Dependence of the manifestation’s time of a hydrochemical earthquake forecast in the southern part of the Lake Baikal from their energy classes and epicentral distances

Cover Page

Cite item

Abstract

Have been studied the concentrations of dissolved helium in the water of a artesian well in the Southern Cis-Baikal region. It is established that on the eve of earthquakes they experience certain variations. Based on the obtained data, the correlation function lgτR (the logarithm of the time product of the harbinger of the seismic event at its epicentral distance) is calculated from the energy class of the earthquake. It is proposed to consider variations in the concentration of helium as a short-term precursor of earthquakes.

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Во многих сейсмоактивных регионах России, да и в других странах, с целью обнаружения предвестников времени возникновения землетрясений проводятся гидрогеохимические исследования по изучению концентраций химического и газового состава подземных вод. Не является исключением в этом отношении и территория Прибайкалья – одна из наиболее сейсмически активных в России. Ее современная геодинамика определяется преимущественно развитием рифтового процесса. Подобные исследования в данном районе начались еще в 70-е годы прошлого столетия, причем гидрогеохимические наблюдения проводились как на естественных очагах разгрузки подземных вод, так и в скважинах. При этом были получены следующие результаты. Так, например, накануне Уоянского землетрясения 2 ноября 1976 г. были отмечены изменения концентраций гелия в воде Окусиканского источника, расположенного на юго-восточном склоне Северо-Муйского хребта Байкальской рифтовой зоны (Киссин и др., 1982). В скважине глубиной 750 м в г. Иркутске было зафиксировано понижение, а затем резкое повышение концентраций гелия за несколько суток перед некоторыми землетрясениями, хотя энергия подземных толчков была невысока, а эпицентральные расстояния до водозабора значительны (Пиннекер и др., 1985).

Наблюдения за водопроявлением в разведочно-дренажной штольне (РДШ) Северо-Муйского тоннеля позволили оценить влияние сейсмической активности на изменение содержания того или иного параметра состава воды (Шабынин, 2004). Сравнительная кратковременность мониторинговых исследований, а также отсутствие в это время относительно сильных подземных толчков с эпицентрами близ пунктов наблюдений, не позволили прийти к сколько-нибудь ощутимым результатам по поиску краткосрочных предвестников землетрясений. Тем не менее, в результате них и некоторых других работ, проведенных в Прибайкалье, были предположительно намечены первые гидрогеохимические предвестники времени возникновения землетрясений.

В данной статье изложены результаты изучения концентраций растворенного гелия в подземных водах Прибайкалья и их вариации, обусловленные сейсмическим процессом. Полученные данные предложено рассматривать в качестве краткосрочного предвестника землетрясений.

ВАРИАЦИИ КОНЦЕНТРАЦИЙ РАСТВОРЕННОГО ГЕЛИЯВ ГЛУБИННОЙ ВОДЕ БАЙКАЛА

С целью выявления предвестников времени возникновения землетрясений в Южном Прибайкалье нами в 2004 г. начаты исследования по изучению вариаций концентраций растворенного гелия в глубинной воде Байкала. Пробы воды отбираются по стандартной методике ежедневно в 9 часов утра в южной части Байкала в районе пос. Листвянка в 1700 м от берега на глубине 500 м и в 150 м от поверхности дна. Для измерения содержания растворенного гелия в пробах используется прибор ИНГЕМ-1 (индикатор гелия магниторазрядный). По результатам обработки полученных данных строятся графики вариаций концентраций, что позволяет по характерным формам кривых на графиках фиксировать краткосрочные предвестники землетрясений.

Наблюдения за изменением содержаний гелия в глубинной воде Байкала в южной его части были предопределены тем, что здесь проходит юго-восточная часть Главного Саянского разлома, а также находится узел пересечения Обручевского и Ангарского разломов, по которым неоднократно происходили как слабые, так и довольно сильные землетрясения.

По результатам изучения содержаний гелия были рассчитаны их среднее значение и среднеквадратичное отклонение. Среднее значение (5.96×10-5 мл/л) оказалось несколько выше глобального фонового содержания гелия в пресных водах, контактирующих с атмосферой, а среднеквадратичное отклонение (s) составило 0.64×10-5 мл/л.

Перед Култукским землетрясением 27 августа 2008 г. с М=6.3 в южной части Байкала в содержаниях гелия отмечалось следующее. С 4 по 18 августа в содержании гелия стали заметны колебания. Сначала его количество увеличилось до 6.83×10-5 мл/л, затем уменьшилось до 5.61×10-5 мл/л, далее снова возросло до 6.02×10-5 мл/л, а с 20 до 24 августа – оставалось в пределах среднего значения (5.96×10-5 мл/л). Стоит отметить, что содержание гелия ни разу не опускалось существенно ниже средних значений. Однако за два дня до землетрясения содержание гелия уменьшилось ниже среднего до 4.79×10-5 мл/л, что соответствовало значению двум среднеквадратичным отклонениям, и оставалось на этом уровне в течение суток 26 августа, а утром следующего дня за два часа до сейсмического события повысилось до 5.61×10-5 мл/л. Сразу же после основного толчка и спустя час после землетрясения – повысилось до 6.02×10-5 мл/л., после чего начался его спад, и 28 августа 2008 г. содержание гелия снова установилось на уровне его средних значений (рис. 1) (Semenov, 2010). Такие изменения в содержании гелия, на наш взгляд, согласуются с дилатантно-диффузионной моделью подготовки и реализацией землетрясения (Scholz et. al., 1973).

 

Рис. 1. График изменений содержания гелия (CHe) в глубинной воде Байкала перед Култукским землетрясением 27.08.2008 г. (вертикальная линия на графике).

 

МОДЕЛЬ ПОДГОТОВКИИ РЕАЛИЗАЦИИ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ

Как известно, тектонические землетрясения обусловлены разрядкой напряжений в земной коре в области их очагов. При этом на стадии подготовки основного толчка по мере возрастания упругих напряжений в породах происходит образование многочисленных трещин, сопровождающихся возникновением упругих колебанийот долей герца до 10–30 кГц. Распространение этих колебаний в горных породах приводит к ослаблению адсорбционных сил, удерживающих газ на стенках пор и пустот внутри пород, десорбции эманаций и переходу «связанного» газа в свободный (Горбушина и др., 1972; Хитаров и др., 1974), вследствие чего происходит обогащение воды газами. Это, в частности, подтверждено результатами экспериментальных лабораторных исследований Л.Л. Шабынина с соавторами (Шабынин и др., 1983). Ими было установлено, что под влиянием ультразвуковых колебаний на смесь гранитной крошки с водой происходит обогащение воды некоторыми компонентами ионно-солевого состава и газами.

Кроме этого, ультразвуковые колебания, проходя через обводненные горные породы, ускоряют диффузионный процесс выделения газов и обогащают водную фазу газами (Грацинский и др., 1967). В образовавшиеся трещины мигрируют большие объемы вод вместе с растворенными в них газами. По-видимому, именно в это время происходило резкое уменьшение содержаний гелия в подземных водах. При дальнейшем повышении напряжений мелкие трещины объединяются, порождая магистральный разрыв, приводящий к землетрясению, с которым связано резкое выделение растворенного гелия из пор и трещин и повышение его содержания в подземных водах. По мнению Э. М. Прасолова, близповерхностные воды дают о себе знать за день до землетрясения (Прасолов, 1990). После землетрясения происходит уплотнение пород, закрытие трещин, и, следовательно, восстанавливается прежний режим выхода гелия, вследствие чего его содержание приходит к своим фоновым значениям, которые незначительно нарушаются вследствие развития афтершокового процесса (Карус и др., 1974).

Эти изменения в содержаниях гелия (понижение содержаний ниже фоновых значений, а затем их резкое повышение) накануне землетрясения вполне могли свидетельствовать о приближении землетрясения, т.к., по мнению академика РАН В.Л. Барсукова с коллегами (Барсуков и др., 1989, 1992), занимавшихся этими вопросами, именно вариации в содержаниях, а даже не абсолютные их величины, чаще всего и являются предвестниками землетрясений.

Ранее нами было сделано предположение, что предсейсмические вариации растворенного гелия в глубинной воде Байкала объясняются дилатантно-диффузионной моделью подготовки и реализацией очага землетрясения (рис. 2) (Семенов, Смекалин, 2011). Стадиям подготовки последовательно соответствуют увеличение концентраций гелия, связанное с нарастанием упругой деформации, затем постепенное их уменьшение, обусловленное процессом дилатансии и, наконец, их резкое увеличение накануне и сразу же после подземного толчка, связанное с уплотнением пород и закрытием трещин.

 

Рис. 2. Дилатантно-диффузионная модель подготовки и реализации тектонического землетрясения. Вертикальная сплошная линия – сейсмическое событие (этап IV–V) (Scholz et al., 1973).

 

ИССЛЕДОВАНИЯ ВАРИАЦИЙ КОНЦЕНТРАЦИЙ РАСТВОРЕННОГО ГЕЛИЯ В ПОДЗЕМНЫХ ВОДАХ ЮЖНОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ

С 2009 г. мы начали изучение концентраций растворенного гелия в подземных водах в самоизливающейся скважине глубиной 787 м, расположенной в пос. Зеленый Мыс в 20 км севернее южной части оз. Байкал. Скважина пробурена в грабенообразной долине р. Ангары, приуроченной к Ангарскому разлому (Карта разломов Юга Восточной Сибири, 1982). Этот разлом на геологической карте показан в виде скрытых под четвертичными отложениями тектонических нарушений по обоим берегам р. Ангары. Согласно геологической съемке масштаба 1:50 000, его наличие подтверждается геофизическими данными: в своей северо-западной части он выделяется как ось зоны градиентов магнитного поля, а в юго-восточном направлении фрагментарно выражен в виде оси зоны срыва корреляции магнитных аномалий. В гравитационном поле ему отвечает зона градиентов, значения которых увеличиваются с юго-востока на северо-запад. Кроме этого, северо-западная часть разлома подтверждается сейсморазведочными данными. Заложение разлома относится к протерозою, а с позднего мезозоя отмечается его активизация в связи с тектоническими движениями в южном горном обрамлении Сибирской платформы.

Вариации растворенного гелия перед землетрясениями в подземных водах аналогично ситуации в глубинной воде Байкала объясняются дилатантно-диффузионной моделью подготовки и реализацией очага землетрясения.

За последние 5 лет нами построены графики вариаций концентрации гелия накануне 47 землетрясений различных энергетических классов, очаги которых располагались на различных расстояниях от пункта гидрогеохимических наблюдений (по данным БФ ФИЦ ЕГС РАН, www.seis-bykl.ru). При этом в расчет принимались лишь те из них, условная энергетическая характеристика (К’) которых в пункте гидро-геохимических наблюдений соответствовала условию: К’5.0 (см. табл.), которые, по мнению В.Л. Барсукова с коллегами (Барсуков и др., 1989, 1992), могли оказывать влияние на изменения концентраций гелия в пункте гидрогеохимических наблюдений. Рассчитывалась она по формуле:

K’=K – A lgR,

где K’условная энергетическая характеристика; K – энергетический класс землетрясения (десятичный логарифм энергии); A – специально подобранный численный коэффициент равный 2.5; R расстояние от эпицентра землетрясения до точки наблюдения, км. Таким образом, условная энергетическая характеристика имеет зависимость не только от энергии сейсмического события, но и от эпицентрального расстояния до него.

 

Таблица. Землетрясения Южного Прибайкалья, условная энергетическая характеристика (К’) которых в пункте гидрогеохимических наблюдений составляла ≥5.0

Землетрясения

Предвестники

Дата землетрясения

Время(по

Гринвичу)

Координаты эпицентра

Энергетический класс землетрясения

Эпицентральное расстояниедо водозабора (пункта гидрогеохимических наблюдений)

Условная энергетическая характеристика землетрясения в пункте гидрогеохимических наблюдений

Время экстремума

Функция (время экстремума, эпицентральное расстояние)

год

м-ц

день

час

мин.

с.ш.

в.д.

К

R, км

К´

τ, сутки

lgτR

2009

06

14

10

30

51.70

104.07

10.0

58

5.6

2.5

2.16

2009

07

26

05

27

52.59

106.84

10.9

165

5.3

1.5

2.39

2010

02

08

11

55

51.90

105.56

10.3

70

5.7

1.5

2.02

2010

02

25

04

27

52.19

105.84

11.7

87

6.8

3.5

2.48

2010

03

19

09

30

54.50

110.08

13.6

450

6.9

2.5

3.31

2010

07

26

07

18

52.57

106.49

10.9

137

5.5

4.0

2.44

2010

09

27

13

00

53.32

108.47

12.6

290

6.4

2.5

2.86

2010

10

27

13

18

52.04

105.68

9.9

72

5.3

1.5

2.03

2010

10

31

17

29

51.82

105.26

9.6

52

5.2

1.5

1.89

2011

02

01

12

53

50.98

107.85

13.2

260

7.1

2.5

2.81

2011

06

02

12

30

51.86

105.28

9.6

57

5.2

2.5

2.15

2011

07

16

18

38

52.88

108.49

14.5

320

8.2

5.0

3.20

2011

10

14

07

32

52.77

107.19

11.1

195

5.4

1.5

2.47

2011

10

28

15

33

52.92

107.23

11.4

205

5.6

0.5

2.01

2011

11

09

15

23

52.03

105.63

11.2

70

6.6

1.5

2.02

2012

01

12

04

45

51.75

106.16

11.7

115

6.5

1.5

2.24

2012

02

20

03

27

52.15

106.37

10.9

120

5.7

1.5

2.26

2012

05

07

21

32

51.73

105.15

9.4

55

5.0

2.5

2.14

2012

06

14

18

40

51.67

103.97

9.8

67

5.2

1.5

2.00

2012

08

14

18

57

51.45

104.19

10.4

80

5.6

1.5

2.02

Таблица. Окончание

Землетрясения

Предвестники

Дата землетрясения

Время(по

Гринвичу)

Координаты эпицентра

Энергетический класс землетрясения

Эпицентральное расстояниедо водозабора (пункта гидрогеохимических наблюдений)

Условная энергетическая характеристика землетрясения в пункте гидрогеохимических наблюдений

Время экстремума

Функция (время экстремума, эпицентральное расстояние)

год

м-ц

день

час

мин.

с.ш.

в.д.

К

R, км

К´

τ, сутки

lgτR

2012

08

26

10

43

51.75

104.59

10.4

40

6.4

4.0

2.20

2012

10

30

10

11

53.31

108.04

11.7

270

5.6

2.5

2.83

2012

12

29

00

07

52.05

105.73

9.9

80

5.1

1.5

2.08

2013

01

04

22

23

55.25

109.18

11.8

460

5.1

1.5

2.84

2013

01

08

11

51

51.85

105.16

11.2

47

7.0

2.5

2.07

2013

03

15

21

35

51.92

105.33

9.5

55

5.1

1.5

1.92

2013

05

10

13

22

51.88

105.37

9.9

58

5.5

2.5

2.16

2013

06

07

23

16

51.68

103.87

9.9

70

5.3

1.5

2.02

2013

07

08

09

20

51.66

104.56

10.3

50

6.1

2.5

2.10

2013

08

11

18

50

51.68

104.45

9.6

47

5.4

1.5

1.85

2014

02

04

23

06

51.74

104.84

9.1

45

5.0

2.5

2.05

2014

04

25

01

44

51.59

104.41

10.5

60

6.0

1.5

1.95

2014

07

07

22

41

53.29

108.50

11.3

290

5.1

0.5

2.16

2014

07

20

06

36

51.69

104.41

9.1

46

5.0

1.5

1.84

2014

09

01

20

10

50.86

103.27

11.5

162

5.9

2.5

2.61

2014

11

01

00

51

52.56

101.25

13.6

220

7.7

3.5

2.89

2014

11

16

01

11

52.69

106.55

10.6

142

5.1

1.5

2.33

2014

12

05

18

04

51.37

100.63

13.9

290

7.7

5.5

3.20

2014

12

22

03

05

53.08

108.09

12.2

255

6.2

1.5

2.58

2015

01

05

06

04

56.10

113.75

13.0

740

5.8

1.5

3.04

2015

01

13

05

41

52.08

105.68

10.2

72

5.6

1.5

2.03

2015

04

06

07

47

53.15

108.31

12.7

275

6.6

2.5

2.84

2015

04

20

23

31

53.30

108.49

11.4

292

5.2

0.5

2.16

2015

09

05

05

00

52.06

105.70

12.4

62

7.9

4.5

2.45

2015

09

17

11

17

51.83

105.15

9.7

55

5.3

2.5

2.14

2015

09

25

23

24

54.89

111.74

13.1

565

6.2

2.0

3.05

2015

10

11

06

37

53.24

107.51

11.1

235

5.2

1.5

2.55

 

Известно, что в процессе подготовки землетрясения различные параметры горных пород испытывают значительные флуктуации, причем многие из них обладают некоторыми общими свойствами, такими как переход через экстремум (Соболев, 1993), которые отражаются в гидрогеохимических вариациях.

Ранее И.Г. Киссиным и А.О. Гриневским, а также Г.В. Рябининым, Ю.М. Хаткевичем и Ю.Д. Кузьминым были установлены различные формы кривых гидрогеодинамических эффектов в фазах подготовки землетрясения и его реализации (рис. 3), которым соответствуют и другие геофизические поля и, по которым можно установить продолжительность времени предвестника землетрясения (Kissin, Grinevsky, 1990; Киссин, 1997; Рябинин, Хаткевич, 2008; Рябинин, Кузьмин, 2012). Время предвестника (Т) – это начало изменения знака или скорости деформации, т.е. наступление новой стадии в процессе подготовки землетрясения. Время экстремума (τ – период, измеряемый в сутках, от перегиба кривой изменения знака или скорости на графике до момента землетрясения). Поэтому после регистрации точки экстремума можно определять время ожидаемого землетрясения (Киссин, 1997).

 

Рис. 3. Основные типы гидрогеохимических предвестниковых эффектов: а – бухтообразные, б – ступенчатые, в – импульсные, г – скачкообразные. T – время предвестника, τ – время экстремума (перегиба кривой) предвестника. Пунктирной линией обозначен условный момент землетрясения (Kissin, Grinevsky, 1990; Киссин, 1997; Рябинин, Хаткевич, 2008; Рябинин, Кузьмин, 2012).

 

Исследования вариаций концентраций гелия в подземных водах Южного Прибайкалья показали, что кривые их вариаций на графиках здесь также характеризуются различными формами. Причем своеобразные формы кривых на графиках (наступление новой стадии в процессе подготовки землетрясения) начинают отмечаться задолго до подземного толчка, способствуя формированию среднесрочного прогноза по временному параметру. А вот характерные изменения в вариациях концентраций, сопровождающиеся появлением экстремума на графиках, отмечаются за несколько дней до сейсмического события, отображая тем самым, краткосрочный предвестник. Это отмечалось накануне Култукского землетрясения 2008 г. в Южном Прибайкалье (Семенов, Смекалин, 2011). Подобные данные отмечались В.И. Уткиным с коллегами по наблюдениям за вариациями поля радона. По их данным заметные изменения в поле радона наблюдались за 90–100 дней до сейсмического события, а характерные за 3–5 дней. Само же землетрясение произошло спустя 48 часов после достижения максимума концентрации радона (Уткин и др., 2006).

Поскольку наши исследования направлены на поиски краткосрочных предвестников землетрясений, мы рассматривали изменения концентраций гелия за несколько суток до подземного толчка. Именно в этот промежуток времени отмечаются экстремумы на графиках вариаций гелия, продолжительность времени от которых до сейсмического толчка, на наш взгляд, и соответствует краткосрочному предвестнику. По мнению Г.А. Соболева это время составляет часы-первые сутки (Соболев, 1993). Полученные данные о продолжительности времени от появления экстремума на графиках изменений концентраций гелия до сейсмического события мы принимали за краткосрочный предвестник землетрясения. Для того чтобы определить зависимость времени краткосрочного предвестника от энергетического класса землетрясения, был рассчитан коэффициент корреляции между функцией τ и его энергетическим классом К, который оказался весьма низким.

Кстати, ранее рассчитанный А.Я. Сидориным коэффициент корреляции между функцией lgT и энергетическим классом землетрясения, также обнаружил слабую зависимость, в то время как корреляция функции lgTR (логарифм произведения времени предвестника на его эпицентральное расстояние) и энергетическим классом К оказалась значительно выше. Это позволяло определить зависимость времени предвестника землетрясения от эпицентрального расстояния и его энергетического класса (Сидорин, 1979).

Используя рассмотренный подход, нами также была рассчитана зависимость функции lgτR (логарифм произведения времени предвестника на эпицентральное расстояние) от энергетического класса землетрясений для Южного Прибайкалья (см. табл.). Причем, время предвестника τ мы считали от экстремума – перегиба кривой на графиках вариаций содержания гелия накануне землетрясения до момента землетрясения. Затем на основании полученных данных были рассчитаны уравнение регрессии lgτR=0.26K–0.49, коэффициент корреляции R=0.89, стандартная ошибка s=0.19 единиц логарифма (рис. 4).

 

Рис. 4. Зависимость функции lgτR от энергетического класса землетрясений K (τ – в сутках, R – в км). На рисунке тонкими линиями показан 95 % доверительный интервал.

 

ВЫВОДЫ

Исследования содержаний растворенного гелия в подземных водах Южного Прибайкалья позволяет выделять экстремумы – перегибы кривых на графиках его вариаций. Продолжительность времени от экстремума до сейсмического события, на наш взгляд, может служить в качестве краткосрочного предвестника землетрясения, которое рассчитывается из полученного уравнения для различных энергетических классов и эпицентральных расстояний землетрясений:

lgτ=0.26K–lgR–0.49±0,19.

Стандартной ошибке s соответствует 68% двухсторонний доверительный интервал Согласно расчетам, краткосрочный предвестник землетрясения с К=11.0 и с эпицентральным расстоянием до пункта гидрогеохимических наблюдений в 100 км будет обнаружен не менее чем за 1.5 суток до подземного толчка с вероятностью Р=0.84, которая соответствует одностороннему доверительному интервалу – s. При том же энергетическом классе (К=11.0), но при увеличении эпицентрального расстояния до 150 км предвестник появится не менее чем за 1.0 сутки до подземного толчка, а при уменьшении расстояния до 50 км он будет обнаружен уже не менее чем за 3.0 суток до землетрясения. В то же время при одинаковом эпицентральном расстоянии в 100 км, но при увеличении энергетического класса землетрясения (К) до 12.0 время появления краткосрочного предвестника возрастает до 2.8 суток, а при уменьшении энергетического класса (К) до 10.0 – сокращается до 0.8 суток.

Источник финансирования

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (грант 14-05-00245).

×

About the authors

R. M. Semenov

Institute of the Earth’s Crust SB RAS; Irkutsk State Transport University

Author for correspondence.
Email: semenov@crust.irk.ru
Russian Federation, 128, Lermontova street, Irkutsk, 664033; 15, Chernyschevskogo street, Irkutsk-74, 664074

M. N. Lopatin

Irkutsk State University; Joint-stock company «Urangeologorazvedka» Separate subdivision «Sosnovgeology» 

Email: flamewolf@mail.ru
Russian Federation, 1, Karl Marx street, Irkutsk, 664003; 53, Gogol St., Irkutsk, 664039   

V. V. Chechelnitskii

Baikal Branch GS RAS

Email: chechel@crust.irk.ru
Russian Federation, 128, Lermontova St., Irkutsk, 664033  

References

  1. Барсуков В. Л., Беляев А. А., Серебренников В. С. (1989) Вестники беды (о поиске средств геохимического прогноза землетрясений). М.: Наука, 136 с.
  2. Барсуков В. Л., Беляев А. А., Бакалдин Ю. А., Игумнов В.А., Ибрагимова Т.Л., Серебренников В.С., Султанходжаев А.Н. (1992) Геохимические методы прогноза землетрясений. М.: Наука, 213 с.
  3. Горбушина Л. В., Тыминский В. Г., Спиридонов А. И. (1972) К вопросу о механизме образования радиогидрогеологических аномалий в сейсмоактивном районе и их значение при прогнозировании землетрясений. Советская геология 1, 153–156.
  4. Грацинский В. Г., Горбушина Л. В., Тыминский В. Г. (1967) О выделении радиоактивных газов из образцов горных пород под действием ультразвука. Физика Земли 10, 91–94.
  5. Карта разломов Юга Восточной Сибири (1982). Масштаб 1:1500000. Иркутск: Министерство геологии СССР, ВОСТСИБНИИГГ и МС.
  6. Карус Е. В., Кузнецов О. Л., Симкин Э. М., Тыминский В.Г., Уломов В.И., Файззулин И.С. (1974) К вопросу о прогнозировании неглубоких землетрясений. Новые данные по сейсмологии и сейсмогеологии Узбекистана Отв. ред. В.И. Уломов. Ташкент: Изд-во «ФАН» УзССР, 292–302.
  7. Киссин И. Г. (1997) О соотношениях между предвестниками землетрясений и постсейсмическими эффектами. ДАН 354 (6), 804–807.
  8. Киссин И. Г., Пиннекер Е. В., Ясько В. Г. (1982) Подземная гидросфера и сейсмические процессы. Основы гидрогеологии. Новосибирск: Наука, 57–77.
  9. Пиннекер Е. В., Ясько В. Г., Шкандрий Б. О. (1985) Результаты изучения гидрогеологических предвестников землетрясений в Байкальской рифтовой области. Гидрогеохимические предвестники землетрясений. М.: Наука, 259–265.
  10. Прасолов Э. М. (1990) Изотопная геохимия и происхождение природных газов. Л.: Недра, 283 с.
  11. Рябинин Г.В., Хаткевич Ю.М. (2008) Морфологическая типизация и анализ гидрогеохимических предвестников землетрясений (на примере юго-восточной части полуострова Камчатка) Геофизический мониторинг и проблемы сейсмической безопасности Дальнего Востока России. Тр. региональной научно-технической конференции 2. Отв. ред.: В.Н. Чебров, В.А. Салтыков. Петропавловск-Камчатский: ГС РАН, 49–53.
  12. Рябинин Г.В., Кузьмин Ю.Д. (2012) Гидрогеохимический мониторинг сейсмотектонических процессов на Камчатке. Современное состояние, результаты, перспективы развития Сейсмологические и геофизические исследования на Камчатке. Под ред. Е.И. Гордеева, В.Н. Чеброва. Петропавловск-Камчатский: Холд. комп. «Новая книга», 211–235.
  13. Семенов Р. М., Смекалин О. П. (2011) Сильное землетрясение на Байкале 27 августа 2008 г. и его предвестники. Геология и геофизика 52 (4), 521–528.
  14. Сидорин А. Я. (1979) Зависимость времени проявления предвестников землетрясений от эпицентрального расстояния. ДАН 245 (4), 825–828.
  15. Соболев Г. А. (1993) Основы прогноза землетрясений. М.: Наука, 313 с.
  16. Уткин В. И., Мамыров Э., Канн М. В., Кривашеев С.В., Юрков А.К., Косякин И.И., Шишканов А.Н. (2006) Мониторинг радона при изучении процесса подготовки тектонического землетрясения на Северном Тянь-Шане. Физика Земли 9, 61–70.
  17. Хитаров Н. И., Войтов Г. И., Лебедев В. С., Султанходжаев А.Н., Уломов В.И., Тыминский В.Г., Горбушина Л.В., Спиридонов А.И., Гнипп Л.В., Осика Д.Г., Каспаров С.А. (1974) О геохимических эффектах сопутствующих тектоническим землетрясениям Новые данные по сейсмологии и сейсмогеологии Узбекистана. Ташкент: Изд-во «ФАН» УзССР, 303–330.
  18. Шабынин Л. Л. (2004) Гидрогеологические условия Северо-Муйского тоннеля БАМ. Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 94 с.
  19. Шабынин Л. Л., Найдич В. И., Новиков В. М. (1983) О механизме формирования гидрогеохимических предвестников землетрясений. Гидрогеохимические исследования на прогностических полигонах: тез. докл. Всесоюзного совещания. Алма-Ата: Наука, 99–101.
  20. Kissin J. G., Grinevsky A. O. (1990) Main features of hydrogeodynamic earthquake precursors. Tectonophysics 178 (2–4), 277–286.
  21. Scholz C. H., Sykes L. R., Aggarwal Y. P. (1973) Earthquake prediction: a physical basis. Science 181, 803–810.
  22. Semenov R.M. (2010) Earthquake of 27 August 2008 in the Southern Baikal area its precursors. Geodynamics & Tectonophysics 1 (4), 441–447.

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. Fig. 1. Graph of changes in the content of helium (CHe) in the deep water of Baikal before the Kultuk earthquake dated August 27, 2008 (vertical line on the graph).

Download (169KB)
2. Fig. 2. Dilatant-diffusion model for the preparation and implementation of a tectonic earthquake. The vertical solid line is a seismic event (stage IV – V) (Scholz et al., 1973).

Download (197KB)
3. Fig. 3. The main types of hydrogeochemical precursor effects: a - bay-like, b - stepped, c - impulse, d - intermittent. T is the precursor time, τ is the time of extremum (inflection curve) of the precursor. The dotted line indicates the conditional moment of an earthquake (Kissin, Grinevsky, 1990; Kissin, 1997; Ryabinin, Khatkevich, 2008; Ryabinin, Kuzmin, 2012).

Download (138KB)
4. Fig. 4. Dependence of the function logτR on the energy class of earthquakes K (τ - in days, R - in km). The figure shows the thin lines 95% confidence interval.

Download (169KB)

Copyright (c) 2019 Russian Academy of Sciences

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies