The Prohibition of Certain Actions as a Reflection of the Humanistic Principles of Criminal Proceedings

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Формирование механизмов, способных иначе взглянуть на применение мер государственного воздействия на личность, шло на протяжении всего существования человечества. Особо актуальной эта проблема стала после формирования самостоятельной отрасли права—уголовно-процессуального, где появились меры процессуального принуждения и меры пресечения, цель которых остановить преступную деятельность лица, обеспечив реализацию задач судопроизводства. Их развитие шло рука об руку с формированием целей и задач процессуальной деятельности, принципов уголовного судопроизводства, изменения государственной политики в области уголовно-процессуального права, ее гуманизации.

Процесс гуманизации уголовного судопроизводства начался еще в конце прошлого века. Рядом исследователей принцип гуманизма рассматривается как цивилизованный принцип, основу которого составляет признание ценности человеческой личности ... [Кашепов, 2015]. Данный принцип стал приоритетным в регулировании общественных отношений и существенно повлиял на дальнейшее развитие законодательства в целом, и уголовно-процессуального в том числе.

ЗАПРЕТ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ГУМАНИЗМА ПРАВА

Несмотря на многие нарекания, Уголовно-процессуальный кодекс РФ отличается от предыдущего существенным смешением парадигм в область защиты прав человека, что отразилось в его назначении, а также многих институтах уголовного судопроизводства.

Обеспечение справедливого и гуманного правосудия заложено в порядке уголовного судопроизводства [Кашепов, 2015].

Среди многообразия изменений, вносимых в различные нормы, положения и институты уголовно-процессуального права, относительно стабильными были положения, касающиеся мер пресечения. Однако федеральным законом от 18.04.2018 N 72-ФЗ введена ст. 105.1 УПК РФ, содержащая новый вид мер пресечения—запрет определенных действий.

Целью введения данной меры явилось уменьшение репрессивного воздействия на участников процесса и расширения действия принципа гуманизма.

Некоторые исследователи справедливо отмечают, что процесс гуманизации является прогрессивным, свойственным развитию человеческой цивилизации. Он позволяет учесть интересы человека, его права и свободы, индивидуальные особенности при производстве каждого судебно-следственного действия и принимаемого решения [Кашепов, 2015].

В рамки концепции гуманизации права в правовой массив был введен запрет определенных действий. Заключение под стражу на сегодня, как отмечается в ряде исследований, является крайней мерой [Алексеев, Соболь, 2022: 173].

Появление в законодательстве ст. 105.1 УПК РФ, безусловно, было шагом вперед. В ч. 6 нормы установлены следующие запрета:

• выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях;
• находиться в определенных местах, а также ближе установленного расстояния до определенных объектов, посещать определенные мероприятия и участвовать в них;
• общаться с определенными лицами;
• отправлять и получать почтово-телеграфные отправления;
• использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет»;
• управлять автомобилем или иным транспортным средством, если совершенное преступление связано с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.

Проявлением гуманизма при наложение перечисленных запретов является отказ государства от более строгих мер пресечения. Такие запреты позволяют учесть обстоятельства дела и личность обвиняемого, существенно не ограничивать его права и свободы.

Верховный Суд РФ, отметив приоритет свободы при избрании меры пресечения, направил вектор на гуманизацию системы уголовного правосудия и рекомендовал судам отдавать предпочтение освобождению подозреваемого из-под стражи, либо избранию более мягкой меры пресечения [ВС РФ..., 2024].

Рекомендации Верховного Суда РФ и рассматриваемые новеллы УПК РФ соотносятся с Токийскими правилами, рекомендующими не применять меры пресечения, связанные с тюремным заключением. Это позволит найти баланс между правами правонарушителей, жертв и интересами общества, а также будет способствовать развитию у правонарушителей чувства ответственности перед обществом¹.

В этих условиях возрастает роль запрета определенных действий как меры пресечения.

ДИСКУССИОННЫЕ ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ ЗАПРЕТА ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

С каждым годом возрастает как количество поданных ходатайств об избрании запрета определенных действий в виде меры пресечения, так и количество удовлетворенных судом ходатайств. Если в 2019 г. в суды поступило всего 1419 таких ходатайств, а удовлетворено было 1246 (87,8%)²; то уже 2017 ходатайств поступило в 2020 г., было удовлетворено 1850 (91,72%)³; в 2021 поступило 2924 ходатайств, удовлетворено 2565⁴ (87,72%); 3464 ходатайства поступило в 2022 г., было удовлетворено 3085⁵ (89,05%); в 2023 г. поступило 4474 ходатайства, удовлетворено 4005 (89,51%)⁶. По сравнению с 2019 г. количество ходатайств об избрании этой меры пресечения выросло более чем в три раза. А количество удовлетворенных ходатайств достигает 90%.

Расширение избрания данной меры пресечения говорит о практической реализации гуманистических начал уголовного судопроизводства.

На сегодняшний день указанная новелла относится к числу прогрессивных и обеспечивающих подлинный гуманизм уголовного судопроизводства. Отчасти она решает вопрос предоставления альтернативных возможностей органам предварительного расследования в заявлении ходатайств об избрании мер пресечения, отхода от чисто репрессивного механизма решения задач уголовного процесса. Кроме того, возможности комбинаторики различных запретов позволяют обеспечить надлежащее поведение обвиняемого, защитить права потерпевшего, и решить те задачи, которые стоят перед органами предварительного расследования.

Положительно сказывается на развитие системы правосудия отход от максимального ограничения, сопровождающего заключение под стражу и домашний арест. Это позволяет укрепить гуманистические начала. Однако не обеспечивает надлежащее поведение обвиняемого менее строгие меры пресечения, они мало эффективны.

Определенной уравновешивающей единицей между наиболее строгой (заключение под стражу) и наименее строгой (подписка о невыезде и надлежащем поведении) мерами пресечения можно считать запрет определенных действий. Первую не всегда целесообразно применять, учитывая личность обвиняемого и совершенное им деяние, вторая не достигает нужного эффекта. Следует отметить, что ни та, ни другая не учитывают многие факторы, влияющие на возможность их применения.

В уголовном судопроизводстве система мер пресечения давно требовала изменений, учитывающих различные обстоятельства дела, личность обвиняемого, интересы потерпевшего, а также близких обвиняемого. Такой гибкой системы не было.

Однако, разрабатывая данные меры законодатель не учел многие факторы, которые очень важны для их реализации и избрании.

Критика подобных запретов вполне справедлива и требует от законодателя уточнения ряда важных аспектов, при их наложении.

Первым запретом, который содержится в ст. 105.1 УПК РФ является запрет выходить в определенные периоды времени за пределы жилого помещения, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях.

Многие авторы справедливо отмечают, что данный запрет явно несправедлив в отношении отдельной категории лиц, для которых изоляция невозможна (например, инвалиды) [Примагомедова, 2021: 191-193; Мальцева, 2023].

Между тем законодатель никаких разъяснений на этот счет не дает, что делает применение такого запрета опасным для тех же самых инвалидов. Да и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 (ред. от 11.06.2020) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» этот вопрос обойден вниманием.

Такой запрет существенно влияет на возможность общения обвиняемого со своим защитником, поскольку в законе не указано, что такой запрет не распространяется на встречи обвиняемого со своим адвокатом. В свою очередь это является нарушением гарантий на получение квалифицированной юридической помощи.

Данное положение требует уточнения, учитывающего необходимость встреч обвиняемого со своим защитником.

Запрет отправлять и получать почтово-телеграфные отправления существенно ограничивает право обвиняемого получать важную и значимую для него корреспонденцию. Это могут быть документы, связанных с производством по уголовному делу, получением им образования, с оказанием лицу медицинской помощи и другие.

Проанализированная практика вынесения решений судами Российской Федерации о таком запрете не предусматривает каких-либо исключений относительно получения корреспонденции из образовательных учреждений, правоохранительных и судебных органов, защитника обвиняемого. И если п. 8 ст. 105.1 УПК РФ предусматривает исключения относительно запрета использования телефонной связи, то таких исключений запрет, предусмотренный п. 4 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, не содержит. Как отмечают в связи с поднятой проблемой некоторые авторы, категоричный запрет на получение почтово-телеграфной корреспонденции не позволяет обвиняемому получать повестки, документы от следователя или суда [Калентьева, 2019: 45-52]. Остаются без удовлетворения ходатайства о предоставлении возможности отправлять и получать корреспонденцию от правоохранительных органов и суда, защитника обвиняемого, заявленные стороной защиты.

Данный запрет не позволит обвиняемому получать документы, связанные с производством по уголовному делу, что существенно нарушит его права. Аналогичная ситуация складывается, когда обвиняемый проходит обучение в образовательном учреждении. Запрет не позволит обвиняемому поддерживать связь с учебным заведением, а социально полезные и значимые связи будут разорваны. Законодатель не предусмотрел исключений из данного запрета и под запрет попала и та корреспонденция, которая может быть направлена обвиняемому правоохранительными и судебным органами, его защитником.

Избрание меры пресечения в виде запрета определенных действий преследует очень важную цель—не разрывать отношения обвиняемого с социумом, сохранить эти социально-полезные связи. Это очень важный показатель, влияющий на возможность обвиняемого встать на путь исправления. Реализация данного запрета не должна идти в разрез с этой целью государства, а наоборот должна учитывать и способствовать сохранению значимых связей обвиняемого.

Следует поддержать исследователей, обосновывающих необходимость получения определенной корреспонденции, в качестве исключения из предписаний закона.

Тем не менее такой очевидный шаг не рассматривается правоприменителями как необходимое условие применения и реализации запрета [Волосова, 2019: 31].

Третья проблема связана с запретом использовать средства связи и информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет». Он очень важен для пресечения преступных действий обвиняемого, а также разрыва преступных связей. А если речь идет об общении обвиняемого со своим защитником, лечащим врачом, преподавателем учебного заведения, где он проходит обучение и т.п. посредством средств связи и Интернета, распространяется ли данный запрет и на это общение? Этот вопрос, как и многие из рассмотренных нами, не был проработан законодателем.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 была разъяснена возможность и определены случаи, когда может быть использована информационно-телекоммуникационная сеть «Интернет» при наличии запрета. Это обмен информации между подозреваемым, обвиняемым и учебным заведением, где он проходит обучение. Полагаем, что данные указания должны содержатся в законодательной норме.

Правоприменитель, понимая складывающиеся реалии, все чаще (но не всегда) указывает при избрании меры пресечения в виде запрета определенных действий на обстоятельства, которые позволяют в экстренных случаях обойти такие запреты, более того учитываются не только интересы обвиняемого, в отношении которого избирается такой запрет, но и его близких.

В частности, на обвиняемых судом были наложены следующие запреты: не выходить за пределы жилого помещения в определенное время, уточнив случаи, когда такой запрет может быть нарушен обвиняемым—за исключением случаев необходимости экстренного обращения в медицинские учреждения⁷, или на чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера⁸; по другому уголовному делу в качестве исключения суд указал необходимость экстренного обращения в медицинские учреждения как лично, так и в отношении находящихся на иждивении обвиняемой несовершеннолетних детей⁹, а при избрании запрета использовать средства связи среди исключений суд указал необходимость общения с защитником, судом и близкими родственниками¹⁰.

Полагаем такой подход правоприменителя укладывается в общую гуманистическую концепцию современного развития уголовно-процессуального права. Однако единого подхода в избрании и применении запрета определенных действий пока не выработано, что, как представляется, связано в том числе и с отсутствием четкой законодательной позиции по ряду важных вопросов применения данной меры пресечения.

Было бы верным при избрании любого из запретов, перечисленных в норме, учитывать такие случаи и предусматривать исключения, когда жизни и здоровью обвиняемого или его близких угрожает или может угрожать опасность, когда необходимо и важно для обвиняемого поддерживать социально-значимые связи, связанные с получением образования, повышением квалификации и т.п..

Суды в настоящее время хотя и идут по пути расширения видов запрета определенных действий и не ограничиваются только теми, которые содержатся в законе, но делают это с большой осторожностью, ввиду отсутствия допустимости таких действий в законодательстве.

На практике в российских судах можно встретить такие запреты как запрет покидать территорию муниципального образования¹¹; а также уточнено действие положений запрета отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, суд уточнил—без разрешения следователя¹², которые не предусмотрены действующим законодательством.

ЗАПРЕТ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ: АНАЛИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

Вопрос о расширении перечня запретов поднимался многими исследователями. А Верховный Суд РФ прямо указал на необходимость этого.

В этой связи представляется актуальным рассмотреть законодательные положения и практику таких запретов, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством зарубежных государств.

Следует отметить, что процесс гуманизации репрессивного механизма уголовно-процессуальной деятельности свойственен не только российскому законодательству, но и в других государствах этот процесс идет очень активно.

Изучение зарубежного законодательства позволило выявить запреты, не известные нашему законодательству. Так ст. ст. 199-200 УПК Сербии предусматривает возможность применения в отношении обвиняемого такого запрета как запрет на выезд из места жительства.

При наличии определенных обстоятельств суд может запретить обвиняемому самовольно покидать место жительства или территорию Республики Сербии, кроме того, при наложении такого запрета суд вправе временно конфисковать проездной документ лица или водительское удостоверение.

А ст. 208 УПК Сербии предусматривает применения такого запрета как запрет обвиняемому самовольно покидать квартиру, в которой он проживает. Закон предписывает суду определить условия, на которых обвиняемый будет находиться в квартире, например, наложить на обвиняемого запрет пользоваться телефоном и Интернетом или принимать других лиц в квартире.

Уголовно-процессуальное законодательстве Республики Беларусь в ст. 123.1 предусмотрен запрет определенных действий. Процессуальное законодательство устанавливает запреты:

• пребывать в общем с потерпевшим жилом помещении и распоряжаться общей совместной собственностью—для подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления в отношении члена семьи, либо бывшего члена семьи;
• предпринимать попытки выяснять место пребывания потерпевшего, иных участников уголовного процесса.

Анализ уголовно-процессуального законодательства Сербии и Республики Беларусь позволяют сделать вывод, что данный перечь является закрытым и может быть использован исключительно в рамках, предложенных законодателем.

Однако полагаем, что необходимо отходить от столь узкого подхода к регулированию данной меры пресечения. Перечень запретов не только необходимо расширить, но и позволять суду принимать решение о применении иных запретов, которые не предусмотрены законодателем, но которые могут быть эффективны.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный анализ позволяет прийти к следующим важным выводам:

• для выявления проблем и пробелов законодательного регулирования и практики его применения необходимо провести в разрезе всей Российской Федерации обобщение применения запрета определенных действий;
• расширить перечень видов запрета определенных действий, среди которых можно выделить такие как запрет покидать территорию субъекта РФ или муниципального образования; предпринимать попытки выяснить место пребывания потерпевшего, иных участников уголовного процесса; принимать других лиц в месте своего проживания;
• обсудить возможность данный перечень сделать открытым и позволять суду применять помимо перечисленных и иные запреты, которые будут учитывать обстоятельства совершенного обвиняемым преступления, его личность, семейные и иные обстоятельства. Суд в данном случае не должен быть ограничен законодателем.

¹ Минимальные стандартные правилами Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила) : приняты 14 декабря 1990 г. Резолюцией 45/110 Генеральной Ассамблеи ООН. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

² Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика. Данные судебной статистики. // https://www.vsrf.ru/press_center/mass_media/33705/.

³ Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика. Данные судебной статистики. http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5671.

⁴ Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика. Данные судебной статистики. http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=6120.

⁵ Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика. Данные судебной статистики. http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=7645.

⁶ Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Судебная статистика. Данные судебной статистики. http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=8688.

⁷ Апелляционное постановление № 22-7807/2023 от 20 октября 2023 г. по делу № 1-679/2023. Краснодарский краевой суд // https://sudact.ru/regular/doc/.

⁸ Апелляционное постановление № 22К-571/2020 от 22 декабря 2020 г. по делу № №3/4-81/2020. Верховный Суд Республики Калмыкия // https://sudact.ru/regular/doc/TPQgkmNdcsoX/?page=3.

⁹ Апелляционное постановление № 22К-7089/2023 от 22 сентября 2023 г. по делу № 3/12-10/2023. Краснодарский краевой суд // https://sudact.ru/regular/doc/.

¹⁰ Апелляционное постановление № 22К-956/2021 от 9 апреля 2021 г. по делу № 3/8-2/2021. Астраханский областной суд // https://sudact.ru/regular/doc/uUkMu3NUeyHu/?page=2.

¹¹ Апелляционное постановление 22К-7520/2023 от 9 октября 2023 г. по делу № 3/12-15/2023 Краснодарский краевой суд // https://sudact.ru/regular/doc/C4XiI8j98Hxt/?regular-txt.

¹² Обзор судебной практики апелляционной инстанции Оренбургского областного суда за 3 квартал 2022 года по уголовным делам: утвержден на заседании президиума Оренбургского областного суда 31 октября 2022 года // http://oblsud.orb.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=670.

About the authors

Nonna Yu. Volosova

Author for correspondence.
Email: vasilii_vasiliev@rambler.ru
ORCID iD: 0000-0003-3254-948X

Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Head of the Department of Criminal Law

References

Supplementary files