THe principles of internet-law

Cover Page

Abstract


The article is focused on the analysis of the genesis and legal meaning of the Internet-law principles within the framework of the international and national public order; the author substantiates and lays out the classification of those principles; the adoption of the international law act to incorporate the fundamental Internet-law principles is envisaged. The author castigates some positions and views, circulating in the law science, which purport to attribute the Internet-law principles with the so-called «soft law» tag, being of opinion that such meta-juridical assumptions and easiness may impede doctrinal evaluation of Internet-law as evolving area of law and lead to the obscurantism in the field of the scientific legal knowledge about the subject matter and method of Internet-law as well as the substantive characteristics of the relations, governed by its norms. In order to bolster up his thesis the author refers to the practice of sanctioning the «fair customs» in the area of registration and use of the domain names and the rapid development in the last decade of the international legislation and case law including the numerous decisions of the European court for human rights re privacy and etc. which completely overturns the concept of the Internet-law as stuck in the rudimentary standing of the «soft law». Author also substantiates the argument that most of the Internet-law principles are formed in the course of the regulatory and law enforcement activity of the specialized organizations (such as ICANN, ITU and others) and also ensue from the coincidental practice of the states and quasi-state constituencies (such as European Union).

Full Text

П ринципы права - это базовые и посто- янно эволюционирующие догматы, вер- бальные памятники юридической му- дрости, зафиксированные либо в источниках писаного права, либо выкристаллизованные в правовой традиции (или обычаях), а также го- сподствующие в различных легитимных форма- тах социальной активности, стремящихся либо к внутреннему (в форме актов международных, саморегулируемых организаций и т.п.), либо допускающих (признающих) внешние средства нормативного упорядочивания. В системе права принципам отводится осо- бая роль в общей парадигме нормативно-право- вых источников. Они суть концептуальные осно- вы взаимодействия предмета и метода правово- го регулирования, пронизывающие сквозными «красными нитями» ткань отрасли права, опре- деляющие своеобразие целей и задач управляю- щего воздействия на общественные отношения, а также направленность и тенденции эволюции, реформирования, судебного и доктринального толкования нормативного материала. Формулирование, анализ и классификация отраслевых принципов создает необходимую объемность исследования предмета интернет- права в системном единстве составляющих его структурных образований (подотрасли, инсти- туты права, массивы законодательства). Здесь нельзя не отметить довольно устойчивую пан- дектную структуру континентального правосо- знания (независимо от степени кодифициро- ванности отрасли позитивного права), предпо- лагающую дедукцию от общего к частному при уяснении и разъяснении содержания правовой нормы. При таком подходе роль общей части отсутствующего акта кодифицированного зако- нодательства могли бы с успехом выполнять судебные прецеденты и авторитетные доктриналь- ные источники, которые конденсируют на своих скрижалях фундаментальные начала, регулиру- ющие общественные отношения в соответству- ющей сфере. Стереотипное же представление о том, что кодекс (или как минимум - основы за- конодательства на переходный период) является непременным отраслевым атрибутом, отнюдь не может служить «золотым эталоном» меры веса и полноценности соответствующей отрасли права, равно как и ни в коей степени не препятствует ее внутренней самоидентификации и внешнему размежеванию с другими сопоставимыми эле- ментами правовой системы. Нередко результаты эмпирических изысканий, полученные в ходе «кабинетного» академического исследования, «мозгового штурма» (в виде норм-принципов; норм-целей; норм-задач и т.д.), получают при- кладную мотивацию при моделировании и рас- щеплении до бесконечно локальных величин конкретного правоприменительного казуса или ситуации (при рассмотрении, например, домен- ного спора). При этом крайне желательно, чтобы заинтересованное лицо реверсивно возвраща- лось к принципам Интернет-права всякий раз, когда возникает практическая необходимость сопоставления конкретных нормативных пред- писаний и юридических фактов с матрицей от- раслевой системы координат. В российской правовой системе принципы интернет-права равно как и обычаи делового оборота редко имеют оригинальное происхож- дение, коренящееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности. Их генезис обычно связан с первоначальной индоктринацией в системе международного интернет-права с последую- щим либо явно выраженным, либо молчаливым признанием в результате деятельности органов публичной власти (п. 4 ст. 15 Конституции РФ; ст. 5, п. 1 ст. 1186 ГК РФ). При этом в доктрине международного права нет устойчивого едино- образия по вопросу о том, должны ли совпадать объективная составляющая обычая (usus) и субъ- ективная - признание всеми заинтересованны- ми субъектами международного права за обыча- ем юридически обязывающего характера (opinio juris). Однако мы склоняемся в пользу необходи- мости установления такой корреспондирующей связи. Согласно п. b ст. 38 Статута Международ- ного Суда ООН под международным обычаем по- нимается «доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы». При этом по смыслу одного из решений Международ- ного Суда ООН явно выраженное согласие госу- дарства является только одной из форм opinion juris. В качестве такового может рассматриваться и практика государства, которая демонстриру- ет отношение к резолюциям Генеральной Ас- самблеи ООН и, в особенности, к резолюции 2625 (XXV) от 24.10.1970 г. «Декларация о прин- ципах международного права, касающихся дру- жественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Органи- зации Объединенных Наций»1. Несмотря на то что в Декларации изложены принципы междуна- родного публичного права, решение Суда приме- нимо и к пониманию форм объективации opinio juris в сфере интернет-права. К формам призна- ния международных обычаев в сфере интернет- права в условиях российской правовой системы можно, безусловно, отнести и решения высших судебных органов. В частности, в постановлении Президиума ВАС РФ от 11.11.2008 № 5560/08 по делу № А56-46111/2003 (denso.com) признаются «честные обычаи» при регистрации доменных имен в зоне .com, содержащиеся в Единообраз- ной политике по разрешению споров в связи с доменными именами ICANN и Правилах по еди- нообразной политике разрешения споров в свя- зи с доменными именами ICANN. Впоследствии же указанная позиция была распространена по аналогии права и на споры по поводу доменных имен второго уровня в зоне .ru (постановление Президиума ВАС РФ от 18.05.2011 № 18012/10 по делу № А40-47499/10-27-380 (дело mumm.ru)). В отличие от обычаев международного ин- тернет-права, принципы в основном подлежат рецепции российской системой права, при ус- ловии их соответствия основам конституцион- ного строя, конституционно-правового статуса личности и публичного правопорядка в целом. Механизм такой рецепции может быть аналогич- ным тому, как на национальной правовой почве 1 URL: http://www.icj-cij.org/docket/index.php?sum=367& p1=3&p2=3&case=70&p3=5 (дата обращения: 04.03.2016). происходит укоренение и «вегетация» обычаев международного интернет-права (см. выше). Большинство принципов международного интернет-права так и ли иначе формулируется в горниле нормотворческой и правоприменитель- ной деятельности различных специализирован- ных организаций (прежде всего ICANN; Между- народный союз электросвязи и др.), а также в результате совпадающей практики государств и квазигосударственных объединений (Евро- пейский союз (ЕС)). Поэтому крайне актуаль- ной задачей является целостная, политически нейтральная, комплексная и непротиворечивая систематизация указанных принципов для це- лей методологического обеспечения законода- тельной и правоприменительной деятельности уполномоченных органов публичной власти в Российской Федерации. От адекватности и каче- ства артикулирования opinio juris будет зависеть успешность интеграции российского интернет- права в систему международного управления се- тью Интернет и способность национального пра- вопорядка органично улавливать, адаптировать к внутригосударственным реалиям и креативно развивать передовые достижения цивилизаци- онного инкубатора идей. Некоторые авторы, впрочем, полагают, что «в интернет-сфере социальное пока неотделимо от природного, естественного, а порой и стад- ного» и поэтому, по сути дела, выталкивают зна- чительную часть интернет-правового регулиро- вания в сферу «неразвитого права» (в западной правовой терминологии - «мягкого права»)2. Однако опыт признания «честных обычаев» в сфере регистрации и оборота доменных имен (см. выше), а также стремительное развитие в последнее десятилетие международного зако- нодательства и судебной практики (в частности, многочисленные решения Европейского суда по правам человека по поводу права на приватность и т.д.) начисто опровергают доводы о пребыва- нии интернет-права в каком-то рудиментарном состоянии. Неслучайно в цитируемой работе отсутствует систематизация принципов интер- нет-права, равно как и сколь-нибудь упорядочен- ное и полное их изложение, несмотря на то, что И.М. Рассолов справедливо включает в структуру регулирования интернет-отношений «правовые принципы, которыми руководствуются в вирту- альном пространстве субъекты». На современном этапе развития доктрины и нормативного регулирования можно выделить нижеследующие основополагающие принципы интернет-права, которые методологически мо- гут быть классифицированы по различным кри- териям, а именно: 2 Рассолов И.М. Право и Интернет. Теоретические про- блемы. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2009. 384 с. // СПС «Кон- сультантПлюс». По направленности и объекту управля- ющего воздействия: Принципы организации и функциони- рования сети Интернет, включая: Принцип сетевой нейтральности (или принцип открытой сети) В силу официальной позиции ЕС данный принцип обеспечивает защитные меры для каж- дого европейца, на каждом устройстве, в каждой сети, гарантирующие ему доступ к полному и от- крытому Интернету, без блокирования или пре- рывания конкурирующих сервисов3. В системе европейского права образован це- лый массив документов, в той или иной степени затрагивающих вопросы сетевой нейтрально- сти в информационно-телекоммуникационных сетях. Сюда относятся, в частности, следующие директивы ЕС: Directive 2002/19/EC (регулиру- ет вопросы доступа и взаимодействия между электронными коммуникационными сетями и связанными с ними объектами инфраструкту- ры); Directive 2002/20/EC (вопросы авторизации электронных коммуникаций и услуг); Directive 2002/22/EC (общие вопросы оказания услуг в сети Интернет) и др. В США профильным ведомством (Федераль- ная комиссия по вопросам коммуникаций) при- нят программный документ - Заявление о по- литике в сфере широкополосного Интернета от 05.08.2005 г. (опубликовано: 23.09.2005 г.)4, кото- рым провозглашаются четыре принципа, при- званные своим совокупным действием гаранти- ровать сетевую нейтральность для пользователей сети, а именно: право на свободу выбора при реализации до- ступа к правомерному Интернет-контенту; право на запуск любых приложений и ис- пользование любых сервисов, в случае если это не противоречит требованиям принудительного правоприменения; право на свободное подключение любых правомерных устройств, при условии не- причинения ущерба сети; принцип конкуренции между интернет- провайдерами; провайдерами приложе- ний и сервисов; контент-провайдерами. Принцип технологической нейтральности Под технологической нейтральностью пони- мается рамочный стандарт, задающий правила регулирования единого рынка связи, включая такие его параметры, как: отсутствие дифференциации на фиксиро- ванную и подвижную связь при установле- нии правил оказания услуг связи; 3 URL: http://www.theinquirer.net/inquirer/news/2272567/ neelie-kroes-sets-forth-her-vision-of-european-net-neutrality (дата обращения: 04.06.2015). 4 URL: http://hraunfoss.fcc.gov/edocs_public/attachmatch/ FCC-05-151A1.pdf (дата обращения: 21.06.2015). лицензирование с сокращением числа ли- цензируемых видов деятельности; предоставление универсальных услуг связи; присоединение и взаимодействие сетей связи5. Обеспечение технологической нейтрально- сти в контексте конституционного права граждан на доступ к информации (ч. 4 и 5 ст. 29 Конститу- ции РФ) составляет двуединую задачу реализации законодательной инициативы Минкомсвязи РФ, касающуюся отмены обязанности, возложенной на операторов связи по согласованию с управля- ющими компаниями многоквартирных домов (МКД) вопросов размещения оборудования и ка- белей связи в порядке подп. 3 п. 2 ст. 44 ЖК РФ (к компетенции общего собрания собственников по- мещений в МКД относится «принятие решений о пользовании общим имуществом собственников помещений в многоквартирном доме иными ли- цами»). В пояснительной записке к законопро- екту отмечается избыточность и неадекватность данного требования, приводящего на практике к чрезвычайно усложненному (решения могут быть приняты большинством не менее 2/3 голо- сов от общего числа собственников помещений (п. 1 ст. 46 ЖК РФ)) и финансово обременительно- му порядку реализации процедуры. В частности, средневзвешенная ставка тарифа управляющих компаний на размещение сетевого оборудования и кабелей составляет около 2% от выручки интер- нет-провайдеров в год, в то время как обязатель- ные отчисления в резерв универсального обслу- живания составляют 1,2% в год. Законопроектом предлагается установить следующий публично-правовой механизм реа- лизации прав граждан на доступ к услугам связи: нормативно закрепить право граждан на доступ к услугам связи как средство реа- лизации конституционного права на до- ступ к информации с вменением в обязан- ность публичных органов власти способ- ствовать реализации данного права; установить обязанность застройщиков обеспечивать оснащение МКД инфра- структурой для размещения оборудова- ния связи; дополнить полномочия управляющих ор- ганизаций (УК, ТСЖ, ЖСК и т.д.) обязан- ностью заключать договоры об оказании услуг по организации доступа пользова- телей к услугам связи с оператором связи, имеющим договор на оказание услуг связи с жильцами МКД. В пояснительной записке также приводятся результаты анализа судебной практики, которые показывают, что «суды признают не противо- 5 URL: http://www.fas.gov.ru/press-center/news/detail. html?id=34071 (дата обращения: 20.12.2015). речащим закону уже состоявшееся размещение оборудования связи на общем имуществе МКД на основании договоров об оказании услуг свя- зи, отказывая в удовлетворении требований о демонтаже такого оборудования. При этом суды приходят к выводу, что договор об оказании услуг связи хотя бы с одним из жильцов дома является достаточным основанием для размещения опе- ратором связи средств и линий связи на общем имуществе в многоквартирном доме в отступле- ние от требований ст. 36, 46 Жилищного кодек- са РФ, указывая при этом на то, что несогласие со стороны иных собственников помещений на такое размещение подлежит разрешению ис- ключительно в судебном порядке»6. Данный за- конопроект также коррелирует с принципом сво- бодной реализации прав и законных интересов в Интернете (см. ниже), а также с правом на до- ступ к сети Интернет. Здесь напомним, что поло- жительный ответ РФ на вопрос Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе о нали- чии специального законодательного закрепле- ния права на доступ в Интернет был истолкован последней таким образом, что соответствующее субъективное правомочие в российской право- вой системе проистекает из конституционного права на информацию7. Принцип открытой архитектуры (или так называемые архитектурные принципы) Речь идет, в частности, о распространенной практике открытого рассмотрения проектов тех- нических стандартов в рамках процедуры RFC (от англ. Request for Comments // Запрос на ком- ментарии) - открытой процедуры обсуждения и согласования технических стандартов в сети в Интернет, применяемой Инженерным советом Интернета (IETF) в содружестве и рабочем кон- такте с организацией «Общество Интернета» (ISOC)) и т.д. Помимо этого в разработке техни- ческих стандартов Интернета участвуют такие организации, как Международный исследова- тельский совет Интернета, Совет по интернет- архитектуре и другими участниками многосто- роннего сетевого партнерства8. По мнению В. Кляйнвахтера, техническая архитектура Интернета разрабатывалась не в пределах национальных территорий и не в рам- ках суверенного государственного регулирова- ния, но появилась в результате движения «снизу 6 URL: http://regulation.gov.ru/projects#npa=45791 (дата обращения: 03.02.2016). 7 Доклад ОБСЕ на тему «Свобода выражения в Интерне- те» // URL: http://www.osce.org/fom/80723 (дата обращения: вверх» в «глобальном пространстве» на основе принципа «примерного консенсуса и сквозного кода»9, которых придерживаются заинтересован- ные образования и группы лиц10. Однако такой несколько романтизированный взгляд на тех- нологическую историю становления Интернета оторван от реальности и не вполне согласовыва- ется с особым статусом интернет-корпорации по присвоению имен и номеров (ICANN), которую Правительство США наделило («сверху вниз»), в том числе функциями и полномочиями по тех- ническому нормированию отношений в сети Ин- тернет в порядке делегированного законодатель- ства. Правосубъектность же самой ICANN опре- деляется по законодательству о некоммерческих организациях штата Калифорния, США. Все это сводит элемент саморегулирования и многосто- роннего партнерства в организации и деятельно- сти ICANN до уровня ритуально-совещательной функции, обслуживающей гегемонию однопо- лярного механизма управления всей глобальной инфраструктурой сети Интернет. Принципы управления сетью Интер- нет, в том числе: Принцип мульти-стэйкхолдеризма» (от англ. multistakeholderism). Ввиду отсутствия точ- ного и емкого эквивалента в российской право- вой традиции указанного термина попытаемся более или менее приближенно и эквивалентно обозначить его как принцип многостороннего партнерства или принцип долевого участия в управлении сетью Интернет; Принцип государственного суверените- та в сети Интернет. Сфера действия государ- ственного «цифрового» суверенитета распро- страняется и охватывает, как правило, нацио- нальный сегмент сети Интернет, а также интер- нет-правоотношения, включая их субъекты и объекты, имеющие наиболее тесную связь с кон- кретным государством. В усеченном виде и с позиций отраслево- го примата международного публичного права принцип исследовался, в частности, германским ученым Р. Урпман-Витзаком как модифициро- ванный принцип территориальной юрисдик- ции, адаптированный к киберпространству. Проблематичность обеспечения государ- ственного суверенитета особенно явственно может быть проиллюстрирована на примере де- ятельности в РФ иностранных компаний, обра- батывающих персональные данные клиентов - резидентов РФ (Facebook, Google, Twitter и проч.), 21.12.2015); см. более подробно на эту тему также: А.В. Даниленков/Интернет-право. М.: Юстицинформ, 2014. С. 33. 8 См. более подробно: URL: http://www.ietf.org/rfc.html, а также официальные сайты Международного исследова- тельского совета Интернета по адресу: URL: http://irtf.org/; Совета по интернет-архитектуре по адресу: URL: http:// www.iab.org (дата обращения: 11.07.2015). 9 См. более подробно о содержании принципа // URL: http://en.wikipedia.org/wiki/Rough_consensus (дата обра- щения: 01.08.2015). 10 Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. «Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3)» / Там же. которые находятся вне зоны действия россий- ской юрисдикции. Так, согласно разъяснениям Минкомсвязи РФ «положения Федерального за- кона “О внесении изменений в отдельные зако- нодательные акты Российской Федерации в ча- сти уточнения порядка обработки персональных данных в информационно-телекоммуникаци- онных сетях” №2 42-ФЗ от 21 июля 2014 г. не рас- пространяются на нерезидентов Российской Фе- дерации, находящихся и действующих на терри- тории иных государств. Деятельность таких лиц регулируется международными нормами права, в том числе Конвенцией Совета Европы о защите частных лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, в соответ- ствии с которыми обработка персональных дан- ных осуществляется только в пределах целей, для которых эти персональные данные были собра- ны, а также законодательством стран, в которых действуют такие нерезиденты»11. Принцип ответственности государства за позитивное обеспечение права надоступ к сети Интернет и контроль складывающихся в Сети отношений с точки зрения публичного правопо- рядка и международно-правовых обязанностей (обязательств) соответствующего государства. Автор уже отмечал ранее, что «конституци- онно-правовой статус личности в РФ включает индивидуальную и коллективную свободу мысли и слова (ч. 1 ст. 29 Конституции РФ), а также сво- боду информации (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ), которая в ее системном истолковании с общепри- знанными принципами и нормами международ- ного права (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) импли- цитно подразумевает и охватывает субъективное право на доступ к сети Интернет. Корреляция между свободой выражения мнений и убежде- ний (в нашей конституционной системе - ч. 3 ст. 29 Конституции РФ) и правом на доступ к сети Интернет признается и на уровне ООН (Доклад Специального докладчика о продвижении и за- щите права на свободу мнения и выражения от 16.05.2011 (раздел 4 (D)) 12. Так, в Концепции информационной безопас- ности детей (утв. Распоряжением Правительства РФ от 02.12.2015 г. № 2471-р) декларируется в числе прочих принцип ответственности государства за соблюдение законных интересов детей в инфор- мационной сфере; а в качестве стратегической цели государственной политики в области ин- формационной безопасности детей провозгла- шается гармоничное развитие молодого поколе- ния при условии минимизации всех негативных факторов, связанных с формированием гиперин- 11 URL: http://minsvyaz.ru/ru/personaldata/#1438172103678 (дата обращения: 02.03.2016). 12 См. более подробно: Даниленков А. Авторские сборы и интернет-правовое положение личности /А. Данилен- ков // Хозяйство и право. 2015. № 7. С. 83-94. формационного общества в России13. Высказы- ваются позитивные и весьма актуальные идеи принятия кодекса или правил ответственного поведения государств в Интернете. При этом Председатель Правительства РФ полагает, что «такие правила должны основываться на прави- лах неприменения силы, уважении государствен- ного суверенитета, невмешательстве во внутрен- ние дела государств, соблюдении основных прав и свобод человека»14. В качестве главной идеи декларируется «предотвращение конфликтов и агрессии в информационном пространстве, со- хранение его мирным и свободным»15. Принцип субсидиарности национально- правового интернет-регулирования (по отноше- нию к международно-правовому регулированию соответствующих общественных отношений). Большинство принципов российского Интернет- права суть отраслевое проявление, «многоточие» фокусировки универсальных и общепризнанных норм и принципов международного частного и международного публичного права, а также обы- чаев (делового оборота). С учетом действия нормы п. 4 ст. 15 Консти- туции данный принцип отнюдь не препятству- ет формированию (в том числе, в опережающем или параллельном порядке по отдельным прио- ритетным вопросам) национальной отрасли ин- тернет-права с разработкой и принятием право- вых актов, упорядочивающих соответствующие общественные отношения. Однако при этом це- лесообразно в максимальной степени учитывать и имплементировать во внутреннем законода- тельстве, в судебной практике апробированные и общепризнанные на уровне международного интернет-права принципы, обычаи и стандарты, а также стремиться к международному сотруд- ничеству с целью повышения эффективности применения, трансграничного универсализма и гармонизации принимаемых национальными легислатурами правил поведения заинтересо- ванных лиц (прежде всего пользователей сети Интернет). Вплотную примыкают к данному принципу такие важнейшие императивы и характеристики сети Интернет, требующие осмысленного и си- стемного воплощения в нормативных докумен- тах, как: Принцип децентрализованного управле- ния сетью Интернет. В этом же контексте иногда высказываются соображения о приоритете начал саморегулирования в отрасли как частное и наи- более зримое проявление данного принципа. 13 URL: http://government.ru/media/files/mPbAMyJ29uS- PhL3p20168GA6hv3CtBxD.pdf% (дата обращения: 07.12.2015). 14 URL: http://www.fontanka.ru/2015/12/16/016 (дата обра- щения: 17.12.2015). 15 URL: http://www.fontanka.ru/2015/12/14/021 (дата обра- щения: 14.12.2015). Принцип законодательного минимализ- ма в сфере интернет-регулирования. В России и КНР данный принцип не всегда реализуется на практике, имея в виду довольно серьезное нарас- тание объема интернет-правого регулирования. Глобальный характер Интернета. Принцип международного сотрудниче- ства. Целостность Интернета. Рассматривая вышеприведенную систему принципов интернет-права сквозь призму мето- да правового регулирования, можно констатиро- вать, что, по сути, речь идет о единстве и борьбе противоположностей. С одной стороны, адепты, условно говоря, цивилистической концепции интернет-права с присущим ей господством дис- позитивного метода всегда будут акцентировать внимание на значимости принципов, обслужи- вающих и отражающих объективные законо- мерности развития отрасли интернет-права на гражданско-правовом треке. С другой стороны, противники включения интернет-права в семью отраслей гражданско-правового цикла не без ос- нований укажут на весомость публично-право- вых принципов (принцип ответственности госу- дарства, принцип государственного суверените- та и т.д.), которые требуют применения средств нормативного регулирования, основанных на ад- министративно-правовых началах власти-подчи- нения. Как известно, «противоречие есть корень всякого движения и жизнедеятельности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоре- чие, оно движется, обладает импульсом»16. Именно в противоречии как таковом, по мне- нию немецкого философа, выражается «истина и суть вещей». В структуре противоречий, по Гегелю, всегда присутствует третий элемент, который опосре- дует, смягчает и до некоторой степени нейтрали- зует и нивелирует противоположности. Именно таким элементом в структуре методологического противоречия отрасли интернет-права выступа- ет симбиоз гуманитарных принципов, которые служат отправной точкой и конечной целью ин- тернет-правового регулирования в простран- ственно-временном континууме действия отрас- левых норм. Такое диалектическое понимание специфики метода интернет-права в условиях российской правовой системы вытекает из смыс- ла ст. 18 Конституции РФ, согласно которой «пра- ва и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определя- ют смысл, содержание и применение законов, де- ятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечива- ются правосудием». 16 Гегель Г. Наука логики. Соч. Т. 3. М., 1937. С. 520. Гуманитарные принципы Принцип свободной реализации прав и за- конных интересов в Интернете включает: свободу общения, обмена, распростране- ния и потребления информации в Интернете; в Декларации о правах человека и верхо- венстве права в информационном обществе от 13.05.2005 г., принятой Комитетом министров Совета Европы, выделяется принцип равного ува- жения свободы выражения в цифровой и нециф- ровой сферах17. В имеющей рекомендательный характер Резо- люции Совета по правам человека ООН A/HRC/ C/L.20 от 01.07.2016 о продвижении, защите и осу- ществлении прав человека в Интернете подтверж- дается приверженность формуле о том, что права человека (прежде всего, свобода выражения), ре- ализуемые офлайн, должны иметь аналогичный уровень охраны онлайн. В Резолюции осуждается практика принятия мер по запрету или ограни- чению доступа к распространению информации онлайн (представители РФ, КНР, Саудовской Ара- вии, ЮАР и Индии голосовали против принятия резолюции)18. свободу интернет-бизнеса; принцип наделения правомочиями поль- зователей сети Интернет (empowerment of Inter- net users). Примечательно, что в нашей стране дети признаются равноправными участниками процесса формирования информационного об- щества в РФ согласно Концепции информаци- онной безопасности детей (утв. Распоряжением Правительства РФ от 02.12.2015 г. № 2471-р). Принцип приватности В некоторых источниках данный принцип формулируется как принцип анонимности - см. Декларация о свободе обмена информацией в Интернете от 28.05.2003 г. (принята Комитетом Министров Совета Европы). В странах ЕС нормативно-ценностное содер- жание данного принципа раскрывается в законо- дательстве о защите персональных данных (ПД). В европейском правовом сегменте интернет-пра- ва идет оживленная дискуссия по поводу целесо- образности принятия целого свода поправок к нормативно-правовым документам, направлен- ным на обеспечение следующих требований: ужесточение ответственности и подконт- рольности ИТ-компаний в части, напри- мер, возложения на них бремени негатив- ных последствий в результате кражи или несанкционированного разглашения кли- ентских ПД; получение согласия клиента на повторное (за пределами срока действия граждан- 17 URL: https://search.coe.int/cm/Pages/result_details. aspx?ObjectID=09000016805da1a0(датаобращения:22.03.2015). 18 URL: http://www.un.org/ga/search/view_doc.asp?symbol=A/ HRC/32/L.20 (дата обращения: 03.07.2016). ско-правового договора, для целей ис- полнения которого ПД предоставлялись) использование ПД; а также облегчение и упрощение процедуры доступа клиента к своим ПД и перехода на обслуживание к другим провайдерам услуг19. В частности, обсуждается директивное закрепление так называемого права быть забытым, суть которого сводится к обязательству для контроллеров (операторов) данных (социальные сети и т.п.) удалить инди- видуальные персональные данные, если лицо явно выраженным образом просит о таком удалении и когда отсутствуют иные законные основания для их сохранения»20. Здесь, правда, следует отметить неко- торую противоречивость в подходе, по- скольку «право быть забытым» предпола- гает явно выраженное требование клиен- та (а не его умолчание) как основание для удаления его ПД, которая, видимо, будет устранена на стадии разработки директив ЕС (если будет преодолено серьезное лоб- бистское давление со стороны телекомму- никационных корпораций, объективно не заинтересованных в закреплении за ними обременительной обязанности по очистке ПД своих бывших клиентов ipso facto); применение релевантных норм и правил ЕС и обращение к защите со стороны упол- номоченного национального органа даже в случае обработки ПД компаниями, нахо- дящимися за пределами Евросоюза. Для стран - членов ЕС предполагается установить эффективный способ преодоления возможных юрисдикционных конфликтов в си- туации, когда деятельность компании, зареги- стрированной в одном государстве, затрагивает права и законные интересы гражданина другого государства: «орган по защите данных государ- ства, в котором компания имеет основное ме- стонахождение, будет обладать исключительной компетенцией по определению законности ее деятельности»21. В деле Von Hannover v. Germany [2004] ECHR 294 (24 June 2004), Европейский суд по правам человека попытался разрешить противоречие между принципами приватности (ст. 8 Европей- 19 См.: URL: http://ec.europa.eu/news/business/120125_ en.htm (дата обращения: 10.12.2015). 20 См.: официальный документ Еврокомиссии на тему «Защита приватности во взаимосвязанном мире. Рамочской конвенции) и свободой прессы (или свобо- дой массовой информации в российской консти- туционно-правовой традиции (п. 5 ст. 29 Кон- ституции РФ), постановив, что «несмотря на то что свобода прессы и запрет на цензуру требуют, чтобы пресса имела возможность самостоятель- но решать, какие вопросы она намеревается ос- вещать и что она собирается публиковать, прес- са не освобождается от обязанности соотносить свой интерес в опубликовании информации с за- щитой тайны частной жизни заинтересованного лица» (пар. 32 Решения)22. В Российской Федерации существует весьма развитое законодательство в этой сфере вклю- чая ФЗ от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» и практику его применения, в которой вопросы приватности (правда, в немного усечен- ном формате «конфиденциальности») также по- лучили необходимую адресацию. Принцип культурного и языкового разно- образия. Специальные принципы рассмотрения и разрешения судебных и административных споров (юридических конфликтов) в сети Интернет, а именно: Принцип многоэлементного анализа (в рамках рассмотрения и разрешения доменных спо- ров). Речь идет о необходимости оценки правомер- ности владения доменным именем с точки зрения таких трех критериев, как: идентичность/сходство до степени смешения; наличие/отсутствие прав и законных интерес в отношении спорного доменно- го имени и добросовестность/недобросовестность владельца (администратора) домена, прямо пропи- санных в Единообразной политике по разрешению доменных споров (см. Постановление Президиума ВАС РФ №5560/08 от 11.11.2008г. (дело denso.com); Постановление Президиума ВАС РФ от 18.05.2011 г. № 18012/10 по делу № А40-47499/10-27-380 (дело mumm.ru) и др.), а также логически выводимого четвертого элемента Единообразной политики - вероятность смешения товарного знака (знака об- служивания или иного средства индивидуализа- ции) и доменного имени23. Принцип first come, first served («получа- ет тот, кто первый пришел») (см., в частности, Определение о передаче дела в Президиум ВАС РФ № 11980/12 от 31.01.2013 г.); Принцип привилегированной защиты об- щеизвестных ( famous) товарных знаков (знаков обслуживания). ное описание Европейской структуры защиты данных в 21 веке» адресу: URL: http://ec.europa.eu/justice/data- protection/document/review2012/com_2012_9_en.pdf (дата обращения: 30.07.2015); а также Directive 2002/58/EC, ре- гулирующую вопросы приватности в сфере электронных коммуникаций. 21 URL: http://ec.europa.eu/justice/data-protection/document/ review2012/com_2012_9_en.pdf (дата обращения: 14.06.2015). 22 URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/fra/pages/search. aspx?i=001-109029#{«itemid»:[«001-109029»]} (дата обраще- ния: 18.09.2015). 23 Автор выделяет указанный элемент в статье: Вероят- ность смешения доменного имени и товарного знака (зна- ка обслуживания) /А. Даниленков // Хозяйство и право. 2016. № 1. С. 60-74. Принцип prima facie неправомерности действий (бездействий) участника интернет- отношений (применительно к субъективным правомочиям владельца исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельно- сти). В этом же контексте можно и нужно рас- сматривать совокупность следующих служебных презумпций, насыщающих конкретным содер- жанием действие указанного выше принципа: «предполагаемое уведомление» (constructive no- tice); предполагаемая осведомленность («знал или должен был знать»)24 и умышленная неосмо- трительность (willful blindness)25. По источнику закрепления и первич- ного формально-юридического или вербаль- ного выражения: международно-правовые, национально-правовые, конвенциональные, а также доктринальные (включая судебную и ака- демическую доктрины). По тому, являются ли они имманентно присущими исключительно интернет-праву или модифицированным проявлением обще- правовых принципов: универсальные (принцип обеспечения прав человека, демократии и правле- ния права; культурное и языковое разнообразие и т.д.) или специфическими отраслевыми (управ- ление на основе многостороннего партнерства; принцип многоэлементного анализа; принцип «получает тот, кто первый пришел» и др.). По сфере действия в рамках отрасли права: общеотраслевые (в том числе, все уни- версальные принципы) и специальные (или локальные), действующие в рамках отдельных институтов интернет-права или в пограничных зонах взаимодействия отдельных институтов интернет-права (например, принцип многоэле- ментного анализа действует на стыке института доменных споров и «честных обычаев» в сфере оборота доменных имен). 24 См. более подробно, в частности: Hoffman I. Constructive knowledge in UDRP actions / URL: http:// www.ivanhoffman.com/constructive.html (дата обращения: 15.08.2015); Agress Rachel N. Is there ever a reason to know? A comparison of the contributory liability «knowledge» stan- dard for websites hosting infringed trademarked content ver- sus infringed copyrighted content / URL: http://www.stblaw. com/docs/default-source/cold-fusion-existing-content/news/ news3344.pdf?sfvrsn=2; (дата обращения: 20.09.2014); о применимости в некоторых случаях презумпции к реги- страторам доменных имен - см.: Di Giacomo John. New trends in cybersquatting law: domain name registrars may be held liable for contributory infringement // Intellectual prop- erty magazine. January 2011. P. 38-39. 25 Специальные принципы интернет-права достаточно подробно рассматриваются автором в таких работах, как: Даниленков А. Презумпции в международном интернет- праве // Хозяйство и право. № 11. 2014. С. 50-56; а также: Даниленков А.В. Гипотетические конструкции недобросо- вестности владельца доменного имени // Право интеллек- туальной собственности. 2014. № 6. С. 14-20. Указанный выше перечень принципов ин- тернет-права не может быть по определению исчерпывающим или завершенным, а будет до- полняться и уточняться по мере развития отрас- левой доктрины, а также позитивного интернет- правового регулирования. В равной степени это относится и к возможности ревизии и пересмо- тра «по вновь открывшимся обстоятельствам» таксономических закономерностей, диктующих отнесение принципов к той или иной группе (виду). Различия между принципами интернет-пра- ва и общепризнанными принципами междуна- родного права, изложенными в ст. 38 (1) Статута Международного суда ООН, кроются, по мнению Р. Урпман-Витзака, в том, что последние произво- дны от внутригосударственного права и призва- ны заполнить пробелы в международном праве. Тогда как принципы интернет-права (им выделя- ются всего лишь пять принципов: свобода Интер- нета; принцип территориальной юрисдикции, адаптированный к киберпространству; принцип приватности; принцип мультистэйкхолдерской кооперации; принцип межгосударственного со- трудничества) имеют источником своего проис- хождения международное право. При этом неко- торые из них также могут иметь параллели в на- циональных правопорядках. Здесь можно было бы усмотреть отголоски идей нормативистской школы права (или теории позитивного права), утверждающей примат международного права и отрицающей идею суверенитета как таковую26. В качестве своего рода «основной нормы» посту- лируется совокупность лишенных нормативного содержания трансцендентально-логических кон- струкций (принципов интернет-права), которые в виде «мысленных допущений» продуцируются коллективным разумом и сознанием академиче- ской элиты с целью систематизации и упорядоче- ния мирового интернет-правопорядка как тако- вого. Любопытно, что в не изданном при жизни Г. Кельзена произведении «Общая теория норм», основоположник нормативизма кардинально ре- визовал свою идею основополагающей нормы и придал ей значение не гипотезы, а юридической фикции (или буквально «голой фикции»)27. Приведенная выше версия происхождения принципов интернет-права представляется весь- ма спорной с учетом того, что даже выдвинувший ее автор признает, что «международный право- порядок до сих пор является фрагментирован- ным, поскольку международное право востре- бовано только в случаях, когда существующие 26 См., в частности: Кельзен Г. Право Объединенных на- ций. The law of the United Nations, pt. 1-2, 1951. 27 Kelsen, Allgemeine Theorie der Normen, 1979 (Fn. 74), S. 206 f., цит. по: «HANS KELSEN (1881-1973): “Jurist des Jahrhunderts”?», Horst Dreier // URL: http://www.hans- kelsen.de/beitraege2.pdf (дата обращения: 19.05.2015). проблемы не могут быть удовлетворительным образом разрешены посредством национального права»28, что по идее не должно вести к призна- нию за международно-правовой сферой права претендовать на роль интеллектуального инку- батора эвристических идей и начинаний. Применительно к вопросу о юридической силе и значении принципов интернет-права, Р. Урпман-Витзак причисляет их к субсидиарным источникам международного права, ссылаясь на ст. 38 (1) (d) Статута в относимой части, касаю- щейся доктрин «наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм». С данной точкой зрения можно согласиться, тем более что и рос- сийское гражданское право позволяет использо- вать доктринальные источники для применения аналогии закона или (что в контексте принципов интернет-права более уместно) - аналогии пра- ва (п. 2 ст. 6 ГК РФ - «при невозможности ис- пользования аналогии закона права и обязанно- сти сторон определяются исходя из общих на- чал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестно- сти, разумности и справедливости»). Другой исследователь - В. Кляйнвахтер, опираясь на данные историко-правового анали- за, замечает, что сам термин «Управление Интер- нетом» (Internet Governance) ковался отнюдь не в горниле серьезных академических дискуссий и не стал результатом «организованного процесса по технической стандартизации». Первоначаль- но возникнув как «модное словечко» в среде пре- подавателей, работавших по проекту создания информационной инфраструктуры Гарвардского университета в середине 1990-х гг., он исполь- зовался как специальный термин для описания «определенных управленческих функций, от- носящихся к ключевым ресурсам Интернета: корневые сервера, интернет-протоколы, распре- деление IP-адресов и управление системой до- менных имен». В. Кляйнвахтер связывает осозна- ние необходимости перехода от простой модели технической координации к более или менее полноценной схеме интернет-управления с уве- личением количества доменных имен, находя- щихся в частном владении до 10 млн к 1995 г. Как отмечает автор, «консенсусное мнение основных игроков в это время состояло в том, что Интернет не должен «управляться» «правительствами». При этом, в стилистических коннотациях между англоязычными терминами Internet Governance (исторически принятый эталон грамматиче- ской чистоты конструкции - см. выше) Internet Government (условно - «администрирование Интернета») германский ученый усматривает 28 Robert Uerpmann-Wittzack // Там же. поддержку концепции «саморегулирования» с участием технических разработчиков, провайде- ров и пользователей услуг в сети Интернет29. Таким образом, в международном научном дис- курсе господствуют две концепции относительно генезиса и природы принципов интернет-права: международно-правовая (Р. Урпман-Витзак) и кон- цепция саморегулирования с элементами между- народного сотрудничества (В. Кляйнвахтер). При этом упускается из вида такой важнейший фактор, как национально-правовое регулирование прин- ципиальных основ интернет-отношений на уровне передовых государств в сфере цифровых техноло- гий, в том числе, посредством создания специали- зированных организаций типа ICANN, выступаю- щих в качестве инструментов и организационных форм проведения государственной политики в сети Интернет. По мере превращения Интернета в важнейшее средство массовой телекоммуникации, встроен- ного в публичный механизм сетевого управления государством, обществом и личностью, вопро- сы перспективного развития сети Интернет; си- стемы доменных имен; разработки технических стандартов, норм и правил и т.д. оказались прочно закрепленными и освоенными некоммерческой организацией - ICANN. Последняя же, реализуя делегированные Правительством США полно- мочия по управлению Интернетом, включая его техническую инфраструктуру, не может считать- ся по своему статусу и результатам деятельности международной саморегулируемой организацией, адекватно учитывающей и отражающей интересы всех цивилизованных стран. В этой связи принци- пы интернет-права на протяжении всего периода существования сети Интернет формировались и эволюционировали в рамках организационной структуры и целеполагания собственно механиз- ма управления сетью Интернет, преимущественно сосредоточенного (за исключением националь- ных доменов, в отношении которых значительная часть правомочий делегирована национальным регистратурам) в рамках ICANN. Это прежде все- го касается рамочных принципов организации и функционирования сети Интернет и принципов управления сетью Интернет. С другой стороны, специальные принципы рассмотрения и разре- шения юридических конфликтов в сети Интернет (за исключением споров между регистраторами и жалоб администраторов доменных имен на дей- ствия (бездействия) регистраторов) развивались в доктринальном и правоприменительном дискур- се в целом без существенного влияния со стороны ICANN благодаря тому, что органы рассмотрения доменных споров сформированы при Всемирной 29 Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. Towards a Mul- tiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Co- operation (M3C3) // URL: http://www.wgig.org/docs/Klein- wachter.pdf (дата обращения: 20.06.2015). организации по интеллектуальной собственности и других административных трибуналах, формально не подчиненных и независимых от ICANN. Это же касается и гуманитарных принципов сети Интер- нет, формулирование и позитивное правовое закре- пление которых стало в основном заслугой нацио- нальных законодателей и международно-правовых организаций30, а также результатом развития судеб- ной и научной доктрин интернет-права. Таким образом, некоторые идеи и принципы интернет-управления с самого начала (прежде всего, в части регулирования технической компо- ненты сети) формировались при подавляющем участии и воздействии механизмов публично- частного партнерства с элементами саморегули- рования в рамках ICANN и прямо или косвенно поддерживаемых ею организаций, форумов и т.д. Следовательно, специфика историко-правового генезиса принципов интернет-права состоит в том, что они имеют сложную эволюционную мо- дель развития с элементами (в порядке убывания системной значимости и влиятельности): «октроирования» в виде модели делеги- рованного нормотворчества в лице ICANN и связанных с ней организаций (регистра- туры и т.д.); многостороннего партнерства и междуна- родного сотрудничества в результате по- степенной и искусственно замедленной трансформации статуса ICANN в направ- лении от де-факто агента Правительства США в сторону частично саморегулируе- мого института (организационные, тех- нические и управленческие принципы); частично - в ходе естественного процес- са формирования и развития правовой основы и практики применения принци- пов интернет-права в ходе разработки на- циональных и международно-правовых документов по Интернет-праву, развития судебных и административных форматов разрешения споров, а также доктрины ин- тернет-права. Как справедливо отмечается в одном из до- кументов, подготовленных специальной рабочей группой Совета Европы по вопросам трансгра- ничного Интернета в качестве проекта Деклара- ции Комитета министров Совета Европы Интер- нету «Принципы управления Интернетом», Ин- тернет может значительно усилить реализацию большинства фундаментальных прав и свобод за счет предоставления необходимых инстру- ментов для участия в политической и иной дея- 30 Например, в рамках Форума по управлению Интер- нетом (Internet Governance Forum (IGF), действующего тельности, представляющей публичный интерес, прежде всего, когда речь идет о реализации права на свободу выражения31. В принципах интернет-права находят свое выражение специфические особенности, опре- деляемые сферой их пространственного дей- ствия и кругом специальных субъектов - участ- ников интернет-отношений; они формируются (и впоследствии - формализуются) как эволю- ционный результат развития правовых систем наиболее развитых в технологическом и соци- ально-экономическом отношении государств и чрезвычайно восприимчивы к абсорбции луч- ших правоприменительных практик, а также ло- кально-правовых стандартов и правил, создан- ных на основании внутригосударственного пра- ва саморегулируемых организаций (например, ICANN). В логико-аналитической систематиза- ции на их основе довольно гетерогенного норма- тивного материала огромная роль принадлежит представителям академической юридической науки и экспертного сообщества. Тем не менее принципы интернет-права нельзя представлять в качестве некоего искусственного феномена, умозрительной абстракции или совокупности схоластических идей, эманация которых на со- знание субъектов интернет-права происходит исключительно через каналы международно- правового воздействия. Такой подход противо- речил бы историко-правовой фактуре генезиса информационно-телекоммуникационной сети Интернет, которая возникла и стала результатом организационно-правовой и технологической маршрутизации общественного запроса на сво- боду реализации права на доступ к сети Интер- нет: от государственного регулирования и кон- троля (со стороны Департамента торговли США) к относительно автономному саморегулирова- нию (ICANN - с оговорками касательно крайне низкой степени политической и административ- ной самостоятельности - см. выше) и далее - к суверенному доминированию стран в пределах своих национальных доменов верхнего уровня. Имя в виду бурное развитие международного интернет-права и активизацию усилий ряда очень влиятельных государств (Россия, Китай и др.) по созданию подлинно международного органа (ор- ганизации) по управлению Интернетом, чрезвы- чайно перспективной и актуальной представляет- ся задача выработки и принятия международной Декларации принципов интернет-права. Такая Де- кларация могла бы стать основой для разработки, в том числе, кодекса поведения государств в сети Ин- тернет, имея в виду внешнеполитическую позицию России по данному вопросу (см. выше). на основании пар. 72 «тунисской повестки дня» (Tunis Agenda) Всемирного саммита по вопросам информацион- ного общества от 18.11.2005 г. URL: http://www.itu.int/wsis/ docs2/tunis/off/6rev1.html (дата обращения: 15.07.2015). 31 URL: http://www.umic.pt/images/stories/publicacoes5/ Internet%20Governance%20Principles.pdf (дата обращения: 01.05.2015).

About the authors

A V Danilenkov

«Fides» Ltd

Email: danilenkov@yandex.ru

References

  1. Гегель Г. Наука логики. Соч. Т. 3. М., 1937.
  2. Даниленков. Интернет-право. М.: Юстицинформ, 2014.
  3. Даниленков А.В. Авторские сборы и интернет-правовое положение личности // Хозяйство и право. 2015. № 7.
  4. Даниленков А.В. Вероятность смешения доменного имени и товарного знака (знака обслуживания) // Хозяйство и право. 2016. № 1.
  5. Даниленков А.В. Гипотетические конструкции недобросовестности владельца доменного имени // Право интеллектуальной собственности. 2014. № 6.
  6. Даниленков А.В. Презумпции в международном интернет-праве // Хозяйство и право. № 11. 2014.
  7. Доклад ОБСЕ на тему «Свобода выражения в Интернете» / URL: http://www.osce.org/fom/80723.
  8. Медведев выступил за регулирование интернета международными организациями / URL: http:/www. fontanka.ru/2015/12/16/016.
  9. Медведев предложил ввести кодекс поведения в Интернете / URL: http:/www.fontanka.ru/2015/12/14/021.
  10. Рассолов И.М. Право и Интернет. Теоретические про- блемы. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2009.
  11. Agress Rachel N. Is there ever a reason to know? A comparison of the contributory liability «knowledge» standard for websites hosting infringed trademarked content versus infringed copyrighted content / URL: http:/www.stblaw. com/docs/default-source/cold-fusion-existing-content/ news/news3344.pdf?sfvrsn=2.
  12. Di Giacomo John. New trends in cybersquatting law: do main name registrars may be held liable for contributory infringement. Intellectual property magazine. January 2011.
  13. Hoffman I. Constructive knowledge in UDRP actions / URL: http://www.ivanhoffman.com/constructive.html.
  14. Kelsen H. Allgemeine Theorie der Normen, 1979 (Fn. 74), S. 206.
  15. Kelsen H. The Law of the United Nations. A Critical Analysis of Its Fundamental Problems. New-York: Frederick A. Praeger. 1964.
  16. Kleinwachter W. Internet Cо-Governance: Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3) // URL: un-ngls.org›orf/klein- wachter.doc.
  17. Neal D. Neelie Kroes sets forth her vision of European net neutrality / URL: http:/www.theinquirer.net/inquirer/ news/2272567/neelie-kroes-sets-forth-her-vision-of-eu- ropean-net-neutrality.

Statistics

Views

Abstract - 115

PDF (Russian) - 31

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2016 Danilenkov A.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies