Pathomorphological Aspects of Sarcopenia in Degenerative Spine Diseases: From Muscle Biopsy to Surgical Outcome Prediction



Cite item

Full Text

Open Access Open Access
Restricted Access Access granted
Restricted Access Subscription or Fee Access

Abstract

Sarcopenia in degenerative spine diseases is a key modifiable factor influencing surgical outcomes, complication rates, and the trajectory of postoperative recovery. The paraspinal muscles—particularly the multifidus and erector spinae—play a central role in segmental stabilization and sagittal balance, making their degeneration clinically significant. This review summarizes the pathomorphological features of local sarcopenia, including predominant type II fiber atrophy, myosteatosis, endo- and perimysial fibrosis, denervation–reinnervation changes, reduced capillary density, mitochondrial dysfunction, and impaired proteostasis, all of which contribute to persistent metabolic stress within the muscle tissue. These alterations are reflected in quantitative imaging biomarkers such as proton density fat fraction (PDFF) and multi-echo Dixon sequences, cross-sectional area (CSA/lean-CSA), psoas muscle and multifidus indices (PMI/MFI), as well as CT-based measures of lumbar and paraspinal muscle density. The review discusses the integration of biopsy-derived morphological data with quantitative MRI/CT for noninvasive risk stratification and longitudinal monitoring of “muscle quality” both at the planned levels of fixation and at the upper instrumented vertebra (UIV). Particular attention is given to the association between paraspinal sarcopenia and key surgical complications, including proximal junctional kyphosis/failure (PJK/PJF), cage subsidence, construct instability, delayed rehabilitation, and an increased likelihood of revision surgery. The concept of the “muscle–bone axis,” which links paraspinal muscle status to bone mineral density and microarchitecture, is also examined due to its relevance for selecting fixation levels and implant types. Additional focus is placed on the standardization of quantitative MRI protocols, the use of validated visual grading scales when PDFF/Dixon is not available, and the role of preoperative optimization (nutritional support, correction of deficiencies, resistance training) in mitigating surgical risk. Overall, local sarcopenia is presented as a critical morpho-imaging biomarker that should be systematically incorporated into preoperative planning and postoperative rehabilitation pathways for patients with degenerative spine disorders.

Full Text

Введение

Саркопения — прогрессирующее состояние мышечной недостаточности, при котором первично страдают сила и функция скелетных мышц, сопровождаясь снижением их массы и ухудшением качества ткани (миостеатоз, фиброз, нарушение микрососудистого русла). В актуальных рекомендациях диагностика строится на комплексной оценке: измерении мышечной силы (как ключевого критерия), количественной и качественной характеристике мышечной ткани, а также тестах физической работоспособности; выраженное снижение физической работоспособности трактуется как признак тяжёлой саркопении. В последние годы акцент смещён от сугубо антропометрических показателей к функционально-структурным характеристикам: «мышечная слабость» и «качество мышцы» признаны равноправными определениями диагноза и прогноза. Под «качеством» понимают совокупность морфологических и метаболических признаков — преимущественную атрофию волокон II-типа, ремоделированиевнеклеточного матрикса, жировую инфильтрацию, снижение капилляризации, дисфункцию митохондрий и нарушения протеостаза, — что подтверждается как данными биопсий, так и лучевыми методами диагностики (МРТ, КТ, денситометрия, ультразвуковое исследование). Эти изменения коррелируют с клиническими исходами и риском неблагоприятных событий, являясь, таким образом, основой для стратификации пациентов [1–3]. При дегенеративных заболеваниях позвоночникасаркопения паравертебральных мышц (прежде всего m. multifidus и m. erectorspinae) имеет ключевое патогенетическое значение. Эти мышцы участвуют в стабилизации позвоночно-двигательного сегмента и поддержание сагиттального баланса; их жирово-фиброзная перестройка и уменьшение диаметра поперечного сечения приводят к усилению болевого синдрома, нарастанию функциональных ограничений и ухудшению показателей качества жизни [4]. Саркопения ассоциирована с более высокой частотой периоперационныхосложнений, увеличением длительности госпитализации, снижением эффективности реабилитации и худшими отдалёнными функциональными результатами [5]; эти связи неоднократно подтверждены систематическими обзорами и мета-анализами. Поэтому включение скрининга саркопении в предоперационный протокол (динамометрия, SPPB/TUG, оценка мышечной массы и миостеатоза по МРТ/КТ с расчётом индексов) и проведение целевой предоперационной оптимизации(нутритивная поддержка с достаточным количеством белка и витамина D,тренировки с отягощением) рассматриваются как практические меры, снижающие риск неблагоприятных исходов и повышающие эффективность хирургического лечения при данной группе заболеваний [6, 7].

Морфологические изменения при саркопении представляют собой многоуровневый комплекс нарушений структуры и микросреды мышцы. На клеточном уровне доминируют уменьшение поперечного сечения и атрофиямышечных волокон с ростом дисперсии их размеров; чаще страдают быстрые волокна (тип II), обеспечивающие мгновенную генерацию силы, тогда как медленные (тип I) относительно сохраннее. Для хронического процесса характерны признаки денервации/реиннервации (fiber-type grouping, угловатые малые волокна), а также ремоделирование внеклеточного матриксас утолщением эндо- и перимизия, усилением коллагеновой сети и повышением тканевой жёсткости. Параллельно нарастает миостеатоз — как интерстициальная жировая инфильтрация, так и внутриклеточные липидные депо, — что сопровождается капиллярной редукцией и дисбалансом перфузии. Эти стромально-паренхиматозные изменения сочетаются с митохондриальной дисфункцией (укрупнение и фрагментация органелл, очаговый дефицит ОХФ-комплексов) и нарушением протеостаза/аутофагии, формируя устойчивый метаболический стресс. Фиброз и миостеатозприводят не только к механической дезорганизации мышечной ткани, но и к липотоксичности (накопление диацилглицеринов/церамидов), снижению чувствительности к инсулину и поддержанию низкоинтенсивного воспалительного фона с участием провоспалительных цитокинов и сенесцентного секреторного фенотипа. Возникает порочный круг: ухудшение морфологии усиливает функциональный дефицит, а сниженная активность и гипоперфузия ускоряют структурное старение мышцы [8–11]. Биопсии паравертебральных мышц у пациентов с дегенеративными заболеваниями позвоночника демонстрируют типичный для саркопении паттерн: кластеры атрофических волокон II-типа с признаками денервации/реиннервации, очагово-диффузный фиброз эндо-/перимизия, накопление адипоцитов и внутримиоцитарных липидных капель, а также маркёры митохондриальной недостаточности и нарушения аутофагического потока. Часто выявляются центральные ядра, субсарколеммальные скопления митохондрий, редукция капиллярной сети; совокупно это указывает на повреждение как структурного «каркаса», так и энергетического аппарата миоцита. Накопленные данные сопоставления биопсий с МР-/КТ-показателями (жировая фракция, снижение физиологического поперечного сечения m. multifidus/erector spinae) подтверждают, что саркопения паравертебральныхмышцпатогенетически участвует в формировании сегментарной нестабильности и прогрессировании дегенеративных изменений, а также ассоциирована с худшей переносимостью хирургического вмешательства и более медленной реабилитацией [12–14].

 

Визуализационные методы оценки (MRI/PDFF/Dixon, КТ и др.)

Появление количественных методов визуализации позволило не только описывать строение паравертебральных мышц, но и отслеживать его изменения под влиянием лечебных процедур. Реабилитационные программы, включающие тренировки двигательного контроля и силовые упражнения для мышц-разгибателей, приводят к измеримым структурным изменениям: уменьшается доля жира, увеличивается «чистая» мышечная площадь (leanCSA), улучшаются показатели кровоснабжения и микроструктуры. Эти сдвиги, как правило, невелики по абсолютной величине, но воспроизводимо фиксируются количественными показателями и связаны с функциональным улучшением, что подтверждает чувствительность количественных МР-параметров к лечению и их пригодность для наблюдения за эффективностью лечения [15].

Наиболее эффективным методом оценки мышечной ткани сегодня считается количественная МРТ, включающая методику Dixon и МР-спектроскопию. Показатель PDFF (доля жира) представляет собой физически определяемую долю сигналов от протонов жира относительно общей суммы сигналов от жира и воды в вокселе и относительно устойчив к изменениям параметров сканирования, что делает ее удобной для межцентровых сравнений. Многоэховые Dixon-последовательности (с учётом поправок на T2* и спектральные пики жира) обеспечивают раздельные «водные» и «жировые» карты, а при сегментации m. multifidus и m. erector spinae позволяют получить локально ориентированные показатели жировой инфильтрации. В ряде работ показана устойчивая связь доли жира в паравертебральных мышцах с жировой инфильтрацией костного мозга, степенью дегенерации дисков и клиническими исходами, благодаря чему этот показатель рассматривается как надёжный биомаркер для стандартизированного межцентровогомониторинга. Валидация PDFF включает фантомные калибровки и оценку межнаблюдательной воспроизводимости (ICC), что повышает доверие к метрике при продольных наблюдениях [16, 17].

Особое клиническое значение количественные показатели приобретают в хирургии позвоночника. Доказано, что степень жировой инфильтрации паравертебральных мышц по данным предоперационной МРТ напрямую связана с риском ранних осложнений после задней поясничной фиксации и влияет на скорость реабилитации. В этой связи количественные МР-параметры используются для предоперационной стратификации риска,, дополняя традиционные клинико-инструментальные оценки. Их преимущество перед визуальными шкалами (например, шкалой Гуталье) заключается в большей точности и надёжности, меньшей зависимости от опыта врача и возможности устанавливать точные числовые критерии для принятия решений. Эти подходы нашли отражение в консенсусе ISSLS, где стандартизированы уровни срезов (как минимум срединные аксиальные срезы на уровнях L4–L5 и L5–S1), границы выделения мышц (исключение соединительнотканныхпрослоек и периферических жировых включений), форматы отчёта (доля жира, общая площадь поперечного сечения и площадь мышечной ткани) и требования к качеству данных (единые протоколы, контроль артефактов поля и движения) [18–21].

В группах пациентов с хронической болью в пояснице показано, что разные количественные биомаркеры несут различную диагностическую и прогностическую информацию. Так, доля жира отражает общее жировое перерождение и лучше соотносится с показателями силы и выносливости, тогда как время релаксации T2/T2 воды более чувствительно к отёку исубклиническому воспалению; включение обоих типов метрик повышает дискриминацию прогностических моделей. Дополнительные косвенные индикаторы саркопении вроде индекса поясничной мышцы (PMI) или нормированная площадь её поперечного сечения по данным КТ, служат дополняющими показателями уменьшения объёма мускулатуры и указывают на возможные неблагоприятные исходы операций у пожилых пациентов, дополняя МР-оценку качества мышечной ткани [22, 23].

Отдельного внимания заслуживает взаимосвязь мышечных и костных показателей. Площадь поперечного сечения поясничной мышцы и состав паравертебральных мышц тесно связаны с минеральной плотностью и микроструктурой кости (vBMD), что формирует концепцию «ось мышца–кость» как единой функциональной системы. В рамках хирургии деформаций отмечено, что саркопения паравертебральных мышц на уровне UIVпредсказывает развитие дисколигаментозного варианта PJK, что открывает возможности для персонализированной профилактики (оптимизация плана фиксации, предоперационная подготовка) и уточнения хирургической тактики у пациентов группы высокого риска [24, 25].

Наконец, предложены комплексные МР-индексы жирового перерождения паравертебральныхмышц, объединяющие PDFF, данные об площади поперечного сечения (CSA/lean CSA) и иногда показатели ттекстуры/однородности сигнала. Эти индексы демонстрируют высокую воспроизводимость при оценке разными специалистами и стабильные ассоциации с функциональными и хирургическими исходами. В совокупности с референснымизначениями мышечной массы (по КТ или МРТ) они позволяют точнее квалифицировать саркопению и интерпретировать визуализационные данные в повседневной практике. Для ежедневной работы целесообразно использовать стандартизованный процесс: единые протоколы сканирования (1,5/3,0 Тл, многэховый Dixon с коррекцией T2*), полуавтоматическая сегментация областей интереса на нескольких уровнях (ROI), отчёт по PDFF/CSA с указанием контроля качества и потенциальных мешающих факторов (неоднородности поля B0/B1, артефакты движения, постпроцессы), что повышает сопоставимость результатов между учреждениями [26, 27].

 

Интеграция морфологии и визуализации

Сопоставление данных биопсии и количественных методов визуализацииубедительнопоказало, что Dixon-МРТ и PDFF не просто «косвенно» отражают состояние паравертебральных мышц, а воспроизводимо коррелируют с ключевыми морфологическими признаками — жировой инфильтрацией (перилипин-позитивная площадь), выраженностьюэндо-/перимизиального фиброза и неоднородностью микроструктуры. Такая конвергенция данных формирует основу неинвазивной оценки патоморфологии и позволяет переходить от качественных описаний к количественной стратификации пациентов. Важный практический момент: эти корреляции сохраняются как на исходном этапе, так и при повторных исследованиях после вмешательств (реабилитация, операция), что делает количественное МРТ валидным маркером морфологических изменений invivo и инструментом мониторинга эффектов терапии на уровне ткани [28, 29].

Ультразвуковые методы могут дополнять МР-оценку. Измерения толщины и площади поперечного сечения паравертебральных мышц демонстрируют хорошую повторяемость при соблюдении стандартизованного протокола и потому могут использоваться как доступный скрининговый инструмент в амбулаторной практике [30]. Вместе с тем их чувствительность к миостеатозу ниже, чем у PDFF/Dixon: эхо-интенсивностьзависима от параметров аппарата и подкожно-жировой клетчатки, эластография — от натяжения и угла инсонации. Поэтому УЗИ рационально применять для скринингового отслеживания массы/толщины, а оценку качества ткани (жировая фракция, неоднородность) — базировать на количественной МРТ. Понимание патофизиологии миостеатоза — нарушения липидного обмена, инсулинорезистентность, хроническое низкоинтенсивное воспаление — объясняет устойчивые связи жировой инфильтрации с силой, выносливостью и хирургическими исходами, а также подчёркивает трансляционную ценность количественных индикаторов качества мышцы в клинике [31, 32].

Клиническое значение (осложнения, PJK/PJF, реоперации, функциональные исходы)

Даже в короткие сроки наблюдения у пациентов с болью и без неё траектории изменения мышц различаются: выраженная жировая инфильтрация и снижение «чистой» CSA предсказывают менее благоприятную динамикусимптомов и функциональных тестов. По данным количественного Dixonпоказано, что при грыже межпозвонкового диска вовлечение затрагивает не только паравертебральные мышцы, но и среднюю ягодичную мышцу, что указывает на дисфункцию региональных мышечных цепей и помогает объяснить варьирующие исходы лечения в зависимости от первоначального «качества» мышечного каркаса [33–35]. В контексте межтеловогоспондилодеза предоперационное снижение массы и качества паравертебральных мышц по МРТ ассоциировано с ранней просадкой кейджа(TLIF) и нестабильностью металлоконструкции. Это придаёт количественным мышечным показателям прогностическую значимость и делает их часть протокола предоперационнойстратификации риска (вкупе с состоянием кости, уровнем фиксации и протяжённостью инструментации) [36]. Обзорные данные подводят к выводу, что атрофия, уменьшение CSA и миостеатоз связаны с широким спектром дегенеративных заболеваний позвоночника и клинических проявлений — от болевого синдрома и ограничений мобильности до снижения эффективности реабилитации и возрастания потребности в ревизионных вмешательствах [37]. При спондилёзе наличие саркопении утяжеляет течение, повышая клиническую нагрузку и усложняя выбор тактики. Существенно и то, что метод хирургического доступа влияет на судьбу паравертебральных мышц: после открытых операций выраженностьдегенерации и жировой инфильтрации выше, чем после малоинвазивных вмешательств, что транслируется в различия по боли, времени реабилитации и частоте осложнений. Эти наблюдения подкрепляют стратегию сохранения мягких тканей и целенаправленной предоперационной подготовкой пожилых пациентов с саркопенией [38, 39]. У пациентов старших возрастных групп сочетание саркопении, астении и коморбидности являются предикторами осложнений, увеличения длительности госпитализации и послеоперационного восстановления. В условиях ограниченной доступности количественной МРТпрактичныминструментом является валидированная четырёхбалльная МР-шкала жировой инфильтрации паравертебральных мышц: она обеспечивает быструю стратификацию риска и помогает выносить решения о необходимости дооперационной оптимизации (питание, витамин D, силовые упражнения) или выборе щадящей хирургической тактики. В совокупности с простыми суррогатами мышечной массы (например, индекс поясничной мышцы) такой подход повышает точность прогнозирования нежелательных событий, включая PJK/PJF и ревизионных операций, и улучшает управляемость периоперационного риска [40, 41].

 

Прогностическая интеграция морфологических и визуализационных данных

Совокупность патоморфологических признаков — атрофии волокон (преимущественно II-типа), эндо-/перимизиального фиброза, миостеатоза и признаков денервации/реиннервации— в сочетании с количественными визуализационными метриками (PDFF и многэховыйDixon, CSA/lean-CSA по МРТ, КТ-плотность поясничной и паравертебральных мышц, индексы PMI/MFI, валидированные визуальные шкалы) формирует единый диагностический континуум. Он позволяет проследить путь от тканевого уровня (биопсия, ИГХ/морфометрия) к цифровому изображению (количественная МРТ/КТ) и далее — к персонифицированным прогнозным моделям. Такая интеграция обеспечивает сопоставимость данных между центрами и открывает возможность серийного мониторинга качества мышцы и реакции на вмешательства. Практически это означает переход от описательной к количественной стратификации риска. На этапе планирования вмешательства оцениваются:

1. Локальное «качество мышцы» в предполагаемой зоне фиксации и на уровне UIV (жировая фракция по PDFF/Dixon, lean-CSA, MFI/валидированные шкалы), что критично для профилактики PJK/PJF и нарушения проксимальной опоры.

2. Комбинация мышечных и костных индикаторов (PMI/CSA и vBMD/QCT/VBQ/EBQ) для выбора имплантатов, уровня и протяжённости фиксации, а также расчёта ожидаемой нагрузки на конструкцию.

3. Использование композитных МР-индексов и валидированных шкал в ситуациях с ограниченной доступностью количественной МРТ, что сохраняет прогностическуюинформативность при упрощённых протоколах.

4. Включение дооперационных реабилитационных и нутритивныхвмешательств (силовые протоколы для разгибателей, белок/витамин D), способных модифицировать морфометрию и функциональную состоятельность паравертебральных мышц ещё до операции.

В результате формируется маршрут принятия решений, уменьшает риск ранних осложнений (включая просадку кейджа при межтеловомспондилодезе), повышает стабильность коррекции деформации и увеличивает вероятность клинически значимого улучшения боли и функции. Для пациентов группы высокого риска (высокая жировая фракция на уровне UIV, низкая КТ-плотность поясничной мышцы/низкий PMI, сниженная vBMD/VBQ) заранее рассматриваются профилактические меры: выбор более «надёжной» опоры, ограничение протяжённости фиксации, техники сохранения мягких тканей, усиление проксимальныхопорных элементов (в т.ч. цементная аугментация по показаниям), а также усиленная предоперационная подгтовка и продуманная стратегия послеоперационной реабилитации с ранней мобилизацией.

 

Заключение

Комплексная оценка саркопении при дегенеративных заболеваниях позвоночника, объединяющая морфологию (типоспецифическая атрофия, фиброз, миостеатоз, денервация/реиннервация) и количественную визуализацию (PDFF/Dixon, CSA/lean-CSA, КТ-плотность мышц, PMI/MFI, vBMD/VBQ/EBQ), должна стать обязательной частью предоперационногопланирования и маршрута реабилитации. Включение локальных мышечных индикаторов — особенно на уровне UIV — в предиктивные модели повышает точность прогноза PJK/PJF и просадки кейджа, помогает ранжировать пациентов по риску и персонализировать тактику вмешательства. Надёжность и сопоставимость обеспечиваются за счёт стандартизованныхпротоколов съёмки и отчётности (фиксированные уровни срезов, полуавтоматическая сегментация, отчёт по PDFF/CSA/доле жира, контроль качества изображений), а также использования валидированныхшкал там, где количественная МРТ ограничена. Рекомендуется оформить предоперационный чек-лист минимальных данных: PDFF/Dixon или валидированная шкала инфильтрации на ключевых уровнях, CSA/PMI/КТ-плотность psoas, оценка vBMD/VBQ, и краткий морфологический профиль (если биопсия/история морфологии доступна). Такой алгоритм делает прогноз более точным, уменьшает вариабельность исходов между хирургами и центрами и, в конечном счёте, улучшает безопасность и эффективностьхирургического лечения.

×

About the authors

Dmitriy Vladimirovich Bulanov

ФГБУ “НМИЦ ТО им. Н.Н. Приорова” Минздрава России; ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России

Email: BulanovDV@cito-priorov.ru
ORCID iD: 0009-0005-3772-6643
SPIN-code: 2641-6658

MD, PhD, Associate Professor, Department of Pathological Anatomy and Clinical Pathological Anatomy, Institute of Human Biology and Pathology, Pirogov Russian National Research Medical University; Head of the Pathology Department, N.N. Priorov National Medical Research Center of Traumatology and Orthopedics, Ministry of Health of the Russian Federation

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Приорова д. 10; Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Ilya Sergeevich Morozov

ФГБУ “НМИЦ ТО им. Н.Н. Приорова” Минздрава России

Email: dr.ismorozov@gmail.com
ORCID iD: 0009-0003-7764-3231
Russian Federation, Москва, Россия, ул. Приорова д.10

Anton Gerasimovich Nazarenko

ФГБУ “НМИЦ ТО им. Н.Н. Приорова” Минздрава России

Email: NazarenkoAG@cito.priorov.ru
ORCID iD: 0000-0003-1314-2887
SPIN-code: 1402-5186

MD, DSc (Med.), Professor, Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Director of the N.N. PriorovNational Medical Research Center of Traumatology and Orthopedics, Ministry of Health of the Russian Federation

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Приорова д.10

Marchel Stepanovich Vetrile

ФГБУ “НМИЦ ТО им. Н.Н. Приорова” Минздрава России

Email: vetrilams@cito-priorov.ru
ORCID iD: 0000-0001-6689-5220
SPIN-code: 9690-5117

MD, PhD, Deputy Director, N.N. Priorov National Medical Research Center of Traumatology and Orthopedics, Ministry of Health of the Russian Federation

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Приорова д.10

Alexander Alekseevich Kuleshov

ФГБУ “НМИЦ ТО им. Н.Н. Приорова” Минздрава России

Email: cito-spine@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9526-8274
SPIN-code: 7052-0220

MD, DSc (Med.), Head of the Department of Vertebrology (14th Trauma and Orthopedic Department), N.N. Priorov National Medical Research Center of Traumatology and Orthopedics, Ministry of Health of the Russian Federation

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Приорова д.10

Dalgat Makhachev

FSAEI HE N.I. Pirogov RNRMU of Ministry of Health the of Russia

Email: dalgat2002@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-0930-5272
SPIN-code: 4064-6451

Student

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Ibragim Gasanovich Musapirov

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет)

Email: musapirovibragim@gmail.com
ORCID iD: 0009-0009-5011-6056

Студент

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Aslakhan Vetenovich Alirzaev

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет)

Email: aslakhanalirzaev777@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-0557-1988

Студент

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Rafiga Alieva

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет)

Email: rafigaalieva7@gmail.com
ORCID iD: 0009-0008-2290-0663
Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Madina Rashidovna Musaeva

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет)

Email: madinamusaeva2018@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-6795-1586
Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Milana Bezina

ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет)

Email: milana_bezina@mail.ru
ORCID iD: 0009-0000-1585-0081

Студент

Russian Federation, Москва, Россия, ул. Островитянова 1

Ramazan Maksudovich Gabibullaev

ГНЦ РФ ФГБУ «НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова» Минздрава России

Author for correspondence.
Email: Ramazan.gab79@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-4725-8307

Ординатор

Russian Federation, Москва, Россия, 117292, ул. Дм. Ульянова, д.11

References

  1. Chen LK, Woo J, Assantachai P, et al. Asian Working Group for Sarcopenia: 2019 Consensus Update on Sarcopenia Diagnosis and Treatment. J Am Med Dir Assoc. 2020;21(3):300-307.e2. doi: 10.1016/j.jamda.2019.12.012.
  2. Kirk B, et al. A conceptual definition of sarcopenia: GLIS position statement. Age Ageing. 2024;53(3):afae052. doi: 10.1093/ageing/afae052.
  3. Cruz-Jentoft AJ, Bahat G, Bauer J, et al. Sarcopenia: revised European consensus on definition and diagnosis. Age Ageing. 2019;48(1):16-31. doi: 10.1093/ageing/afy169.
  4. Krutko AV, Baikov ES, Konovalov NA, Nazarenko AG. Segmental instability of the spine: unresolved issues. Spine Surgery. 2017;14(3):74-83. doi: 10.14531/ss2017.3.74-83
  5. Xia L, Zhao R, Wan Q, et al. Sarcopenia and adverse health-related outcomes: an umbrella review of meta-analyses of observational studies. Cancer Med. 2020;9(21):7964-7978. doi: 10.1002/cam4.3428.
  6. Chen MJW, Lo YS, Lin CY, et al. Impact of sarcopenia on outcomes following lumbar spine surgery for degenerative disease: an updated systematic review and meta-analysis. Eur Spine J. 2024. doi: 10.1007/s00586-024-08364-w.
  7. Luo M, Mei Z, Tang S, et al. The impact of sarcopenia on postoperative outcomes following spine surgery: systematic review and meta-analysis. PLoS One. 2024;19(8):e0302291. doi: 10.1371/journal.pone.0302291.
  8. Sun L, Xu M, Li W, et al. MRI-based central sarcopenia and postoperative complications after single-level PLIF. Sci Rep. 2024;14:55390. doi: 10.1038/s41598-024-55390-1.
  9. Hou X, Hu H, Ma L, et al. Psoas muscle attenuation predicts early complications after multilevel lumbar fusion in the elderly. BMC Musculoskelet Disord. 2024;25:766. doi: 10.1186/s12891-024-07779-2.
  10. Zhou S, Xu F, Sun Z, et al. Preoperative and follow-up variations of psoas major are related to S1 screw loosening in DLSS. BMC Musculoskelet Disord. 2024;25:418. doi: 10.1186/s12891-024-07298-0.
  11. Wang Z, Wang W, Chen P, et al. Association of MRI findings with paraspinal muscle fat infiltration in chronic low back pain: quantitative MRI. BMC Musculoskelet Disord. 2024;25:649. doi: 10.1186/s12891-024-07649-x.
  12. Banitalebi H, Zügel M, Suri P, et al. Preoperative fatty infiltration of paraspinal muscles assessed by MRI is associated with less improvement of leg pain 2 years after surgery for lumbar spinal stenosis. Eur Spine J. 2024. doi: 10.1007/s00586-024-08210-z.
  13. Liao Y, Liu X, Xu T, et al. Association between paraspinal muscle fat infiltration and regional kyphosis angle in thoracolumbar fracture patients: a retrospective study. Sci Rep. 2024;14:2364. doi: 10.1038/s41598-024-53017-z.
  14. Park JS, Cho KJ, Kim JS, et al. Sarcopenia in paraspinal muscle as a risk factor of PJK and PJF after ASD surgery. J Neurosurg Spine. 2023;40(3):324-330. doi: 10.3171/2023.9.SPINE23531.
  15. Fortin M, Rosenberg M, Rahlf AL, et al. Combined motor control and extensor strengthening vs general exercise: effects on paraspinal muscle morphology. J Clin Med. 2023;12(18):5920. doi: 10.3390/jcm12185920.
  16. Jung M, Jung C, et al. Association of lumbar bone marrow adipose tissue fat fraction and paraspinal muscle PDFF with intervertebral disc degeneration. Eur Radiol. 2023;33:4280-4290. doi: 10.1007/s00330-022-09140-4.
  17. Idilman IS, Tuzun A, Sowa J, et al. Proton density fat fraction MRI: applications beyond the liver, including muscle. Diagn Interv Radiol. 2022;28:489-502. doi: 10.5152/dir.2021.21845.
  18. Han G, Xu F, Li Z, et al. Risk factors for early postoperative complications after posterior lumbar fusion: role of paraspinal fatty infiltration. J Orthop Surg Res. 2022;17:343. doi: 10.1186/s13018-022-03186-2.
  19. Mandelli F, Nüesch C, Zhang Y, et al. Assessing fatty infiltration of paraspinal muscles in lumbar spinal stenosis: Goutallier vs quantitative MRI. Front Neurol. 2021;12:656487. doi: 10.3389/fneur.2021.656487.
  20. Hodges PW, Bailey JF, Fortin M, et al. Paraspinal muscle imaging measurements: ISSLS consensus recommendations. Eur Spine J. 2021;30(12):3428-3441. doi: 10.1007/s00586-021-06990-2.
  21. Arestov SO, Morozova SN, Gushcha AO, Krotenkova MV. MRI-based assessment of paravertebral muscles before decompression surgery for spinal canal stenosis. Neurosurgery. 2025;27(1):43-50. doi: 10.24412/2587-7569-2025-1-43-50
  22. Sollmann N, Löffler MT, Müller-Leo S, et al. Paraspinal muscle in chronic low back pain: comparison of quantitative MRI biomarkers. J Magn Reson Imaging. 2022;56(4):1158-1170. doi: 10.1002/jmri.28145.
  23. Pernik MN, Alvi MA, et al. Psoas Muscle Index and perioperative outcomes in geriatric lumbar surgery. Glob Spine J. 2023;13(1):e1-e9. doi: 10.1177/21925682211072626.
  24. Raphael J, D’Erasmo G, Nieves JW, et al. Psoas cross-sectional area relates to bone density and microarchitecture in candidates for spine fusion. Bone. 2024;189:117259. doi: 10.1016/j.bone.2024.117259.
  25. Pennington Z, Mikula AL, Hamouda A, et al. The Paraspinal Sarcopenia at the Upper Instrumented Vertebra Is a Predictor of Discoligamentous but Not Bony Proximal Junctional Kyphosis. J Clin Med. 2025;14(4):1207. doi: 10.3390/jcm14041207.
  26. Banitalebi H, Kienle A, et al. A novel MRI index for paraspinal fatty infiltration and its clinical associations. Eur Radiol Exp. 2022;6:67. doi: 10.1186/s41747-022-00284-y.
  27. Walowski CO, Braun W, et al. Reference values for skeletal muscle mass: implications for sarcopenia diagnostics. Nutrients. 2020;12(3):755. doi: 10.3390/nu12030755.
  28. De Wel B, Creemers N, et al. Histopathological correlations and fat replacement imaging using Dixon MRI. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2023;14(5):2231-2242. doi: 10.1002/jcsm.13234.
  29. Güttsches AK, Böhm J, et al. Pre- and post-muscle biopsy quantitative MRI correlates with histopathology. Eur J Neurol. 2024;31:e16479. doi: 10.1111/ene.16479.
  30. Raspopov MS, Kolesov SV, Shvets VV, et al. Ultrasound study of m. erector spinae in patients with thoracic scoliosis after dynamic and rigid fixation. Spine Surgery. 2025;22(3):37-46. doi: 10.14531/ss2025.3.37-46. (
  31. Parera IM, Serni L, et al. Ultrasound assessment of degenerative muscle sarcopenia: reliability of thickness/CSA measures. RMD Open. 2023;9(1):e002779. doi: 10.1136/rmdopen-2022-002779.
  32. Huang Y, Chen X, Fan Z, et al. Association of paraspinal muscle CSA and PDFF with IVD degeneration by qMRI. Front Endocrinol (Lausanne). 2022;13:792819. doi: 10.3389/fendo.2022.792819.
  33. Li Z, Chen Z, Song Y, et al. Relationship between paraspinal muscle properties (PDFF/CSA) and volumetric BMD by QCT/IDEAL-IQ. BMC Musculoskelet Disord. 2024;25:484. doi: 10.1186/s12891-024-07484-0.
  34. Anstruther M, Rantalainen T, et al. Paraspinal muscle changes in individuals with and without LBP: 4-month prospective study. Medicina (Kaunas). 2024;60(3):490. doi: 10.3390/medicina60030490.
  35. Wang J, Xu S, et al. Paraspinal and gluteus medius fat infiltration in lumbar disc herniation by q-Dixon MRI. Insights Imaging. 2025;16:176. doi: 10.1186/s13244-025-02064-9.
  36. Yang Z, Wei Y, et al. MRI-based paraspinal muscle mass predicts early cage subsidence after TLIF. Sci Rep. 2025;15:13217. doi: 10.1038/s41598-025-13217-7.
  37. Suo ML, Li X, et al. Association between morphological characteristics of paraspinal muscles and degenerative spine disease. Ann Med. 2023;55(2):2258922. doi: 10.1080/07853890.2023.2258922.
  38. Kitsuda Y, Wada T, Tanishima S, et al. Impact of sarcopenia on spinal spondylosis: literature review. J Clin Med. 2023;12(16):5401. doi: 10.3390/jcm12165401.
  39. Liu Z, Tong Z, et al. Long-term paraspinal muscle degeneration after MI- vs open-TLIF: MRI evaluation. Sci Rep. 2020;10:14635. doi: 10.1038/s41598-020-71515-8.
  40. Kim DU, Lee S, et al. Central sarcopenia, frailty and comorbidity as predictors of complications after spinal surgery. J Korean Neurosurg Soc. 2021;64(6):995-1003. doi: 10.3340/jkns.2021.0074.
  41. Yazici A, Kayan F, et al. Four-grade MRI scale for lumbar paraspinal fatty infiltration: reliability and validity. BMC Musculoskelet Disord. 2022;23:625. doi: 10.1186/s12891-022-05180-5.

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) Eco-Vector

License URL: https://eco-vector.com/for_authors.php#07
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77-76249 от 19.07.2019.