Soft power and coloured revolutions

Cover Page

Abstract


In recent years one of the most actual issues among Russian scientists and politicians was the topic of the Coloured Revolutions. The questions of transformation of political regimes in Serbia, Georgia, Ukraine, Kirgizstan, Egypt and Tunisia during 2000- 2014 years are revealed in the article. The article provides an overview of the Western technologies of soft power and non-violent struggle using in the Coloured Revolutions. The author argues that «revolutionists» were unable to provide the formation of stable democratic regimes and the consequences of these events, internal and external, have not approved the aspirations of the people of these countries.

Full Text

«Мягкая сила» - это способность дости- гать целей на внешнеполитической арене путем убеждения и привлечения симпатий других ак- торов. Это особый тип внешнеполитической дея- тельности, связанный с распространением влия- ния одного государства на другие через средства массовой коммуникации, популярную и высокую культуру, предоставление услуг образования, благоприятную экономическую среду, распро- странение привлекательных гуманитарных и по- литических идеалов, собственной оригинальной системы ценностей, которую хотели бы импор- тировать другие субъекты международных отно- шений. «Мягкая сила» предусматривает продви- жение интересов государства путем убеждения и привлечения симпатий к своей стране, основы- ваясь на ее ценностях, достижениях в культуре и интеллектуальной сфере. Различные технологии и инструменты, обоб- щенно обозначаемые как «мягкая сила», уходят своими корнями в тысячелетия человеческого опыта. Идея использования несиловых инстру- ментов для достижения результатов в политике не нова; ее глубинные истоки можно проследить еще в социально-философских воззрениях древ- ности. И на протяжении человеческой истории «мягкая сила» не раз оказывала существенное воздействие на ход мировых процессов. В новейшей истории концепция «мягкой силы» нашла широкое и наиболее утилитарное применение в американской политике в годы «холодной войны», а также в период админи- страции президента Б. Клинтона. На уровне пония или подачек». Особое внимание он обращал на то, что в нынешнюю эпоху информационной революции фактор привлекательности той или другой страны имеет гораздо большее значение, чем раньше1. На современном этапе «мягкая сила» ста- новится одним из ключевых факторов влияния государств на мировую политику. Как справед- ливо заметил экс-глава Россотрудничества, а ныне председатель Комитета Совета Федера- ции по международным делам К.И. Косачев, «XXI век - эпоха инструментария “мягкой силы”, и в выигрыше будет тот, кто им овладел раньше и лучше других»2. Особую актуальность исполь- зование ресурсов и инструментов «мягкой силы» приобретает на фоне изобретения новых спосо- бов, методов и технологий информационно-пси- хологического воздействия на международное сообщество, мировые элиты, национальные пра- вительства и целые общества. «Мягкая сила» уже оказала существенное влияние на развитие международных процессов и ход мировой истории, особенно в последние четверть века. Она сыграла важнейшую роль в крушении СССР, азатемпородилаконцепции «де- мократических интервенций», «ответственно- сти по защите» и «человеческой безопасности», стала ядром сценария «цветных революций»3 и «арабской весны». Целый ряд государств актив- но использует «мягкую силу» в интересах соб- ственной внешней политики и транслирования своих ценностей другим акторам международ- ных отношений. литологической концепции эта стратегия была впервые четко осмыслена, сформулирована и актуализирована в 1990 г. одним из наиболее из- вестных специалистов по проблемам междуна- родных отношений в США Джозефом Наем-мл. «Мягкую силу» Най определил как «способность добиваться желаемого на основе добровольного участия союзников, а не с помощью принужде- 1 См.: Nye J.S. Soft Power // Foreign Policy. 1990. № 8. P. 153-168. 2 Косачев К.И. России нужны новые подходы к «мягкой силе». URL: http://www.rg.ru/2012/03/01/kosachev-site.html. 3 Термин «революция» здесь и далее берется в кавычки, так как между «цветными революциями» начала XXI в. и «классическими» революциями Нового времени лежит настоящая пропасть, однако анализ данного вопроса не входит в контекст работы, так как требует отдельного полноценного исследования. Как справедливо заметил отечественный ис- следователь Г.Ю. Филимонов, «мягкую силу» как направление внешнеполитической деятельности государства необходимо рассматривать в фокусе глобальных социально-политических, экономи- ческих и культурных процессов, формирующих новую, в корне отличную от предыдущих систему мировой политики, где классические иерархи- ческие модели взаимоотношений между поли- тическими акторами начинают уступать место сетевым структурам. Необходимо учитывать контекст новых реалий мироустройства, проводя анализ актуальных инновационных механизмов реализации «мягкой силы» (сетецентричный принцип, социальные сети и блогосфера, в том числе как двигатель революций, информацион- ные и кибервойны, ненасильственное сопротив- ление, правозащитные концепции и т.д.)4. В современной науке существует немало трактовок природы «мягкой силы» и послед- ствий применения основанных на ней техно- логий на международной арене. Только в от- ечественной историографии существует целых ряд подходов к интерпретации этого феномена: силовой, инструментальный, технологический, конструктивистский, ресурсный, коммуникатив- ный, манипулятивный и др.5 В данном исследо- вании за основу берутся подходы, основанные на принципах реализма, ведь как писал осново- положник концепции Д. Най, между реализмом и «мягкой силой» нет никакого противоречия, и только упрощенная и урезанная версия реализма 4 См.: Филимонов Г.Ю. Актуальные вопросы форми- рования стратегии «мягкой силы» во внешней политике Российской Федерации. URL: http://www.georgefilimonov. com/articles/important-issues-of-soft-power-strategy-in-the- foreign-policy-of-the-russian-federation. 5 См.: Астахов Е.М. Субъективные заметки о некото- рых аспектах «мягкой силы» // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 45-53; Давыдов Ю.И. Понятие «жесткой» и «мягкой» силы в теории международных отношений // Международ- ные процессы. 2004. Т. 2. № 4. С. 69-80; Панова Е.П. Сила привлекательности: использование «мягкой силы» в миро- вой политике // Вестник МГИМО(У). 2010. № 4. С. 91-97; Звягина Д.А. «Мягкая сила»: структурный анализ // Иници- ативы XXI века. 2012. № 3. С.135-137; Радиков И., Лексюти- на Я. «Мягкая сила» как современный атрибут великой дер- жавы // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 2. С. 19-26. Русакова О.Ф. Концепт «мягкой силы» (soft power) в современной политической философии // Научный ежегодник института философии и права Ураль- ского отделения РАН. 2010. № 10. С. 173-192; Ермаков Ю.А. «Мягкая сила» социально-политических манипуляций чеможет игнорировать значение «мягкой силы», относя ее исключительно к форме идеализма или либерализма6. В Концепции внешней политики РФ от 2013 г. «мягкая сила» рассматривается именно как ин- струмент реализации внешнеполитических ин- тересов государства, в основе которого лежит взаимодействие гуманитарных ресурсов страны7. Исходя из этого постулата, «мягкую силу» вполне можно рассматривать как совокупность гумани- тарных ресурсов государства, которые при помо- щи набора определенных политических техноло- гий реализуются для достижения определенных целей на мировой арене. На вопросе использования гуманитарных технологий в рамках стратегии «мягкой силы» следует остановиться подробнее. По справед- ливому мнению отечественных исследователей П.В. Клачкова и С.А. Подъяпольского, гуманитар- ные технологии используют «мягкую силу» в ка- честве ресурса, обеспечивая в то же время ее рас- ширенное воспроизводство8. По мнению другого российского специалиста О.Ф. Русаковой, «мяг- кая сила» активизирует стереотипы обществен- ного восприятия, приводя в действие архети- пичные образы и коллективные представления. Она использует психологически привлекатель- ные для субъекта инструменты влияния в целях «незаметного переформатирования в нужном направлении его ментальных структур», что «по- зволяет без усилий прямого и жесткого давления тонко и гибко осуществлять воздействие на мен- тальные структуры массового сознания - обще- ственные представления, предпочтения, увлече- ния, развлечения, удовольствия, переживания, мечты, идеалы, грезы»9. Е.П. Панова отмечает, что сущность «мягкой силы» заключается «в способности изменить систему социокультурных фильтров и “матрицу убеждений”, составляющих целостность субъективного восприятия объекта, по отношению к которому применяется данный тип воздействия»10. Ю.А. Ермаков и вовсе ставит знак равенства между понятиями «мягкая сила» и «манипуляция»11. При этом «мягкая сила» это не просто совокупность ресурсов и инструментов их трансляции во внешний мир, но и проектиру- емый результат их реализации12. Вообще, практику применения «мягкой силы» в зависимости от целей ее реализации, ловеком // Известия Уральского федерального университета. Сер. 1: Проблемы образования, науки и культуры. 2013. Т. 119. № 4. С. 215-225; Понкин И.В. Технологии «мягкой силы» как средство дисфункционализации и разрушения государства // Право и образование. 2014. № 12. С. 95-111; Харкевич М.В. «Мягкая сила»: политическое использо- вание научной концепции // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 22-29; Леонова О.Г. Интерпретация понятия «мяг- кая сила» в науке // Обозреватель-Observer. 2014. № 3. С. 80- 89; Паршин П.Б. Два понимания «мягкой силы»: предпо- сылки, корреляты и следствия // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 14-20; Soft Power:теория, ресурсы, дискурс / под ред. О.Ф. Русаковой. Екатеринбург: Дискурс-Пи, 2015. 6 См.: Най Д. Будущее власти. М.: АСТ, 2014. С. 150. 7 Концепция внешней политики РФ. URL: http://www.mid. ru/brp_4.nsf/0/6D84DDEDEDBF7DA644257B160051BF7F. 8 См.: Клачков П.В., Подъяпольский С.А. Гуманитарные технологии и целостность государства. М.: Ленанд, 2014. С. 119. 9 Русакова О.Ф. Указ. соч. С. 190. 10 Панова Е.П. Указ. соч. С. 95. 11 См.: Ермаков Ю.А. Указ. соч. С. 221. 12 См.: Леонова О.Г. Указ. соч. С. 88. содержания и направленности применяемых технологий целесообразно разделить на два вида. В первом случае «мягкую силу» можно рассмотреть как позитивную технологию, по- зволяющую улучшать взаимопонимание между государствами и народами, как средство, спо- собствующее культурному взаимообогащению, как политику продвижения национальных ин- тересов без сопряжения с агрессивными разру- шительными действиями в отношении других акторов и навязывания собственных ценно- стей в качестве универсальных. В этом случае внешнеполитический курс государства следует характеризовать как миролюбивую политику, которая уважает ценностные различия между странами, старается учитывать не только свои узко национальные интересы, но и интересы других участников мирового сообщества. Но существует и другой вариант, когда «мяг- кая сила» применяется как орудие дестабилиза- ции государственного управления и государства в целом, как инструмент неконституционной смены власти, нанесения необратимого фаталь- ного ущерба социальному порядку государства, разрушения государства или превращения его в несостоятельное13. В данном случае государ- ства - объекты воздействия такой «мягкой силы» вполне справедливо воспринимают ее в качестве «жесткой силы», мало чем отличаю- щейся от вооруженной интервенции или эконо- мической войны. По сути, речь идет об исполь- зовании технологий «мягкой силы» для подры- ва государственного и социального устройства другой страны с помощью скрытого влияния на происходящие в этом государстве процессы, на- вязывание определенных стереотипов в обще- ственном сознании для достижения конкретных своекорыстных целей и задач. Такая «мягкая сила» содержит в основе своей технологии ин- формационно-психологического воздействия на массовое сознание и поведение, применяю- щиеся в мировой политике в двух основных ор- ганизационных формах: в форме информацион- но-психологической войны и в виде специаль- ных психологических операций14. В таком случае, по справедливому мнению отечественного дипломата А.В. Демидова, стра- тегия «мягкой силы» заключается в том, чтобы поразить системы государственного и военно- политического управления «страны-жертвы», парализовать экономическую активность, де- стабилизировать социальную и духовную жизнь страны15. Весьма оригинальную трактовку поня- 13 См.: Понкин И.В. Указ. соч. С. 96-97. 14 См.: Будаев А.В. «Мягкая сила» во внешней политике России: истоки, особенности, перспективы // Государ- ственное управление. 2015. Вып. 48. С. 194. 15 См.: Демидов А.В. От «мягкой силы» к «управляемому хаосу» // Геополитический журнал. 2014. № 4. С. 88. тию «мягкая сила» в этой связи дает С. Хелемен- дик: «Это не мягкая сила. И тем более не мягкая власть. Это американская технология взятия власти в чужой стране и ее передачи нужным в данный момент людям. Технология переворотов. Технология ненасильственная»16. Характерно, что в своей последней работе Най также под- черкивает, что, как и любая другая форма власти, «мягкая сила» может обращаться как во благо, так и использоваться с плохими целями. «Выкру- чивание мозгов, - пишет Най, - отнюдь не луч- ше выкручивания рук»17. В данном контексте уместно привести вы- держку из новой концепции внешней политики РФ: «усиление глобальной конкуренции и нако- пление кризисного потенциала ведут к рискам подчас деструктивного и противоправного ис- пользования “мягкой силы” и правозащитных концепций в целях оказания политического дав- ления на суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации там обста- новки, манипулирования общественным мнени- ем и сознанием, в том числе в рамках финанси- рования гуманитарных проектов и проектов, свя- занных с защитой прав человека, за рубежом»18. На протяжении последних десятилетий без- оговорочным лидером в реализации политики «мягкой силы» являлись Соединенные Штаты Америки. Сегодня в Китае, России и ряде других «поднимающихся» держав формируются соб- ственные подходы и форматы использования «мягкой силы», которые заметно отличаются от классических американских и в целом англосак- сонских концепций и воззрений. Однако США все еще самым активным образом продолжают использовать превосходство в технологиях «мяг- кой силы» для проведения в жизнь собственных национальных интересов и реализации проек- тов в рамках геополитической инженерии. Осо- бое значение в этой связи имеет стратегия не- насильственной смены политических режимов, которая с начала нового тысячелетия активно реализуется официальным Вашингтоном и его союзниками. *** В ходе «цветных революций», произошедших в ряде стран постсоциалистического простран- ства и арабского Магриба в начале XXI в. («буль- дозерная революция» в Сербии, «революция роз» в Грузии, «оранжевая революция» и Евро- майдан на Украине, «тюльпановая революция» 16 Хелемендик С. Soft Power - мягкая сила «made in USA». URL: http://oko-planet.su/politik/politikdiscussions/109208- sergey-helemendik-soft-power-myagkaya-sila-made-in-usa.html. 17 Най Д. Будущее власти. С.148. 18 Концепция внешней политики РФ. Утверждена Прези- дентом РФ В.В. Путиным 12.02.2013. URL: http://www.mid. ru/brp_4.nsf/0/6D84DDEDEDBF7DA644257B160051BF7F. в Киргизии, «жасминовая революции» в Тунисе и «революция 25 января» в Египте), была реа- лизована именно такая политическая техноло- гия. Она последовательно, с незначительными доработками применялась в 2000-2014 гг. в ука- занных выше странах, и во всех этих событиях был использован целый арсенал универсальных «революционных» инструментов, методик и тех- нологий, так или иначе связанных со стратегией «мягкой силы» (на более позднем этапе и «умной силы»). Отличительной их чертой стал в целом ненасильственный характер. Главным теоретиком ненасильственной борьбы против «диктаторских режимов» являет- ся американский ученый, основатель института Альберта Эйнштейна Д. Шарп. Наряду с его трех- томным трудом «Политика ненасильственных действий»19, большой интерес представляет бро- шюра «От диктатуры к демократии»20. Данная ра- бота позиционируется сегодня как практическое пособие по ненасильственному свержению авто- ритарных режимов. Основные идеи этой книги активно воплощались в жизнь оппозиционерами в ходе «цветных революций». Шарп и его последователи (в первую очередь отставной американский полковник Р.Л. Хелви, а также его более юные «коллеги» из числа лиде- ров местных молодежных протестных движений, например, сербского «Отпора») пошли по пути универсализации и инструментализации учения о ненасильственной борьбе, разработанной еще М. Ганди. Они, по сути, довели эту доктрину до уровня технологии. В их работах детально изло- жена технология осуществления ненасильствен- ной смены политических (диктаторских, по мне- нию Шарпа) режимов с использованием самых простых методов. По утверждению Шарпа, тер- мин «ненасильственная борьба» призван отгра- ничить ненасильственную борьбу от пацифизма и морального или религиозного «непротивле- ния». Речь идет о намеренном вызове власти, от- казе от повиновения. Эта технология применяет- ся в политической сфере, целью ее является по- литическая власть. Термин используется, чтобы обозначить действия, помогающие перехватить у диктатуры контроль над государственными ин- ститутами. Американский политолог подчеркивал не- обходимость инициативно-наступательных действий в ходе политического протеста и не- допустимость политического диалога и уступок со стороны протестующих правящим режимам. Шарпом были разработаны 198 методов раз- ностороннего ненасильственного политиче- ского протеста, которые он делил на 5 крупных 19 Sharp G.The Politics of Nonviolent Action. Boston, 1973. 20 Шарп Д. От диктатуры к демократии. Екатеринбург: Нов. изд-во, 2005. блоков: методы ненасильственного протеста и убеждения, методы отказа от социального со- трудничества, методы отказа от экономического сотрудничества, методы отказа от политического сотрудничества, методы ненасильственного вме- шательства. Эти блоки, в свою очередь, делятся на группы, в каждой из которых насчитывается от 1 до 30 пунктов21. По мнению Шарпа, политический успех до- стигается не выбором одного из множества ме- тодов борьбы, а комбинированным и гибким сочетанием разнообразных методов воздей- ствия. Ключевым элементом стратегии «нена- сильственных действий» выступает стремление лишить «неугодную» власть политической опо- ры в виде полиции, спецслужб, армии, аппарата управления. Именно необходимость разруше- ния веры в «недемократический режим» откры- вает возможность «смены власти». По мнению Р. Хелви, чтобы снизить эффективность репрес- сий, стратеги «ненасильственных действий» прежде всего стремятся переманить на свою сторону силовиков и иных должностных лиц, воздействовать на которых следует через их дру- зей и родственников, доводя до них мысль, что оппозиция не рассматривает стражей порядка как врагов, если те готовы содействовать сопро- тивлению22. Р. Хелви пишет: «Военная победа достигает- ся разрушением потенциала оппонента и (или) его воли продолжать бой. В этом отношении ненасильственная стратегия отличается от во- оруженного конфликта лишь тем, что применя- ются совсем другие системы вооружения <…> Так же, как артиллерия изменила природу во- йны во времена Макиавелли, технология дала нам возможности изменить способ ведения ненасильственных конфликтов. Компьютеры, доступ в Интернет, мобильные и спутниковые телефоны, программы шифрования, телевиде- ние и радио - главные орудия ненасильствен- ной борьбы»23. Сам Шарп называет свою стратегию «по- литическим джиу-джитсу», борьбой, исполь- зующей силу противника против него самого. Речь идет об особом процессе, «который может осуществляться в ходе ненасильственной борь- бы, меняя баланс сил. Негативные реакции на насильственные репрессии против ненасиль- ственно сопротивляющихся граждан полити- чески оборачиваются против оппонентов, осла- бляя их властные позиции и усиливая ненасиль- ственное сопротивление. Это может сработать, только когда насилие встречает лишь ненасиль- 21 Там же. С. 101-110. 22 См.: Helvey R.L. On Strategic Nonviolent Conflict: Think- ing About the Fundamentals. Boston, 2004. P. 10, 34. 23 Ibid. P. xi, 89. ственное неповиновение, а не насилие и не от- каз от борьбы»24. Однако Шарп подчеркивает, что в неко- торых случаях ограниченное насилие против диктатуры может оказаться неизбежным. Гнев и ненависть к режиму могут привести к взры- ву насилия. Кроме того, некоторые группы мо- гут не согласиться остановить насильственные действия, хотя и признают важную роль нена- сильственной борьбы. В таких случаях нет не- обходимости отказываться от политического неповиновения. Однако требуется как можно дальше развести насильственные действия и не- насильственные25. Методология ненасильственного сопротив- ления Шарпа и его последователей оказалась крайне эффективной. Секрет успеха кроется, на наш взгляд, в том, что эта стратегия, с одной сто- роны, является типичным воплощением «мягкой силы», а с другой - при определенных условиях позволяет умело сочетать инструменты «мягкой силы» с механизмами традиционной, «жесткой силы», то есть реализовывать технологии «ум- ной силы». Именно на основе данного теорети- ческого фундамента в США еще в 1970-е гг. был разработан и воплощен в жизнь целый ряд госу- дарственных переворотов в зарубежных странах. В начале XXI в. эта теория, модернизированная и модифицированная с учетом требований вре- мени, была апробирована на практике в ходе «цветных революций» - от «бульдозерной ре- волюции» в Сербии в 2000 г. до Евромайдана на Украине на рубеже 2013-2014 гг. *** Как и любое геополитическое явление, «цветные революции» имеют достаточно сложный и многомерный характер, обладая при этом на- бором определенных характерных признаков. В первую очередь следует заметить, что существу- ют как объективные, так и субъективные причи- ны и предпосылки этих «революций». Одной из важных причин возникновения протестного движения в рассматриваемых стра- нах стали социально-экономические проблемы. Если говорить о политических причинах и пред- посылках «цветных революций», то главной из них, пожалуй, стала нестабильность полити- ческих систем этих государств и сопутствую- щий этому явлению раскол элит. Среди других причин, приведших к «цветным революциям», следует назвать отсутствие общей идеологии и регионализм. Нельзя забывать и про нацио- нально-религиозные и клановые противоре- чия. Первые стали причинами противостояния на Украине, а вторые сыграли важную роль в на- 24 Sharp G. There Are Realistic Alternatives. Boston, 2003. P. 36. 25 См.: Шарп Д. Указ. соч. С. 46. чале «революций» в Киргизии, Грузии, Тунисе и Египте. Таким образом, необходимое условие осу- ществления «цветной революции» - наличие социально-экономической и политической не- стабильности в стране, сопровождающейся кризисом действующей власти. Безнадежность, отсутствие перспективы, «усталость терпеть» - вот основной двигатель протестного движе- ния. Как очень точно подметила О.Ф. Волоча- ева, власть в этих странах сама на протяжении долгого периода времени собирала «хворост для костров оппозиции»26. Социальной основой протестных движений всех «цветных» револю- ций стала наиболее активная часть общества - молодежь и средний класс. Именно большое ко- личество представителей среднего класса и мо- лодежи, недовольные своим экономическим и политическим положением, дали этим бунтам питательную базу. Однако не менее важную роль играет и внеш- ний, субъективный фактор. Так, очень значи- тельную роль в начале «цветных революций» сы- грали появление и распространение из-за рубе- жа программ по продвижению демократии. Это позволяет некоторым экспертам говорить о том, что «цветные революции» - это технологии, успешно маскирующиеся под стихийные процес- сы, отличающиеся почти театральным уровнем драматургии, который западные политологи ста- рательно пытаются выдать за самопроизвольное и стихийное проявление воли народа, внезапно решившего вернуть себе право управлять соб- ственной страной27. В основе сценария «цветной революции» лежит североамериканская идео- логия демократизации, предполагающая экс- порт демократии, демократических институтов и ценностей в сопредельные страны28. На наш взгляд, именно технологии «мягкой силы» США и их союзников, обрушившиеся на Сербию, Гру- зию, Украину, Киргизию, Тунис и Египет, и стали ключевыми причинами и одновременно инстру- ментами государственных переворотов, осущест- вленных в указанных странах. Во всех «цветных» революциях, к которым от- носятся и события «арабской весны», обнаружи- вается один тот же принцип действий, последо- вательность технологий и механизм протестных выступлений. По мнению исследователей вопро- 26 Волочаева О.Ф. «Ненасильственное» изменение поли- тических режимов как феномен информационного обще- ства // Теория и практика общественного развития. 2015. № 3. С. 85. 27 См.: Филимонов Г.Ю., Карпович О.Г., Манойло А.В. Технологии «мягкой» силы на вооружении США: ответ России. М.: РУДН, 2015. С. 414. 28 См.: Hale Н.Е. Democracy or autocracy on the march? The colored revolutions as normal dynamics of patronal presi- dentialism // Communist and Post-Communist Studies. 2006. Vol. 39. № 3. P. 305-329. са, эти события имеют определенную запрограм- мированную технологию. Отмечаются и особый внешнеполитический почерк, и отличительный стиль работы Запада, и строгое соответствие пла- на любой революции определенному сценарию, и то, каким образом организуется и как использу- ется молодежное протестное движение, которым управляют с помощью технологий рефлексивно- го управления, указывается на определенные по- вторяющиеся особенности в подборе и выдвиже- нии революционных лидеров. Наконец, нельзя не согласиться с тем, что в «цветных революци- ях» начисто отсутствует истинная революцион- ная идеология29. Ход и развитие «цветных революций» и «арабской весны» действительно повторяют друг друга, часто вплоть до деталей. Так, события в Египте в начале 2011 г. сильно напоминали «оран- жевую революцию» 2004 г. и Евромайдан 2013 г. на Украине. Как и на майдане Незалежности в Киеве, египетские протестующие создали пала- точный городок на площади Тахрир в центре Ка- ира. Именно там, где проходили митинги, проте- стующие организованно снабжались населением и общественными организациями водой, пищей, одеждой, одеялами и медикаментами30. Такие аналогии можно проводить и далее, но главное заключается в том, что все эти события имеют общий алгоритм действий. Практические все «революции» прошли в своем развитии несколько отчетливых фаз или этапов, что еще раз подтверждает, что они за- думывались и контролировались извне, а не были стихийными событиями. Главный идеолог ненасильственной смены власти Шарп писал: «Ненасильственная борьба является сложным инструментом социальных действий, включа- ющим множество методов, ряд механизмов из- менений, а также имеющим конкретные требо- вания к поведению. Для того чтобы стать эффек- тивным, в особенности против диктатуры, по- литическое неповиновение требует тщательно- го планирования и подготовки. Будущие участ- ники должны понимать, что от них требуется. Необходимо найти нужные ресурсы. Стратегам необходимо заранее проанализировать, каким образом наиболее эффективно применить не- насильственную борьбу». По его мнению, очень важно «определить наиболее эффективные спо- собы свержения диктатуры, определить момент, когда политическая ситуация и настроение на- рода благоприятны, и выбрать метод начала кампании»31. 29 См.: Филимонов Г.Ю., Карпович О.Г., Манойло А.В. Указ. соч. С. 416. 30 См.: Шульц Э.Э. Технологии бунта: «цветные револю- ции» и «арабская весна» // Угрозы и безопасность. 2014. № 19 (256). С. 50. 31 Шарп Д. От диктатуры к демократии. С. 53, 55. Все этапы «революционной» борьбы прош- ли в предельно сжатом, ускоренном режиме с использованием новых возможностей постин- дустриального и информационного общества, включая преимущества сетевых структур, мани- пуляцию общественным сознанием посредством мировых СМИ, Интернет-ресурсов и т.п. По сути, и в Сербии, и в Грузии, и на Украине, и в Кирги- зии, и в Тунисе, и в Египте «революция» состо- ялась в течение одного, максимум двух месяцев. Характерно, что все «цветные революции», за исключением событий «арабской весны», про- изошли после выборов, и решающую роль в на- чале «революционного» процесса сыграло голо- сование в столицах этих государств, то есть го- лосование активной части населения Белграда, Тбилиси, Киева и Бишкека. Большую роль в этом сыграли как раз созданные незадолго до этого молодежные организации. В ходе «арабской вес- ны», ввиду фактического отсутствия института демократических выборов, к классической схе- ме реализации «цветной революции» были до- бавлены механизмы «управляемого хаоса». Этот деструктивный механизм позволял применять демократические схемы и шаблоны, разработан- ные изначально для общества западного типа, в условиях традиционных восточных обществ, в своем исходном виде невосприимчивых к про- паганде демократических и либеральных ценно- стей. Это достигалось путем «атомизации» обще- ства, разрыва связей между отдельными лично- стями и общиной, внедрения в сознание граждан суррогатного индивидуализма западного типа32. Экспрессивный и молниеносный характер - ключевая особенность «цветных революций». Исследователи обычно выделяют пять-шесть этапов этих «революций»33. В ходе первой, подготовительной фазы ор- ганизаторы и технологи «цветных революций» определяли расстановку сил, классифицируя со- юзников и противников будущей «революции». Тщательно анализировались социально-эконо- мическая и политическая ситуация в стране, вы- являлись слабые места правящего режима. Осо- бое внимание уделялось уровню доверия населе- ния к политическим и социальным институтам действовавшей власти, степени популярности первых лиц государства, показателям конфликт- ного потенциала общества, уровню социальной и политической активности населения, степени доверия к правительственным СМИ и т.д. Опре- 32 См.: Филимонов Г.Ю., Карпович О.Г., Манойло А.В. Указ. соч. С. 422. 33 См., напр.: Иррегулярные конфликты: «цветные ре- волюции». Анализ и оценка форм, приемов и способов ведения операций по смене режимов в суверенных госу- дарствах / под. общ. ред. С.Н. Гриняева. М.: АНО ЦСОиП, 2015.; Филимонов Г.Ю., Карпович О.Г., Манойло А.В. Указ. соч.; Гапич А.Э., Лушников Д.А. Технологии цветных рево- люций. М.: РИОР, 2014. делялась характеристика нерешенных проблем, потребностей, ожиданий и страхов, волнующих большую часть общества; оценивались сильные и слабые стороны существовавшей власти и ее институтов. В ходе этой работы также выявля- лись активные и потенциальные лидеры обще- ственных движений и организаций, диаспор, этнических меньшинств, способные стать во- жаками будущей «революции». Одновременно происходила апробация на фокус-группах про- тестных слоганов, лозунгов, макетов плакатов, всевозможной атрибутики и т.д. Происходило формирование в стране организованного про- тестного движения - основной движущей силы будущей «революции». Причем главным крите- рием при отборе целевой аудитории являлось отношение к целям, ценностям, эталонным по- нятиям и требованиям внешней управляющей силы. Рекрутирование активистов происходило в молодежной среде, чрезвычайно подвижной и легко увлекаемой различными яркими при- зывами и лозунгами, и по сетевому признаку. Одновременно созданная оппозиция при под- держке западных СМИ и НПО начинала посто- янное информационное воздействие на населе- ние страны с целью дискредитации правящего режима. Во время второго этапа происходило рас- пределение сил уже внутри движущих сил «революции». Организаторам переворота было важно заранее выделить тех «революци- онеров», которые в дальнейшем должны будут придти к власти, и сформировать вокруг них необходимые силы. В это же время определя- лись те, кому было суждено в будущем сойти с политической арены. Огромная роль в этот момент отводилась работе с персоналиями - именно в этот момент на авансцене обществен- но-политической жизни появлялись новые по- литические движения и лидеры. По мнению западных специалистов по ненасильственной смене власти, в этом процессе внимание долж- но уделяться таким качествам, как умение пода- вать пример, знание людей, их специфических проблем, а также противника, лояльность орга- низации «сопротивления», способность нести ответственность, поддерживать успех других участников, учиться на ошибках, развивать по- лезные навыки подчиненных и т.д.34 Начало третьей фазы подготовки к «рево- люции» было ознаменовано дестабилизацией внутриполитической обстановки. Зачастую это было связано с прошедшими или приближавши- мися президентскими или парламентскими вы- борами. Происходило резкое нагнетание проти- воречий в обществе, провоцирование противо- борствующих сторон на применение насилия, 34 См.: Helvey R.L. Op. cit. P. 107-115. перевод ситуации к необратимому конфликту. В это же время на улицы выводилась заранее подго- товленная оппозиция. Как правило, протестные выступления начинались с организации локаль- ного протестного акта с небольшим количеством участником, причем тема протеста и лозунги не имели особого значения. Это могло быть несо- гласие со снижением жизненного уровня (как в Тунисе и Египте в 2010-2011 гг.), протест против фальсификации выборов (Сербия, Грузия, Укра- ина, Киргизия в 2000-2005 гг.) или требование следовать курсом на евроинтеграцию (Украина в 2014 г.). Созданная заранее сеть выходила на ули- цы крупных городов одновременно и по условно- му сигналу - обычно резонансному инциденту. Таким инцидентом могло стать любое событие, шокирующее общество и получившее мощный общественный резонанс. Ярчайшим примером стало самосожжение тунисского торговца фрук- тами М. Буазизи в одном из провинциальных го- родов страны. Быстро набиравшая численность и силу толпа выходила на улицы и начинала бессрочный митинг, требуя отставки руководи- телей правящего режима, после чего в ход шли выбранные из широкого списка в 198 наимено- ваний методы ненасильственного сопротивле- ния Шарпа. Одновременно лояльные оппозиции СМИ создавали иллюзию массовости протеста и исключительной серьезности требований, а их зарубежные коллеги обеспечивали «правиль- ную» картину и широкую информированность о протестах для международной общественности и самих жителей государств. После того как накал оппозиционной борьбы достигал определенной критической точки, на сцене появлялись специ- ально подготовленные лидеры с политическими требованиями, целью которых является перевод ситуации на новый, политический уровень, а также втягивание широких масс в политическое противостояние с властями. Четвертую фазу знаменовал апогей «рево- люции»: массовые протестные выступления и акции гражданского неповиновения достигали максимального размаха, а ядро оппозиции ак- тивно готовилось к перехвату власти у правящего режима. Как правило, в этот момент появлялись первые жертвы, что способствовало увеличению массы протестующих и радикализации антипра- вительственных требований. Начинались пер- вые серьезные стычки с органами правопорядка, деятельность оппозиции выходила из правово- го поля. Включались механизмы конфликтной мобилизации, важнейшим элементом которых становились социальные сети. Все это способ- ствовало формированию политической толпы на одной из крупнейших площадей страны. Проис- ходило полное эмоциональное слияние отдель- ных личностей с толпой, в которой для иденти- фикации «свой - чужой» использовалась яркая «революционная» символика. Для поддержания устойчивого существования и функционирова- ния такого лагеря создавались все материальные условия. Характерной чертой и обязательным ус- ловием деятельности подобных городков высту- пала слаженность и четкая внутренняя организа- ция, высокая дисциплина, а также определенная иерархия участников. Затем от имени толпы и при поддержке западных информационных и по- литических ресурсов к власти выдвигались уль- тимативные требования уйти в отставку. В ходе «цветных революций» правившие ре- жимы не смогли выдержать такого морального давления и были сметены «революционной» тол- пой. Если же власть принимала вызов и выражала готовность сопротивляться, технологи «цветных революций» пускали в ход новые инструменты, связанные уже с «жесткой силой»; в результате «революция» перерастала в вооруженный мятеж и гражданскую войну, как это произошло в Ли- вии и Сирии в 2011 г. На заключительном этапе «революционеры» брали власть в свои руки. Кульминацией «цвет- ной революции» и символом ее победы обыч- но становился захват зданий, олицетворявших прежний режим, - президентской администра- ции, парламента, радио, телевидения и т.д. В этот момент происходило разложение реальной вла- сти, разрушение государственной и политиче- ской системы управления. Новая власть получа- ла легитимность, одновременно легализуя своих внешних покровителей. Старый режим ликвиди- ровался, и победившие «революционеры» при- ступали к построению собственной вертикали власти и системы государственного управления, начинали формировать новый внешнеполити- ческий вектор. В свою очередь, Запад объявлял о «победе демократии» и обеспечивал информа- ционную поддержку нового режима, превращая собственную «мягкую силу» в источник его леги- тимности. *** Если остановиться более подробно на техно- логиях «цветных революций», то в первую оче- редь следует сказать об их ненасильственном ха- рактере. Классическая модель «цветной револю- ции» является именно ненасильственной. Шарп писал, что «ненасильственная борьба намного более сложное и разнообразное средство борь- бы, чем насилие. Вместо насилия борьба ведется психологическим, социальным, экономическим и политическим оружием, применяемым населе- нием и общественными институтами. Такое ору- жие хорошо известно - это протест, забастовка, отказ в сотрудничестве, бойкот, выражение недо- вольства и народное самоуправление»35. 35 Шарп Д. От диктатуры к демократии. С. 42-43. Важнейшим элементом в этой борьбе было привлечение на свою сторону сторонников пра- вящего режима, игравших ключевую роль в го- сударственном управлении и обеспечении без- опасности стран. «В процессе планирования и реализации политического неповиновения и от- каза от сотрудничества, - писал Шарп, - весьма важно обращать пристальное внимание на всех основных сторонников и советников диктатора, включая его внутреннюю клику, политическую партию, полицию и чинуш и в особенности его армию. Необходимо тщательно оценить степень лояльности вооруженных сил - как солдат, так и офицеров, - диктатору, сделав вывод о воз- можности влияния демократических сил на во- енщину <…> В самом начале освободительной борьбы необходимо разработать отдельную стратегию общения с войсками и чиновниками диктатуры. Демократические силы могут с по- мощью слов, символов и действий убедить во- йска в том, что освободительная борьба будет энергичной, решительной и упорной. Армия должна понять, что борьба будет носить особый характер, она направлена на подрыв диктатуры и не представляет угрозы для их жизни. Такого рода усилия будут направлены в конечном счете на моральное разложение армии диктатуры и на переподчинение ее демократическому движе- нию. Аналогичные стратегии могут применяться в отношении полиции и государственных служа- щих <…> Руководители демократического движе- ния обязаны считать стратегию подрыва лояль- ности силовых структур диктаторов исключи- тельно приоритетной»36. Претендовавшая на власть оппозиция, поч- ти буквально следуя инструкциям идеолога не- насильственной смены власти, сознательно и принципиально придерживалась мирной так- тики. Шарп отмечал: «Каковы бы ни были до- стоинства насильственных методов, ясно одно: полагаясь на средства насилия, такие люди выбирают тип борьбы, при котором угнетате- ли почти всегда имеют преимущество <…> Во- оруженное сопротивление диктатуре бьет не по самому слабому месту, а наоборот, по наиболее сильному. Избрав соперничество в области во- оруженных сил, снабжения боеприпасами, тех- нологии изготовления оружия и т.д., движение сопротивления ставит себя в весьма невыгодное положение»37. Именно поэтому приоритет отдавался не- насильственным методам борьбы. Наиболее известным эпизодом почти всех «революций» (собственно, почему они и называются «цвет- ными») стала демонстрация ненасильственно- го характера в виде дарения цветов силовикам, 36 Там же. С. 82-84. 37 Там же. С. 15, 41. стоявших в оцеплении на митингах оппозиции. Благодаря такой тактике протестующих автори- тарные лидеры опасались использовать армию или службы безопасности, чтобы подавить про- тест, лишая тем самым себя важнейшего (и, за- метим, вполне легального) рычага давления на протестующих. Надо отметить и то, что различные обще- ственные организации и СМИ, финансируемые Западом, активно способствовали внедрению идеи «о недопустимости насилия» со стороны правоохранительных органов и силовых струк- тур по отношению к безоружным демонстран- там или митингующим, чем фактически лишали действующую власть рычагов влияния на скла- дывающуюся ситуацию. На этом же настаивало и «прогрессивное» мировое сообщество, представ- ленное в основном политической элитой США и их союзников. Немаловажной составляющей «цветных ре- волюций» стала кампания неповиновения вла- сти, которая заключалась в организации масси- рованного давления на органы исполнительной власти на различных ее уровнях. Шарп указывал, что «студенты могут организовать забастовки по вопросам образования, религиозные лидеры и верующие могут сосредоточиться на проблеме свободы вероисповедания, работники желез- ных дорог могут настолько методично соблю- дать правила безопасности, что это замедлит работу железнодорожной системы, журналисты могут бросить вызов цензуре, публикуя газеты с пустыми полосами на месте запрещенных ста- тей, полиция может постоянно терпеть неудачи в нахождении и аресте находящихся в розыске членов демократической оппозиции»38. Формы такого давления действительно были очень раз- нообразны: митинги и забастовки всех видов, голодовки, представление поддельных докумен- тов, блокирование информационных линий и транспортных коммуникаций, снятие указате- лей госучреждений, бойкот выборов, отказ от уплаты налогов, отказ от должности и работы с правительством и даже демонстративный отказ от выполнения супружеских обязанностей. Но и на более высоком, политическом, уровне также предпринимались весьма эффективные меры, когда различные местные органы власти, под- держивавшие оппозицию (или оппозицией за- хваченные), отказывались признавать легитим- ность правящего режима. С кампанией неповиновения была тесно связана тактика парализации работы государ- ственных органов, что вылилось в пикетиро- вание и блокирование митингующими зданий исполнительной, законодательной и судебной власти. В итоге вопросы о форме общения с 38 Там же. С. 80. оппозицией для государственных служащих стали более важными, чем выполнение основ- ных задач государства. Убеждение властей в «недемократичности» применения мер при- нуждения ради сохранения элементарного по- рядка и безопасности фактически привело к добровольному отказу государства от права и обязанности на легитимное насилие. Важным элементом стало использование фактора пере- говоров, целью которых стало, с одной сторо- ны, создание видимости готовности лидеров демонстрантов пойти на компромисс и диалог с властью, а с другой - и это главное - выи- грывалось время, необходимое для продолже- ния дестабилизирующих действий. Практически беспроигрышной тактикой оп- позиционеров стало провоцирование силовых структур на насилие. Провозглашая мирный ха- рактер манифестаций и наращивая одновремен- но с этим «мягкое давление» на власть, «револю- ционеры» провоцировали органы правопорядка на применение силы и пытались воспользовать- ся любым предлогом для выдвижения обвине- ний в «непропорциональном насилии» режима над собственным народом. По сути, речь шла о спланированных и хорошо организованных про- вокациях против правоохранительных органов с целью применения ими против активистов, в первую очередь из молодежных оппозиционных движений, силовых приемов, которые средства- ми дружественной прессы моментально полу- чали широкий резонанс как неопровержимое доказательство преступных действий властей. При этом, несмотря на настойчивое подчерки- вание их «ненасильственного характера», в ре- альности все обстояло гораздо сложнее, потому что такие приемы, как «захват земель ненасиль- ственными методами», «снятие одежды догола в знак протеста», «грубые жесты», «насмешки над должностными лицами», «демонстративные по- хороны», «политический траур», «насмешки над выборами», «ненасильственное преследование», не говоря уже о «возведении баррикад» и «унич- тожении частной собственности», вряд ли мож- но считать инструментами ненасильственного и мирного протеста39. Еще одна черта «цветных революций» - создание территориального анклава и нена- сильственная оккупация территории. Она подразумевала формирование области внутри страны, где местные власти и/или влиятель- ные слои населения обеспечивали оппози- ционным лидерам безусловную поддержку. В дальнейшем она становилась плацдармом для 39 См.: Арешев А. Грузия: от «революции роз» до августа 2008 г. и поддержки терроризма на Северном Кавказе // Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в пост- советский период: сб. ст. / под общ. ред. В. Крашениннико- вой. М.: Кучково поле, 2014. С. 117. объявления и расширения власти протестно- го движения. Это могла быть как центральная площадь в центре столицы, (например, майдан Незалежности в Киеве или площадь Тахрир в Каире), так и отдельные регионы страны, или и то, и другое. Это место становилось эпицен- тром «революции», куда стекались подстрекае- мые оппозицией граждане, создавая массовую политическую толпу. Большое значение в ходе «цветных револю- ций» оппозиционерами уделялось созданию благоприятного информационного поля. Оп- позиционные СМИ (чаще всего финансируе- мые из-за рубежа) старались предстать в обра- зе независимых и беспристрастных участников событий, при этом методично критикуя изъ- яны правящего режима. С другой стороны, раз- личные оппозиционные шествия, флэш-мобы, «кольца», разного рода акции постоянно транс- лировались на оппозиционных каналах телеви- дения или на Интернет-ресурсах. Исключитель- но важной в этой связи стала работа с неправи- тельственными аналитическими центрами и центрами социальных исследований, способ- ствовавшая достижению необходимого инфор- мационного эффекта. Одновременно происхо- дила глубокая проработка методологической базы протестного движения, уделялось большое внимание вопросам подготовки к массовым вы- ступлениям. Стимулировался рост недоверия к государственной власти и выборной системе. Информация такого рода сопровождалась за- явлениями заинтересованных лиц либо непра- вительственных организаций, имевших опреде- ленный авторитет. Через СМИ и Интернет население, преиму- щественно молодое, воспринимало продукты «мягкой силы» Запада, рекламировавшие иде- алы западного образа жизни, которые противо- поставлялись атмосфере отсталости, нищеты, коррупции, бесперспективности и диктатуры в их собственных странах. В событиях «арабской весны» и Евромайдана особую роль сыграли новые информационные технологии - соци- альные сети Facebook, Twitter и другие. Именно они не только пропагандировали западные цен- ности, но и провоцировали и синхронизировали массовые антиправительственные выступления, выступая в качестве «спускового крючка» про- тестной активности, особенно после попыток блокирования связи или значительного ограни- чения трафика. Одним из самых эффективных приемов «цветных революций» стало использование технологии «политического спектакля», то есть создания обстановки максимально «грязных» выборов с целью вызать всеобщее ощущение их фальсификации или несправедливости, что вело к делигитимизации выборов (в более широком смысле речь шла о делегитимизации ре- жима в целом). Причем подготовка к этому на- чиналась задолго до самих выборов. После же достижения некоторой критической величины «фальсификаций» на самих выборах, которую могла спровоцировать любая из сторон, исход голосования уже не поддавался надежному вы- яснению, и разрешение возникшего конфликта выносилось на улицу. Оппозиция, как правило, апеллировала к данным экзит-полов, проводив- шихся близкими к ней социологическими служ- бами в день выборов. Разумеется, их результаты однозначно говорили о победе оппозиционного лидера, что совершенно не совпадало с данными официальных избирательных комиссий. В прак- тическом плане это лишало любого из избран- ных кандидатов легитимности, а сама функция легитимизации возлагалась на какую-либо стороннюю инстанцию, иначе говоря, превра- щалась в вопрос внешнего признания результа- тов выборов. Одной из форм продолжения по- добной деятельности, как показала практика, могло стать непризнание итогов голосования с активизацией выступлений оппозиции, увели- чением числа митингующих, а также одновре- менным объявлением того, какой результат вы- боров будет признан законным. В этой связи надо отметить и такой важный механизм «цветных революций», как воздей- ствие на чувства и эмоции. Он основывался на известном в психологии принципе ценностно- символического противопоставления («мы и они») и заключался в переносе политического смысла на чисто моральные категории, близкие и понятные обычному человеку, - справедли- вость, свобода, верность, борьба добра со злом, вера в светлое будущее. Придание «революци- онной» патетике героико-романтического и патриотического ореола способствовало эффек- ту «эпидемии чувств», что приводило в итоге к многократному увеличению числа сторонников движения. Как не дико это звучит, но порой сам факт пролития крови и гибели людей, особенно невинных, обладал исключительно сильным эф- фектом воздействия на сознание, воображение и чувства не только сторонников «революцион- ного движения», но и увеличивающегося чис- ла сочувствующих. Большую роль здесь играла технология формирования в массовом сознании уверенности в «неминуемой победе» и мысли о том, «народ победить нельзя»40. В ряде «цвет- ных революций» особый акцент был сделан на разжигании агрессивной этничности. Оно имело целью сплочение наиболее радикальных социальных групп на основе этнической или национальной принадлежности, а также прида- ние им статуса «локомотива» революционного 40 Иррегулярные конфликты: «цветные революции». С. 208. движения. В Грузии и Украине, например, отли- чительной особенностью подобных движений была их антироссийская направленность. При этом ядром актива для уличных акций подчас становились именно националисты, а в руко- водстве оппозиции тон, как правило, задавали либеральные политики, также не чуждающиеся национализма. Формирование символа протестного движе- ния также имело важное психологическое зна- чение, одновременно выступая средством об- щения и идентификации единомышленников. Для быстрого и максимально широкого охвата населения в технологиях «цветных революций» активно использовались демонстрации элемен- тарного цветового или графического знака. Так, сжатый белый кулак в круге на черном фоне был замечен в символике почти всех «революций». Большое значение имело также задействова- ние фактора цвета, который являлся принци- пиальным рычагом мобилизации протестного движения. Например, оранжевый цвет сыграл колоссальную роль в победе украинской «рево- люции». Вообще, проработка геральдической составляющей была выполнена на достаточно высоком уровне. В разрабатываемых логотипах большое внимание уделялось историческому и политическому контексту, подчеркивались национальные либо наднациональные симво- лики. Не вызывает сомнения, что над выбором цветов и символов оппозиции активно работали психологи и другие специалисты по нейропро- граммированию. Р. Хелви отмечал, что ношение похожей одежды и символов - психологиче- ские опоры, которые обеспечивают зрительную ассоциацию с другими, кто разделяет те же цен- ности и убеждения41. Зачастую человек, возглавлявший «цветную революцию», сам становился ее символом. При- чем отнюдь не случайно во главе всех «цветных революций» оказались некогда высокопостав- ленные чиновники, попавшие в опалу и пере- шедшие в оппозицию к действующей власти. «Цветные революции» часто организовывались не контрэлитой, а частью старой элиты, кото- рая в предыдущие периоды была у власти, по- том была отправлена в отставку, затем перешла в оппозицию и подняла идеологические лозун- ги. У этой оппозиции в лице бывших министров были союзники в числе министров нынешних, которые в решающий момент переходили на сторону оппозиции. М. Саакашвили в Грузии, В. Ющенко в Украине, К. Бакиев в Киргизии не являлись уличными политиками «из низов». Напротив, на момент «революций» они были узнаваемыми персонами, имели поддержку со стороны западного истеблишмента и обще- 41 См.: Helvey R.L. Op. cit. P. 104. ственного мнения, сохраняли прочные связи с политическим классом страны, что давало до- полнительные возможности для раскола правя- щей элиты. Среди лидеров «революции» часто оказывалась харизматичная женщина - Н. Бур- джанадзе в Грузии, Ю. Тимошенко в Украине, Р. Отунбаева в Киргизии. Важной технологией «цветных революций» являлось закрепление стереотипов, то есть вне- дрение в массовое сознание нескольких про- стых образов. Вся информационная и пропаган- дистская деятельность лидеров оппозиции сво- дилась к обличению противника по принципу «враги против наших». Самый яркий пример из недавних событий - пресловутый перфор- манс «Кто не скачет, тот москаль!», практико- вавшийся в ходе Евромайдана. Но главной ми- шенью, конечно, становились «диктаторы» - лидеры государств, свержением которых за- нимались «революционеры». Особое значе- ние придавалось обличению их человеческих и «общедемократических» пороков: «попира- ет свободу», «поощряет несправедливость», «лжет народу», «служит вражеским силам» и т.д. Большая роль отводилось и разработке ло- зунгов, направленность которых была проста, лаконична и понятна, например: «Он готов» (о президенте Югославии С. Милошевиче), «Гру- зия без Шеварднадзе!», «Украина без Кучмы!», «Киргизия без Акаева!», «Последний фараон» (о президенте Египта Х. Мубараке), «Зека на нары» (о президенте Украины В. Януковиче). Вместе с тем подробному и скрупулезному из- ложению собственной программы социально- экономических и политических преобразова- ний в случае прихода к власти «революционе- ры» уделяли значительно меньше внимания. Уклоняясь от изложения конкретной позиции, оппозиционные политики использовали ту- манные фразы и метафоры, сознательно или неосознанно подменяли цель планируемых «революционных» преобразований абстракт- ным политическим мифом. Для Грузии и Укра- ины, например, одним из таких основополага- ющих мифов стало скорейшее вхождение стран в евроатлантические структуры - НАТО и ЕС. Общим и едва ли ни важнейшим правилом для всех «цветных революций» была та уникаль- ная роль, которую в ней сыграло молодежное и студенческое движение. Еще Р. Хелви рекомендо- вал вовлекать в «сопротивление» все силы граж- данского общества, так как, по его мнению, почти любые организации «содержат источники силы и обеспечивают структуры для коллективных действий»42. Но именно массовое участие студен- тов создавало вокруг происходивших событий ореол «подлинной революционности», выда- 42 Ibid. Р. 18. вая студенческое движение за общенародное. В ряды оппозиции молодежь активно завлекалась инструментами «мягкой силы», в первую оче- редь посредством поп-культуры. Так, в Югосла- вии был организован концертный тур известных рок-групп под лозунгом «Время пришло!». Этот тур начался за несколько недель до дня выборов 24.09.2000 г., и в его рамках в разных городах Сербии было проведено почти 30 концертов. Фи- нальный концерт состоялся в Белграде за 3 дня до выборов и собрал 20 тыс. человек. В Украине в 2004 г. рок-концерт на майдане Незалежно- сти шел непрерывно в течение 2 недель. «Песни Майдана» в основном носили политический ха- рактер; так, гимнами «революции» фактически стали две песни - «Оранжевое небо» и «Разом нас богато!» («Вместе нас много»!). Одним из успешных инструментов политической рекламы в ходе «цветных революций» стала мультипли- кация, дополненная компьютерными играми. В полную силу эта технология была отработана на Украине. В ходе Евромайдана в Интернете и на компакт-дисках активно распространялись муль- тфильмы политического содержания, в первую очередь направленные против премьера Януко- вича43. Ключевую роль в ходе «революции» игра- ли сформированные незадолго до начала собы- тий оппозиционные молодежные структуры - «Отпор» в Сербии, «Кмара» в Грузии, «Пора» в Украине, «Кел-Кел» и «Бирге» в Киргизии, «Кифайя» и «6 апреля» в Египте - «полевые от- ряды революции», помогавшие проводить мо- билизацию и решать столь необходимые «рево- люционерам» логистические задачи, особенно на начальном этапе протестов. Кстати, именно упомянутый выше Р. Хелви являлся одним из наставником этих движений, особенно «Отпо- ра». Под его руководством члены организации проходили специальные семинары и тренинги по тактике ненасильственной борьбы с режи- мом Милошевича. Финансирование же таких организаций обеспечивали известные между- народные неправительственные организации и американские фонды. Важно отметить, что реализация указанных выше технологий не могла быть успешной без всесторонней поддержки извне. Успех «цвет- ных революций» был обеспечен именно благо- даря эффективному использованию ресурсов и инструментов «мягкой силы» США и их ев- ропейских союзников. Интересно, что глав- ный теоретик ненасильственных «революции» Шарп скептически относился к внешнему вме- шательству. «Такой сценарий может показать- ся удобным, - писал Шарп, - но надежда на спасителя извне создает серьезные проблемы. Такая надежда может оказаться совершенно на- прасной. Как правило, иностранный спаситель не появляется, а если иностранное государство и осуществляет вмешательство, ему обычно не следует доверять <…> Некоторые иностранные государства будут предпринимать действия против диктатуры лишь для того, чтобы до- биться собственного экономического, полити- ческого или военного контроля над страной». По мнению Шарпа, «основные силы борьбы должны действовать в самой стране. Степень и само наличие международной помощи только стимулируется внутренней борьбой. В качестве скромного дополнения можно приложить уси- лия к созданию негативного по отношению к диктатуре мирового общественного мнения на гуманитарных, этических и религиозных ос- нованиях. Усилия могут быть направлены на принятие правительственными и международ- ными организациями дипломатических, по- литических и экономических санкций против диктатуры. Более того, самим демократиче- ским силам может быть предоставлена между- народная помощь в виде финансовой поддерж- ки и обеспечения средствами связи»44. Однако в случае с «цветными революция- ми» их американские и европейские архитек- торы пошли гораздо дальше. Запад оказывал мощное и многомерное воздействие на ход этих «революций». В первую очередь надо ска- зать о политтехнологической и финансовой поддержке оппозиции. Именно западные по- литтехнологи разрабатывали сценарий про- ведения «цветной революции» в отдельно взятой стране, именно они искусственно соз- давали оппозицию, «независимые» СМИ и не- правительственные организации, молодежные антиправительственные движения, выбирали кандидата на роль будущего лидера, обучали активистов протестным технологиям и многое, многое другое. Наконец, именно Запад выделял финанси- рование, без которого проведение подобной «революции» и осуществление смены режима было бы просто невозможно. Внешние финан- совые вливания шли по каналам спецслужб, ди- пломатических миссий и неправительственных организаций. При подготовке свержения как режима С. Милошевича в Сербии в 2000 г., так В. Януковича на Украине в 2014 г. основным ка- налом поставки внешних денег для оппозиции являлся дипломатический канал - дипломати- ческая почта и багаж иностранных дипломатов. Помимо этого широко использовались возмож- ности финансирования представителей оппо- зиции на территории других государств. Дан- 43 См.: Иррегулярные конфликты: «цветные революции». С. 223. 44 Шарп Д. От диктатуры к демократии. С. 17-18, 67. ное финансирование осуществлялось во время встреч с представителями оппозиции, обучаю- щих семинаров и тренингов, организованных западными НПО на территории сопредельных стран. Легальным источником финансирования оппозиции стали гранты, предоставляемые за- рубежными грантодателями местным неправи- тельственным организациям, культурно-про- светительским, этническим и конфессиональ- ным сообществам. Западом был организован тотальный кон- троль за проведением предвыборной кампании, самими выборами и процедурой подсчета го- лосов. Заранее происходило навязывание соб- ственных интерпретаций легальности и леги- тимности выборов. Посылались наблюдатели, представители западных СМИ, организовыва- лись «независимые» экзит-полы и т.п. Очень важным было информационно-политическое давление из-за рубежа - многочисленные заные» лидеры, по сути, ничего не дали своим на- родам, а спустя несколько лет почти все из них канули в политическое небытие.

About the authors

A O Naoumov

Moscow State University

Email: anaoumov@mail.ru

References

  1. Астахов Е.М. Субъективные заметки о некоторых аспектах «мягкой силы» // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 45-53.
  2. Будаев А.В. «Мягкая сила» во внешней политике России: истоки, особенности, перспективы // Государственное управление. 2015. Вып. 48. С. 189-205.
  3. Волочаева О.Ф. «Ненасильственное» изменение политических режимов как феномен информационного общества // Теория и практика общественного развития. 2015. № 3. С. 83-86.
  4. Давыдов Ю.И. Понятие «жесткой» и «мягкой» силы в теории международных отношений // Международные процессы. 2004. Т. 2. № 4. С. 69-80.
  5. Демидов А.В. От «мягкой силы» к «управляемому хаосу» // Геополитический журнал. 2014. № 4. С. 86-93.
  6. Ермаков Ю.А. «Мягкая сила» социально-политических манипуляций человеком // Известия Уральского федерального университета. Сер. 1: Проблемы образования, науки и культуры. 2013. Т. 119. № 4. С. 215-225.
  7. Звягина Д.А. «Мягкая сила»: структурный анализ // Инициативы XXI века. 2012. № 3. С.135-137.
  8. Иррегулярные конфликты: «цветные революции». Анализ и оценка форм, приемов и способов ведения операций по смене режимов в суверенных государствах / под. общ. ред. С.Н. Гриняева. М.: АНО ЦСОиП, 2015. 236 с.
  9. Леонова О.Г. Интерпретация понятия «мягкая сила» в науке // Обозреватель-Observer. 2014. № 3. С. 80-89.
  10. Най Д. Будущее власти. М.: АСТ, 2014. 335 с.
  11. Панова Е.П. Сила привлекательности: использование «мягкой силы» в мировой политике // Вестник МГИМО(У). 2010. № 4. С. 91-97.
  12. Паршин П.Б. Два понимания «мягкой силы»: предпосылки, корреляты и следствия // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 14-20.
  13. Понкин И.В. Технологии «мягкой силы» как средство дисфункционализации и разрушения государства // Право и образование. 2014. № 12. С. 95-111.
  14. Радиков И., Лексютина Я. «Мягкая сила» как современный атрибут великой державы // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 2. С. 19-26.
  15. Русакова О.Ф. Концепт «мягкой силы» (soft power) в современной политической философии // Научный ежегодник института философии и права Уральского отделения РАН. 2010. № 10. С. 173-192.
  16. Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в постсоветский период: сб. ст. / под общ. ред. В. Крашенинниковой. М.: Кучково поле, 2014. 480 с.
  17. Филимонов Г.Ю., Карпович О.Г., Манойло А.В. Технологии «мягкой» силы на вооружении США: ответ России. М.: РУДН, 2015. 584 с.
  18. Харкевич М.В. «Мягкая сила»: политическое использование научной концепции // Вестник МГИМО(У). 2014. № 2. С. 22-29.
  19. Шульц Э.Э. Технологии бунта: «цветные революции» и «арабская весна» // Угрозы и безопасность. 2014. № 19 (256). С. 46-54.
  20. Hale Н.Е. Democracy or autocracy on the march? The colored revolutions as normal dynamics of patronal presidentialism // Communist and Post- Communist Studies. 2006. Vol. 39. № 3. P. 305-329.
  21. Helvey R.L. On Strategic Nonviolent Conflict: Thinking About the Fundamentals. Boston, 2004.
  22. Nye J.S. Soft Power // Foreign Policy. 1990. № 8. P. 153-168.

Statistics

Views

Abstract - 217

PDF (Russian) - 38

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2016 Naoumov A.O.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies