Contemporary migration processes as a “linguistic war” factor on a new development stage of the Russian Federation

Cover Page

Abstract


The population migration is not only a simple mechanic movement of people but also a complex socio-psychological process affecting behavior and communication regularities of people, their function, caused by an integration of individuals in social groups, as well as psychological peculiarities of social psychology of the peoples. During the period of new independent states development one may observe the ethnic self-consciousness growth of the Turkic peoples, the understanding of their own identity, the value orientations formation.


В настоящее время в России происходит процесс качественной социокультурной трансформации. Современная этноязыковая ситуация в регионе – это результат распада СССР и процесс самоорганизации новой социокультурной системы на базе того, что получилось после распада, в контексте мощных миграционных процессов. В начале нового столетия в Тюменскую область в целом, продолжают прибывать представители различных национальностей из стран ближнего зарубежья, в том числе казахи, азербайджанцы, таджики, узбеки.

Миграция населения не только простое механическое передвижение людей, но и сложный социально-психологический процесс, затрагивающий закономерности поведения и общения людей, их деятельность, обусловленные включением индивидуумов в социальные группы, а также психологические особенности социальной психологии народов. Изучение влияния миграционных процессов на социальную психологию народов важно тем, что миграция населения сыграла ведущую роль в истории человечества, с ними связаны процессы заселения, хозяйственного освоения, развития производительных сил, образования и смешения рас, языков и народов.

Характер миграций населения в последние десятилетия довольно существенно изменился. Наряду с экономическими факторами, все большее значение приобретают политические и социально-психологические факторы. Иногда миграции обусловлены национальными и религиозными мотивами. Миграция затрагивает такие важные вопросы как природа общественных отношений, соотношение индивидуального и общественного сознания, закономерности общения, поведения и деятельности людей.

Этнический дискомфорт под воздействием экономического и социально-политического фактора легко перерастает в общественные фобии и оборачивается ростом интолерантных и миграционных стратегий. В то же время этнический комфорт, определяя степень привлекательности определенного этнотерриториального сообщества, предполагает характерную для конкретного региона исторически выработанную модель оптимальной «межэтнической (культурной) дистанции; она не препятствует межгрупповому взаимодействию, но в то же время обеспечивает целостность и эффективное воспроизводство этнических идентичностей.

В последнее время к факторам, определяющим масштабы миграции, прибавились новые: национальные конфликты, процесс суверенизации республик, обостривший национальные и социальные отношения и т. д. В конце 80-х начале 90-х годов приоритетное место в причинах оттока иноязычного населения заняли морально-психологические и этнические установки (например, язык), межнациональные конфликты.

С нарастанием масштабов вынужденной миграции в нашей стране в сфере защиты мигрантов встает целый ряд вопросов, требующих государственных усилий. К ним относятся: определение мест временного размещения, помощь в социальной адаптации, организация информационной службы, формирование общественного мнения с принципами гуманизма и социальной терпимости и т. д.

Именно миграция актуализирует проблему дистанций и границ в межэтническом взаимодействии. По мнению Ф. Барта, чья работа «Ethnic Groups Boundaries» (1970) стала основой концептуального переосмысления этничности, само этническое сообщество может быть идентифицировано, исходя из границ, которыми оно само себя обозначает, а не из специфики меняющей свое содержание культуры, находящейся в пределах этих границ. Факт постоянной дихотомии между сообществом и «внешними» контрагентами позволяют определить его достаточно достоверно. Можно говорить о том, что интенсивное воздействие миграции влияет на формирование новых черт, субъективных особенностей типов этногруппы (этническая устойчивость биологической активности, устойчивость регуляционных отношений) или на утрату имеющихся особенностей устойчивых этнотипов (уникальность этнической творческой деятельности, устойчивость осознанности принадлежности группы к этносу).

В этом смысле этничность представляет собой стратегию отграничения в ходе создания и трансмиссии этнических границ; это действенный и реальный способ выражения групповой идентичности, который связывает членов группы «мы», чтобы подчеркнуть отличие от «чужих» («они»). Этот подход активно используется в сравнительно-сопоставительном языкознании, этнопсихолингвистике, социологических миграционных исследованиях, которые демонстрируют актуализацию этничности в ходе различных социальных практик и процессов, сопровождающих миграцию и формирующих этнические границы.

Рассмотрим, какие страны оказывают влияние на формирование современной языковой ситуации в Тюменском регионе:

 

Таблица 1. Международная миграция населения

 

2007

2008

2009

2010

2011

Прибыло – всего

в том числе из:

11909

12804

12884

11583

23341

государств-участников СНГ

11596

12476

12562

11238

22267

Азербайджан

1414

1760

1801

1410

1686

Армения

570

701

684

590

811

Беларусь

380

379

333

278

1234

Казахстан

1654

2019

2082

1709

1924

Киргизия

1520

1521

1518

1563

3157

Республика Молдова

987

956

893

682

910

Таджикистан

744

1192

1745

2105

3539

Туркмения

37

51

35

60

22

Узбекистан

776

674

667

745

3030

Украина

3514

3223

2804

2096

5954

стран дальнего зарубежья

313

328

322

345

1074

Болгария

28

19

20

46

29

Германия

96

112

63

76

117

Грузия

113

120

162

114

105

Израиль

10

18

14

9

7

Канада

6

5

5

-

9

Латвия

11

10

8

7

8

Литва

4

9

-

4

3

США

5

4

3

11

10

Эстония

11

2

6

12

23

прочих

29

29

41

66

763

 

Итак, лидерами в миграции из стран ближнего зарубежья для Тюменской области являются Украина (5954 человек в 2011 г.), Таджикистан (3539 чел. в 2011 г.), Киргизия (3157 чел.), Узбекистан (3030 чел.), Казахстан (1924 чел.), Азербайджан (1686 чел.). Следует отметить, что из указанных стран наиболее мощно влияют на русский язык местного населения украинцы (вследствие языковой близости русского и украинского языков), казахи (благодаря хорошему знанию русского языка). В то время как прибывающие из Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и Азербайджана очень плохо владеют русским языком, поэтому они осваивают русский язык опосредованно, благодаря своим детям, которые изучают русский язык в школе. Всякая современность определяется историей. Нередко в социологии и психологии нации используется понятие «национальные чувства» – отношения личности к своей нации и другим нациям, к образу жизни. Они способствуют закреплению национального стереотипа. Национальные чувства проявляются в уважении к другим национальностям, в виде национальной гордости, любви к своей культуре, образу жизни. Национальная гордость – продукт обыденного воспитания, просвещения. Чрезмерное чувство гордости своей нации может привести к национальному эгоизму. Существуют также понятие национальный стыд (противоположность национальной гордости) и национальный нигилизм (отрицание национальной культуры). Чем культурнее нация, тем больше в ней развиты интернациональные чувства. Психологические особенности образа и стиля жизни нации всегда оказывают влияние на формирование личности. Важность разработки психологии нации, методик ее изучения заключается в том, что ее достижения помогут бороться с расизмом, национализмом и т. д.

В контексте развития миграции различают несколько типов межэтнических взаимодействий. В первом случае имеет место этническая близость (языковая и культурная) переселенцев и коренных жителей (именно такая модель имела место в Чуйской степи в ходе проникновения казахов в зону обитания теленгитов); во втором – их этническая неоднородность (эта модель была реализована казахами Тобольской губернии, степного и предгорного Алтая при взаимодействии с русским этносом). Негативные социально-психологические и социокультурные последствия возможны в обоих случаях, поскольку миграция, прежде всего, проявляется в росте нагрузки на социально-экономическую и социокультурную сферы, что приводит, в свою очередь, к неизбежному росту конкуренции, оценка которой в массовом сознании так или иначе преломляется сквозь призму этносоциальных и межэтнических отношений. Такого рода заключения имеют большое значение для анализа этнополитической истории Западной Сибири нового и новейшего времени, результатом которой является формирование казахского сообщества региона с характерными для него формами идентичности.

Этническая идентичность, по Ф. Барту, образуется в результате взаимодействия групп; в зависимости от контекста выбираются специфические черты (культурные образы), которые наделяются символическими смыслами и используются для конструирования границ этнической принадлежности, что является немаловажным в разграничении сибирских татар и сибирских казахов. Это понимание этнической идентичности также является актуальным и при исследовании диаспоральных стратегий. В культуре нации отражается ее преобразующая деятельность, включает результат деятельности и средства. Культура общности – видовая, так как в ней отражается история конкретной общности. На протяжении всей истории развития человеческого общества разные народы вступают в экономические, политические, военные, культурные, научные и другие отношения. В процессе общения этих народов происходило формирование различных типов двуязычия и многоязычия. Двуязычие в первобытном обществе носило случайный и временный характер, получивший наименование элементарного первобытного двуязычия.

С появлением многонациональных государств возникают более сложные формы общения между народами. На этом этапе общественного развития человечества появляются билингвы, полилингвы и профессиональные переводчики. Устойчивые формы и типы двуязычия возникли в эпоху феодализма (V-XVIII вв. для Западной Европы, IX-XVIII вв. – для России). Появление функционального двуязычия было характерным явлением в мире индуизма (древнеиндийский язык – санскрит); у китайцев, корейцев, японцев, въетнамцев – вэньянь (древнекитайский) и тибетский; у мусульманских народов – классический арабский и классический персидский; у христиан – это греческий, латынь, церковнославянский; в мире иудеев – культовый иврит и т. д. и т. п.

Истоки формирования массового национально-русского двуязычия в России восходят к XIV–XV вв. В основе этого процесса лежали различные факторы и, прежде всего, добровольное вхождение этносов, народов в состав России. В результате различных контактов, формирования разных типов и видов двуязычия и многоязычия народы обогащали свою культуру, свой язык на основе взаимодействия с русским. В этой связи поучителен пример экономических, культурных контактов России с Германией, уходящих от современности в древнейшие времена. Как показывает лингвистический анализ, еще в XI веке были усвоены немецкими диалектами русские слова.

Торговые и культурные контакты времен расцвета Киевской Руси особенно усилились в средние века, когда купцы Ганзы вели оживленную торговлю с Новгородом, Псковом, Смоленском и Витебском. Немцы и русские постоянно общались также в Риге, Ревеле (Таллинн), Дерпте (Тарту) и Нарве. В Ревеле, например, в начале XVI в. были официальные переводчики-маклеры, не считая тех купцов и чиновников, которые хорошо знали русский язык. Ученые насчитывают десятки слов, заимствованых немецким языком непосредственно из русского в ходе контактов XII–XVI вв.: юфть, сафьян, выхухоль, алтын, гривна, рубль, верста, аршин, ям, пристав, корда, слобода, стерлядь, квас, кнут и др.

Интерес к русскому языку стимулировался и необходимостью освоить богатую культуру, науку и технику страны. В 1698 г. в университете г. Галле были организованы первые официальные курсы русского языка, на которых преподавали и русские студенты, приехавшие в Германию на обучение. Узнав об этом, Петр I выразил свое глубокое удовлетворение. Русский язык становится все более востребованным. Наряду с бобровым мехом, воском, икрой, пенькой, юфтью, Западная Европа все больше черпает географические, естественно-испытательские, научно-культурные сведения из России. Интерес к русской культуре становится определяющим фактором для судьбы русского языка в Германии, что способствовало возникновению новых форм билингвизма и полилингвизма.

Вместе с тем звучащая русская речь также испытывает влияние диалектного звучания под воздействием «внутренних» мигрантов из других регионов России. Наиболее мощными партнерами в этом процессе выступают мигранты из Южного федерального округа и Центрального федерального округа. Миграция из Южного федерального округа представлена, прежде всего, так называемыми «кавказскими» районами: Дагестаном, Ингушетией. Кабардино-Балкарией, Северной Осетией-Аланией, Карачаево-Черкессией, Чечни и Ставропольским краем.

 

Таблица 2. Межрегиональная миграция населения (включая внутрирегиональную)

 

2007

2008

2009

2010

2011

Прибыло – всего

89437

85326

76027

85402

160359

в том числе из:

 

 

 

 

 

Российской Федерации

77528

72522

63143

73819

137018

из них из федеральных округов:

 

 

 

 

 

Центрального

3087

2842

2491

2632

4874

Белгородской области

367

293

305

312

657

Брянской области

199

191

158

167

279

Владимирской области

150

151

120

116

180

Воронежской области

368

347

284

286

565

Ивановской области

154

159

116

127

208

Калужской области

78

73

76

73

128

Костромской области

86

84

84

68

128

Курской области

145

154

104

128

225

Липецкой области

76

77

68

74

149

Московской области

366

382

388

385

662

Орловской области

72

42

52

59

102

Рязанской области

64

69

47

68

99

Смоленской области

97

68

68

78

133

Тамбовской области

113

93

74

71

127

Тверской области

127

89

52

71

160

Тульской области

162

134

107

137

223

Ярославской области

73

57

64

65

120

г. Москвы

390

379

324

347

729

Северо-Западного

1026

955

816

909

1725

Архангельской области

69

79

56

55

157

Вологодской области

45

70

41

50

69

Калининградской области

101

85

86

104

167

Ленинградской области

122

146

117

121

255

Мурманской области

58

41

52

78

121

Новгородской области

55

43

34

31

72

Псковской области

55

39

35

39

62

г. Санкт-Петербурга

331

293

231

285

509

Республики Карелия

15

19

20

15

36

Республики Коми

175

140

144

131

277

Южного

9172*

9016*

7833*

9083*

5373

Астраханской области

103

98

89

131

248

Волгоградской области

696

713

575

625

1269

Ростовской области

733

634

517

522

1002

Республики Адыгея

159

125

103

135

206

Республики Калмыкия

81

101

91

108

225

Краснодарского края

1854

1499

1216

1329

2423

Северо-Кавказского

11164

Республики Дагестан

3433

3763

3526

4328

7591

Республики Ингушетия

134

180

135

138

235

Кабардино-Балкарской Республики

115

94

62

95

164

Карачаево-Черкесской Республики

393

395

300

305

542

Республики Северная Осетия-Алания

141

129

87

110

216

Чеченской Республики

434

422

419

446

842

Ставропольского края

896

863

713

811

1574

Приволжского

13073

11733

10422

12311

24226

Кировской области

627

586

447

544

995

Нижегородской области

325

296

249

222

469

Оренбургской области

979

887

774

958

2038

Пензенской области

264

228

204

210

368

Самарской области

1073

884

863

929

1715

Саратовской области

480

478

434

485

953

Ульяновской области

429

332

261

313

587

Республики Башкортостан

5331

5103

4643

5728

11127

Республики Марий Эл

457

390

329

392

807

Республики Мордовия

138

97

70

79

150

Республики Татарстан

1059

891

817

902

1620

Удмуртской Республики

417

324

251

287

811

Чувашской Республики

541

421

352

417

788

Пермского края

953

816

728

845

1798

Уральского

43176

40790

35326

41941

76730

Курганской области

3384

3062

2649

2934

5936

Свердловской области

4076

3592

3089

3271

6302

Тюменской области

33859

32502

28031

34139

61452

Ханты-Мансийского автономного округа-Югры

14594

14943

12724

15686

28088

Ямало-Ненецкого автономного округа

4236

4222

3485

4378

8434

Челябинской области

1857

1634

1557

1597

3040

Сибирского

7494

6727

5797

6377

12101

Иркутской области

287

200

219

238

396

Кемеровской области

407

358

340

308

699

Новосибирской области

865

864

761

729

1422

Омской области

3512

3010

2789

3118

5442

Томской области

496

463

354

398

849

Республики Алтай

48

32

2

5

36

Республики Бурятия

141

118

97

103

186

Республики Тыва

14

11

11

8

5

Республики Хакасия

71

79

61

79

148

Алтайского края

1177

1162

872

1082

2230

Забайкальского края

113

96

69

70

135

Красноярского края

363

334

222

239

553

Дальневосточного

500

459

458

566

825

Амурской области

98

69

59

101

110

Магаданской области

30

23

20

37

40

Сахалинской области

45

39

53

32

74

Еврейской автономной области

21

17

12

18

24

Чукотского автономного округа

7

17

13

12

18

Республики Саха (Якутия)

86

116

83

103

161

Камчатского края

42

24

22

32

42

Приморского края

104

82

119

129

213

Хабаровского края

67

72

77

102

143

* С учетом сведений по Республике Дагестан, Республике Ингушетия, Кабардино-Балкарской Республике, Карачаево-Черкесской Республике, Республике Северная Осетия-Алания, Чеченской Республике, Ставропольскому краю.

 

В такой сложной межэтнической обстановке происходит формирование языкового и речевого поведения как местного тюркского населения, так и прибывающего из стран ближнего зарубежья. По мнению Р. А. Вафеева, в основу двуязычия должен быть положен критерий практики общения, т. е. двуязычие – это способность и возможность достижения взаимопонимания между билингвами в процессе производства материальных благ, это реализация общественных функций, которые осуществляются двумя контактирующими языками. Вслед за О. С. Ахмановой, Р. А. Вафеевым, Л. В. Щербой и др. учеными под двуязычием мы будем понимать способность отдельного индивида, тех или иных групп населения общаться (добиваться взаимопонимания) на двух языках независимо от степени проявления интерференции. Именно она представляется нам наиболее приемлемой. Билингвология занимается изучением сущности двуязычия, функционирования разных языков в их различных аспектах и разработкой общей его типологии. Каждый его аспект является предметом интереса лингвистов, социологов, психологов и многих других. В этой связи принято выделять лингвистический, социологический, социолингвистический, психолингвистический, педагогический и другие аспекты исследования двуязычия. Такое расслоение объекта на множество аспектов исследования преследует цель глубокого, всестороннего научного познания самого объекта исследования. Культура межнационального общения – уважение к людям других национальностей, доброжелательность и чувство коллективизма, готовность придти на помощь человеку любой национальности. Изучение этносоциальных особенностей психики людей имеет в этногруппах важное значение для воспитания людей и их культуры общения в трудовых и учебных коллективах. Например, в рамках комплексной программы по профилактике правонарушений и преступности в городе Сургуте на 2006–2010 годы в городе осуществляется межведомственный проект «Школа адаптации» для педагогов школ, преподавателей образовательных негосударственных учреждений, руководителей и активистов общественных этнических объединений. Проект «Школа адаптации» направлен на организацию курсов изучения русского языка для детей мигрантов на базе школ при общественных объединениях города и образовательных учреждений. В городе осуществляют деятельность 32 этнических общественных объединения. При некоторых созданы воскресные школы.

Необходима разработка классификации социальных процессов и этнотипов, которая позволит на основе субъективных и объективных критерием оценивать специфические изменения, происходящие в социальной психологии народов.

Национальные и этнические отношения являются специфической формой общественных связей, отражающих все богатство и многообразие общественной жизни. Вместе с тем национальные и этнические отношения – строго определенная сфера общественных отношений, «границы» которой очерчены объектом взаимодействия этнических общностей и их представителей. Использование системного подхода к изучению различных сторон этнопсихологических проблем позволяет решать вопросы повышения резерва роста производительности труда, адаптации личности в трудовом коллективе, регулирования воспитания людей. Знание психологических процессов, их формирования и развития помогает учитывать в работе этнические особенности психики людей, закономерности национального сознания и самосознания, проявление этнических стереотипов, этнической культуры, традиций, привычек и различных форм поведения народов.

По мере распространения различных стандартизированных форм профессиональной культуры этническая специфика у современных народов из сферы материальной культуры постепенно перемещается в сферу духовной жизни. Нельзя не учитывать и возникновение новых традиций, в том числе в сфере повседневной бытовой культуры.

Материалы переписей населения (1989–2010) свидетельствуют об относительно устойчивом сохранении казахского языка в качестве родного. В то же время широко распространено двуязычие. Как показывают данные этносоциолингвистического опроса, практически все казахское население в той или иной степени владеет русским языком (понимают, говорят, читают и т. д.). Однако для молодежи характерно более глубокое знание русского языка, чем родного казахского: 99,2 % мужчин в возрасте до 25 лет и 97,1 % женщин того же возраста свободно владеют русским языком, в то же время как казахским – 67,6 % и 71,4 % соответственно. Немаловажную роль в этом сыграл процесс перехода на обучение в школах с преподаванием всех предметов на русском языке. По данным опроса, неполное среднее, среднее, среднее специальное и высшее образование получено казахами преимущественно на русском языке. Родной казахский язык изучается в качестве предмета в Ишиме и Голышманово. Образовалась положительная установка родителей на обучение детей в русских школах: 94,5 % опрошенных предпочли обучение в русской средней школе, в то же время 78,4 % информаторов хотели бы, чтобы детям преподавался родной язык в школе в качестве предмета.

Как показали результаты обследования, языковая активность казахов ниже уровня их языковой компетенции, т. е. потенциальное двуязычие достигло довольно широкого распространения, в то время как сферы действия реального билингвизма еще сужены. Наиболее активно русский язык используется на производстве, роль русского языка достаточно значима при общении с друзьями, соседями, прежде всего иной национальной принадлежности. В семейно-бытовой сфере основным языком общения остается казахский. Кроме того, использование русского или казахского языков в различных ситуациях и средах зависит от пола, возраста, социальной продвинутости опрашиваемых.

Проникновение языков друг в друга является длительным эволюционизирующим процессом человеческого сообщества, что обусловлено полиаспектными и многогранными контактами носителей различных языковых культур: экономическими, социальными, научными, культурно-языковыми, которые имеют длительную протяженность во времени и пространстве. Не вызывает сомнений, что иноязычные элементы способствуют обогащению лексики того или иного языка, являясь своеобразным маркером престижа в речи говорящего. Такова была роль латинского и греческого языков в средние века, такова была роль французского в девятнадцатом веке, позже аналогично развивалась ситуация с немецким языком, а ныне – с английским языком также. Однако если вопрос о проникновении европейских языков в русский язык изучался давно и имеет свою значительную историографию, то вопрос о проникновении малых языков, равно как и само исследование этих языков является малоизученным, а потому и перспективным в контексте яркой дихотомии активно развивающегося полилингвизма и углубленного языкового национализма, более широко представленного на постсоветском пространстве [1, 4]. Так, например, Э. Д. Сулейменова в качестве позитивного примера приводит ослабление роли русского языка в современном Казахстане [8]. Вместе с тем, усиление миграционных процессов на территории Тюменской области из Казахстана, Таджикистана, Узбекистана в контексте функционирования русского языка приводит к аттрикции как русского, так и родного языков.

Сегодня замалчивается тот факт, что Россия, испытывая мощную миграционную нагрузку, становится полем для многовекторной коммуникативной войны, где вопрос статусности языка не является праздным, но отражает витальность той или иной лингвокультуры. В условиях полиязычия, усиления миграционных процессов и прозрачности границ остро встают проблемы государственного, а не стихийного лингвомоделирования языковой личности нового полилингвоментального типа. Так, например, для Тюменского региона в настоящее время главными донорами остаются Украина и Казахстан, которые совокупно в межпереписной период с 1989 по 2002 гг. составляют около 60 % всех внешних мигрантов, соответственно это находит свое отражение и в речевом поведении местных жителей. На диаграмме видны основные страны происхождения внешних мигрантов в Тюменской области в 1989–2002 гг. [3]. Украинское влияние на функционирование русского языка в Тюменской области и русское влияние на функционирование украинского языка в регионе подробно рассмотрены Л. Ф. Карелиной [4], которая отмечает устойчивость возникающих языковых явлений в обоих языках, приводящих в итоге к появлению региональных разновидностей языка. На наш взгляд, здесь было бы уместнее говорить об эволюционном характере функционирования языков в полиэтничном пространстве Тюменской области. Кроме того, второе место среди жителей региона по численности справедливо занимают татары как коренные сибирские, так и поволжско-казанские.

 

Рисунок 1

 

Каждой эпохе в развитии этнического общества, в жизни человечества соответствует определенный тип культуры, который обладает специфическими и конкретно-историческими характеристиками: информационными, классовыми, национальными, т. к. своеобразие культурных форм определяется исторической судьбой той или иной нации или народности, отражающей в частности, и ее межнациональные связи. В этом смысле национальное своеобразие культуры не абсолютно, любая национальная культура включает интернациональный элемент, в прогрессивной культуре каждой нации его представляют общечеловеческие непреходящие ценности.

Международная миграция в Тюменском регионе в межпереписной период сформировала 1/3 новых мигрантов, из которых 98 % были жителями СНГ и Балтии. В этих условиях становление евразийской языковой личности нового полилингвоментальноого типа в условиях национально-конфессионально-англо-русского и русско-национально-конфессионально-английского триязычия и изучения дополнительного языка – это объективный процесс действенности языковой политики в подготовке современного конкурентоспособного и мобильного специалиста в условиях глобализации. В контексте функционирования разноструктурных языков формируется специфическая языковая личность нового типа, для которой характерно умелое сочетание разноструктурных языков.

 

Рисунок 2

 

В результате мы имеем сложную мегаконцептуальную структуру современной евразийской языковой личности, которая полиаспектна в современной палитре звучания. Означает ли это, что характер современной языковой евразийской личности обладает большей спецификой, чем мы предполагали ранее? Несомненно, да. Нельзя не согласиться с З. В. Поливарой, что в структуре евразийской языковой личности необходимо выделять язык конфессии, который находится, на наш взгляд, в сакральной зоне личностного бессознательного. Особо это актуально для представителей тюркских народов, исповедующих ислам. Даже правильнее, на наш взгляд, говорить о том, что язык конфессии органично включен в родной язык и архетипическую область бессознательного личностного высшего «Я». Например: мировых языков (русского, китайского, английского, арабского) и языков народов России (татарского, мордовского, бурятского, хантыйского, мансийского и других языков России), или другого постсоветского государства (например, украинского, казахского, литовского, таджикского). В это же сочетание интегрируется язык конфессии (арабский как язык ислама). Так, Л. А. Жилинская, анализируя арабизмы в немецком языке, подчеркивает стремительное увеличение доли арабизмов в современном немецком языке за счет увеличения представителей исламской культуры в Германии и других немецкоязычных странах и регионов Евросоюза.

Само функционирование языков в условиях полиэтничного полилога предполагает проникновение языковых культур друг в друга в контексте несформированной полилингвальной и поликультурной языковой личности. Возникает вопрос: каким образом использование концептов иной языковой культуры трансформирует внутреннее языковое пространство языковой личности? Какие новые черты приобретает полилингвальная языковая личность в ходе постоянного использования второго-третьего языков на разных языковых уровнях? Исследователи по-разному отвечают на эти и другие вопросы, возникающие в процессе функционирования языков [1, 5, 6]. Как справедливо отмечает З. В. Поливара, «неизбежные явления интерференции, интервенции (захвата сферы языка), аттрикции (порчи языка), сопровождающие этот процесс, влияют и на усвоение русского языка, и на сохранность родного языка» [6: 3]. Поэтому мы считаем необходимым уточнить схему, предложенную З. В. Поливарой, включив в структуру евразийской языковой личности параметр – язык страны-«соседа», поскольку в ситуации приграничья роль языка соседнего государства увеличивается при непосредственной коммуникации.

Именно многовекторность и полиаспектность коммуникативной войны между основными языками поликоммуникативно-этнокогнитивной деятельности жителей становится определяющим условием возникновения евразийской языковой личности нового типа. В связи с этим, проблемы функционирования языков требуют сознательного государственного регулирования, способствующего языковому сдвигу среди прибывающих мигрантов в сторону языка принимающего сообщества.

Вместе с тем, мы констатируем, что современные миграции осложняют процесс исследования коренных тюркских народов Сибири, поскольку создают для исследователей ложную иллюзию наличия лишь современных диаспоральных процессов.

K. Koyşe

Tyumen State Oil and Gas University

Author for correspondence.
Email: koishe.k.k@mail.ru

Russian Federation, Tyumen

Associate Professor of Tyumen State Oil and Gas University

  1. Вафеев, Р. А. Татарско-русское двуязычие и аспекты билингвологии [Текст] / Р. А. Вафеев. – Тобольск : ТГПИ им. Д. И. Менделеева, 2001. – 164 с.
  2. Ионцев, В. А. Международная миграция населения: теория и история изучения [Текст] / В. А. Ионцев. – М. : Диалог МГУ, 1999. – 370 с.
  3. Карабулатова, И. С. Тюменская область – Казахстан: специфика государственной этноязыковой политики в условиях приграничья [Текст] / И. С. Карабулатова, Е. В. Беженцев, К. К. Койше. – Тюмень : Вектор Бук, 2010. – 148 с.
  4. Карелина, Л. Ф. Специфика языковой деятельности украинской диаспоры в иноэтничном окружении в аспекте социолингвистической контактологии (на примере Тюменской области) : автореф. дис. … канд. филол. наук [Текст] / Л. Ф. Карелина. – Великий Новгород : НовГУ, 2006. – 18 с.
  5. Михайлова, О. А. Толерантность в речевой коммуникации : когнитивные, прагматические и этические основания [Текст] / О. А. Михайлова ; отв. ред. Н. А. Купина, О. А. Михалова // Культурные практики толерантности в речевой коммуникации: коллективная монография. – Екатеринбург : Изд-во УрГУ, 2004. – С. 15–26.
  6. Поливара, З. В. Этнолингвистические дифференциации в формировании лексико-грамматических категорий у татар-билингвов и русских в системе преодоления речевых дисфункций (на материале Тюменской области) : автореф. … дис. докт. филол. н. [Текст] / З. В. Поливара. – Тобольск : ТГСПА им.Д.И.Менделеева, 2011. – 49 с.
  7. Рязанцев, С. В. Влияние миграции на социально-экономическое развитие Европы: современные тенденции[Текст] / С. В. Рязанцев. – Ставрополь : Ставропольское книжное изд-во, 2001. – 544 с.
  8. Сулейменова, Э. Д. Русский язык в процессах языкового сдвига и поворота языкового сдвига в Казахстане [Текст] / Э. Д. Сулейменова ; под ред. Л. А. Вербицкой, Лю Лиминя, Е. Е. Юркова // XII Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык и литература во времени и пространстве. – Т. 1. – Шанхай, 2011. – С. 22–26.

Supplementary files

Supplementary Files Action
1. Figure 1 View (84KB) Indexing metadata
2. Figure 2 View (38KB) Indexing metadata

Views

Abstract - 182

PDF (Russian) - 114

Cited-By


PlumX


Copyright (c) 2015 Koyşe K.