Systematic assessment of early complications after radical cystectomy for non–muscle-invasive bladder cancer and bladder cancer with minimal intradetrusor invasion at a single center

Vladimir A. Khomyakov; Хомяков Владимир Александрович; Oleg N. Vasilyev; Васильев Олег Николаевич; Vadim A. Perepechay; Перепечай Вадим Анатольевич; Mikhail I. Kogan; Коган Михаил Иосифович; Vladimir P. Glukhov; Глухов Владимир Павлович; Mikhail G. Loskutov; Лоскутов Михаил Григорьевич

doi:10.17816/uroved691847

Systematic assessment of early complications after radical cystectomy for non–muscle-invasive bladder cancer and bladder cancer with minimal intradetrusor invasion at a single center

Authors: Khomyakov V.A.¹, Vasilyev O.N.¹, Perepechay V.A.¹, Kogan M.I.¹, Glukhov V.P.¹, Loskutov M.G.¹
Affiliations:
1. Rostov State Medical University
Issue: Vol 15, No 4 (2025)
Pages: 351-360
Section: Original study articles
Submitted: 02.10.2025
Accepted: 14.12.2025
Published: 30.12.2025
URL: https://journals.eco-vector.com/uroved/article/view/691847
DOI: https://doi.org/10.17816/uroved691847
EDN: https://elibrary.ru/CQIKVV
ID: 691847

Cite item

Full Text

Open Access
Restricted Access

Access granted
Restricted Access

Subscription or Fee Access

Abstract
Full Text
About the authors
References
Supplementary files
Statistics

Abstract

BACKGROUND: Bladder cancer ranks tenth among all malignant neoplasms worldwide, with about 573,300 newly diagnosed cases and about 212,500 deaths annually. Patients with very high-risk non–muscle-invasive bladder cancer, as well as those with tumor progression, are eligible for the same treatment as patients with muscle-invasive bladder cancer—namely, immediate radical cystectomy.

AIM: This study aimed to assess morbidity in patients undergoing radical cystectomy for non–muscle-invasive bladder cancer and bladder cancer with minimal muscle invasion.

METHODS: The study analyzed outcomes of radical treatment in 151 patients who underwent radical cystectomy. Based on postoperative pathological examination, two study groups were formed: group 1 included 49 patients with non–muscle-invasive bladder cancer (pT1 stage), and group 2 included 102 patients with bladder cancer with minimal muscle invasion (pT2a stage).

RESULTS: Early postoperative complications not related to urinary diversion were observed in 44.9% of patients in group 1 and in 32.4% of patients in group 2 (p = 0.135). The incidence of these complications was 77.6 ± 12.6 versus 51.0 ± 7.1 cases per 100 patients in the comparison groups, respectively (p > 0.05). Urinary diversion–related complications occurred in 13.3% and 16.7% of patients in groups 1 and 2, respectively. The incidence of these complications in groups 1 and 2 was 14.3 ± 5.4 and 16.6 ± 4.0 cases per 100 patients, respectively. At the same time, significant differences were identified in the distribution of patients across Clavien–Dindo complication grades 1, 2–3a, 3b, and more severe complications: 43.5%, 21.7%, and 34.8% in group 1, and 23.8%, 42.9%, and 33.3% in group 2, respectively (p = 0.0025).

CONCLUSION: Substantial differences in the pattern of early postoperative complications after radical cystectomy were identified in the pT1 group, likely attributable to multiple prior organ-sparing interventions and other treatment modalities. In addition, more severe Clavien–Dindo complications were more frequently observed in the pT2a group compared with group 1.

Keywords

cystectomy, complications, non–muscle-invasive bladder cancer

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Рак мочевого пузыря (РМП) среди всех злокачественных новообразований занимает 10-е место в мире; по данным Всемирной организации здравоохранения, число первичных случаев РМП в мире в 2020 г. было 573,3 тыс. (3% всех злокачественных новообразований), а смертность — 212,5 тыс. (2,1% в общей структуре смертности от рака) [1]. Главный этап диагностики и лечения немышечно-инвазивного РМП (НМИРМП) — разграничение стадий Ta/T1 и T2 путем трансуретральной резекции мочевого пузыря (ТУР МП) и патоморфологической верификации образцов тканей. При этом ТУР с адъювантной иммуно- или химиотерапией считается основным методом лечения НМИРМП, а алгоритм их применения определен группой риска: низкой, промежуточной, высокой или очень высокой (высочайшей). Пациентам группы высочайшего риска, как и пациентам с опухолевой прогрессией, показано такое же лечение, как и больным мышечно-инвазивным РМП — немедленная радикальная цистэктомия (РЦЭ) [2–5]. На практике гистологическое гипостадирование встречается у 20–50% пациентов стадии сТ1, причем у 13% из них выявляют метастазы в регионарные лимфатические узлы (N1–N2) [6–8]. После стандартной ТУР первично выявленного НМИРМП рецидив возникает в 30–60% случаев, а у 10–15% пациентов в течение 5 лет болезнь прогрессирует до мышечно-инвазивного РМП, нередко со снижением степени дифференцировки опухоли [9, 10].

РЦЭ с расширенной тазовой лимфаденэктомией признана «золотым стандартом» хирургического лечения больных неметастатическим мышечно-инвазивным РМП и прогрессирующим НМИРМП высокой степени злокачественности [4, 11]. Однако эта органоуносящая операция часто связана со значительными периоперационными осложнениями, с длительной госпитализацией и относительно повышенной смертностью [12, 13]. Несмотря на многочисленные достижения в области периоперационного ведения и хирургических методов (таких как минимально инвазивная хирургия), риск тяжелых послеоперационных осложнений у этой группы пациентов остается высоким [14]. Это может быть связано со сложностью операции и высоким уровнем сопутствующих заболеваний среди кандидатов на хирургическое вмешательство [15]. В целом осложнения после РЦЭ развиваются в 25–64% случаев, среди которых можно выделить 3 основные группы: 1) осложнения, связанные с коморбидностью пациента; 2) осложнения, связанные с хирургическим стрессом из-за тяжести РЦЭ; 3) осложнения, связанные с уродеривацией [16–22]. Исторически основным результатом, представляющим интерес для прогнозирования, была смертность, но с тех пор акцент сместился в сторону морбидности. Морбидность напрямую связана с качеством жизни пациентов, что, возможно, является результатом, который наиболее важен для пациентов [23]. Учитывая, что сообщаемые риски осложнений, как правило, основаны на средних показателях по популяции, в клинических условиях желательно индивидуальное прогнозирование риска на основе имеющихся дооперационных данных.

Цель исследования

Оценить морбидность пациентов, подвергаемых радикальной цистэктомии при НМИРМП и РМП минимальной мышечной инвазии, с точки зрения клинических результатов.

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Проведено одноцентровое ретро- и проспективное наблюдательное исследование.

Условия проведения исследования

Рассматриваются результаты радикального лечения 151 больного НМИРМП и мышечно-инвазивным РМП минимальной инвазии (в стадиях pТ1 и pТ2а), которым в период с 1995 по 2022 г. была выполнена РЦЭ в урологическом отделении (Центре урологии-нефрологии) Клиники РостГМУ. По результатам послеоперационного патологоанатомического исследования сформированы 2 основные группы анализа: 1-я группа — 49 пациентов с НМИРМП (стадия рТ1); 2-я группа — 102 пациента с РМП минимально мышечной инвазии (стадия рТ2а). Стадии устанавливали в соответствии с классификацией TNMG по данным СКТ/МРТ малого таза, СКТ органов брюшной полости и грудной клетки, цистоскопии с ТУР опухоли мочевого пузыря, бимануальной пальпации.

Все пациенты перенесли хотя бы одну ТУР опухоли мочевого пузыря или частичную резекцию мочевого пузыря до выполнения РЦЭ. Для каждого пациента хирургическая процедура РЦЭ включала удаление мочевого пузыря, стандартную тазовую лимфаденэктомию. Границы стандартной тазовой лимфаденэктомии включали общую подвздошную бифуркацию, огибающую каудальную подвздошную вену, лимфатический узел Клоке, подчревные сосуды, запирательную ямку и бедренно-половой нерв. Всем больным РЦЭ выполнили одной хирургической бригадой. Для морфологической оценки удаленные образцы обрабатывали в соответствии со стандартами патологических исследований макропрепаратов, которые анализировали штатные патологи. Окончательный метод уродеривации определяли из предоперационных клинических данных и патологических стадий, а также из интраоперационных характеристик онкопроцесса. Бóльшая часть случаев отведения мочи у пациентов в обеих группах представлена ортотопическими методами уродеривации: у 31 (63,3%) пациента 1-й группы и у 52 (51,0%) пациентов 2-й группы. На 2-м месте по частоте в обеих группах были варианты наружных способов уродеривации: у 15 (30,6%) пациентов 1-й группы и у 36 (35,3%) пациентов 2-й группы; на 3-м месте в обеих группах [у 3 и 8 (6,1 и 7,8%) пациентов соответственно в группах 1 и 2] — гетеротопические методы уродеривации; а также в группе 2 у 6 (5,9%) пациентов применены методики внутренней уродеривации, которых в 1-й группе вообще не было.

Последующее наблюдение пациентов после РЦЭ проводили в соответствии с институциональными протоколами: как правило, пациентов наблюдали каждые 3–4 мес. в течение 1 года, каждые полгода в течение 2-го года и ежегодно после этого. Визиты состояли из физического осмотра, лабораторных анализов, включая печеночные тесты и щелочную фосфатазу, СКТ грудной клетки и ультразвуковое исследование почек, СКТ-исследование брюшной полости и таза с контрастированием проводили ежегодно. Дополнительную рентгенологическую оценку, такую как сканирование костной системы, выполняли по показаниям.

Клинические исходы оценивали от даты операции до даты смерти или последнего наблюдения. Причину смерти пациентов определяли по результатам наблюдения как смерть в результате прогрессии заболевания (наличие местного рецидива или отдаленных метастазов опухоли) или смерть от других причин, не связанных с РМП.

Статистические методы

Статистический анализ был проведен при помощи программы Statistica 10.0. Различия в распределениях вариантов наблюдения по нескольким градациям признаков оценивали по критерию Фишера (F) и χ²^{Пирсона}, используя абсолютные значения частот, в модуле непараметрической статистики. Сравнение альтернативных показателей, представленных в виде процентов, проводили по t-критерию Стьюдента — с помощью дифференцировочного теста в модуле описательной статистики.

Во всех случаях сравнения результаты различий считали статистически значимыми при вероятности ошибки менее 5% (р <0,05).

РЕЗУЛЬТАТЫ

При анализе возрастных групп наблюдаемых пациентов наиболее представительными были 60–69 лет (35,8%) и 50–59 лет (35,1%); пациентов старше 70 лет было 13,9%, 40–49 лет — 13,2%, моложе 40 лет — 2,0%. Средний возраст пациентов 59,8±0,8 лет [Q₁ 28; Q₃ 78]. При этом в 1-й группе было больше лиц в возрасте 50–59 лет (44,9 против 30,4% во 2-й группе), во 2-й группе преобладал возраст 60–69 лет (37,3 против 32,7%), а также 70 лет и старше (16,7 против 8,2%); доли лиц младше 50 лет не различались. Некоторое «перераспределение» пациентов 2-й группы в сторону более старших возрастов (60–69, 70 лет и старше) определило значимость различий в возрастной структуре 1- и 2-й групп (χ²=29,95, сс=2, р=0,0001) и подтверждается относительно (р >0,05) более «старшим» средним возрастом пациентов 2-й группы (60,5±0,9 против 57,8±1,3 лет в 1-й группе). Это выглядит логически объяснимым и согласуется с данными литературы о повышении риска развития мышечно-инвазивного РМП с возрастом в сравнении с НМИРМП. В обеих группах соотношение пациентов по половому признаку было сопоставимо: 43 мужчины и 6 женщин (87,8 и 12,2%) в 1-й группе, 93 мужчины и 9 женщин (91,2 и 8,8% соответственно) во 2-й группе (р >0,05).

Случаи анемии до операции РЦЭ во 2-й группе встречались вдвое чаще, чем в 1-й: 32,4 против 14,3% соответственно (р=0,019). Следует отметить, что длительность гематурии как симптома РМП в группах сравнения была сопоставима: 25,0±4,7 против 23,7±4,5 мес. в 1-й и 2-й группах соответственно (р=0,861), однако вариабельность признака во 2-й группе была более заметной, что выявило значимость различий в дисперсиях средних значений по критерию F Фишера (F=2,04; р=0,010). Это может обусловливать более тяжелое клиническое течение у пациентов 2-й группы после РЦЭ. Микроцист до РЦЭ достоверно чаще встречался в 1-й группе: 16,3 против 5,9% во 2-й группе (р=0,021), что, вероятно, обусловлено большим количеством воздействий на мочевой пузырь при органосохраняющем лечении пациентов 1-й группы. Гидронефроз одинаково часто встречался у пациентов из групп сравнения: 28,6 и 27,5% в 1- и 2-й группах соответственно (р=0,540). В обеих группах лишь треть пациентов не имели ни одного из вышеприведенных осложнений: 30,6% в 1-й и 31,4% во 2-й группе (р >0,05).

Кроме осложнений основного заболевания у наблюдаемых больных РМП в анамнезе встречались еще и сопутствующие хронические заболевания (СХЗ), которые служат дополнительным фактором риска для результатов лечения. У пациентов 1-й группы в анамнезе было зарегистрировано 82 случая СХЗ (167,3±18,5 на 100 пациентов) против 206 случаев во 2-й группе (202,0±14,1 на 100 пациентов; р >0,05). Частота СХЗ у пациентов 1- и 2-й групп представлена на рис. 1.

Рис. 1. Распределение больных раком мочевого пузыря по частоте сопутствующих хронических заболеваний (ХЗ).

Fig. 1. Distribution of patients with bladder cancer according to the prevalence of concomitant chronic diseases.

Только у 10 (20,4%) пациентов из 1-й группы и у 19 (18,6%) из 2-й не было СХЗ; по одному СХЗ было у 18 (36,7%) пациентов 1-й и у 28 (27,5%) 2-й группы; по 2–3 СХЗ было у 17 (34,7%) и 34 (33,3%) пациентов соответственно, по 4 и более СХЗ было в анамнезе 4 (8,2%) пациентов 1-й группы и 21 (20,6%) пациента 2-й группы. Таким образом, среди пациентов 2-й группы чаще, чем в 1-й группе, встречались лица с повышенным количеством СХЗ, и это различие в распределениях по градациям коморбидности было подтверждено критерием χ² (χ²=28,85; сс=2; р <0,0001).

В настоящем исследовании как относительно неблагоприятные факторы, влияющие на общее исходное состояние больных РМП, мы учитывали характер и частоту применения различных способов лечения РМП, предшествовавших РЦЭ (но неэффективных), проведенных в других лечебных учреждениях. Частота примененных способов лечения РМП до проведения РЦЭ представлена на рис. 2.

Рис. 2. Частота применения органосохраняющих видов лечения до проведения радикальной цистэктомии.

Fig. 2. Frequency of organ-preserving treatment modalities applied prior to radical cystectomy.

Суммарно 49 пациентам 1-й группы было выполнено 75 различных лечебных процедур на мочевой пузырь, указанных на рис. 2: 153,1±17,7 на 100 пациентов; 102 пациентам 2-й группы было проведено 84 различные процедуры: 82,4±9,0 случаев на 100 пациентов, это почти в двое меньше, чем в 1-й группе (р <0,01). Это косвенно подтверждает связь высокой частоты микроциста среди пациентов 1-й группы с высокой частотой органосохраняющих (но неэффективных) методик лечения, приводящих к органическим и функциональным нарушениям мочевого пузыря.

Среди осложнений раннего периода (первые 30 дней после РЦЭ) нами определены осложнения, не связанные и связанные с уродеривацией, а также операции, направленные на коррекцию или устранение возникших осложнений.

Ранние послеоперационные осложнения, не связанные с уродеривацией представлены в табл. 1.

Таблица 1. Осложнения после радикальной цистэктомии раннего периода, не связанные с деривацией мочи Table 1. Early postoperative complications after radical cystectomy not related to urinary diversion
Виды осложнений	Группа 1		Группа 2
Виды осложнений	n	%	n	%
Больные без осложнений	27	55,1	69	67,6
Нагноение послеоперационной раны	5	10,2	10	9,8
Парез кишечника	5	10,2	8	7,8
Кишечная непроходимость	2	4,1	6	5,9
Эвентерация кишечника	3	6,1	5	4,9
Лимфоррея	5	10,2	1	1,0
Несостоятельность межкишечного анастомоза	2	4,1	4	3,9
Сепсис	2	4,1	2	2,0
Перитонит	2	4,1	2	2,0
Язва желудочно-кишечного тракта	2	4,1	1	1,0
Псевдомембранозный энтероколит	2	4,1	2	2,0
Тромбоэмболия легочной артерии	2	4,1	0	0
Депрессия, делирий	0	0	3	2,9
Острая почечная недостаточность	2	4,1	0	0
Крапивница	1	2,0	1	1,0
Кишечный межпетельный абсцесс	0	0	1	1,0
Острая сердечно-сосудистая недостаточность	1	2,0	0	0
Острый инфаркт миокарда	0	0	1	1,0
Пневмония	0	0	1	1,0
Кровотечение, некроз передней брюшной стенки	0	0	1	1,0
Тромбоз бедренной артерии	0	0	1	1,0
ДВС-синдром	0	0	1	1,0
Тазовый абсцесс	1	2,0	0	0
Периферическая нейропатия	1	2,0	0	0
Гидроторакс	0	0	1	1,0
Всего осложнений	38		52
Всего осложнений на 100 пациентов	77,6±12,6		51,0±7,1

Установлена сопоставимость количества осложнений раннего периода, не связанных с уродеривацией у пациентов 1- и 2-й групп. Так, в 1-й группе не было осложнений данного вида у 27 (55,1%), во 2-й группе — у 69 (67,6%) пациентов (р=0,135). Сходным был и характер наиболее частых осложнений: в обеих группах чаще встречались нагноение послеоперационной раны (10,2 и 9,8%), парез кишечника (10,2 и 7,8%), кишечная непроходимость (4,1 и 5,9%), эвентерация кишечника (6,1 и 4,9%). Некоторыми особенностями осложнений, отмеченными в 1-й группе, были лимфорреи (10,2 против 1,0%), во 2-й группе — депрессии и делирия (2,9%), не встречавшиеся в 1-й группе. Также одинаково часто в обеих группах определены случаи несостоятельности межкишечных анастомозов, сепсиса, перитонита, псевдомембранозного энтероколита. Остальные виды осложнений встречались в единичных случаях. Распространенность этих осложнений среди пациентов 1-й группы была в 1,5 раза выше, чем во 2-й группе: 77,6±12,6 против 51,0±7,1 на 100 пациентов, но это различие статистически незначимо (р >0,05). На рис. 3 представлено распределение частоты ранних осложнений, не связанных с уродеривацией, на 1 пациента.

Рис. 3. Распределение пациентов по частоте осложнений в раннем периоде, не связанных с уродеривацией.

Fig. 3. Distribution of patients according to the frequency of early postoperative complications not related to urinary diversion.

По 1 осложнению отмечено у 15 (30,6%) пациентов 1-й группы и у 20 (19,6%) пациентов 2-й группы; по 2 и более осложнений было у 7 (14,3%) пациентов 1-й группы и у 13 (12,6%) пациентов 2-й группы. Несмотря на отсутствие достоверных различий по отдельным градациям, выявлены значимые различия между общими распределениями: χ²=29,584, сс=2, p <0,0001, то есть пациентов с разным количеством ранних осложнений по отношению к пациентам без этих осложнений в 1-й группе было больше, чем во 2-й группе.

Таблица 2. Осложнения раннего периода после радикальной цистэктомии, связанные с уродеривацией Table 2. Early postoperative complications after radical cystectomy associated with urinary diversion
Виды осложнений	Группа 1		Группа 2
Виды осложнений	n	%	n	%
Пациентов без осложнений	43	87,7	87	85,2
Пиелонефрит	2	4,1	11	10,8
Преждевременное отхождение мочеточниковых дренажей	4	8,2	2	2,0
Несостоятельность уретрорезервуароанастомоза	0	0	2	2,0
Несостоятельность уретерорезервуароанастомоза	1	1,0	1	1,0
Ишемия гетеротопической стомы	0	0	1	1,0
Всего осложнений	7		17
Всего осложнений на 100 пациентов	14,3±5,4		16,6±4,0

Как видно, у пациентов 2-й группы чаще выявляли пиелонефрит: у 10,8 против 4,1% пациентов 1-й группы; в 1-й группе чаще отмечали преждевременное отхождение мочеточниковых дренажей: у 8,2 против 2,0% во 2-й группе. У одного пациента 1-й группы и двух пациентов 2-й группы отмечено по 2 осложнения, а в целом общая распространенность этих осложнений была сопоставима в группах сравнения (р >0,05).

Часть осложнений потребовала хирургической коррекции после РЦЭ (табл. 3).

Таблица 3. Операции в раннем послеоперационном периоде, выполненные в группах сравнения Table 3. Surgical procedures performed in the early postoperative period in the comparison groups
Виды операций	Группа 1		Группа 2
Виды операций	n	%	n	%
Ревизионная лапаротомия	4	8,2	8	7,8
Чрескожная пункционная нефростомия	2	4,1	4	3,9
Наложение вторичных швов на послеоперационную рану	2	4,1	3	2,9
Колостомия	1	2,0	2	2,0
Реилео-илеоанастомозирование	0	0	2	2,0
Ушивание прободной язвы желудка	2	4,1	0	0
Лапаротомия, дренирование кишечного межпетельного абсцесса	0	0	1	1,0
Нефростомия	1	2,0	0	0
Илеостомия	1	2,0	0	0
Стентирование мочеточников	0	0	1	1,0
Всего операций	13		21
Всего операций на 100 пациентов	26,5±7,3		20,6±4,5

Всего частота операций в раннем послеоперационном периоде составила 26,5±7,3 операций на 100 пациентов в 1-й группе и 20,6±4,5 операций на 100 пациентов во 2-й группе (р >0,05).

Были суммированы все виды осложнений и операции в раннем периоде наблюдений у пациентов из групп наблюдения (рис. 4).

Рис. 4. Распределение пациентов 1-й и 2-й групп по частоте осложнений раннего периода наблюдений после радикальной цистэктомии (%).

Fig. 4. Distribution of patients in groups 1 and 2 according to the frequency of early postoperative complications after radical cystectomy (%).

Анализ показывает, что в раннем послеоперационном периоде после РЦЭ среди пациентов 1-й группы было несколько меньше лиц, не имевших осложнений и операций (53,2 против 58,9% во 2-й группе), но относительно большие доли больных, имевших по 1, 2–3, 4 и более осложнений. Различия в распределениях пациентов по частоте осложнений раннего периода между 1- и 2-й группами подтверждаются по критерию χ² (χ²=27,896, сс=2, p <0,001). Вся сумма осложнений и операций раннего периода наблюдений после РЦЭ была почти в 1,5 раза больше в 1-й группе: 118,4±15,6 против 88,2±9,3 на 100 пациентов во 2-й группе (р >0,05).

В табл. 4 представлены осложнения по классификации Clavien–Dindo.

Таблица 4. Послеоперационные осложнения раннего периода по Clavien–Dindo Table 4. Early postoperative complications classified according to the Clavien–Dindo system
Классы осложнений по Clavien–Dindo	Группа 1			Группа 2
Классы осложнений по Clavien–Dindo	n	на 100	% с ослож.	n	на 100	% с ослож.
Класс 1	10	20,4	43,5	10	9,8	23,8
Класс 2	4	8,2	17,4	15	14,7	35,8
Класс 3a	1	2,0	4,3	3	2,9	7,1
Класс 3b	4	8,2	17,4	10	9,8	23,8
Класс 4a	1	2,0	4,3	1	1,0	2,4
Класс 5 (смерть)	3	6,1	13,0	2	2,0	4,8
Инвалидность	0	0	0	1	1,0	2,4
Всего пациентов с осложнениями	23	46,9	100,0	42	41,2	100,0
Всего осложнений на 100 пациентов	46,9±9,7			41,2±6,3

Наиболее часто представлены у пациентов обеих групп классы осложнений 1, 2 и 3b по Clavien–Dindo без существенных различий между их распространенностью (р >0,05). Вместе с тем, установлены достоверные различия в характере распределения пациентов 1- и 2-й групп по классам осложнений Clavien–Dindo 1, 2–3а, 3b и более тяжелых: 43,5, 21,7 и 34,8% в 1-й группе; 23,8, 42,9 и 33,3% во 2-й группе соответственно. Так, несмотря на несколько большую долю пациентов 1-й группы с осложнениями, отмеченными по классификации Clavien–Dindo, среди них относительно меньше доля лиц с более тяжелыми осложнениями, чем во 2-й группе. Данное наблюдение подтверждается статистически (χ²=11,960, сс=2, p=0,0025).

Таким образом, нами выявлены определенные различия в характере послеоперационных осложнений в раннем периоде наблюдений после РЦЭ, более выраженные в 1-й группе (рТ1) и ранее прогнозируемые в связи с количеством произведенных органосохраняющих вмешательств до РЦЭ. Вместе с тем, во 2-й группе несколько чаще регистрировали осложнения, относимые по классификации Clavien–Dindo к более тяжелым.

ОБСУЖДЕНИЕ

Основной целью данного исследования была оценка ранних осложнений после РЦЭ и уродеривации у больных НМИРМП и раком мочевого пузыря минимальной интрадетрузорной инвазии. Использованы результаты лечения из одноцентровой базы данных. Нами обнаружено, что более 60% в когорте наших пациентов, перенесших РЦЭ по поводу РМП, имели легкие осложнения (Clavien–Dindo ≤2), тогда как в недавнем многоцентровом исследовании более четверти пациентов испытали серьезные осложнения (Clavien–Dindo ≥3) [24].

РЦЭ, выполненная открытым доступом, высокая предполагаемая кровопотеря и большая продолжительность операции — это периоперационные факторы с повышенным шансом получения (многочисленных) серьезных осложнений. В нашем исследовании тяжелые осложнения отмечены у 34,8% пациентов с немышечно-инвазивным раком и у 33,3% больных РМП минимальной интрадетрузорной инвазии, что соответствует данным зарубежных исследований, которые указывают на частоту серьезных осложнений 29% [24] и согласуются с показателями, полученными в других популяционных исследованиях, хотя эти показатели широко изменяются от 34 до 80% [25–28]. Частота осложнений в нашем исследовании была выше, чем зарегистрированная в рандомизированных клинических исследованиях, например, в исследованиях RAZOR (22%) и RACE (16%) [19, 26, 29–30]. Однако из этих двух исследований были исключены пациенты с тяжелой коморбидностью и предшествующими операциями на брюшной полости и малом тазе, в то время как из нашего исследования они не были исключены.

Кроме того, важно признать, что рандомизированные контролируемые исследования могут давать более низкие показатели серьезных осложнений по сравнению с наблюдательными исследованиями из-за присущих им систематических ошибок, таких как избирательный набор пациентов с более низкими исходными факторами риска, более строгие критерии включения и исключения, а также более стандартизированные и тщательно контролируемые вмешательства. Поэтому следует проявлять осторожность при сравнении показателей в исследованиях различного дизайна. Еще одно важное замечание заключается в том, что уровень профессионализма и опыта хирурга может существенно влиять на частоту осложнений и исходы для пациента [31, 32]. Поскольку наше исследование не подходило критически к отбору пациентов для РЦЭ, оно обеспечивает более разнообразную и инклюзивную выборку, которая лучше отражает реальную практику. В нашей когорте пациентов, перенесших РЦЭ по поводу НМИРМП, риск развития серьезных осложнений был ниже, чем у пациентов с РМП минимальной мышечной инвазии, что может указывать на безопасность выполнения РЦЭ в группе пациентов в стадии Т1. Кроме того, в отличие от вышеупомянутых исследований, мы не исключали пациентов с тяжелой сопутствующей патологией и предыдущими операциями на брюшной полости, которые могли быть подвержены более высокому риску осложнений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сумма малоэффективных лечебных воздействий до РЦЭ, утяжеляющих в итоге функциональное состояние пациентов, способствует более неблагополучным исходным данным пациентов с НМИРМП, что предполагает дополнительные сложности при выполнении собственно РЦЭ. Приоритетными методами деривации мочи как в группе с НМИРМП, так и в группе с РМП минимальной мышечной инвазии, являются континентные виды уродеривации, что обеспечивает высокий уровень качества жизни пациентов. Отмечены различия в характере послеоперационных осложнений в раннем периоде наблюдений после РЦЭ у пациентов с рТ1 по сравнению с пациентами с рТ2а. В группе рТ2а несколько чаще регистрировали более тяжелые осложнения по Clavien–Dindo.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. В.А. Хомяков — определение концепции, написание черновика рукописи; О.Н. Васильев — определение концепции, руководство исследованием, анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи; В.А. Перепечай — анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи; М.И. Коган — определение концепции, пересмотр и редактирование рукописи; В.П. Глухов — анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи; М.Г. Лоскутов — работа с данными, проведение исследования. Авторы одобрили версию для публикации, а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой ее части.

Этическая экспертиза. Протокол исследования одобрен этическим комитетом ФГБОУ ВО «Ростовский государственный медицинский университет» Минздрава России (протокол № 18/24 от 21.11.2024).

Согласие на публикацию. Авторы получили письменное информированное добровольное согласие пациентов на публикацию персональных данных в научном журнале, включая его электронную версию.

Источники финансирования. Отсутствуют.

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали один рецензент (член редакционной коллегии, член редакционного совета или внешний рецензент), рецензирование двойное слепое.

ADDITIONAL INFO

Author contributions: V.A. Khomyakov: conceptualization, writing—original draft; O.N. Vasilyev: conceptualization, supervision, formal analysis, writing—review & editing; V.A. Perepechay: formal analysis, writing—review & editing; M.I. Kogan: conceptualization, writing—review & editing; V.P. Glukhov: formal analysis, writing—review & editing; M.G. Loskutov: data curation, investigation. The authors have approved the version for publication and have agreed to be responsible for all aspects of the work, ensuring that any issues related to the accuracy and integrity of any part of the work are properly addressed and resolved. The authors have approved the version for publication and have also agreed to be responsible for all aspects of the work, ensuring that issues relating to the accuracy and integrity of any part of it are properly considered and addressed.

Ethics approval: The study protocol was approved by the Ethics Committee of the Rostov State Medical University of the Russian Ministry of Health (Protocol No. 18/24 dated 21-NOV-2024).

Funding sources: No funding.

Disclosure of interest: The authors declare the absence of relations, activities and interests over the past three years related to third parties (commercial and non-commercial), whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All the data obtained in this study is available in the article.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used in the creation of this article.

Provenance and peer-review: This paper was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved one reviewer (a member of the editorial board, a member of the editorial council, or an external reviewer), and the review was double-blind.