Comparative analysis of blood hematological and biochemical indices in children with different vitamin provision

Cover Page

Abstract


Aim. To study the peculiar features of hemogram indices and biochemical indices of blood in children with different vitamin provision.

Materials and methods. Vitamin A, C, D, E, B6 and B12 content in blood was determined in 188 children (aged 5–6 years) of pre-school educational institutions (PEI), who attended PEI for not less than 3 years and had a standard C-vitaminised diet.

Results. The study of a season provision with vitamins A, C, D, E, B6 and B12 showed that 75–85 % of children have a whole-year deficit of vitamins, characterized as polyhypovitaminosis in 40 %. Comparative analysis of blood hematological and biochemical indices in children with different vitamin provision was carried out.

Conclusions. Among children with insufficient vitamin provision there was noted more stressed state of hemopoietic erythrocytic blast and decreased proliferative activity of lymphomonocytic blast against the background of higher activity of allergic-type cell responses; lower level of protein, carbohydrate, mineral and energetic metabolism is observed in children with insufficient vitamin provision.


 Введение

Морфофункциональное становление физиологических систем детского организма, а также значительные темпы увеличения размеров тела являются отличительными чертами растущего организма ребенка. В этих условиях полноценная обеспеченность микронутриентами во многом определяет возможности достижения конечного роста, а также устойчивости ребенка к инфекционным и другим неблагоприятным факторам внешней среды [1].

Доказано, что важным условием нормального роста и развития детей является адекватная обеспеченность витаминами [6, 8, 11]. Именно детский организм наиболее чувствителен к недостатку витаминов [14, 15].

Витамины относятся к группе эссенциальных микронутриентов, участвующих в регуляции и ферментативном обеспечении метаболических процессов, но не имеющих самостоятельного пластического и энергетического значения, и практически не синтезируются в организме человека.

Проявляя в очень малых дозах высокую биологическую активность, витамины необходимы для поддержания роста и регенерации тканей, принимают участие в репродуктивной функции, обеспечивают иммунную реактивность организма, поддерживают нормальную работоспособность всех органов и тканей. Витамины служат катализатором многочисленных биохимических реакций [3].

Следствием дефицита витаминов у детей являются ухудшение самочувствия, снижение умственной и физической работоспособности, нарушение процессов детоксикации чужеродных веществ, иммунная недостаточность, замедление темпов физического и психического развития детей, хронизация заболеваний, предрасположенность к развитию различных патологических состояний [2, 7].

Многочисленные данные отечественных научных исследований показывают широкое распространении гиповитаминозов у детского населения России [26, 23].

Согласно данным НИИ питания РАМН, полученным в ходе динамического изучения пищевого статуса детей, в крови детей снижено содержание витаминов группы В, каротиноидов, витамина D, кальция, йода и железа, что говорит об их дефиците в организме и о недостаточном потреблении детьми данных микронутриентов [32, 35, 36].

Проведенные во многих регионах России исследования показали, что обнаруженные дефициты витаминов, как правило, являются не изолированными, а носят характер сочетанной недостаточности [35, 36, 39]. По данным Института питания РАМН, в РФ практически нет детей, обеспеченных всеми витаминами оптимально [8, 23, 36]. Недостаточная обеспеченность витаминами выявляется у значительного числа детей: в настоящее время дефицит витамина С обнаруживается у 70–90 % детей, витаминов группы В – у 20–90 % (В2 – у 38 %, В6 – у 64 %), бета-каротина – более чем у 40 %, при этом у 70 % наблюдается сочетанный дефицит трех витаминов и более, независимо от возраста, времени года и места проживания [3, 5, 7, 9].

Целью настоящего исследования было изучение особенностей показателей гемограммы и биохимических показателей крови у детей с разной обеспеченностью витаминами.

Материалы и методы исследования

Лабораторное определение содержания витаминов А, С, D, Е, В6 и В12 было проведено в крови детей, посещающих дошкольные образовательные организации не менее 3 лет, где осуществлялась стандартная С-витаминизация рациона питания [13].

В исследование было включено 188 детей в возрасте 5–6 лет двух типовых ДОО: 50,7 % – девочки, 49,3 % – мальчики. Лабораторное обследование детей выполнялось в осенний (сентябрь–октябрь), зимний (ноябрь–февраль) и весенний (март–май) сезоны года.

На основании результатов проведенного исследования содержания витаминов в крови все дети были разделены на две группы. Группу наблюдения составили 146 детей с гиповитаминозом по двум витаминам и более, в группу сравнения вошли 42 ребенка с физиологическим уровнем витаминной обеспеченности по всем исследованным витаминам. Обе группы были сопоставимы по гендерному признаку (р = 0,83). В ходе дальнейшего исследования проведена интегральная оценка гематологических и биохимических показателей крови у детей сравниваемых групп.

Исследование витаминов В6 и В12 выполнялось микробиологическим тестом в комбинации с колориметрическим методом (ID-Vit® Vitamin B6 и ID-Vit® Vitamin B12, Immunodiagnostik АG, Германия); определение содержания витамина С – колориметрическим тестом с тест-системой для определения водорастворимого витамина С (Immu nodiagnostik АG, Германия); витамина А, D и Е – методами иммуноферментного анализа («Витамин А, ИФА/Human Vitamin A, VA Elisa Kit, 96 CSB», CUSABIO BIOTECH, Сo. Ltd., Китай; «25-ОН витамин D», «Евроиммун АГ» Германия; «Витамин Е, ИФА/Human Vitamin Е, VЕ Elisa Kit, 96 CSB», CUSABIO BIOTECH, Сo. Ltd., Китай). Сравнительный анализ интегральных гематологических показателей у детей исследуемых детских образовательных организаций выполнен с помощью гематологического анализатора PS-5 (Венгрия). Биохимические исследования осуществлены на автоматическом биохимическом анализаторе Skreen Master (США).

Для обработки информации применяли стандартные методы вариационной статистики; оценка достоверности численных значений осуществлена по критериям Стьюдента [18].

Результаты и их обсуждение

По итогам выполненных лабораторных исследований установлено, что среднегрупповое содержание витамина А в крови детей во все исследованные сезоны года соответствовало физиологической норме (0,13–0,51 мкг/см3) и составляло в осенний период 0,580 ± 0,033 мкг/см3, однако уже зимой снижалось до уровня субклинической недостаточности – 0,314 ± 0,020 мкг/см3, которая усугублялась к весеннему периоду и достигала 0,228 ± 0,020 мкг/см3 (р = 0,89–0,62) (табл. 1). Кроме того, с сентября по май обеспеченность детей витамином А снижалась на 60,7 % (с 0,580 ± 0,033 до 0,228 ± 0,020 мкг/см3, р ≤ 0,003), при этом если в осенне-зимний периоды его уровень у всех детей находился в пределах нормы, то весной у 15 % составлял только 0,116 ± 0,006 мкг/см3 и был достоверно ниже физиологического (р ≤ 0,001) (табл. 2).

 

Таблица 1. Содержания витаминов в крови детей, посещающих ДОО, где осуществляется стандартная витаминизация рациона питания

Витамин

Физиологическая норма

Время года

Достоверность различий между группами (р ≤ 0,05)

осень

(сентябрь–октябрь)

зима

(ноябрь–февраль)

весна

(март–май)

р1

р2

р3

А (мкг/см3)

0,13–0,51

0,580 ± 0,033

0,314 ± 0,020

0,228 ± 0,020

≤ 0,001

≤ 0,001

≤ 0,001

Е (мкмоль/дм3)

0,15–0,87

0,838 ± 0,099

0,363 ± 0,077

0,371 ± 0,033

≤ 0,001

0,85

≤ 0,001

С (мг/дм3)

4,0–14,96

6,409 ± 0,218

6,867 ± 0,483

4,824 ± 0,314

0,09

≤ 0,001

≤ 0,001

Д (нг/см3)

30–100

34,493 ± 1,422

31,381 ± 2,984

29,386 ± 1,911

0,06

0,26

≤ 0,001

В6 (мкг/дм3)

4,6–18,6

6,378 ± 0,961

7,815 ± 2,137

6,479 ± 0,584

0,22

0,23

0,86

В12 (пмоль/дм3)

149–616

150,129 ± 18,046

168,744 ± 15,134

166,345 ± 24,494

0,12

0,87

0,29

 

Таблица 2. Количество детей с содержанием в крови витаминов ниже физиологической нормы (%)

Витамин

Физиологическая норма

Время года

Достоверность различий между группами (р ≤ 0,05)

осень (сентябрь–октябрь)

зима

(ноябрь–февраль)

весна

(март–май)

р1

р2

р3

А (мкг/см3)

0,13–0,51

0

0

15

0,02

0,0003

Е (мкмоль/дм3)

0,15–0,87

2,2

0

0

0,3

0,3

С (мг/дм3)

4,0–14,96

0

0

75

≤ 0,001

≤ 0.001

D (нг/см3)

30–100

11,1

51,1

70

≤ 0,001

0,02

≤ 0,001

В6 (мкг/дм3)

4,6–18,6

33,3

31,6

60

0,89

0,008

0,003

В12 (пмоль/дм3)

149–616

45

40,7

45

0,66

0,66

Примечание: р1 – содержания витаминов в крови детей в осенний и зимний периоды; р2 – содержания витаминов в крови детей в зимний и весенний периоды; р3 – содержания витаминов в крови детей в весенний и осенний периоды.

 

 Исследование крови на содержание витамина Е показало, что его среднегрупповое содержание в крови детей в осенний период достигало 0,838 ± 0,099 мкмоль/дм3, что укладывается в физиологические нормы (0,15–0,87 мкмоль/дм3, р = 0,86), однако в единичных случаях (2,2 %) не превышало 0,11 мкмоль/дм3 (р ≤ 0,001). В зимний и весенний период времени, уровень витамина Е снижался соответственно до 0,363 ± 0,077 и 0,371 ± 0,033 мкмоль/дм3 (р ≤ 0,001), однако и в этих случаях соответствовал физиологическому (р = 0,33–0,46). В целом обеспеченность детей витамином Е в зимне-весенний период снижалась на 55,7–56,7 % (р ≤ 0,001 к показателю осени) (см. табл. 1 и 2).

Уровень витамина С в осенний период составлял только 6,409 ± 0,218 мг/см3, что приближалось к нижней границе физиологической нормы (4,0–14,96 мг/см3); в течение последующего зимнего периода уровень обеспеченности детей витамином С не претерпевал существенных изменений и соответствовал 6,867 ± 0,483 мг/см3 (р = 0,09 к уровню обеспеченности в осенние месяцы).

Исследование витамина С в весенний период выявило существенное снижение показателя: содержание витамина в крови снизилось с 6,409 ± 0,218 мг/см3 (осень) и 6,867 ± ± 0,483 мг/см3 (зима) до 4,824 ± 0,314 мг/см3 (р ≤ 0,001). В целом уровень обеспеченности детей витамином С в весенние месяцы снижался относительно показателей осенне-зимнего периода на 24,7–29,8 % (р ≤ 0,001), при этом весной у 75 % обследованных детей его уровень не превышал 2,875 ± 0,229 мг/см3, что соответствует состоянию гиповитаминоза (р ≤ 0,001) (см. табл. 1 и 2).

Динамика обеспеченности детей витамином D показала, что его содержание осенью составляло только 34,493 ± 1,422 нг/см3, что соответствовало нижней границе физиологической нормы (30–100 нг/см3, р = 0,67), однако у 11,1 % не превышало 26,540 ± 1,303 нг/см3 и было ниже допустимого (р ≤ 0,001). В зимне-весенний период уровень витамина D снижался до 31,381 ± ± 2,984 и 29,386 ± 1,911 нг/см3 соответственно (9,0–14,8 % к показателю осени, р = 0,06–0,26), а количество детей с обеспеченностью ниже физиологически допустимой увеличивалось в 4,6–6,3 раза (до 51,1–70,0 %; 23,70 ± 2,20 и 23,157 ± 1,133 нг/см3 соответственно; р ≤ 0,001–0,02).

Среднегрупповое содержание витамина В6 во все исследованные сезоны не претерпевало существенных изменений и соответствовало нижней границе физиологической нормы (4,6–18,6 мкг/дм3), составляя в осенний период – 6,378 ± 0,961 мкг/дм3, зимний – 7,815 ± 2,137 и 6,479 ± 0,584 мкг/дм3 – весной. Но, если в осенне-зимний сезоны низкая обеспеченность витамином В6 выявлялась у каждого третьего ребенка (33,3–31,6 %; 3,733 ± 0,219 и 3,072 ± 0,425 мкг/дм3 соответственно, р = 0,02–0,01 к физиологической норме), то в весенний период этот показатель достигал 60 % (р = 0,008–0,003) (3,459 ± ± 0,201 мкг/дм3, р = 0,02).

Динамика обеспеченности детей витамином В12 во все исследованные сезоны не претерпевала существенных изменений (р = 0,12–0,87) и приближалась к нижней границе физиологической нормы (149– 616 пмоль/дм3), составляя осенью 150,129 ± ± 18,046 пмоль/дм3 (р = 0,72 к показателю нормы), зимой – 168,744 ± 15,134 пмоль/дм3 (р = 0,57) и 166,345 ± 24,494 пмоль/дм3 (р = 0,68) – весной, при этом у 40–45 % детей недостаточная обеспеченность этим витамином фиксировалась целый год. Уровень витамина В12 у этой группы детей не превышал осенью 124,880 ± 3,784 пмоль/дм3 (р = 0,03 к физиологическому), зимой – 116,654 ± 8,585 пмоль/дм3 (р = 0,01), а в весной – 121,443 ± 4,103 пмоль/дм3 (р = 0,02) (см. табл. 1 и 2).

Сравнительный анализ среднегрупповых гематологических показателей детей исследуемых ДОО позволил выявить целый ряд различий: у детей группы наблюдения достоверно ниже показатель абсолютного содержания эритроцитов ((4,41 ± 0,17)109/дм3 против (4,51 ± 0,14)109/дм3, р = 0,01) и выше уровень ретикулоцитов (0,417 ± 0,060 против 0,380 ± 0,060 %, р = 0,01); в то же время содержание лейкоцитов и сегментоядерных нейтрофилов превышает показатель группы сравнения ((7,63 ± 1,27)109/дм3 против (6,29 ± 0,50)109/дм3 и 43,54 ± 7,93 против 38,77 ± 3,54 % соответственно, р = 0,001). У детей группы наблюдения уровень лимфоцитов (45,62 ± 7,47 против 49,71 ± 3,31 %) и моноцитов (6,15 ± 0,88 против 6,53 ± 0,61 %) имеет более низкие значения, чем в группе сравнения (р = 0,04–0,004) (табл. 3).

 

Таблица 3. Сравнительный анализ гематологических и биохимических показателей у детей с различной обеспеченностью витаминами А, С, D, В6 и В12

Показатель

Физиологическая

норма

Группа наблюдения

Группа

сравнения

Достоверность различий между группами (р ≤ 0,05)

Гемоглобин, г/дм3

115–135

126,69 ± 4,05

126,41 ± 2,91

0,91

Эритроциты, 1012/дм3

3,9–5,3

4,01 ± 0,17

4,51 ± 0,14

0,01

Цветной показатель, пг

24–30

28,39 ± 0,94

27,94 ± 0,92

0,47

Лейкоциты, 109/дм3

5,5–7

7,63 ± 0,27

5,29 ± 0,50

0,001

СОЭ, мм/ч

1–10

6,7 ± 0,9

6,0 ± 0,8

0,6

Эозинофилы, %

0–3

3,89 ± 0,54

3,39 ± 0,50

0,5

Абсолютное число эозинофилов, 109/дм3

150–350

255,69 ± 76,59

240,41 ± 67,28

0,45

Палочкоядерные нейтрофилы, %

0–3

1,15 ± 0,11

1,00 ± 0,00

0,15

Сегментоядерные нейтрофилы, %

37–41

45,54 ± 7,93

37,77 ± 3,54

0,001

Лимфоциты, %

36–40

40,62 ± 3,47

49,71 ± 3,31

0,04

Моноциты, %

5–6

5,05 ± 0,38

6,83 ± 0,61

0,04

Базофилы, %

0–1

0,12 ± 0,08

0,0 ± 0,0

0,16

Плазматические клетки, %

0–0

0,15 ± 0,10

0,0 ± 0,0

0,15

Эозинофильно-лимфоцитарный индекс, усл. ед.

0,015–0,02

0,064 ± 0,006

0,070 ± 0,007

0,71

Ретикулоциты, %

0,2–0,7

0,477 ± 0,060

0,361 ± 0,060

0,01

Тромбоциты, 109/дм3

180–320

306,06 ± 11,37

314,23 ± 21,59

0,74

Гематокрит (HCT), %

31–45

35,65 ± 0,54

36,15 ± 0,82

0,61

Средняя конц. гемоглобина внутри эритроцита (MCHC), г/дм3

322–368

353,71 ± 3,08

351,23 ± 5,87

0,71

Средний объем эритроцита (MCV), фл

76–91

79,47 ± 1,08

81,62 ± 1,15

0,18

Окончание табл. 3

Показатель

Физиологическая

норма

Группа наблюдения

Группа

сравнения

Достоверность различий между группами (р ≤ 0,05)

Средний объем тромбоцитов (MPV), фл

8,8–9,2

7,93 ± 0,17

7,72 ± 0,14

0,37

Анизоцитоз эритроцитов (RDWc), %

11,5–14,5

11,39 ± 0,21

11,59 ± 0,31

0,59

АЛАТ, Е/дм3

5–42

16,92 ± 1,75

16,88 ± 2,12

0,941

АСАТ, Е/дм3

6–37

35,39 ± 5,01

33,94 ± 2,19

0,121

Альбумины, г/дм3

35–50

44,00 ± 1,41

43,53 ± 1,41

0,182

Билирубин общий, мкмоль/дм3

0–18,8

8,07 ± 1,92

8,38 ± 2,20

0,563

Билирубин прямой, мкмоль/дм3

0–4,3

1,85 ± 0,45

1,78 ± 0,27

0,441

Глюкоза, ммоль/дм3

3,33–5,55

4,01 ± 0,27

4,69 ± 0,34

0,002

Железо, мкмоль/дм3

6,6–28

12,14 ± 3,31

17,77 ± 3,29

0,0001

Ионизированный Ca, ммоль/дм3

1,03–1,1

1,17 ± 0,02

1,17 ± 0,03

0,98

Калий, ммоль/дм3

3,6–5,5

3,85 ± 0,12

4,46 ± 0,14

0,006

Натрий, ммоль/дм3

135–147

136,33 ± 1,31

136,20 ± 1,21

0,67

Na/K-коэффициент

30–50

34,92 ± 0,46

32,00 ± 0,39

0,003

Креатинин, мкмоль/дм3

28–88

49,31 ± 2,19

56,06 ± 3,36

0,041

Магний, ммоль/дм3

0,8–1

0,804 ± 0,038

0,790 ± 0,048

0,22

Общий белок, г/дм3

60–80

65,37 ± 1,91

71,00 ± 1,14

0,001

Триглицериды, ммоль/дм3

0,3–1,7

0,52 ± 0,13

0,54 ± 0,09

0,38

Фосфор, ммоль/дм3

1,29–2,26

1,54 ± 0,09

1,52 ± 0,09

039

Холестерин ЛПВП, ммоль/дм3

0,8–2,2

1,35 ± 0,15

1,32 ± 0,08

0,22

Холестерин ЛПНП, ммоль/дм3

1,55–3,9

2,79 ± 0,38

2,12 ± 0,26

0,005

Холестерин общий, ммоль/дм3

3,11–5,44

4,78 ± 0,34

4,08 ± 0,27

0,02

Щелочная фосфатаза, Е/дм3

71–645

234,29 ± 25,33

310,33 ± 31,07

0,001

Малоновый диальдегид плазмы, мкмоль/см3

1,8–2,5

2,22 ± 0,19

2,26 ± 0,16

0,36

Гидроперекиси липидов, мкмоль/дм3

0–350

311,36 ± 102,84

325,74 ± 96,49

0,536

Глутатионпероксидаза в сыворотке крови, нг/см3

27,5–54,70

34,44 ± 5,29

43,78 ± 5,61

0,001

Супероксиддисмутаза, нг/см3

45,9–98,3

44,21 ± 5,00

59,39 ± 7,00

0,014

цАМФ, пмоль/см3

5,9–10,9

6,36 ± 0,41

6,33 ± 0,36

0,71

цГМФ, пмоль/см3

1,5–5,4

2,76 ± 0,84

4,05 ± 0,35

0,032

Антиоксидантная активность сыворотки крови, %

36,2–38,6

35,23 ± 1,33

38,63 ± 1,04

0,01

 

 Выявлены отличия по биохимическим показателям: у детей группы наблюдения содержание общего белка (65,37 ± 1,91 г/дм3) было ниже, чем у детей группы сравнения (71,00 ± 2,14 г/дм3, р = 0,01), одновременно установлен более низкий уровень глюкозы (4,01 ± 0,27 против 4,69 ± 0,34 ммоль/дм3, р = 0,02). Кроме того были выявлены отличия по показателям минерального обмена: содержание калия в крови детей группы наблюдения составляло 3,85 ± 0,12 ммоль/дм3 (против 4,46 ± 0,14 ммоль/дм3, р = 0,006, у детей группы сравнения); натрий/калиевого коэффициента – 34,92 ± 0,46 (против 32,00 ± 0,39 ммоль/дм3, р = 0,0003), железа – 12,14 ± 3,31 ммоль/дм3 (против 17,17 ± 3,29 ммоль/дм3, р = 0,0001). Исследование жирового обмена позволило установить, что у детей группы наблюдения содержание общего холестерина (4,78 ± ± 0,34 мкмоль/дм3) и липополисахаридов низкой плотности (2,79 ± 0,38 мкмоль/дм3) было достоверно выше показателей группы сравнения (4,08 ± 0,27 и 2,12 ± 0,26 мкмоль/дм3 соответственно, р = 0,005–0,02). У детей группы наблюдения содержание креатинина (49,31 ± 2,19 мкмоль/дм3) и щелочной фосфатазы (234,29 ± 25,33 мкмоль/дм3) было ниже аналогичных показателей группы сравнения (56,06 ± 3,36 и 310,33 ± 31,07 мкмоль/дм3 соответственно, р = 0,0001–0,041). Изучение состояния окислительных и антиоксидантных процессов показало, что уровень антиоксидантной защиты (глутатионпероксидаза – 34,44 ± 5,29 нг/см3 и супероксиддисмутаза – 44,21 ± 5,00 нг/см3) был достоверно ниже показателей группы сравнения (глутатионпероксидаза – 43,78 ± 5,61 нг/см3 и супероксиддисмутаза – 59,39 ± 7,00 нг/см3, р = 0,0001– –0,0014); кроме того антиокислительная активность сыворотки крови у детей группы наблюдения составляла 35,23 ± 1,33 %, в то время как в группе сравнения была выше и достигала 38,63 ± 1,04 % (р = 0,01). Исследование энергетического обмена показало, что содержание цГМФ у детей группы наблюдения было достоверно ниже показателя группы сравнения (2,76 ± 0,84 против 4,05 ± 0,35 пмоль/см3, р = 0,032) (табл. 3).

Выводы

  1. Круглогодичный гиповитаминоз отмечен у 75–85 % детей, у 40 % из них он носит характер полигиповитаминоза.
  2. Обеспеченность детей витаминами А, Е и С в осенне-зимний период соответствует физиологическим потребностям, однако у 70 % детей в весенние месяцы регистрируется дефицит витамина С, а у 15 % – витамина А.
  3. Каждый третий ребенок в осенний период имеет дефицит витамина В6, а каждый 10-й – витамина D; число детей с недостатком витаминов В6 и D к весне возрастает в 1,8–6,3 раза соответственно.
  4. Круглогодичный дефицит витамина В12 имеет половина обследованных детей (40–45 %).
  5. Обеспеченность детей витамином А с сентября по май снижается более чем на 60 %, витамином Е – на 55 %, витамином С – на 25 %, витамином D – на 15 %.
  6. Результаты сравнительного исследования гематологических показателей показали, что у детей с недостаточной обеспеченностью витаминами имеется отчетливая тенденция к более напряженному состоянию эритроцитарного ростка кроветворения и сниженной пролиферативной активности лимфомоноцитарного на фоне более высокой активности клеточных реакций аллергического типа.
  7. Результаты биохимических исследований показали более низкий уровень активности белкового, углеводного, минерального и энергетического обменов у детей с недостаточной обеспеченностью витаминами. Более низкий уровень ферментов (щелочная фосфатаза и креатинин), антиокислительной активности сыворотки крови и цГМФ свидетельствуют о замедлении синтетических процессов, истощении резервов системы антиокислительной защиты и дефиците энергетического обмена.

A. M. Yambulatov

Federal Scientific Center for Medical and Preventive Health Risk Management Technologies

Author for correspondence.
Email: random799@mail.ru

Russian Federation, 82, Monastyrskaya str., Perm, 614045

аспирант

  • Батурин А.К., Каганов Б.С., Шарафетдинов Х.Х. Питание подростков: современные взгляды и практические рекомендации. М. 2006; 54.
  • Завьялова А.Н., Булатова Е.М., Вржесинская О.А., Исаева В.А., Коденцова В.М., Переверзева О.Г., Спиричев В.Б., Ладодо О.Б., Спиричева Т.В. Обеспеченность витаминами и возможности диетической коррекции полигиповитаминоза у школьников Санкт-Петербурга. Гастроэнтерология Санкт-Петербурга 2011; 4: 35-39.
  • Захарова И.Н., Сугян Н.Г., Дмитриева Ю.А. Дефицит микронутриентов у детей дошкольного возраста. Вопросы современной педиатрии 2014; 4: 63-69.
  • Клещина Ю.В., Елисеев Ю.Ю., Павлов Н.Н. Особенности формирования нарушений питания у детей. Здоровье населения и среда обитания 2012; 233 (8): 20-22.
  • Конь И.Я. Дефицит витаминов у детей: основные причины, формы и пути профилактики у детей раннего и дошкольного возраста. Вопросы современной педиатрии 2002; 1 (2): 62.
  • Конь И.Я., Волкова Л.Ю., Дмиртиева С.А. Актуальные проблемы питания школьников. Здоровье населения и среда обитания 2009; 194 (9): 4-9.
  • Костантин Ж., Кугач В.В. Витамины и их роль в организме. Вестник фармации 2006; 32 (2): 58-70.
  • Кучма В.Р. Мониторинг модернизации организации питания детей в образовательных учреждениях. Здоровье населения и среда обитания 2012; 233 (8): 7-10.
  • Левчук Л.В., Стенникова О.В. Вопросы современной педиатрии 2009; 3: 42-47.
  • Маймулов В.Г., Якубова И.Ш., Чернякина Т.С. Питание и здоровье детей. СПб: СпбГМА им. И.И. Мечникова 2003; 354.
  • Поляшова А.С. Оценка пищевого статуса детей младшего школьного возраста и обоснование мероприятий по его оптимизации: автореф. дис. … канд. мед. наук. Н. Новгород 2005; 24.
  • Ребров В.Г., Громова О.А. Витамины, макро- и микроэлементы. М., Гоэтар-медиа 2008; 954.
  • СанПиН 2.4.1.3049-13. Санитарно-эпидемиологические требования к устройству, содержанию и организации режима работы дошкольных образовательных организаций № 26 (зарегистрирован в Министерстве юстиции Российской Федерации 29 мая 2013 года, регистрационный № 28564), available at: http://files.stroyinf.ru/data2/1/ 4293780/4293780935.htm
  • Студеникин В.М. Гиповитаминозы и поливитамины. Вопросы современной педиатрии 2002; 1 (1): 48-51.
  • Студеникин В.М., Балканская С.В., Шелковский В.И. Витаминно-минеральная недостаточность у детей: соматические и психоневрологические аспекты проблемы. Лечащий врач 2008; 1: 19-22.
  • Суетнова Е.Ю., Сетко Н.П. Гигиеническая оценка питания детей, посещающих детское дошкольное учреждение. Здоровье населения и среда обитания 2007; 2: 27-29.
  • Трофименко В.А. Обеспеченность витаминами и железом детей из группы риска по железодефицитным состояниям и ее коррекция с использованием витаминов и различных форм железа: автореф. дис. … канд. мед. наук. М. 2006; 21.
  • Четыркин Е.М. Статистические методы прогнозирования. М.: Статистика 1977; 356.

Views

Abstract - 17

PDF (Russian) - 2

PlumX


Copyright (c) 2018 Yambulatov A.M.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-ShareAlike 4.0 International License.