от острых алкогольных отравлений, а также уровень заболеваемости алкогольными психозами. В качестве интегрального показателя, характе ризующего состояние здоровья населения, был использован показатель ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) при рождении. Поскольку ОПЖ мужчин в большей степени подвержена влиянию различных неблагоприятных факторов, включая злоупотребление алкоголем и стресс, чем ОПЖ женщин [22], в настоящей работе использован показатель ОПЖ мужчин. Уровень косвенных индикаторов алкогольных проблем (в расчете на 100 000 населения) и уровень продажи алкоголя (в литрах абсолютного алкоголя на душу населения) взяты из отчетов национальных статистических агентств России и Беларуси. В качестве индикатора психосоциального дистресса был использован уровень самоубийств. Использование данного показателя в качестве индикатора психосоциального дистресса является общепринятой практикой [23]. Кроме того, в качестве индикатора макроэкономической стабильности был использован валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения. Статистическая обработка данных (описательная статистика, корреляционный анализ Спирмана) проводилась с помощью программного пакета «Statistica 10».

Результаты и их обсуждение

В период, предшествовавший распаду Советского Союза, средний уровень всех изучаемых показателей был выше в России (табл. 1). Причем, различия в уровне насильственной смертности, смертности в результате острых алкогольных отравлений и самоубийств были существенными. В постсоветский период различия в уровне смертности в результате острых алкогольных отравлений и самоубийств практически нивелировались. В тоже время, разница в уровне заболеваемости алкогольными психозами увеличилась. Помимо этого, средний уровень продажи алкоголя в Беларуси значительно превысил аналогичный показатель в России.

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении является важнейшим демографическим показателем и признанным индикатором качества жизни и здоровья населения [24]. Продолжительность жизни зависит от многих факторов: образа жизни, уровня доходов, воспитания и образования человека, наследственности, уровня загрязнения окружающей среды, качества питания, развития системы здравоохранения, уровня преступности и многих других.

 

Таблица 1. Средний уровень различных индикаторов алкогольных проблем в России и Беларуси

Показатель

 

Страна

1970-2015

1970-1991

1992-2015

ОПЖ

 

Россия

61,9+2,1

62,2+1,1

61,0+2,5

 

Беларусь

65,1+2,0

66,9+0,8

64,2+1,8

Алкогольные психозы

 

Россия

27,4+14,0

16,5+6,6

37,4+11,3

 

Беларусь

16,8+8,1

11,9+5,4

21,3+7,6

Алкогольные отравления

 

Россия

18,9+7,3

16,2+4,9

21,3+8,3

 

Беларусь

16,6+8,1

9,3±2,5

23,4+4,9

Насильственная смертность

 

Россия

166,7+40,2

141,3+19,4

189,9+40,5

 

Беларусь

119,5+33,5

90,2+11,3

146,2+22,7

Суициды

 

Россия

31,0+6,3

31,1+4,1

30,9+8,0

 

Беларусь

25,7+5,6

22,7+3,3

28,8+5,8

Продажа алкоголя

 

Россия

8,4±1,8

8,4±2,3

8,3±1,2

 

Беларусь

8,8±2,2

7,9±1,9

9,7±2,0

 

Графические данные, представленные на рисунке 1 говорят о том, что в советский период динамика ОПЖ в России и Беларуси была схожей. Тенденция постепенного снижения данного показателя, отмечавшаяся в 1970-х годах, была прервана резким его ростом в середине 1980-х годов, который соотносится с антиалкогольной кампанией Горбачева-Лигачева. В постсоветский период динамика ОПЖ в России и Беларуси существенно различалась. В России этот показатель резко снизился в период с 1991 по 1994 годы, затем существенно вырос в период с 1994 по 1998 годы, после чего снова стал снижаться, а затем, начиная с 2006 года, стал расти. В Беларуси снижение ОПЖ, отмечавшееся в 1990-е годы, сменилось постепенным ростом, начиная с 1999 года.

 

6999-7734-1-SP.png

Рис. 1. Динамика ожидаемой продолжительности жизни мужчин в России и Беларуси

 

Резкое снижение ОПЖ в России в первой половине 1990-х годов было обусловлено преимущественно ростом уровня насильственной и связанной с алкоголем смертности [25]. Для объяснения «кризиса смертности», который отмечался в России в этот период был предложен ряд гипотез, основными среди которых являются алкогольная гипотеза [3-7] и гипотеза психосоциального дистресса [12]. Согласно алкогольной гипотезе, главной причиной «кризиса смертности» в этот период было резкое увеличение физической и экономической доступности алкоголя вследствие отмены государственной алкогольной монополии, а также снижение стоимости алкоголя относительно основных продуктов питания [6]. Принимая во внимание тот факт, что физическая и экономическая доступность алкоголя в первой половине 1990-х годов в обеих странах была примерно одинаковой, в то время как динамика уровня смертности от различных причин и ОПЖ существенно различались, влияние каких-то дополнительных факторов на уровень данных показателей кажется очевидным. Одним из этих факторов мог быть психосоциальный дистресс, вызванный радикальными социально-экономическими реформами. Влияние психосоциального дистресса на состояние здоровья населения могло быть опосредовано через нездоровый образ жизни, включая злоупотребление алкоголем и табакокурение [12].

Графические данные, представленные на рисунке 2 свидетельствуют о резких колебаниях уровня различных связанных с алкоголем проблем на протяжение рассматриваемого периода в России: постепенный рост в 1970-х годах; резкое снижение в середине 1980-х годов; резкий рост в период с 1991 по 1994 годы; снижение в период с 1994 по 1998 годы; рост в период с 1998 по 2003 годы, после чего последовало снижение уровня связанных с алкоголем проблем. По мнению некоторых авторов, снижение уровня связанных с алкоголем проблем, наблюдающееся в России на протяжение последнего десятилетия, в определенной степени является следствием принятия федеральных законов, усиливающих государственное регулирование алкогольного рынка [13-15].

 

6999-7735-1-SP.png

Рис. 2. Динамика уровня продажи алкоголя и уровня алкогольных проблем в России

 

Паттерн динамики уровня связанных с алкоголем проблем в Беларуси в советский период был схож с паттерном динамики уровня связанных с алкоголем проблем в России, в то время как в постсоветский период динамика данных показателей в двух странах существенно различалась (рис. 3). В частности, в отличие от России, в Беларуси не отмечалось резких колебаний уровня связанных с алкоголем проблем в 1990-е годы. Анализ графических данных говорит о том, что в обеих странах динамика уровня продажи алкоголя хорошо согласовалась с динамикой уровня связанных с алкоголем проблем в советский период, чего не отмечалось в постсоветский период.

 

6999-7736-1-SP.png

Рис. 3. Динамика уровня продажи алкоголя и уровня алкогольных проблем в Беларуси

 

С целью проверки алкогольной гипотезы, согласно которой уровень продажи алкоголя был ключевым фактором резких колебаний уровня связанных с алкоголем проблем в постсоветский период, был проведен анализ ранговых корреляций по Спирману. Результаты анализа (табл. 2) говорят о существовании тесной связи между уровнем продажи алкоголя и уровнем связанных с алкоголем проблем в обеих странах в советский период, в то время как в постсоветский период такая связь либо отсутствует, либо слабо выражена. Отсутствие корреляции в постсоветский период может говорит о том, что уровень продажи алкоголя не является надежным индикатором алкогольных проблем, поскольку не отражает реального уровня потребления алкоголя. Ухудшение качества данных официальной статистика продажи алкоголя объясняется резким увеличением доли неучтенного алкоголя в структуре общего потребления алкоголя. Снижение качества алкогольной продукции, а также рост уровня потребления токсичных суррогатов также могли оказать влияние на характер связи между уровнем потребления алкоголя и уровнем алкогольных проблем. Кроме того, как уже отмечалось, фактор психосоциального дистресса мог опосредованно, через увеличение уровня потребления алкоголя, повлиять на уровень алкогольных проблем.

 

Таблица 2. Результаты корреляционного анализа Спирмана. Независимая переменная — продажа алкоголя, зависимые переменные — алкогольные проблемы в России и Беларуси

Показатель

1970-1991

1992-2015

Россия

Беларусь

Россия

Беларусь

Насильственная смертность

0,95*

0,70*

-0,01

0,1

Алкогольные отравления

0,96*

0,72*

-0,03

0,48*

Алкогольные психозы

0,93*

0,97*

0,48*

-0,1

 

С целью проверки гипотезы психосоциального дистресса был проведен корреляционный анализ Спирмана, где в качестве зависимой переменной использовался уровень алкогольных проблем, а в качестве независимой - уровень суицидов, как косвенный индикатор психосоциального дистресса и ВВП на душу населения, как показатель макроэкономической стабильности. Результаты анализа свидетельствуют о положительной корреляции между уровнем суицидов и уровнем всех использованных индикаторов алкогольных проблем в обеих странах в постсоветский период, хотя эта связь статистически не значима для заболеваемости алкогольными психозами в России и для смертности от острых алкогольных психозов в Беларуси (табл. 3).

 

Таблица 3. Результаты корреляционного анализа Спирмана. Независимые переменные — суициды и ВВП, зависимые переменные — алкогольные проблемы в России и Беларуси

Показатель

Суициды

ВВП

Россия

Беларусь

Россия

Беларусь

Насильственная смертность

0,83*

0,67*

-0,73 *

-0,44 *

Алкогольные отравления

0,76*

0,36

-0,68 *

0,05

Алкогольные психозы

0,36

0,92*

-0,40*

-0,63 *

* - p<0,05

[1] - p<0,05

 

Показатель ВВП статистически значимо отрицательно коррелирует со всеми индикаторами алкогольных проблем в России, в то время как в Беларуси ВВП отрицательно коррелирует с уровнем насильственной смертности, а также с уровнем заболеваемости алкогольными психозами. Следует заметить, что гипотеза психосоциального дистресса хорошо объясняет резкие скачки уровня насильственной смертности, смертности от острых алкогольных отравлений и суицидов в России в середине 1990-х годов (последствия распада Советского Союза) и в конце 1990-х годов (последствия банковского кризиса) (рис. 4).

 

6999-7737-1-SP.png

Рис. 4. Динамика различий в уровне алкогольных отравлений, суицидов и насильственной смертности в России и Беларуси

 

Результаты настоящего исследования косвенно указывают на то, что психосоциальный дистресс и состояние макроэкономики были важными детерминантами колебания уровня алкогольных проблем в обеих странах в постсоветский период, что согласуется с рядом данных, приводимых ранее [4, 5, 12, 18].

По всей видимости, резкий рост уровня алкогольных проблем и кризис «сверхсмертности» в России в первой половине 1990-х годов прошлого века были обусловлены констелляцией целого ряда переменных, включая рост уровня психосоциального дистресса, который увеличил спрос на алкоголь, и увеличение доступности алкоголя, вследствие отмены государственной алкогольной монополии [6, 12, 18, 19, 23].

Несмотря на то, что наличие положительной корреляции автоматически не свидетельствует о существовании причинно-следственных взаимоотношений, вполне вероятно, что фактор макроэкономической стабилизации, наряду с мерами по ограничению доступности алкоголя сыграл важную роль в снижении уровня алкогольных проблем в обеих странах на протяжении последнего десятилетия [16, 23]. Учитывая то обстоятельство, что динамика показателя ВВП в обеих странах была схожей, можно предположить, что психосоциальный дистресс в значительной степени обусловил различия в динамике уровня алкогольных проблем в обеих странах в 1990-е годы [10-13].

Также имеются основания предполагать, что макроэкономическая стабилизация была одним их факторов снижения уровня связанных с алкоголем проблем в России и Беларуси на протяжение последнего десятилетия [4-7].

Заключение

Таким образом, в результате проведенного исследования была установлена связь психосоциального дистресса и уровня алкогольных проблем в обеих странах в постсоветский период. Это диктует необходимость учета влияния социально-экономических факторов на уровень алкогольных проблем при разработке алкогольной политики государства.

Мероприятия, направленные на ограничение экономической и физической доступности алкоголя, приобретают особую актуальность в периоды социальноэкономических кризисов.

Конфликт интересов отсутстсвует.

Y. E. Razvodovsky

Author for correspondence.
razvodovsky@tut.by
Grodno State Medical University
Belarus, 80, Gorkogo Street, Grodno, Belarus, 230009

к.м.н., старший научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории

  • Васяткина Н.Н., Меринов А.В. Клиническая практика детско-подростковых суицидов в Рязанской области // Тюменский медицинский журнал. 2014. Т. 16, №3. С. 4-5.
  • Меринов А.В., Шитов Е.А., Лу- кашук А.В., Сомкина О.Ю. Аутоагрессивная характеристика женщин, состоящих в браке с мужчинами, страдающими алкоголизмом // Российский медико-биологический вестник имени академика И.П. Павлова. 2015. №4. С. 81-86.
  • Меринов А.В. К вопросу диагностики суицидального поведения при алкогольной зависимости у мужчин // Суицидология. 2012. Т. 3, №2 (7). С. 21-23.
  • Немцов А.В., Разводовский Ю.Е. Алкогольная ситуация в России, 19802005 / А. В. Немцов, Ю. Е. Разводовский // Социальная и клиническая психиатрия. 2008. №2. С. 52-60.
  • Немцов А. В., Шелыгин К. В. Потребление алкоголя в России: 1956-2012 гг. // Вопросы наркологии. 2014. №5. С. 3-12.
  • Nemtsov A.V. A contemporary history of alcohol in Russia. Stockholm: Soder- torns hogskola, 2011. 212 р.
  • Razvodovsky Y.E. Alcohol attributable mortality in Belarus // Alcoholism. 2012. Vol. 48, №1. P. 13-22.
  • Norstrom T., Razvodovsky Y.E. Per capita alcohol consumption and alcohol- related harm in Belarus, 1970-2005 // European Journal of Public Health. 2010. Vol. 20, №5. P. 564-568.
  • Сомкина О.Ю., Меринов А.В. Современные представления о женском алкоголизме (обзор литературы) // Наука молодых (Eruditio Juvenium). 2014. №4. С. 128-135.
  • Razvodovsky Y.E. Beverage Specific Alcohol Sale and Mortality in Russia // Alcoholism. 2010. Vol. 46, №2. С. 63-75.
  • Razvodovsky Y.E. Alcohol consumption and Suicide Rates in Russia // Sui- cidology Online. 2011. №2. С. 67-74.
  • Razvodovsky Y.E. Beverage-specific alcohol sale and cardiovascular mortality in Russia // European Journal of Public Health. 2011. Vol. 23. P. 32-36.
  • Немцов А.В., Разводовский Ю.Е. Алкогольная ситуация в России и ее отражение в кривом зеркале // Собриология. №2. С. 35-46.
  • Разводовский Ю.Е., Немцов А. В. Алкогольная составляющая снижения смертности в России после 2003 г. // Вопросы наркологии. 2016. №3. С. 63-70.
  • Nemtsov A.V., Razvodovsky Y.E. Russian alcohol policy in false mirror // Alcohol & Alcoholism. 2016. №4. P. 21.
  • Razvodovsky Y.E. Was the mortality decline in Russia attributable to alcohol control policy? // Journal of Sociolomics. 2014. №3. P.2.
  • Разводовский Ю.Е. Алкогольные и прочие отравления в России: анализ временных серий // Собриология. 2015. №1. С. 57-65.
  • Меринов А. В. Аутоагрессивные аспекты супружества в семьях больных хроническим алкоголизмом: автореф. дис. ... канд. мед. наук. М., 2001. 21 с.
  • Меринов А. В. Аутоагрессивные и клинико-психологические характеристики парасуицидальных мужчин с алкогольной зависимостью // Наркология. 2011. Т. 10, №8 (116). С. 72-77.
  • Brainerd E. Economic Reform and Mortality in the former Soviet Union: A study of the suicide epidemic of the 1990’s. // European Economic Review. 2001. Vol. 45. P. 1007-1019.
  • Stuckler D., King L., McKee M. Mass privatization and post-communist mortality crisis: a cross-national analysis // Lancet. 2009. №373. P. 399-407.
  • Меринов А.В., Лукашук А.В. Особенности детей, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью [Электронный ресурс] // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие: электрон. науч. журн. 2014. №4 (7). С. 37-48.
  • Razvodovsky Y.E. Population drinking and suicide trends: a cross-country comparison // ARC Journal of Addiction. Vol. 1, №1. P. 30-36.
  • Школьников В., Андреев Е., Макки М., Леон Д. Рост продолжительности жизни в России 2000-х // Демографическое обозрение. 2014. Т. 1, №2. C. 5-37.
  • Иванова А.Е., Семенова В.Г., Гаврилова Н.С., Евдокушкина Г.П., Гаврилов Л. А. Российская смертность в 19652002 гг.: основные проблемы и резервы снижения // Общественное здоровье и профилактика заболеваний. 2004. №1. С. 20-30.

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Views

Abstract - 15

PDF (Russian) - 6


Copyright (c) 2017 Razvodovsky Y.E.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.