The revolutionary dimension of the right of integrity

Cover Page

Abstract


In this article we find the point of contact between revolution and law. It is determined that the epicenter of their correlation is concentrated in the phenomenon of integrity, which advocates for the rights of fundamental value, and for revolution is key antivalues. Examples of global, regional and local scale demonstrated that modern ideas about the legal-political wholes are in crisis. For prediction it is suggested to consider the revolution as an indicator of stability of political and legal system and effective methodological tool for the measurement of its integrity. Which touches upon the subject of the integrity of the theory and its status in domestic science. Identified error theory, the main of which consists in mixing and substitution of the category of «integrity» phenomenon« systematic » . The necessity of recourse to anthropological image of man as the source of true beliefs about the integrity of law.

Full Text

О как фундаментальная ценность права и ключевая антиценность революции боснование актуальности революцион- ной тематики, на первый взгляд, не тре- бует приложения больших усилий. Для подтверждения злободневности темы сегодня часто ссылаются на международную повест- ку дня и на происходящие в ее рамках события. Большинство специалистов убеждено в том, что трансформации, охватившие целый ряд стран, говорят сами за себя и в общем обозначают свои детерминанты. К их числу относят в основном политические, экономические, исторические, этнические, конфессиональные и другие предпо- сылки. Что касается юридической компоненты, то в этой области детерминанты ищут в меньшей степени. Преимущественно рассуждают о праве на восстание и условиях его реализации либо го- ворят о несовершенстве конкретных институтов правовой системы, деятельность которых спо- собствует появлению протестных настроений. В любом случае обсуждение тематики ограничива- ется речью о сфере права, в которой зарождаются и реализуются революционные процессы. Исследованию сферы революции, в которой происходят юридические процессы, и ее гносео- логическому потенциалу уделяется значительно меньше внимания, то есть та же самая тема, но только при ином развороте практически не рас- сматривается. Хотя для изменения соотношения в паре категорий «революция - право» имеют- ся не только методологические возможности, но и социальные основания. Трудно не заметить, что у революционного подхода как у предельно концентрированной, крайне заинтересованной и чрезвычайно дееспособной силы имеется соб- ственный взгляд на право. Наиболее полно он реализуется тогда, когда революция находится на пике своего становления и выступает уже как субъект социальной реальности, который рас- сматривает право в качестве объекта, разрушает его, возвращая общество к нецивилизованным формам сожительства его членов, либо в луч- шем случае с аналогичными издержками уско- ряет трансформацию «старого права» в «новое право» (монархическое в коммунистическое, со- циалистическое в капиталистическое и т.д.). При этом среди прочих и более важных объектов по- сягательств революция именно право выбирает первообъектом разрушительных посягательств и их конечной целью. Соотношение политических, экономических и других сил социума пересма- тривается революционерами во вторую очередь, поскольку без подавления действующего право- вого режима доступ к ним и к их кардинальному изменению невозможен. Также невозможно и за- крепление внесенных в социальный уклад моди- фикаций без приспособления к ним соответству- ющих юридических установок. Выбор радикалов, как видно, не случаен и, безусловно, не ограничен детерминантами функ- ционального плана. Собственный вклад вносят и факторы аксиологического порядка. Револю- ционный взгляд видит в праве свою основную противоположность, поскольку главное предна- значение его институтов состоит в обеспечении исключительно эволюционного (или закономерного) варианта развития общества. Однако все эти предпосылки не уникальны и еще не исчер- пывают те основания, в силу которых сторонни- ки революции выбирают право в качестве перво- объекта своих посягательств. Другие регуляторы человеческой жизнедеятельности также могут иметь целью умеренное становление социума. Представляется, что выбор радикалов обуслов- лен другой - более специфической чертой ре- волюции - ее устремленностью к подавлению целостности чего-либо или кого-либо. Не вызы- вает сомнения, что за счет именно этой (имма- нентной только для нее) цели каждое из качеств революции характеризуется самыми экспрессив- ными определениями, а сама она приобретает экстраординарную силу разрушения - свою ре- волюционность. Философия и история права подтверждают, что выбор мятежников не беспочвенен, носит вполне адресный характер. Историософский опыт свидетельствует о том, что идея права со- ставляет неотъемлемую часть как индивидуаль- ного, так и общественного сознания. При этом она является не только их частью. Концентрируя в себе наиболее значимые антагонизмы и меха- низмы их компромиссного разрешения, право- вая идея также олицетворяет ту целостность, которой ее субъекты фактически располагают и к которой они стремятся как к общезначимому для всех идеалу и благу. Без правового личность, общество и государство не образуются в цивили- зованное целое и не отражаются в социальных объективах как нечто правильно определенное и полностью сформированное. За длительный период становления челове- ка как Homo sapiens другой такой идеи у него не возникло. На ее место, как известно, поначалу претендовали мифические и религиозные до- минанты, а затем экономические и психологиче- ские концепты, каждый из которых, особенно на пике своего становления, претендовал на статус генерального производителя и одновременно хранителя нормы общественного поведения. Но на деле оказалось, что связь человека с мыслью об универсальном и общеобязательном правиле никогда не прерывалась. Она приобретала раз- личные черты, но интерес индивида и усилия по поиску в себе некоего правового начала не угасал. Приостанавливались работы по познанию права, построению его институтов и учреждений, забы- вались традиции и уничтожались юридические памятники. Однако даже в такие критические или как норма, которая интегрирует в себе со- циальные регуляторы, придает индивидуальным и групповым интересам, разнообразным целям недостающий им элемент всеобщности. Право отличается от других регуляторов способностью к высокой степени сопротивления диктатуре интересов и ценностей, если первые чрезмерно субъективизированы, а последние слишком иде- ологизированы. В метафизическом плане право представляет собой некую высшую ступень об- щественного развития, предначертанный право- порядок, а в повседневно-бытовом смысле - нейтрально-регулятивную систему, способную беспристрастно обращаться со всеми отдельны- ми интересами, учитывать их в той мере, в какой это совместимо с общим благом, широко при- знанными ценностями1. Сформировались отрасли права, каждая из которых, без сомнения, видит своей главной це- лью - обеспечение социальной целостности. Конституция закрепляет общеправовой формат социального устройства, его основополагаю- щие ценности. Уголовное право обеспечивает физическую целостность человека, общества и государства, как по отдельности, так и всех вместе. Гражданское право - баланс частных и общих интересов, соразмерность прав и про- порциональность обязанностей участников гражданского оборота, его стабильность, пред- сказуемость и надежность, а по сути - все ту же целостность2. Кризис целого и целостностей в мире, обществах и человеке Востребованность революционного подхода и череда успешно совершившихся «цветных» ре- волюций, высокая вероятность их дальнейшего продвижения и легкая доступность этого инстру- мента служат одним из безусловных подтвержде- ний того, что феномен целостности прибывает сегодня в эпицентре социальных процессов. Че- рез революционные проекты прежние представ- ления о целостности подвергаются сомнению и радикальному пересмотру, а на практике испы- тываются критическими нагрузками. Деформа- ции фиксируются на всех уровнях - глобаль- ном, региональном и локальном. Под давлением смены доминант в области индивидуального и общественного сознания, их перехода из фазы низких скоростей в плоскость перманентной и ускоряющейся динамики на каждом из отмечен- ных уровней идет переустройство. моменты мысль о справедливой мере поведения не покидала сознание человека и человечества в целом. В итоге вопреки всем катаклизмам объекти- вация права состоялась. Оно уверенно закрепи- лось в сознании его субъектов, говоря словами Г.В. Мальцева, как всеобщий «образ порядка» 1 См.: Мальцев Г.В. Социальные основания права. М.: Норма: Инфра-М, 2013. С. 19-21, 29. 2 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 № 6-П «По делу о проверке конституционности по- ложений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Рос- сийской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мари- ничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева» // СПС «КонсультантПлюс». Повышенный интерес к геополитической те- матике и укладывающимся в ее формат событиям наиболее наглядно демонстрирует доказатель- ства того, что появление, развитие и конечное разрешение соответствующей проблематики во многом происходит из-за необратимо изменя- ющихся представлений о целостности мира. О том, что сегодня эти воззрения движутся по пути от монополярности к многополярности, сказано уже многократно. Для емкой и исчерпывающей характеристики состояния дел на глобальном уровне достаточно привести слова А.А. Кокоши- на о том, что в современной системе мировой политики и мировой экономики, в расстановке сил между рядом государств происходят текто- нические сдвиги3. Становление в мире глобаль- ного коммуникационного пространства, то есть, по сути, новых представлений о его целостности, оказывает существенное влияние, по наблюдени- ям В.В. Миронова, на все стороны жизни обще- ства, отдельного человека, на структурообразу- ющие компоненты всей системы культуры4. В области науки революционные изменения уже диагностированы. М.В. Ковальчук, в частности, отмечает, что фактически мы являемся совре- менниками новой научно-технологической ре- волюции. В течение ближайших 10-20 лет, по его оценкам, полностью изменится экономический уклад мира5. Может показаться, что революционные про- цессы на уровне макросферы касаются только вышеназванных областей и лишь опосредовано затрагивают участников правового бытия или вообще не имеют отношения к юридической повседневности. Изменение в господствующих тенденциях привело к децентрализации нацио- нальных систем права и появлению у них новых модераторов, служащих для этих систем и точ- ками опоры и в то же время очагами конфликт- ности. Обнаружена нехватка средств для полно- ценного отображения быстро меняющихся ин- тересов субъектов правовой действительности. Произошли существенные подвижки в статусе традиционных субъектов права. Их суверенитет во внутренних делах уже не имеет прежней ис- ключительности. В современных условиях, как отмечает В.С. Степин, власть в политико-право- вом планировании ориентирована больше на тактические программы. Стратегия, отвечающая нынешним проблемам планетарного масштаба и 3 См.: Шульц В.Л., Кульба В.В., Шелков А.Б., Чернов И.В. Сценарный анализ в управлении геополитическим инфор- мационным противоборством. М.: Наука, 2015. С. 5. 4 См.: Миронов В.В. Современное коммуникационное пространство как фактор трансформации культуры и философии // Вестник Московского университета. Сер. 7: Философия. 2006. № 4. С. 34. 5 См.: Ковальчук М.В. Нанотехнологии - фундамент но- вой наукоемкой экономики 21 века // Российские нанотех- нологии. 2007. Т. 2. № 1-2. С. 6-11. связывающая настоящее поколение с будущим, национальным правительствам уже не под силу. Неотъемлемой частью глобализационных про- цессов стала набирающая остроту проблема со- отношения идеи прав человека и идеи прав наро- дов. Не так далеки и те времена, по наблюдениям и ожиданиям В.С. Степина, когда право даже на декларативном уровне не сможет обеспечить ре- ализацию принципа формального равенства сво- их субъектов6. На региональном уровне не менее ясно про- сматривается, что целый ряд, казалось бы, устой- чивых стран оказался не готов к трансформациям целостностей. Республика Украина демонстри- рует пример плачевного исхода правового строя и всего социального уклада под давлением про- изошедших перемен. Причин тому могут назвать предостаточно. Однако представляется очевид- ным, что большинство подобных Украине госу- дарств (Грузия, Киргизия, Молдавия и др.) было повержено цветными революциями, поскольку национальные средства правового мониторинга не сработали в критической ситуации. Правоза- щитные механизмы, предназначенные для скре- пления общества и сохранения его целостности, не выполнили свою задачу. Их ахиллесовой пя- той оказалась полная зависимость от полити- ческой осмотрительности, подготовленности и адаптивности. Отмеченные события стали возможны из- за неподготовленности правоохранительной системы. Ее средства наблюдения не смогли отследить то, что внутренние противоречия, продолжительное время остававшиеся неурегу- лированными, попали в область интереса «тре- тьих лиц», стали использоваться ими в качестве удобного предлога для «раскачки» обществ и в конечном счете привели к краху некоторые политические режимы. Система юстиции ока- залась не готова и к тому, что большинство со- циальных параметров изменили прежние зна- чения. В моменты общественного напряжения бюрократия не смогла оценить масштаба угроз, формата проблем, определить состав действую- щих лиц и степень их активности. Для нее ока- залось неожиданным, что при незначительном внешнем воздействии вечно «тлеющие» несо- гласованности скоротечно трансформирова- лись в бескомпромиссные противоречия и раз- рушительные конфликты. У власти, иными сло- вами, возникли сложности с целовосприятием населяющих страну сообществ и объединяющих их культурных, исторических, экономических, политических и правовых ценностей. С подобными затруднениями столкнулись и те государства, которые уже «пали», и те, кото- 6 См.: Степин В.С. Философия в эпоху перемен // Вестник Московского университета. Сер.: 7. Философия. 2006. № 4. С. 32-33. рые пытаются устоять под давлением новых ве- яний времени. Каждому из них с тем или иным успехом предстоит пережить соответствующие изменения. При этом обозначенные трансфор- мации касаются не только государственных об- разований и их бюрократических аппаратов. Все на том же примере Украины можно убедиться, что схожие проблемы возникли у подавляюще- го числа рядовых участников междоусобных процессов. Многие из них проявили неспособ- ность к общему соизмерению индивидуальных и коллективных интересов. Закон перестал ими восприниматься в качестве путеводной нити и самодовлеющей величины. В определенный момент они его оставили и подчинились поли- тическим искушениям. В итоге привели к вла- сти не большинство и даже не меньшинство, а тех, с которыми в этом обществе, по выражению Л.Н. Толстого, казалось окончательно было ре- шено по ничтожеству этих лиц7. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что касающиеся целостности дилеммы задевают всех и каждого субъекта права. Са- мым непосредственным образом в исследуемые трансформации вовлечен рядовой человек. Соб- ственно он и выступает их живым источником. В основном и прежде всего через человека про- цесс революционной деформации существую- щих целостностей приобрел цивилизационный масштаб. Другое дело, что сам отдельно взятый индивидуум еще в недостаточной мере понима- ет характер происходящих под его началом де- стабилизаций и именно поэтому неосознанно вступает с собой в противоречие. Из-за недо- понимания он бунтует. Где-то еще внутри себя, а в целом ряде обозначенных стран уже вовне человек выражает недоумение и неудовлетворе- ние прежними средствами жизнедеятельности и познания, в том числе правовыми укладами, которые ранее были им выбраны, апробирова- ны и успешно применялись, а ныне на его удив- ление демонстрируют свою неэффективность и кризис возможностей. В зависимости от степени соотнесенности внутренней и внешней составляющих, уровня их готовности и предрасположенности к подчине- нию силам влияния, для бунта могут появиться достаточные основания. О состоянии внешнего компонента - неподготовленности политико- правовых институтов - здесь уже было сказав состав которого входили правовые отношения и государственный порядок, оказалось мнимым целым. Оно, по словам мыслителя, разложилось на глазах, и нам уяснилась его сложность, про- тиворечивость и несогласованность. Обнару- жилось «различие и даже противоположность между истинной просвещенностью и блеском внешней образованности, между внутренними нравственными основами жизни и официально возвещаемыми лозунгами или внешне норми- рованными правовыми и политическими от- ношениями, между культурой духа и культурой тела»8. «Растет отделение мира объективного, соз- данного разумом в согласии с законами приро- ды, от мира субъективности, прежде всего яв- ляющегося миром индивидуализма <…> Такое разделение, - утверждает А. Турен, - заменило единство мира, созданного по воле Бога, Разума и Истории, двойственностью рационализма и субъективизма»9. Человек конца XX в., как пишет Норбер Рулан, «завоевал бесспорную индивиду- альную свободу ценой разрушения обществен- ных связей, которые, конечно же, его стесняли, но одновременно и защищали»10. Несмотря на успехи науки, а может быть, как раз благодаря им, отмечает антрополог, контуры мира и чело- века вдруг оказались размытыми. Чтобы соот- ветствовать такому человеку, юридической сфере необходимо принимать во внимание его разно- образие и в работе над осмыслением общности не преувеличивать значение единообразия, чем традиционно грешила классическая модель пра- ва11. Философы убеждены в том, что наступил рас- кол индивидуальной и социальной собранности, а вслед за ними и правовой целостности. Они сходятся во мнении, что современное видение рационального мира, организуемого общими и даже универсальными категориями, сегодня требует серьезной корректировки (Н. Рулан). Специалисты уверены, что без нового целого мы весим в воздухе среди какой-то пустоты или, по выражению С.Л. Франк, среди тумана. Таким образом, представляется очевидным, что у всех заинтересованных сторон проявилась, как писал П. Тейяр де Шарден, одна и та же не- способность - правильно судить о целом12. Цена такой оплошности известна. Страны, общества и граждане поплатились собственной полноценно. Важно отметить, что существует внутренняя 8 См.: Франк С.Л. Крушение кумиров. Берлин: YMCAпредрасположенность и готовность человека к изменениям. На локальном уровне социаль- ные мыслители уже фиксируют, что сегодня ин- дивид порывает со старым. Он, как писал С.Л. Франк, убеждается в том, что старое, как будто стройное, согласованное и неразрывное целое, 7 См.: Толстой Л.Н. Война и мир. Ч. 3, § XVIII. Press, 1924. С. 35-42, 44-51. 9 Touraine A. Critique de la modernité. Paris: Fayard, 1992. P. 14-15. 10 Рулан Н. Историческое введение в право: учеб. пособие для вузов. М.: Nota Bene, 2005. С. 525. 11 См.: Рулан Н. Юридическая антропология. М.: Норма, 1999. С. 298. 12 См.: Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М.: Наука, 1987. С. 195-196. ностью. Утратили государственность как основ- ное цивилизационное завоевание и достижение, единовключающее в себя правосубъектность общества, его политическую самостоятельность, экономическую достаточность и территориаль- ную целостность. Теория целостности и ее состояние в отечественной науке Судя по развернувшейся в литературе дис- куссии можно уверенно сказать, что ведущими специалистами в общем диагностирован нерв времени. В той или иной мере почти все они за- няты сбором и идентификацией данных о новом облике права, который бы всецельно отвечал изменившейся социальной действительности. В самых разнообразных контекстах они опериру- ют именно теми категориями, которые так или иначе связаны с понятием «целое» либо с его антиподом. Одни ведут речь о необходимости оставления в прошлом «общей теории государ- ства и права» и предлагают впредь рассматри- вать теорию права в единстве ее трех основных аспектов: философии права, социологии права и юридической догматики13. Другие сетуют на отсутствие единого философского и теоретико- правового подхода к юриспруденции (распро- странены идеи невозможности познания бытия, в том числе правового, отрицается гносеология, утверждается ненужность установления объек- тивной истины и т.д.), которым они объясняют многие науковедческие трудности. Третьи рату- ют за спецификацию права - появление новых отраслей права (в том числе законодательства), а четвертые выражают по этому поводу глубо- кие сомнения. Пятые обращают внимание на то, что подавляющая часть правовых исследований не учитывает характерные для общества пост- модерна черты - фрагментаризацию социума, глобализацию его инфраструктурных возмож- ностей, взаимопроникновение культур, размы- вающее нормы поведения. Шестые солидарно подчеркивают, что юриспруденция не может оставаться в стороне от тех изменений, которые происходят в социальной философии и связаны с трансформацией научной картины мира. Обо- сновывают необходимость обращения в целях познания права к социокультурной антропо- логии как постклассической научно-исследо- вательской программе, которая формируется в качестве ответа на изъяны классических юриди- ческих изысканий и признает человека основой правовой системы. 13 См., напр.: Лапаева В.В. Современное состояние и пер- спективы российской теории права и государства // Россий- В общем, не вызывает сомнений то, что так или иначе юристы заняты поиском модифици- рованного образа права, а философия и теория права располагает неплохим инструментарием для разработки проблем концептуального по- рядка. Высказываются мнения, что он вполне са- модостаточен и пригоден для восприятия права во всем его многообразии. Предоставляет почву для обобщения и анализа правового опыта, его синтеза и системного исследования, интегра- тивного осмысления правовой среды. Схожие суждения звучат и о самодостаточности полити- ко-правового устройства, которое организова- но, как отмечают специалисты, по всем канонам принятой на вооружение теории государства и права. Указывают на наличие в его составе пол- ного комплекта институтов, каждый из которых занимается своим делом, а в целом дополняют и уравновешивают друг друга. Однако социальная действительность все же свидетельствует об обратном. Своим исходом она утверждает, что, так или иначе, но прежние практические и теоретические разработки недо- статочны для целостного осмысления, полного описания и должного отражения на ценностно- нормативном уровне протекающих в мире права и человека процессов. Сам факт возникновения революционных движений и их успешная реа- лизация указывают на то, что в относительно стабильные времена взглядам на право как на целостное явление не уделялось должного вни- мания. В прогностических целях целостность и устойчивость правового устройства не подверга- лись революционному измерению. Опыт застав- ляет обратить внимание и на неудовлетворен- ное качество постановки рассматриваемой про- блемы, на определенную недосказанность или опосредованность познания заявленной темы, на отсутствие напрямую заданного и с должной всесторонностью осмысленного вопроса о том, каким в современных условиях должен быть це- лостный взгляд на право? В чем или в ком скрыта его собственная цельность? В конечном счете к какой целостности должны стремиться с помо- щью права человек и общество в целях самосо- хранения и развития? И самое главное - откуда и как черпать обо всех этих целостностях досто- верную информацию? Значение отмеченных вопросов нельзя недо- оценивать. В социальной философии, к примеру, уже радеют над их разрешением. Специалисты рассматривают целостность как методологиче- ский принцип, оценивают его как креативный подход в познании и науках, изучают эффектив- ность, своеобразие и свойства получаемых с по- мощью этого подхода результатов14. В тематический журнал правовых исследований. 2014. № 4 (1). С. 21; Козлихин И.Ю. Нетрадиционные подходы к правопонима- нию // Современные методы исследования в правоведении. Саратов: СЮИ МВД России, 2007. С. 49-62. 14 См., напр.: Солонин Ю.Н. Целостность как методологи- ческий принцип в культуроведении // Этносоциум и меж- национальная культура. 2014. № 4 (70). С. 16. ском плане они размышляют над целостностью знания и понимания, целостностью и нелиней- ностью глобализации, целостностью человека в аспекте взаимосвязи его способностей и потреб- ностей. Значительное внимание уделяется ана- лизу процесса развития представлений о целост- ности в западной и восточной философии. Обо- сновывается мысль о зависимости понимания проблемы целостности от фундаментальных ос- нований главной культурной доминанты15. Сложнее обстоит дело с исследованием по- ставленных вопросов в теории права и государ- ства. Значимых усилий по использованию гносе- ологического потенциала феномена «целого» и поиску цельного облика права в ней не наблюда- ется. В наличии, конечно же, имеются отдельные работы, в которых предпринята попытка оценки разного рода целостностей: правовой полити- ки, государства, властно-правовой структуры, нормативно-правовой модели и т.д. Однако в большинстве случаев целостность становится у авторов категорией второго порядка и по от- ношению к другим терминам занимает подчи- ненное положение. Как правило, о ней не ведут речь как о самостоятельном явлении. Дискуссию о целостности специалисты сводят к разговору о характерной черте, признаке, качестве, свойстве и т.д. В итоге до сих пор остаются без ответов во- прошания о том, какие сегодня концепты о це- лом и цельном предлагает наука о праве? Изме- нились ли они? Или по-прежнему доминируют представления о праве как о безотносительной совокупности правил поведения? Впрочем, для Л.И. Спиридонова ответы на названные вопро- сы вполне ясны. По его мнению, преобладают именно такие и подобные им определения. Они заполняют страницы руководств по изучению юриспруденции16. Работы над поиском целостно- го облика права, модифицированного образа го- сударства и общества российского, отвечающих вызовам современности и будущего, являются редкостью. Как правило, «целое» в теории рассматрива- ется в сопоставлении с «частью». Оба явления воспринимаются как основные познавательные категории, выполняющие в юриспруденции ме- тодологические функции17. В их понимании спе- циалисты исходят из общенаучного статуса этих категорий. Целостность государства, к примеру, рассматривают как один из его системных при- знаков, который связан и зависит от уровня взаи- 15 См., напр.: Станкевич Л.П., Полякова И.П., Линченко А.А. О понимании целостности в западной и восточной филосо- фии // Известия Высших учебных заведений. Северо-Кавказ- ский регион. Сер.: Общ. науки. 2013. № 6 (178). С. 147-152. 16 См.: Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М.: Проспект, 2000. С. 88. 17 См., напр.: Керимов Д.А. Методология права: Предмет, функции, проблемы философии права. 5-е изд. М.: СГУ, 2009. С. 202-222. модействия различных структурных элементов и от характера возникающих в его пределах разно- образных связей. По этой причине юристы вос- принимают государство как весьма динамичное, постоянно развивающееся и совершенствующее- ся системное явление18. Таким же образом специалисты оценивают и целостность права. Ее они непременно связывают с системой права. В качестве некого иного обра- зования право практически не исследуется. При этом оба явления, как правило, рассматриваются с естественнонаучных позиций. В описании це- лостности права используется опыт познания ор- ганических и неорганических систем. Большин- ство рассуждений выводится из представления о том, что системность и целостность являются ха- рактерными чертами материальной действитель- ности и всей Вселенной, в том числе общества и права. В связи с этим распространенным являет- ся убеждение, что правовая материя, как и любая другая материя, неизменно носила и носит си- стемный характер. О целостности в конечном сче- те говорят как о характерной черте, указывающей на высокий уровень организованности, связан- ности и упорядоченности структурных элементов системы права19. Основной смысл целого сводят к структурно-упорядоченному единству элементов, к их стабильности, взаимной интегрированности друг в друга и в систему, а также к их внутренней связанности и организованности20. Преимущества системного подхода говорят сами за себя, а в самое главное - заверяют в нали- чии искомой методологической инфраструкту- ры. Убеждают в том, что лучше этого теоретиче- ского средства для целостного осмысления поли- тико-правовой действительности не существует. Большинство считает названный метод априори предназначенным для концентрации внимания на целостность любой структуры. Свой вклад в укрепление позиций системного подхода в юри- спруденции внесли догматизм, нормативизм, историцизм, материализм и иные направления позитивистского толка. Однако представляется, что именно в подмене феномена целостности явлением системности, в преувеличении потен- циала последнего кроется ахиллесова пята со- временных представлений о целостности отече- ственного правового уклада и государственного устройства. 18 См.: Философия права: курс лекций: учеб. пособие: в 2 т. Т. 2 / отв. ред. М.Н. Марченко. М.: Проспект, 2014. С. 242. 19 См., напр.: Марченко М.Н. О признаках «системы» и системном характере права // Вестник МГПУ. Сер.: Юрид. науки. С. 41-54. 20 См., напр.: Афанасьев В.Г. Проблема целостности фило- софии и биологии. М.: Мысль, 1964; Блауберг И.В. Целост- ность и системность // Системные исследования. Еже- годник, 1977. М.: Наука, 1977. С. 5-28; Синельников Б.М., Горшков В.А., Свечников В.П. Системный подход в науч- ном познании. М.: Пресс, 1999. На фоне высокого уровня динамизма соци- альных процессов наиболее отчетливо просма- тривается, что прежние надежды на системное исследование права, его субъектов, институтов, норм и сфер действия, их рассмотрение во вза- имосвязи не оправдывают себя. Такая черта си- стемного подхода, как его целеустремление на учет и охват всех взаимосвязей, выявление пол- ной совокупности отдельных структурных ча- стей, определение роли каждой из них в общем процессе функционирования системы, указы- вает на наличие в его основе абсолютистских и идеалистических начал. Сторонники системно- го подхода упускают из вида известные данные о том, что только технические узлы в механиче- ских устройствах, клетки в биологических орга- низмах и ядра атомов в химических реагентах не меняют своих ролей. В социальных же про- цессах, тем более современных, роли у структур- ных частей общества (в том числе его правовых агентов) меняются оперативно и перманентно (к примеру, был истцом, а стал ответчиком; был потерпевшим, а стал обвиняемым, или наобо- рот). Их учет, а тем более полный охват практи- чески невозможен. В этом смысле системный принцип, в его традиционном понимании, за благородной и, казалось бы, безусловно необходимой всесто- ронностью в действительности скрыто ориенти- рует на достижение недостижимых в социальном контексте полноты и объективности. Свидетель- ствует о неопределенности решаемой задачи и о почти бесконечной множественности преследу- емых целей. На сей счет К. Маркс в свое время справедливо заметил, что «форма всеобщности есть форма внутренней завершенности и тем са- мым бесконечности; она есть соединение многих конечных вещей в бесконечное»21. Не учитываются и другие издержки систем- ного подхода. В частности, игнорируются обо- снованные замечания А.И. Пригожина, который на примере различного рода социальных органи- заций обратил внимание на то, что системный подход не предназначен для оценки широко рас- пространенных в человеческой общности спон- танных процессов внесистемного и контрсистем- ного порядков, не применим в условиях высокой непредсказуемости. Системность, как отмечает А.И. Пригожин, означает непротиворечивость, но ценностные ориентации в организации и даже у одного ее участника иногда противоре- чивы до несовместимости и никакой системы не образуют22. Недооцениваются и слова Д.А. Керимова, который писал, что целостный взгляд на объект 21 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 548-549. 22 См.: Пригожин А.И. Методы развития организаций. М.: МЦФЭР, 2003. часто подменяют системным подходом. Но вся- кая система есть только одна из разновидностей целого. Часто упускается, что в социальной при- роде существуют и несистемные целостности. Правовая целостность, как отмечал правовед, может быть и системной, и несистемной; как объективной, закономерной, так и субъектив- ной, произвольной. Именно поэтому-то структу- ру в праве и тем более в законодательстве нельзя характеризовать только как непременно законо- мерную связь между элементами целого23. При оценке достоинств системного подхода не учитывается и то, что воззрения на право как на систему являются продуктом активно разви- вавшейся на протяжении всего XX в. нормати- вистской школы права. Ее представители рассма- тривают право как единую систему норм и стре- мятся исследовать эту систему саму по себе. Од- нако важно понимать, что появление отмеченной школы не случайно. Ее базовые начала зиждутся на нормативной или, по М.К. Мамардашвили, «законодательной» теории познания. Основанная на культуре XIX-XX вв., назван- ная теория всякую дисциплину развивает в пре- делах «аполитичных» и «строго логических» тра- диций; в рамках убеждений о том, что человек, общество и государство как основные субъекты права функционируют по некой универсальной или идеально-типической модели. Имманент- ным для такого пути является экспликация связи и смысла с точки зрения того, какими эти послед- ние должны быть. Для этого направления харак- терно задавать нормы познавательному процес- су, пояснять и обобщать идеальный смысл еще неисследованной объективности и тех связей, в каких эта объективность фактически достигает- ся. «Законодательная» теория всякий раз пред- лагает специалистам использовать образцовую установленность (то есть состоящий из простых номенклатурных единиц интеллектуальный аппарат) и на ее основании объяснять содержа- ние - глядеть на мир и происходящее в мире из- нутри понятия о мире (находясь внутри его мыс- ленной сущности и глазами этой сущности)24. Реконструируемая на основании «законодатель- ной» теории система не связана с действитель- ностью права, поскольку не выделяет ее для себя и не описывает связанные с нею события. Она лишь по своему подобию объясняет содержание, внутренне наполняющее событие, но само собы- тие как некоторую правовую целостность не от- мечает и не оценивает. В итоге не действительность, а представ- ления о политике, государстве, праве и других объектах выступают источником взглядов на 23 См.: Керимов Д.А. Указ. соч. С. 209, 210, 212. 24 См.: Мамардашвили М.К. Стрела познания (набросок естественноисторической гносеологии). М.: Языки рус- ской культуры, 1997. С. 13-14. соответствующие целостности. На деле, таким образом, реализуется чисто догматический ва- риант их развития. Рассуждения о целостности формируются при помощи простых логических операций, в направлении от понятия «системы» к понятию «права», а затем уже к определению «системы права». Об образе целостности судят на основании знаний о системе и их шаблонного наложения на сложившиеся представления. По результатам толкования и понимания термина «система» в праве и государстве обнаруживают системные свойства, структуру, множество взаи- мосвязанных частей и элементов. Реже в позна- нии целостности исследователи отталкиваются от конкретной действительности. С помощью та- ких умозаключений не обеспечивается связь по- нятия с сущим и существующим. Не достигается понимания того, какой социальной целостности должно служить право и какую целостность его субъектам и институтам необходимо правооб- разовывать и нормовоспроизводить? При какой целостности в итоге право способно выполнять свое бытийное предназначение? Целостность права и ее антропологические основания Разработчики системного подхода к праву на определенном этапе ощутили его ограничен- ность. Они не могли не увидеть, к примеру, то, что изобретенный ими юридико-схематичный конгломерат под названием «система права» не предусматривает места для многого из того, что непосредственно связано с правом и даже состав- ляет его неотъемлемую часть, обрекается их по- зицией к существованию за пределами системы и даже самого права. Решили ее доработать или, как отмечает М.И. Байтин, найти определенный компромисс между сторонниками нормативного и широкого понимания права25. В итоге нормативисты внесли и сами же в 1980-х гг. спешно одобрили предложение по ни- велированию пределов теории системы пра- ва путем разработки дополнительной катего- рии - правовой системы. Необходимость в ней многие из теоретиков признали, а введение в научный оборот объяснили тем, что наличный аналитический материал уже не укладывается в существующие теории, потребность в синтезе ведет к новой теории, более адекватно обобща- ющей данные анализа. Решению такой задачи, по мнению В.Н. Кудрявцева, А.М. Васильева и В.П. Казимирчука, более всего отвечает идея правовой системы26. Понятие правовой систе- 25 См.: Байтин М.И. Сущность права (Современное нор- мативное правопонимание на грани двух веков). Саратов: СГАП, 2001. С. 151. 26 См.: Правовая система социализма: в 2 кн. Кн.1: Поня- тие, структура, социальные связи / отв. ред. А.М. Васильев. М.: Юрид. лит., 1986. С. 31-32. мы, по убеждению С.С. Алексеева, должно ох- ватить совокупность всех известных правовых явлений, чтобы «сохранить четкость, “неразмы- тость” научной категории, выражающей главное в правовой действительности, - институцион- ное социально-классовое нормативное образо- вание, то есть объективное право»27. Однако введение отмеченной категории не избавило системный подход от имманентных ограничений в восприятии права и вообще мало что изменило в понимании права, его целостно- сти и структуры. Немалая часть юристов ядром правовой системы, как и системы права, вновь объявила норму28. Нормы, по мнению В.Н. Ку- дрявцева и А.М. Васильева, являются система- тизирующим фактором для правовой системы, обеспечивают ее целостность. Главный недоста- ток устранен не был. Человеку в юридической системе как носителю прав и обязанностей, про- изводителю и исполнителю норм поведения так и не нашлось достойного места. Попытки ряда авторов отстоять его положение не увенчались успехом29. Связь норм с человеком и обществом как основными субъектами права, а через них и с юридической действительностью также не обе- спечена. Оказалось, что человек противопоказан системе и праву в целом. Некоторыми правове- дами вполне серьезно утверждается, что в право- вую систему должны входить права, свободы и обязанности, но не их субъекты. Разделяется убеждение о том, что «включение самих субъек- тов права в правовую систему, тем более в каче- стве “ядра”, “главного компонента” правовой си- стемы, лишает последнюю качеств “правовой” и “системы”, превращая понятие правовой системы в бессодержательную, лишенную здравого смыс- ла абстракцию»30. Не вызывает сомнений, что человек выведен из обеих систем не напрасно. Его вытеснение носило продолжительный и целенаправленный характер. Делалось это, как ни странно, для обе- спечения устойчивости и стабильности систем, сохранения ими своей целостности. Индивид как своего рода их «разрушитель» - носитель не только рационального, но и иррациональ- ного - был намеренно выведен юристами за пределы структуры права. Ему отведено место в узкоспециальной теории правоотношений, в которой само собой разумеющимся считается, 27 См.: Алексеев С.С. Право и правовая система // Право- ведение. 1980. № 1. С. 31. 28 См., напр.: Фарбер И.Е. О понимании советского пра- ва // Советское государство и право. 1979. № 7. С. 59. 29 См., напр.: Семитко А.П. Российская правовая система // Теория государства и права. Екатеринбург, 1996. С. 483. 30 См., напр.: Глебов А.П. Правовая система России и ее развитие // Российское государство и правовая система. Современное развитие, проблемы, перспективы / под ред. Ю.Н. Старилова. Воронеж: ВГУ, 1999. С. 325; Байтин М.И. Указ. соч. С. 166. что система отношений субъектов права должна быть подчинена очередному нормативистскому императиву - безусловному подчинению еди- ничного (или частного) общему. Признанным является, говоря словами Е.Н. Трубецкого, что право как норма ограничивает свободу личности ради интересов общества взамен на предоставле- ние индивидууму известной сферы свободы, на которую не должны посягать остальные члены общества31. В итоге путем подмены целостности права юридической системой и исключением из нее человека нормативисты исключили из сферы своих исследований источник подлинных зна- ний о целостности. Они не обратили внимания на первоценное значение феномена целостно- сти для человека. Упустили то, что целое имеет самое непосредственное отношение к мента- литету человека, к его психофизиологическому концепту, где обеспечивает устойчивость ин- дивида как внутри, так и вовне. Тяга человека к цельному или, иначе, полному восприятию всего, в том числе социального, не случайна. Она име- ет антропологическое происхождение. Подоб- ная склонность глубоко и надежно укоренена в сущности человека. Эта склонность, как писал Н. Гартман, есть совершенно латентная, скрытая от предметного сознания убежденность, кото- рая всюду сопутствует человеку как сплошной феномен. Последний не может думать ни о себе, ни обо всем окружающем его мире в отрыве, так же как не способен идти одновременно больше, чем по одному пути. При этом целокупность для него имеет не только гносеологическое значение. Она несет значимую аксиологическую нагрузку. По классификации мыслителя, полнота входит в группу основных ценностей человека, посколь- ку характеризует многие дифференцированные способы его поведения. Сквозь ее призму им по- нимается все и делаются любые этические оцен- ки во всем разнообразии жизненных ситуаций32. Человеку, писал мыслитель, выпадает задача из двойственности сделать единство - более высо- ко сформированное замкнутое целое. Конечно, единство существует лишь в идее; так как эта за- дача никогда не выполнима, единство не может быть свершившимся33. Существование в языке человека таких по- нятий, как «мир», «вселенная», «галактика», «бытие» и даже «бесконечное», «невообрази- мое» или попросту «небытие», служит одним из доказательств того, что для него является жизненно необходимым иметь не только и не 31 См.: Трубецкой Е.Н. Труды по философии права / вступ. ст., сост. и примеч. И.И. Евлампиева. СПб.: РХГИ, 2001. С. 336. 32 См.: Гартман Н. Этика. СПб.: Владимир Даль, 2002. С. 390. 33 См.: Гартман Н. Систематическая философия в соб- ственном изложении // Фауст и Заратустра: сб. ст. нем. мыслителей начала XX в. СПб.: Азбука, 2001. С. 207-274. столько исчерпывающее, сколько в определен- ной мере и на некотором этапе завершенное, как ему кажется, полноцелое представление о каком-либо явлении. Иначе он не признает, отрицает либо пребывает в сомнениях о воз- можности и реальности феномена. «Целое» помогает ему считаться с пока еще непостижи- мым, допускать, а не устранять сосуществова- ние противоречивого. «Полное» не позволяет разрушить единое. Оно помогает справиться с величиной многообразия, служит постоянно действующим средством для его переработки и органического объединения. Человек не может отказаться от целостно- го или «общего обзора», поскольку его предпо- сылки вытекают из собственного сознания, а прототипом выступает рефлексия к самоопре- делению. Последняя заключает в себе механизм самоидентификации в условиях нравственного выбора дееспособным человеком. Обобщающий взгляд служит индивиду и системой координат, и средством навигации. С его помощью он в са- мом широком смысле определяет свое местопо- ложение в мире природы, обществе и ноосфере в целом. Собственное тело служит в структуре сознания человека и собирающим, и фокусиру- ющим устройством, цельнообразующим в его взгляде на весь мир. Наваждение плюрализма с множеством независимых и несводимых друг к другу начал или видов бытия - явление времен- ное и переживаемое. Сегодня его нужно воспри- нимать лишь в качестве предвестника появления более сложного по своей организации целого и цельного. Революция как индикатор устойчивости права и средство измерения его целостности Игнорирование сущности целостности, ее происхождения из коренных свойств русского человека и органических потребностей народ- ного духа как собственных оснований уже при- водило российское государство к известным последствия - к русской революции, которую по праву называют крупнейшим событием об- щеевропейской и русской истории. Надо пола- гать, что такой статус она приобрела не только в силу высочайшего уровня своей катастрофич- ности. Немалое влияние на оценку историками значения русской революции оказал феномен обнажения подлинных оснований обществен- ного устройства и разительного несоответствия ему наложенной на него политико-правовой формы, на что до этих пор обращали внимание преимущественно лишь классики русской лите- ратуры. Сословию, занимавшемуся обустрой- ством российской государственности, отмечен- ные основания были не интересны. Несмотря на то, как отмечал П.Н. Милюков, что русские государственные учреждения, происходя из-за границы, оставались чуждыми русской душе34, чиновники этого упорно не замечали и продол- жали во всем руководствоваться методом внеш- него заимствования. Это, правда, касается и мо- дераторов общественного сознания того перио- да, которые, как высказывался И.Л. Солоневич, подходили к познанию русской государствен- ности через импортирование различного рода схоластических учений, как будто у нее не было своего строителя и архитектора35. По оценкам знатоков русской революции, истинные причины этого трагического явления лежат, как писал С.Л. Франк, не в корыстных во- жделениях участников междоусобных процес- сов, а в духовной неудовлетворенности народа в деле искания целостной и осмысленной жиз- ни, все части которой к 1905-1917 гг. претерпели существенные изменения и уже не находились в былом сцеплении. Общество изменило свою структуру и вступило в эпоху раздвоения - как внешнего, социально-политического, так и вну- треннего, духовного. Произошла гибель старого боярства и появление поместного дворянства. Государственное здоровье, единство обществен- ного сознания и духовная целостность, по сло- вам мыслителя, были утрачены при «старом порядке»36. Однако если ранее сцепление ча- стей с целым не отличалось крепостью и под- держивалось в основном пассивной привычкой к подчинению, то к моменту свержения власти появившаяся на горизонте мужицкая Россия уже никаким образом не «хотела отождествлять себя с государством, чувствовать себя частью го- сударства, ответственной за целое»37. Повсюду было распространено, как писал И.А. Ильин, нежелание отстаивать Россию и держать общий фронт38. Утратилось общее понимание целостно- сти, причин и оснований, оправдывающих объ- единение его частей. Однако, по наблюдениям мыслителей, из-за того что повсеместно на во- оружение были приняты не отражающие наци- ональной действительности понятия и теории, многое из происходящего в тот период в обще- стве и с самим обществом осталось незамечен- ным. Главное из недооцененного, по мысли В.В. Розанова, состояло в угасании в народной душе идеала - веры в царя, который во все времена на Руси воплощал в себе подлинный фундамент рус- 34 См.: Милюков П.Н. Почему русская революция была неизбежна? // Русская идея: в 2 т. Т. 2 / сост. В.М. Пискунов. М.: Искусство, 1994. С. 121. 35 См.: Солоневич И.Л. Дух народа // Там же. С. 298-299. 36 См.: Франк С.Л. Из размышлений о русской револю- ции // Русская идея. С. 25-31. 37 Милюков П. Указ. соч. С. 121. 38 См.: Ильин И.А. Русская революция была катастрофой // Русская идея. С. 292. ской государственности39. Трагическое положение и стечение способствующих его усугублению фак- торов сознавалось смутно. Из-за доктринерской близорукости не было видно и того, что уже ничто не служило укреплению единственной опоры госу- дарственности. Сословные отношения, как писал С.Л. Франк, местное самоуправление, суд, адми- нистрация, крупная промышленность, банки, вся утонченная культура образованных классов, лите- ратура и искусство, университеты, консерватории, академии не образовывали собой государственное устройство, не воспроизводили собой целостность общества и не служили его устойчивости. Все это, как было диагностировано уже после революции, в той или иной мере не имело непосредственных корней в народном сознании и держалось лишь си- лою царскою власти. Важно отметить и то, что оценивать поли- тико-правовое состояние было некому. Адми- нистрация или, говоря словами Ю.С. Пивова- рова, «русская институциональная система», занималась своим делом. Ей во всем не хватало целовосприятия. Ни для осознания бюрократи- ей собственного существа, которая поэтому, по выражению политолога, при всей ее грозности, грузности, громадности, оставалась чрезвычай- но неустойчивой, неэластичной и неэффектив- ной, хрупкой и ненадежной40. Ни для понимания окружающих социальных процессов. По отме- ченной причине все свое дело система свела к борьбе с внешними проявлениями революции, слепому истреблению и искоренению. В итоге, как писал Ф.М. Достоевский в своих набросках к «Бесам», «просмотрели Россию»41. На следующий же день после ликвидации от- дельных разложений, раздоров и бунтов, не- ожиданно очутились перед лицом революции, о наличии и силах которой, как писал С.Л. Франк, не подозревали. Не усмотрели ее подземного су- щества, не отделили и не отличили онтологиче- ских глубин революции от пены и накипи рево- люционного волнения - от всех официальных лозунгов, сознательных идей. *** Подводя итоги, необходимо отметить, что в статье предпринята попытка найти подлинную точку соприкосновения между феноменами «ре- волюции» и «права». По результатам определено, что эпицентр их корреляции сосредоточен в яв- лении «целостности», которая для права высту- пает фундаментальной ценностью, а для револю- 39 См.: Розанов В.В. Ослабнувший фетиш. Психологические основы русской революции. СПб.: Книгоизд-во М.В. Пирож- кова, 1906. 40 См.: Пивоваров Ю.С. Истоки и смысл русской рево- люции // Полис. Политические исследования. 2007. № 5. С. 35-55. 41 См.: Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т. 11. С. 66. ции - ключевой антиценностью. На примерах глобального, регионального и локального мас- штабов продемонстрировано, что современные представления о политико-правовых целостно- стях пребывают в кризисе. В мире, обществах и человеке идет их слом. При выдвижении моди- фицированных рекомендаций по государствен- но-правовому устройству предложено в прогно- стических целях рассматривать революцию как индикатор устойчивости политико-правовых организаций и эффективное методологическое средство для измерения их целостности. В свя- зи с затронутой тематикой рассмотрена теория целостности и ее состояние в отечественной на- уке. Выявлены погрешности принятых на воору- жение концепций, главная из которых состоит в смешении и подмене категории «целостности» Керимов Д.А. Методология права: Предмет, функции, проблемы философии права. 5-е изд. М.: СГУ, 2009. 521 с. Ковальчук М.В. Нанотехнологии - фундамент новой наукоемкой экономики 21 века // Российские нано- технологии. 2007. Т. 2. № 1-2. С. 6-11. Козлихин И.Ю. Нетрадиционные подходы к правопо- ниманию // Современные методы исследования в пра- воведении. Саратов: СЮИ МВД России, 2007. С. 49-62. Лапаева В.В. Современное состояние и перспективы российской теории права и государства // Россий- ский журнал правовых исследований. 2014. № 4 (1). С. 20-31. Мальцев Г.В. Социальные основания права. М.: Нор- ма: Инфра-М, 2013. 800 с. Мамардашвили М.К. Стрела познания (набросок естественноисторической гносеологии). М.: Языки русской культуры, 1997. 216 с. Марченко М.Н. О признаках «системы» и системном характере права // Вестник МГПУ. Сер.: Юрид. науки. С. 41-54. Милюков П.Н. Почему русская революция была неиз- бежна? // Русская идея: в 2 т. Т. 2 / сост. В.М. Пискуявлением «системности». Обоснована необхо- 18. нов. М.: Искусство, 1994. С. 119-128. Миронов В.В. Современное коммуника ционное продимость обращения к человеку в его философско-антропологическом измерении как источстранство как фактор трансформации культуры и фи- лософии // Вестник Московского университета. Сер. 7: нику подлинных и актуальных представлений о 19. Философия. 2006. № 4. С. 34-48. Пивоваров Ю.С. Истоки и смысл русской революции // целостности права. Через внимание к современному опыту зару- бежных стран и историческому наследию России актуализирована потребность оценки устойчивости и целостности отечественного политико-правово- го устройства. Для этого, по оценкам специалистов, имеются все основания. М.К. Горшков, в частности, обращает внимание на те характерные черты и осо- Полис. Политические исследования. 2007. № 5. С. 35-55. Правовая система социализма: в 2 кн. Кн. 1: Понятие, структура, социальные связи / отв. ред. А.М. Васи- льев. М.: Юрид. лит., 1986. 368 с. Пригожин А.И. Методы развития организаций. М.: МЦФЭР, 2003. 863 с. Розанов В.В. Ослабнувший фетиш. Психологические ос- новы русской революции. СПб.: Книгоизд-во М.В. Пи- рожкова, 1906. 28 с. Рулан Н. Историческое введение в право: учеб. пособенности исторического самосознания россиян, ко- торые к сегодняшнему дню претерпели глубокие и 24. бие для вузов. М.: Nota Bene, 2005. 672 c. Рулан Н. Юридическая антропология. 1999. 301 c. М.: Норма, масштабные изменения, в том числе в социальной 25. Семитко А.П. Российская правовая система // Теория структуре постсоветской России, в отношении раз- личных групп населения к государственным, поли- тическим и гражданским институтам, к ключевым 26. государства и права. Екатеринбург, 1996. С. 483-510. Синельников Б.М., Горшков В.А., Свечников В.П. Си- стемный подход в научном познании. М.: Пресс, 1999. 246 с. внешнеполитическим процессам42.

About the authors

V L Shultz

Russian Academy of Sciences

Email: rjls@bk.ru

S A Bochkarev

Russian Academy of Sciences

Email: bochkarvs@mail.ru

References

  1. Алексеев С.С. Право и правовая система // Правоведение. 1980. № 1. С. 27-34.
  2. Афанасьев В.Г. Проблема целостности философии и биологии. М.: Мысль, 1964. 416 с.
  3. Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов: СГАП, 2001. 416 с.
  4. Блауберг И.В. Целостность и системность // Системные исследования. Ежегодник, 1977. М.: Наука, 1977. С. 5-28.
  5. Гартман Н. Систематическая философия в собственном изложении // Фауст и Заратустра: сб. ст. нем. мыслителей начала XX в. СПб.: Азбука, 2001. С. 207-274.
  6. Гартман Н. Этика. СПб.: Владимир Даль, 2002. 708 с.
  7. Глебов А.П. Правовая система России и ее развитие // Российское государство и правовая система. Современное развитие, проблемы, перспективы / под ред. Ю.Н. Старилова. Воронеж, 1999. С. 280-610.
  8. Горшков М.К. Российское общество как оно есть. Опыт социологической диагностики. М.: Новый хронограф, 2011. 672 c.
  9. Ильин И.А. Русская революция была катастрофой // Русская идея: в 2 т. Т. 2 / сост. В.М. Пискунов. М.: Искусство, 1994. С. 286-296.
  10. Солоневич И.Л. Дух народа // Русская идея: в 2 т. Т. 2 / сост. В.М. Пискунов. М.: Искусство, 1994. С. 298-339.
  11. Солонин Ю.Н. Целостность как методологический принцип в культуроведении // Этносоциум и межнациональная культура. 2014. № 4 (70). С. 16-34.
  12. Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М.: Проспект, 2000. 304 с.
  13. Станкевич Л.П., Полякова И.П., Линченко А.А. О понимании целостности в западной и восточной философии // Известия Высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Серия: Общ. науки. 2013. № 6 (178). С. 147-152.
  14. Степин В.С. Философия в эпоху перемен // Вестник Московского университета. Сер. 7: Философия. 2006. № 4. С. 32-33.
  15. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М.: Наука, 1987. 240 с.
  16. Трубецкой Е.Н. Труды по философии права / вступ. ст., сост. и примеч. И.И. Евлампиева. СПб.: РХГИ, 2001. 543 с.
  17. Фарбер И.Е. О понимании советского права // Советское государство и право. 1979. № 7. С. 56-75.
  18. Философия права: курс лекций: учеб. пособие: в 2 т. Т. 2 / отв. ред. М.Н. Марченко. М.: Проспект, 2014. 512 с.
  19. Франк С.Л. Из размышлений о русской революции // Русская идея: в 2 т. Т. 2 / сост. В.М. Пискунов. М.: Искусство, 1994. С. 25-31.
  20. Франк С.Л. Крушение кумиров. Берлин: YMCA-Press, 1924. 104 с.
  21. Шульц В.Л., Кульба В.В., Шелков А.Б., Чернов И.В. Сценарный анализ в управлении геополитическим инфор мационным противоборством. М.: Наука, 2015. 542 с.
  22. Touraine A. Critique de la modernité. Paris: Fayard, 1992. 510 p.

Statistics

Views

Abstract - 88

PDF (Russian) - 30

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2016 Shultz V.L., Bochkarev S.A.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies