Surgical stading local – cervical cancer incidence

  • Authors: Kargopolova MV1, Maximov SY1, Berlev IV1, Boyarkina MP1, Meshkova IE1, Khadzhimba AS1, Novikov SN1, Krzhivitsky PI1, Ponomareva OI1, Urmancheeva AF1, Ivanzov AO1, Guseynov KD1, Vishinskaya EA1, Matveeva NS1
  • Affiliations:
  • Issue: Vol 15, No 2 (2013)
  • Pages: 31-35
  • Section: Articles
  • URL: https://modernonco.orscience.ru/1815-1434/article/view/26896
  • Cite item

Abstract


The efficiency of laparoscopic par aortic lymphadenectomy to clarify extent of tumor in patients with cervical cancer IB2 – III stages. The obtained data are compared with the results of radiological investigations. Found that the performance of lymph node dissection, followed by morphological study of the preferred embodiment of non-invasive diagnostic tests, given their low predictive value. The results indicate the feasibility of surgical staging by performing diagnostic laparoscopy and para-aortic lymphadenectomy in patients with locally – advanced cervical cancer in order to plan further correction of combined treatment.

Full Text

Актуальность проблемы В России рак шейки матки (РШМ) занимает 2-е место в структуре онкогинекологических заболеваний, а стандартизированный показатель летальности составляет 5,1 на 100 тыс. женщин. Последние годы отмечен рост местно-распространенных форм опухоли – по данным разных авторов, число таких больных на сегодняшний день достигает 50%, а также смещение пика заболеваемости в более молодые возрастные группы. Очевидно, что при планировании лечения клиницист должен обладать максимальной и достоверной информацией о степени распространенности опухолевого процесса. В этом плане ведущая роль отводится методам лучевой диагностики, таким как магнитно-резонансная томография (МРТ), компьютерная томография, ультразвуковое исследование (УЗИ). При применении МРТ или УЗИ минимальный размер выявляемых лимфатических узлов соответствует 3 мм. В то же время далеко не каждое увеличение лимфатических узлов объясняется их метастатическим поражением. Еще менее информативными оказываются заключения о распространении опухоли в параметральной клетчатке, инвазии стенки мочевого пузыря и прямой кишки. Учитывая частые ложно-негативные, а также ложно-позитивные результаты упомянутых выше исследований, целесообразным представляется выполнение диагностической лапароскопии и парааортальной лимфаденэктомии с последующим морфологическим исследованием. Кандидатами для этих операций могут оказаться пациентки с местно-распространенными формами РШМ IB2–III стадий [6, 10, 14]. О правомочности подобных рассуждений говорит и проведенный нами анализ локализации рецидивов РШМ после проведенного комбинированного лечения. Оказалось, что в каждом третьем наблюдении рецидив проявился манифестацией отдаленных метастазов. Причем большая часть этих метастазов локализовалась в парааортальных лимфатических узлах. Можно заключить, что на момент начала лечения первичной опухоли эти метастазы уже существовали, но не были диагностированы и в результате не попали в зону лечебных воздействий. Проведение стандартных методов лечения более чем у 85% женщин репродуктивного возраста снижает качество жизни вследствие возникновения постовариоэктомического синдрома. Возможность транспозиции яичников при выполнении диагностической лапароскопии у женщин репродуктивного возраста является еще одним аргументом в пользу выполнения подобного вмешательства. Следует также отметить, что частота метастазирования РШМ в яичники не превышает 1,5–2% [2]. Перемещенные выше зоны предполагаемого облучения яичников подвергаются меньшему лучевому воздействию, что способствует сохранению кортикального слоя и обеспечивает женщине возможность впоследствии иметь детей, используя методы экстракорпорального оплодотворения с привлечением суррогатной матери или просто избежать негативного влияния посткастрационного синдрома. История лапароскопической парааортальной лимфаденэктомии невелика. Первенство выполнения этого хирургического вмешательства окончательно не установлено, поскольку одновременно оспаривалось несколькими хирургами. В 1991–1992 гг. были опубликованы первые сообщения J.Childers, C.Nezhat, D.Querleu, N.Kadar о трансперитонеальной лапароскопической лимфаденэктомии, носившие описательный характер и касавшиеся немногочисленных клинических групп. Цель исследования Обоснование целесообразности выполнения диагностической лапароскопии и парааортальной лимфаденэктомии у больных РШМ IB–III стадий с целью уточнения степени распространения опухолевого процесса и рационального планирования предстоящего лечения. Материалы и методы В НИИ онкологии им. Н.Н.Петрова с апреля 2011 г. по настоящее время 48 пациенткам с целью хирургического стадирования выполнена диагностическая лапароскопия и парааортальная лимфаденэктомия. В исследовании принимали участие женщины в возрасте от 29 до 71 года, из них женщины репродуктивного возраста составили 28,9%. Женщины с индексом массы тела более 30 составили 21%, что позволило проанализировать особенности течения послеоперационного периода у пациенток разных возрастных групп и конституционных параметров. Состояние парааортальных лимфатических узлов предварительно оценивалось с помощью методов лучевой диагностики: МРТ, УЗИ, реже – компьютерной томографии (КТ) органов брюшной полости и малого таза. Шести больным на предоперационном этапе выполнена лимфосцинтиграфия с последующей однофотонно-эмиссионной КТ. В исследование вошли пациентки с IB2, II, III, IVB стадиями, с преобладанием II и III стадий. По гистологическому типу больные распределились следующим образом: из 48 случаев в 9 (17,7%) был выявлен плоскоклеточный ороговевающий РШМ, в 30 (62,5%) случаях – плоскоклеточный неороговевающий рак, в 9 (17,7%) – аденокарцинома. На I этапе исследования с целью хирургического стадирования нами выполнялся расширенный вариант лимфодиссекции. Кроме парааортальных, единым блоком удалялись лимфатические узлы тазовых лимфатических коллекторов. Клетчатка с удаленными лимфатическими узлами извлекалась из брюшной полости в эндоскопических контейнерах. В послеоперационном периоде у всех этих пациенток наблюдались лимфокисты по ходу подвздошных сосудов, максимальная соответствовала 60 мм в наибольшем измерении, лимфорея, продолжавшаяся до 10 дней. Кроме того, возникали значительные технические сложности, связанные с массивным рубцово-спаечным процессом в малом тазу на III этапе комбинированного лечения – хирургическом. Поэтому, учитывая характер полученных осложнений, от выполнения тазовой лимфодиссекции на I этапе было решено отказаться. В последующем лимфодиссекция выполнялась от бифуркации аорты до уровня отхождения почечных сосудов и включала бифуркационные, парааортальные, паракавальные и мезентериальные группы лимфатических узлов. Послеоперационное течение у всех пациенток протекало относительно гладко. Лимфорея в послеоперационном периоде продолжалась 3–7 дней, завершаясь к моменту начала II этапа комбинированного лечения – химиолучевого, ни разу не задерживая его начало. В 6 случаях при контрольном УЗИ зафиксированы лимфокисты парааортальной области максимальным объемом 5 мл. Восьми (16,6%) пациенткам хирургическое вмешательство было дополнено овариопексией. Эту группу составили женщины репродуктивного возраста (от 29 до 37 лет) с установленным на дооперационном этапе фертильным уровнем гормонального фона. Транспозиция яичников производилась выше зоны предполагаемого облучения, с дополнительным креплением титановых клипс – меток на область фиксации яичника к париетальной брюшине. В последующем метки являются ориентиром для радиолога при разметке полей предполагаемого облучения. Данная методика позволяет минимизировать лучевое воздействие на яичниковую ткань, реализуя идею современной тенденции к более бережному сохранению кортикального слоя. Результаты исследования Лимфаденопатия парааортальной области нами была выявлена различными методами исследования, включающими методы лучевой диагностики (МРТ, реже – КТ органов малого таза; УЗИ; лимфосцинтиграфию, совмещенную с ОФЭК-КТ), интраоперационную макроскопическую оценку препарата и морфологическое исследование. Макроскопически увеличение лимфатических узлов было выявлено интраоперационно в 18 (37,5%) случаях, методами лучевой диагностики – в 14 (29,2%) случаях. Морфологическая верификация метастатического поражения лимфатических узлов парааортальной области получена лишь в 4 (8,3%) случаях из 48. Лимфаденопатия, выявленная тем или иным методом лучевой диагностики, расцененная как метастатическое поражение, чаще оказывалась ложнопозитивной. В таблице представлен расчет чувствительности и специфичности МРТ и УЗИ в оценке состояния парааортальных лимфатических узлов. Несмотря на достаточно высокие показатели чувствительности и специфичности, результат прогностической ценности положительного теста невелик. Лишь в 50% случаев выявления лимфаденопатии при УЗИ и в 25% случаев при МРТ мы можем доверять представленным заключениям. При этом в случае отсутствия лимфаденопатии по результатам данных методов исследования, вероятность достоверности исследования довольно высока; прогностическая ценность отрицательного теста – 97%. На основании результатов гистологического исследования удаленных лимфатических узлов в 7 (14,6%) случаях из 48 описанных наблюдений произошло рестадирование, что повлекло за собой коррекцию плана лечения: в 3 случаях – IIB → IVВ; в 1 случае – IVВ → IIB; в 3 случаях – IVB → IIIB. Морфологическое исследование операционного материала, полученного путем лапароскопической лимфодиссекции на I этапе комбинированного лечения, в дальнейшем позволило корректировать поля предполагаемого облучения. Пример 1 Пациентка Г. 47 лет обратилась в клинико-диагностическое отделение ФГБУ НИИ онкологии им. Н.Н.Петрова Росмедтехнологий с жалобами на обнаруженные при профессиональном осмотре злокачественные изменения цервикального канала шейки матки. При пересмотре представленных микропрепаратов биопсийного материала установлена аденокарцинома. Пациентка обследована в стандартном объеме, включая УЗИ- и МРТ-исследование парааортальной области, данных за наличие метастатических изменений в тазовом и парааортальном лимфатическом коллекторе не выявлено. При физикальном осмотре выявлено: наружные половые органы без патологических изменений; при осмотре в зеркалах: в области цервикального канала эндофитное изменение с распространением на перешеек, контактно кровоточит, d~5,0 см. Бимануально: матка в а.f.v., смещаема, уплотнена; придатки не контурируются; определяется инфильтрация левого параметрия. Клинический диагноз – РШМ сT2bNхМх. На I этапе лечения выполнена диагностическая лапароскопия. При ревизии органов малого таза и брюшной полости обнаружено: кистозное изменение обоих яичников, до 6 см в наибольшем измерении, с гладкими наружными поверхностями капсул, расцененные при УЗИ органов малого таза как поликистозные изменения; инфильтрация левой крестцово-маточной связки и предпузырного пространства; лимфаденопатия в области бифуркации аорты. Проведено хирургическое вмешательство в объеме лапароскопической билатеральной сальпингоовариоэктомии, тазовой и парааортальной лимфаденэктомии. Макропрепарат на разрезе: оба яичника кистозно-солидной многокамерной структуры; лимфаденопатия левых подвздошных лимфатических узлов и лимфоузла бифуркационной области аорты (до 0,7 см в наибольшем измерении). При гистологическом исследовании операционного материала выявлены метастазы слизистой аденокарциномы интестициального типа в обоих яичниках, трубы обычного строения; микрометастаз в 1 левом подвздошном лимфоузле из 6 исследованных; микрометастаз в 1 парааортальном лимфоузле из 8 исследованных (рис. 1). Учитывая полученные при лапароскопической парааортальной лимфаденэктомии данные о наличии отдаленных метастазов (в парааортальном лимфатическом коллекторе), не выявленные методами лучевой диагностики на предоперационном этапе, произошло хирургическое рестадирование. Заключительный диагноз – РШМ рT3bN1M1. В послеоперационном периоде введено 70 мг цисплатина в монорежиме (из расчета 40 мг/м2). Введение перенесла без специфических осложнений. Дальнейшее лечение пациентка получала в стандартном объеме, соответствующем установленной стадии, с включением парааортальной области при разметке полей облучения. При формировании новых полей облучения на область парааортального лимфатического коллектора пациентка получала дополнительное лучевое воздействие в суммарной очаговой дозе 45 Грей. На фоне облучения с целью радиосенсибилизации проводилось введение цисплатина в монорежиме, в дозе 40 мг/м2 с периодичностью 1 раз в неделю. По данным литературы, число токсических осложнений при использовании сочетания тазового и парааортального полей облучения составляет 8%, в то время как при использовании только тазового поля облучения число токсических осложнений составляет 4%. Смертность от осложнений лучевого лечения при использовании сочетания полей облучения также выше [15]. Следовательно, клиницист должен обладать максимально полным представлением о распространенности опухолевого процесса при планировании полей предстоящего облучения. Пример 2 Пациентка С. 44 лет обратилась в ФГБУ НИИ онкологии им. Н.Н.Петрова Росмедтехнологий по направлению женской консультации в связи с установленным РШМ при гистологическом исследовании биопсийного материала. При пересмотре представленных микропрепаратов выявлена аденокарцинома шейки матки. Пациентка обследована в стандартном объеме, включая УЗИ и МРТ парааортальной области. При МРТ парааортальной области, на уровне позвонков L1–L5 по ходу аорты слева, ниже почечных сосудов, выявлено несколько лимфатических узлов 3–5 мм, предположительно метастатической природы. При УЗИ органов малого таза обнаружены признаки лимфаденопатии: слева на подвздошных сосудах 2 гипоэхогенных образования 16 и 10 мм, подвздошные сосуды справа свободны. При физикальном осмотре выявлено: наружные половые органы без патологических изменений; при осмотре в зеркалах: слизистая влагалища визуально не изменена, экзоцервикс выполнен контактно кровоточивой экзофитной опухолью размером 4×4,5 см. Бимануально: матка в а.f.v., соответствует 5/6 неделям беременности, ограниченно подвижна за счет инфильтрации параметриев, более выраженной слева, но не доходящей до стенок таза; придатки не определяются. Клинический диагноз – РШМ сT2bN1М1. На I этапе лечения выполнена диагностическая лапароскопия. При ревизии органов малого таза и брюшной полости обнаружено: печень, петли кишок, брыжейка, большой сальник, париетальная и висцеральная брюшины, матка и придатки визуально не изменены. По принятой в отделении методике проведено хирургическое вмешательство в объеме лапароскопической парааортальной лимфаденэктомии. При трансперитонеальной ревизии парааортального лимфатического коллектора обнаружен увеличенный лимфатический узел аортокавальной области, расцененный при МРТ органов малого таза как подозрительный на метастатический. Лимфатические узлы с клетчаткой из парааортальной, паракавальной, мезентериальной и бифуркационной областей погружены в контейнер Endobag и эвакуированы из брюшной полости. Увеличенный аортокавальный (0,7×1,5 см) и визуально не измененные лимфатические узлы с клетчаткой промаркированы, направлены на гистологическое исследование. При гистологическом исследовании операционного материала метастазов лимфатических узлов парааортального лимфатического коллектора не установлено (рис. 2). Учитывая полученные в результате лапароскопической парааортальной лимфаденэктомии данные об отсутствии отдаленных метастазов (в парааортальном лимфатическом коллекторе), предположенные методами лучевой диагностики на предоперационном этапе, произошло хирургическое рестадирование. Заключительный диагноз – РШМ T3bNхMо. В послеоперационном периоде пациентке введено 50 мг цисплатина в монорежиме (из расчета 40 мг/м2). Введение перенесла без специфических осложнений. Дальнейшее лечение пациентка получала в стандартном объеме, без включения парааортальной области при разметке полей облучения. В случае морфологически установленной интактности лимфатических узлов парааортального лимфатического коллектора пациентка может избежать неоправданно расширенного поля лучевого воздействия и, наоборот, при морфологическом подтверждении метастатического поражения этого региона обеспечивается оптимально радикальное лучевое лечение. При оценке гормонального фона у пациенток, которым одномоментно с лимфодиссекцией выполнялась транспозиция яичников, отмечалось изменение показателей уровня половых гормонов. Причем у пациенток с транспозированным одним яичником после завершения комплексного лечения изменения гормонального фона оказались более выраженными, также отмечено резкое истощение фолликулярного аппарата по УЗИ органов малого таза (рис. 3). Через 6 мес после выполнения операции отмечалось снижение уровня эстрадиола, ингибина В, АМГ и повышение ФЛГ, ЛГ; через 12 мес от момента операции показатели гормонального фона соответствовали менопаузальным с признаками полного истощения яичников, выражавшегося в отсутствии фолликулярного аппарата по УЗИ, снижении скорости кровотока в стромальных сосудах по ЦДК. Клинически данные изменения сопровождались умеренной и выраженной степенью климактерического синдрома. Пациентки, которым выполнялась транспозиция обоих яичников, через 12 мес были в меньшей степени подвержены климактерическим проявлениям; был сохранен фолликулярный аппарат, уровень гормонального фона – с незначительным снижением к границе референсных значений, но в пределах, соответствовавших репродуктивным. Заключение Выполнение лапароскопической парааортальной лимфаденэктомии с последующим гистологическим исследованием позволяет уточнить степень распространения опухолевого процесса, индивидуализировать лечебную тактику и, как следствие, улучшить результаты комбинированного лечения у больных местно-распространенными формами РШМ. Одномоментное выполнение транспозиции яичников у женщин репродуктивного возраста позволяет сохранить качество жизни и возможность в перспективе реализации репродуктивной функции.

About the authors

M V Kargopolova

Email: spbkmv@bk.ru

S Y Maximov

I V Berlev

M P Boyarkina

I E Meshkova

A S Khadzhimba

S N Novikov

P I Krzhivitsky

O I Ponomareva

A F Urmancheeva

A O Ivanzov

K D Guseynov

E A Vishinskaya

N S Matveeva

References

  1. Березовская Т.П., Дьячков А.А., Валькова В.Н. Магнитно - резонансная томография при опухолях матки и придатков. Архангельск, 2002; 12.
  2. Бохман Я.В. Руководство по онкогинекологии. Ленинград: Медицина, 1989.
  3. Буланов М.Н. Особенности эхоструктуры и гемодинамики шейки матки при инвазивной карциноме (стадия II). Ультразвуковая и функциональная диагностика. 2004; 2: 47–51.
  4. Вишневская Е.Е. Рак шейки матки. Минск, 1987; с. 236.
  5. Кузнецов В.В., Козаченко В.В., Лебедев А.И. и др. Рак шейки матки. Руководство для врачей «Клиническая онкология». М.: Медицина, 2005; с. 101–54.
  6. Максимов С.Я., Каргополова М.В., Берлев И.В. и др. Роль лапароскопии в диагностике и лечении больных местно - распространенным раком шейки матки. Вопр. онкологии. 2012; 58 (2): 222–6.
  7. Михайлова Е.В. Сравнительная характеристика результатов клинического и МРТ - стадирования распространенных форм рака шейки матки. Е.В.Михайлова, Т.П.Березовская. Невский радиологический форум. 2005; с. 10–1.
  8. Те С.А. Возможности современных ультразвуковых технологий в уточняющей диагностике злокачественных новообразований женской репродуктивной системы. Автореф. дис. … канд. мед. наук. М., 2003.
  9. Титова В.А., Харченко Н.В., Котляров П.М., Егорова Е.В. Рентгеновская компьютерная томография в планировании и контроле лучевой терапии рака матки и яичников. М., 2005; с. 80.
  10. Шелкопляс Э.Н., Тютин Л.А., Винокуров В.Л. Динамическое использование МРТ в случаях гинекологического рака. Невский радиологический форум. 2005; с. 9.
  11. Benedetti-Panici P, Maneschi F, Cutillo G et al. Modified type IV–V radical hysterectomy with systematic pelvis and aortic lymphadenectomy in the treatment of patients with stage III cervical carcinoma. Feasibility, technigue and clinical results. Cancer 1996; 1.78 (11): 2359–65.
  12. Hatch K.D, Parham G, Shingleton H.M et al. Ureteral strictures and fistulae following radical hysterectomy. Gynecol Oncol 1994; 19: 17–23.
  13. Parkin D.M. Death from cervical cancer. Lancet 1999; 8484: 797.
  14. Potter M.E, Alvarez R.D, Shingleton H.M et al. Early invasive cervical cancer with pelvis lymph node involvement: to complete or not to complete radical hysterectomy. Gynecol Oncol 1990; 37: 78–81.
  15. Querleu D. Hysterectomies elargies: Quel elargissement pour guel cancer. Cynecol Obstet 1996; 335: 19–21.
  16. Rotman M, Pajak T.F, Choi K et al. JAMA 1995; 274 (5): 387–93.
  17. Rutledge F.N, Mitchell M.F, Munsell M et al. Youth as a prognostic factor in carcinoma of the cervix: a matched analysis. Gynecol Oncol 1992; 44 (2): 123–30.
  18. Yazigi R, Munoz A.K, Richardson B, Risser R. Correlation of squamous cell carcinoma antigen levels and treatment response in cervical cancer. Gynecol Oncol 1991; 41 (2): 135–8.

Statistics

Views

Abstract - 17

Cited-By


Refbacks

  • There are currently no refbacks.


Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies