The article examines more than 100 cases of “desecration” of the Eternal Flame in Russia in the 2010s-2020s. In the context of criminal cases involving blasphemy and desecration of holy places, starting with the “Pussy Riot case”, the cases of the “desecration” of the Eternal Flame allow us to see, first, how the arguments and language used by the media and law enforcement in the legal discussion regarding the secular sacred are shaped; and second, how the shift from the symbolic to the material occurs in relation to symbols of memory in contemporary Russian society. The article shows how and on what grounds perpetrators of such behavior are prosecuted in contemporary Russia, and what penalties are imposed on them. Despite the presence of special norms on such deeds in the Russian criminal law, they are in some cases qualified by law enforcers with their use, in others as vandalism or desecration of the bodies of the dead and their burial places, in still others as administrative offences. Law enforcers in all cases clearly read their meaning (as an attempt on the sacred), but the Russian law lacks a legal definition of “desecration” (if the term itself exists), which apparently leads to the use of different norms to punish those responsible. Since these actions are interpreted by law enforcers as sacrilegious, it seems appropriate for us to propose for them the general term “memorial sacrilege”, by which we mean unconventional actions with memorial complexes and their elements, in particular the Eternal Flames, entailing the use of repression.
В статье рассматриваются более 100 случаев “осквернения” Вечного огня в России 2010-2020-х годов. В контексте уголовных дел, связанных с богохульством и осквернением святынь, начиная с “панк-молебна” “Pussy Riot”, дела об “осквернении” Вечного огня позволяют увидеть, во-первых, как формируются аргументация и язык, которые используют СМИ и правоохранители в правовой дискуссии о секулярном сакральном, во-вторых, как происходит сдвиг от символического к материальному в отношении символов памяти в современном российском обществе. Авторы показывают, как и на каком основании преследуются сегодня в России “осквернители” Вечного огня, какие меры наказания к ним применяются. Несмотря на наличие в УК РФ специальных норм, в одних случаях такие деяния квалифицируются в соответствии с этими нормами, в других - как вандализм или надругательство над телами умерших и местами их захоронения, в третьих - как административные правонарушения. Правоприменители отчетливо считывают смысл этих актов (как покушение на сакральное), однако в российском законе отсутствует легальное определение понятия “осквернение” (при наличии самого термина), что, по-видимому, и приводит к применению различных норм для наказания виновных. Так как случаи осквернения Вечного огня интерпретируются правоприменителями как святотатственные, нам представляется уместным предложить для них общий термин “мемориальное святотатство”, под которым мы подразумеваем неконвенциональные действия с мемориальными комплексами и их элементами, в частности Вечным огнем, влекущие за собой репрессивные меры.