Spatial variation of pine tree-ring growth in the Solovetsky Islands

Cover Page

Abstract


The paper presents the results of an analysis of the spatial variability of pine tree-ring growth in the Solovetsky Islands. As a result of the field work, tree-ring network containing 14 dendrochronological pine sites in various habitats were developed. For each site, a local tree-ring width pine chronology (from 472 to 271 years) is obtained, representing pine growth features in different habitat conditions. A comparison between chronologies revealed synchronious growth of pine in various habitats in the late 17th, in the first half of the 18th and the beginning of the 19th centuries. The use of cluster analysis allowed to identify several groups of chronologies with similar characteristics. So, trees growing on swamps, on a sandy substrate and in a green-moss pine forest or in a mixed forest are allocated in separate clusters. This clustering is also confirmed by the results of a dendroclimatic analysis of local chronologies. It turned out that the increase in the pine’s growth in the mixed forest and in the green-moss pine forest depends on the July air temperature variation. Inside this group, samples from pine forests have a common feature – a positive relationship of growth with the precipitation of September. The only site located on the sands showed a different climatic signal than the other chronologies, namely, the dependence on the temperature of August.


Введение

Создание дендрохронологических шкал по ширине годичных колец, которые охватывали бы последние тысячелетия, является одной из актуальных проблем современной дендроклиматологии [5]. Длинные и надежные дендрохронологические ряды не только служат источником палеоклиматической информации, но также могут быть использованы для датирования экстремальных природных событий (засухи, наводнения, извержение вулкана, сход лавины и т.д.), археологических объектов. Получить такие шкалы возможно в районах, где, с одной стороны, произрастают старые деревья, а, с другой, есть возможность продлить ряды за счет включения археологической или архитектурной древесины. Кроме того, для успешной реконструкции необходимо чтобы деревья оказались пригодными для климатической реконструкции, т.е. были чувствительными к изменчивости какого-либо климатического параметра. Зачастую, при создании дендрохронологических реконструкций все серии ширины годичных колец объединяются в сводную хронологию. Включение большого числа серий увеличивает репликацию хронологии и, как следствие, повышает статистические характеристики самой реконструкции. Строго говоря, для объединения серий ширины годичных колец деревьев из разных местообитаний в сводную хронологию, необходимы отдельные исследования. С одной стороны, прирост деревьев, растущих в сходных климатических условиях, как правило, зависит от одного общего климатического фактора, а значит, большинство локальных хронологий покажет единый рисунок угнетений ширины колец. С другой стороны, нередко отбор дендрохронологического материала в полевых условиях продиктован поиском наиболее старых экземпляров и в результате дендрохронологические площадки расположены в различных ландшафтных условиях. Такие особенности местообитаний как высота над уровнем моря, характер и литологический состав почвенного покрова, заболоченность могут оказывать существенное влияние на прирост.

Дендроклиматические работы в регионах Арктики и Субарктики играют особую роль в подобных исследованиях. Согласно последним достижениям в области моделирования климата, на фоне глобального увеличения приземной температуры воздуха, именно в Арктическом секторе будут происходить самые драматические климатические изменения, величина и скорость которых будут существенно превосходить средние глобальные значения [7]. Работы по изучению особенностей прироста деревьев из разных местообитаний позволят сделать прогноз об изменении функционирования древостоев при дальнейшем изменении климата. Соловецкие острова, находясь на границе между тундрой, лесотундрой и тайгой [1], могут стать уникальным тест-полигоном по наблюдению за откликом растительности при изменениях климата. В данной работе мы представляем результаты пространственного анализа особенностей прироста сосны на Соловецких островах из разных местообитаний.

Район работ

Соловецкий архипелаг (65°10′ N, 35°53′ E) расположен в сравнительно мелководной западной части Белого моря. Кристаллический фундамент Соловецких островов покрыт мощным слоем отложений, сформированных при дегляциации валдайского и днепровского оледенений. Для Соловецкого архипелага характерен разнообразный рельеф: расчлененный рельеф с моренными холмами и грядами, вытянутыми меридионально; заболоченные зандровые поверхности; рельеф морских террас. Самые высокие точки рельефа – гора Поднебесная (80.7 м) и Секирная (71.0 м) на Большом Соловецком острове, а также горы Вербокольская (88.2 м) и Голгофа (63.8 м) на Анзере, в то время как высота остальной части на островах не превышает 40 м [2]. Климат Соловецкого архипелага определяется его островным положением в полузамкнутом водоеме со сложной ледовой обстановкой. В связи с этим тут сформировался климат не совсем характерный для данной географической широты [1]. Климат Соловецких островов мягкий, умеренно теплый морской. Средняя температура воздуха лета согласно данным метеостанции Кемь (64.98° с.ш., 34.80° з.д., 8.0 м.н.у., 1862–2016), расположенной на континенте, составляет +12.9°C, зимняя – –8.5°C. Самый холодный месяц – февраль, самый теплый – июль. Годовое количество выпавших осадков достигает 480 мм, а средняя продолжительность вегетационного периода составляет 128 дней. На Соловках по данным наблюдений годовое количество осадков выше и составляет 547 мм. Для ветрового режима Соловецкого архипелага характерна сезонная смена направлений. В холодное время преобладают ветры южных направлений, которые формируются под влиянием исландского минимума, а в теплое – северных. За холодный период выпадает 186 мм осадков, что составляет 34% от годовых значений. За теплый период выпадает 361 мм осадков, что составляет 66% годового количества. Летом над западной частью Баренцева моря располагается область повышенного давления, которая обуславливает поступление арктического воздуха на более прогретую Европейскую континентальную часть России [2].

Соловецкие острова относятся к районам, для которых характерна низкая вероятность возникновения заморозков. Однако для растений губительны не столько заморозки, сколько оттепели в зимний период и ранней весной. Такие оттепели в среднем наблюдаются в декабре в течение 2 дней, в январе – 1, в марте – 3, в апреле – 13 [1]. Губительное действие теплого воздуха в холодный период заключается в том, что благодаря ему активизируются жизненные процессы в хвое, почках и побегах. В таких условиях увеличивается расход влаги на транспирацию, которая не может компенсироваться поступлением воды из мерзлой почвы, что становится причиной возникновения зимнего иссушения растения. Негативное влияние ветра на растительность наблюдается не только зимой, но и летом. Это связано с тем, что даже при невысоких скоростях ветра транспирация возрастает, способствуя нарушениям водного баланса. Сильные ветры, наблюдаемые на Соловецких островах, способствуют замедлению роста ствола в высоту, из-за чего на Соловках даже в перестойном лесе высоких деревьев не наблюдается [1].

Таким образом, уникальность Соловецких островов в климатическом отношении заключается в следующем: по сравнению с континентом зима здесь мягче, лето без большой жары, влажность выше, скорость ветра выше.

Согласно лесорастительному районированию Соловецкие острова относят к северной подзоне тайги и именно здесь проходит граница двух физико-географических областей – леса и тундры. Растительность здесь находится под огромным влиянием моря и ветров. Сильные ветровые нагрузки повлияли на внешний вид древесной растительности. Здесь наблюдаются такие признаки приспособления деревьев как сильный наклон стволов, небольшая высота стволов и др. [1].

Зональные природные комплексы Соловецкого архипелага представлены крайне северными лесами, притундровыми редколесьями и криволесьями. Крайне северные хвойные леса занимают центральную часть Большого Соловецкого острова и западную часть острова Анзер. Выделяют два подтипа данных комплексов. Первый развивается на среднеподзолистых иллювиально-железистых почвах с песчаными верхними горизонтами, его основу составляют типичные северотаежные ельники с высоким бонитетом. Второй подтип формируется на болотно-подзолистых и торфяно-перегнойных почвах, где преобладают ельники-долгомошники с угнетенным древостоем. Притундровые комплексы развиты на побережьях, а также в центре островов Анзер и Большая Муксалма. Для них характерны маломощные слабоподзолистые каменисто-песчаные почвы на слабодренированных пологих склонах гряд и болотно-подзолистые или торфяно-глеевые почвы в межгрядовых впадинах. Растительность здесь представлена в виде редколесий с доминированием сосны [2].

Материалы и методы. Отбор дендрохронологического материала

Летом 2009, 2012 и 2016 гг. отрядом Института географии РАН были проведены дендрохронологические исследования на Соловецких островах (рис. 1), целью которых являлось создание обширной дендроклиматической сети. Керны из живых деревьев отбирались ручным приростным буром Пресслера на высоте 1–1.5 м от поверхности земли, по одному-двум кернам из каждого дерева. Дальнейшая обработка образцов проводилась в дендрохронологической лаборатории Института географии РАН в соответствии с общепринятыми методическими требованиями древесно-кольцевого анализа [4, 9]. Керны были вклеены в деревянные подложки и отшлифованы для увеличения контрастности колец. Затем годичные кольца были посчитаны и размечены по десять, пятьдесят и сто лет [13]. Измерения ширины годичных колец произведены на полуавтоматической установке LINTAB с точностью до 0.01 мм. С помощью специализированных дендрохронологических программ COFECHA [11] и TSAP [12] проводился контроль качества измерений и поиск выпадающих и ложных колец. Образцы, успешно прошедшие таким образом процедуру перекрестной датировки, объединялись для создания локальной хронологии.

 

Рис. 1. Ландшафтная карта Соловецких островов и расположение дендрохронологических площадок сосны. Ландшафтная карта взята из дипломной работы А. Глуховой (географический факультет, МГУ) и генерализирована А. Добрянским (ИГ РАН).

Условные обозначения: 1 – группа урочищ возвышенных, холмистых, холмисто-возвышенных равнин с камовыми образованиями, сложенных валунными супесями с подзолистыми и болотно-подзолистыми почвами под еловыми кустарничково-зеленомошными лесами с незначительной примесью сосны и березы; 2 – группа урочищ полого-холмистой поверхности моренной равнины от 25–50 м, сложенных валунными супесями и супесчаной мореной с подзолами и болотно-подзолистыми почвами под еловыми и сосново-еловыми лесами с примесью березы, кустарничково-зеленомошными лесами; 3 – группа урочищ водно-ледниковых равнин, сложенных супесчаной мореной с болотно-подзолистыми почвами под сосново-еловыми и елово-сосновыми лесами с примесью березы, кустарничково-сфагновыми лесами; 4 – группа урочищ возвышенных морских террас с многочисленными озерными западинами и моренными грядами (h от 14 до 24 м), сложенные слоистыми илисто-песчаными отложениями, перекрытыми торфом с болотно-торфяными почвами под растительностью сфагновых болот и заболоченных кустарничково-сфагновых сосняков; 5 – группа урочищ 2-й и 3-й морской террасы (h от 7 до 13 м) уклонная с уступами, сложенная илисто-песчаными отложениями в значительной мере перекрытыми торфом переходных, реже верховых болот с болотными почвами под осоково-сфагновой болотной растительностью и заболоченными сосновыми и еловыми лесами; 6 – группа урочищ марши современного берега (h от 3 до 5 м), сложенные галично-валунными отложениями на размытой морене с фрагментарным растительным покровом, представленным в литоральной части водорослями и галофитами, в супралиторальной части – литофильным солевыносливым разнотравьем на примитивных сильно каменистых дерновых.

 

Абсолютные значения ширины годичных колец зависят не только от климата, но и от ряда факторов не климатической природы. На годовой прирост может оказывать влияние возраст самого дерева, конкурентные взаимоотношения в древостое, катастрофические явления и др. Для усиления климатического сигнала в рядах ширины годичных колец необходимо минимизировать влияния других факторов на прирост. Для этого абсолютные значения ширины переводятся в относительные путем процедуры стандартизации. В нашем случае индексы получены путем деления ширины на соответствующее значение аппроксимирующей кривой (отрицательная экспонента или прямая с нулевым или отрицательным уклоном). Обобщенные хронологии получались путем усреднения отдельных серий методом робастного двухвесового среднего (Biweight Robust Mean) [9]. Кроме того, в рядах по ширине годичных колец содержится автокорреляция, т.е. величина прироста в текущем году зависит от условий произрастания в предыдущие годы. Автокорреляцию можно успешно удалить с помощью модели авторегрессии и в этом случае полученные хронологии называются “остаточные” (Residual), а в случае наличия автокорреляции в рядах получается “стандартная” хронология (Standard). В работе использованы стандартные хронологии по ширине годичных колец сосны. Вся перечисленная обработка древесно-кольцевых серий была проведена в дендрохронологическом пакете программ DplR [6] в среде R [17].

Климатическая функция отклика

Теснота связи между приростом сосны и метеорологическими параметрами (среднемесячные температура и осадки) оценена с помощью климатической функции отклика. В этом случае, индексы хронологий рассчитываются методом множественной регрессии на главные компоненты месячных климатических данных. Затем полученные коэффициенты регрессии умножаются на главные компоненты климатических рядов [16]. В некоторых случаях для оценки связей были использованы коэффициенты корреляции Пирсона. Статистическая значимость коэффициентов регрессии оценена бутстреп методом. Период, за который получена климатическая функция отклика, ограничен продолжительностью инструментальных наблюдений (1901–2016 гг.). Хронологии по ширине годичных колец сравнивались с климатическими данными за 15 месяцев (с июня предыдущего года по сентябрь текущего года). Кроме того, был проведен анализ устойчивости сигнала во времени для каждого месяца. Для этого климатическая функция отклика рассчитывалась в плавающем 30-летнем окне с заданным перекрытием (5 лет). Такой анализ позволяет выделить периоды, когда связь становится слабее (сильнее) или вовсе меняет знак на противоположный [16]. В данной работе дендроклиматический анализ был проведен в дендрохронологическом пакете TreeClim [16], реализованный в среде R. В работе были использованы ряды инструментальных наблюдений среднемесячной температуры и осадков сеточного архива CRU TS 4.01 [9] из ближайшего узла точки (64.75° с.ш., 35.75° з.д.).

Оценка синхронности дендрохронологических рядов

Для оценки особенностей прироста локальных хронологий, полученных из разных местообитаний, был применен кластерный анализ, который позволяет классифицировать ряды данных на основе сходства признаков. Кластерный анализ реализован в пакете pvclust в среде R [14].

Результаты и обсуждение

Всего нами было получено более 200 древесно-кольцевых серий по ширине годичных колец сосны (табл. 1). Все серии, успешно прошедшие процедуру перекрестного датирования, были объединены в локальные хронологии. В результате нами получены 14 стандартных хронологий по сосне (рис. 2) продолжительностью от 271 до 472 лет. Самые старые живые сосны обнаружены на площадке B42S (472 года при наличии более 2 серий), расположенной в сосновом лесу у мыса Реболда на северо-востоке Большого Соловецкого острова. Эта находка указывает на принципиальную возможность обнаружения старовозрастных сосен, которые, скорее всего, сохранились из-за своего удаленного расположения от основных поселков.

 

Рис. 2. Сглаженные 20-летним сплайном стандартные хронологии ширины годичных колец сосны (при наличии более 2 серий).

 

Таблица 1. Описание дендрохронологических площадок по живым деревьям сосны на Соловецких островах

Код пробной площади

Место отбора (тип ландшафта согласно карте)

Широта, °с.ш.

Долгота, °в.д.

Число кернов

Число деревьев

Дата отбора

Первый год

Последний год

PDB

о. Б. Соловецкий, район горы Поднебесная, смешанный лес: ель–сосна–лиственные на автоморфных позициях (1)

65.118717

35.695050

23

11

20.06.2009

1541

2008

MOVS

о. Б. Соловецкий, мыс Овсянникова, смешанный лес: ель–сосна–лиственные на песке (6)

65.1637

35.673717

12

6

18.06.2009

1775

2008

BEL

о. Б. Соловецкий, мыс Белужий, сосняк чернично-зеленомошный (5)

65.076517

35.551183

10

5

06.06.2009

1548

2008

GRYAZ

о. Б. Соловецкий, дорога на мыс Печак, в р-не оз.Грязного, сосняк зеленомошный (4)

64.99115

35.736733

23

12

04.06.2009

1655

2008

B04S

о. Б. Соловецкий, у оз. Портовое (2)

65.11875

35.66775

6

3

10.06.2012

1711

2011

B06S

о. Б. Соловецкий, у оз. Штаны, осиново-сосново-еловый лес чернично-зеленомошный (2)

65.11786

35.67371

12

6

10.06.2012

1709

2011

B07S

о. Б. Соловецкий, мыс Овсянникова, заболоченное место (6)

65.16492

35.67428

12

6

11.06.2012

1679

2011

B08S

о. Б. Соловецкий, мыс Овсянникова, на болоте (6)

65.1587

35.66598

24

10

11.06.2012

1697

2011

B09S

о. Б. Соловецкий, болото к югу от гряды с точкой BEL 2009 г. (5)

65.07627

35.55177

22

10

12.06.2012

1543

2011

B12S

о. Б. Соловецкий, дорога к оз. Криводорожное

65.11772

35.59142

26

13

14.06.2012

1594

2011

B19S

о. Б. Соловецкий, дорога к мысу Печак (4)

64.99155

35.7335

39

20

19.06.2012

1678

2011

B20S

Соловки, дорога к мысу Печак, дальше к З от B19S, на болоте (5)

64.99155

35.7335

8

4

19.06.2012

1690

2011

B36S

о. Анзер, смешаный лес по дороге на Троицкий скит

65.18352

35.97603

34

17

15.06.2012

1592

2011

B42S

о. Б. Соловецкий, сосновый лес около мыса Реболда и оз. Б. Банное

65.15011

35.8

23

12

24.06.2012

1540

2011

 

Судя по сглаженным 20-летним сплайном локальным хронологиям сосны, самая высокая синхронность наблюдается в конце XVII, в первой половине XVIII и в начале XIX вв. Выделенные временные интервалы совпадают с периодами минимумов солнечной активности, когда, судя по реконструкциям Северного полушария, наблюдалось значительное похолодание [5]. Начиная с 1900-х годов у рядов наблюдается асинхронность, хотя многие из них показывают увеличение прироста в 1920-е годы. Самое сильное увеличение прироста в последние десятилетия наблюдается у уже упомянутой выше самой продолжительной хронологии B42S.

Все 14 локальных хронологий показывают высокую взаимную корреляцию, подтверждая тем самым принципиальную возможность объединения всех серий в сводную хронологию. Однако результаты проведенного нами кластерного анализа свидетельствуют о наличии отдельных групп хронологий внутри всей выборки (рис. 3). Так, отдельным кластером выделены хронологии, полученные из заболоченных местообитаний (B08S, B09S, B20S). Сосны из смешанного леса, расположенного в центре Большого Соловецкого острова в районе горы Поднебесной (B04S, B06S и PDB), также образуют самостоятельную группу. Выделяется хронология MOVS, которая построена для сосен из сообщества смешанного леса на песках, расположенного на севере Большого Соловецкого. Примечательно, что эта хронология не группируется с расположенными вблизи двумя другими хронологиями B07S и B08S, что, вероятно, связано с их расположением в заболоченных местах. Практически все остальные хронологии сосны получены из сосняков-зеленомошников.

 

Рис. 3. Результаты кластерного анализа 14 стандартных хронологий.

 

Корректность кластеризации локальных хронологий подтверждается результатами проведенного дендроклиматического анализа (табл. 2). Большинство хронологий (8 из 14) оказались чувствительными к изменениям температуры воздуха июля. Все хронологии, за исключением одной B20S, представляют собой сосны из двух местообитаний: смешанный лес и сосняк-зеленомошник. Внутри этой группы 4 хронологии (BEL, GRYAZ, B19S и B06S) показали общий положительный сигнал на осадки сентября текущего года. При этом 3 хронологии получены из сосняков-зеленомошников. Выделенная в отдельный кластер хронология MOVS имеет непохожую на все остальные климатическую функцию отклика. Это единственная хронология, у которой обнаружена положительная связь с температурой воздуха не в июле, а в августе. Вероятнее всего, такой сигнал связан с расположением этой площадки на песках. Сосны, растущие на болоте (B08S, B09S и B20S) и выделенные нами в отдельную группу в результате кластерного анализа, не показали сходных признаков отклика на климатические параметры.

 

Таблица 2. Климатическая функция отклика локальных хронологий на среднемесячные температуры (Т) и осадки (О) за июнь–декабрь прошлого года (6п–12п) и январь–сентябрь текущего года (1–9).

Пло-

щадка

Предыдущий год (июнь–декабрь)

Текущий год (январь–сентябрь)

6п

7п

8п

9п

10п

11п

12п

1

2

3

4

5

6

7

8

9

1

B04S

2

B06S

3

B07S

–Т, +О

4

B08S

5

B09S

6

B12S

7

B19S

8

B20S

–Т

9

B36S

10

B42S

–Т

11

BEL

12

GRYAZ

13

MOVS

14

PDB

Примечание. В таблице показаны только статистически значимые коэффициенты регрессии

 

Выводы

Прирост сосны из смешанных лесов и сосняков-зеленомошников зависит от изменчивости температуры воздуха июля.

Внутри группы хронологий чувствительных к изменениям температуры июля, выделяется подгруппа сосен из сосняков-зеленомошников, которая оказалась также чувствительна к увеличению количества осадков в сентябре.

Единственная площадка, расположенная на песках, показала отличный от остальных хронологий климатический сигнал, а именно зависимость от температуры августа.

Хотя сосны, растущие на болотах, объединяются в один кластер, общего климатического отклика для них не обнаружено.

Проведенный комплексный анализ показывает, что объединение локальных хронологий в сводную хронологию пригодную для целей палеореконструкций должно проводиться с учетом наличия у них сходного климатического сигнала.

Благодарности

Мы благодарим сотрудников Соловецкого музея-заповедника А.Н. Соболева и Л.А. Петровскую, оказавшим нам большую помощь в сборе дендрохронологического материала, а также В.В. Грязнову, Ю.З. Мацковскую, Л.И. Лазукову, Р.С. Жукова за помощь в измерении и датировании образцов, В.Н. Михаленко, Т.М. Кудерину, А.В. Кудикова за помощь при проведении полевых работ. Авторы благодарят двух рецензентов – Алексея Грачёва и анонимного рецензента за ценные комментарии и замечания.

Финансирование

Работа выполнена при поддержке гранта РНФ 17-77-20123.

Acknowledgments

Authors are grateful to A.N. Sobolev and L.A. Petrovskaya (the employees of the Solovetsky Museum Reserve) for assistance in collecting dendrochronological materials; to V.V. Gryaznova, Yu.Z. Mashkovskaya, L.I. Lazukova and R.S. Zhukov for assistance in sample measurement and dating; to V.N. Mikhalenko, T.M. Kuderina, and A.V. Kudikov for assistance during field works. Authors are grateful to Aleksei Grachev and the anonymous reviewer for their comments.

Funding

This work was supported by the Russian Science Foundation, grant no. № 17-77-20123.

E. A. Dolgova

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Author for correspondence.
Email: dolgova@igras.ru

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

O. N. Solomina

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Email: solomina@igras.ru

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

V. V. Matskovsky

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Email: matskovsky@igras.ru

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

A. S. Dobryansky

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Email: alex@igras.ru

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

N. A. Semenyak

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Email: semenyak@igras.ru

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

S. S. Shpunt

Institute of Geography, Russian Academy of Sciences

Email: sergey.s.shpunt@gmail.com

Russian Federation, 29, Staromonetny, Moscow, 119017

  1. Ipatov L.F., Kosarev V.P, Prourzin L.I., Torkhov S.V. Lesa Solovetskogo arkhipelaga [Forests of the Solovki Islands]. Arkhangel’sk: SOLTI Publ., 2009. 244 p.
  2. Prirodnaya sreda Solovetskogo arkhipelaga v usloviyakh menyayushchegosya klimata [The Natural Environment of the Solovetsky Archipelago in a Changing Climate], Shvartsman Yu.G., Bolotov I.N., Eds. Yekaterinburg: UrO RAN Publ., 2007. 184 p.
  3. Solomina O.N., Matskovskii V.V., Zhukov R.S. The Vologda and Solovki dendrochronological “chronicles” as a source of information about the climate conditions of the last millennium. Doklady Earth Sciences, 2011, vol. 439(2), pp. 1104–1109.
  4. Shiyatov S.G., Vaganov Ye.A., Kirdyanov A.V., Kruglov V.B., Mazepa B.C., Naurzbayev M.M., Khantemirov P.M. Metody dendrokhronologii [Methods of Dendrochronology], Part I: Osnovy dendrokhronologii. Sbor i poluchenie drevesno-kol’tsevoi informatsii [Basics of Dendrochronology. Collecting and Obtaining Tree-Ring Data]. Krasnoyarsk: Krasnoyarskii Gos. Univ., 2000. 80 p.
  5. Anchukaitis K.J., Wilson R., Briffa K.R., Büntgen U., Cook E.R., D’Arrigo R., Davi N., Esper J., Frank D., Gunnarson B.E., Hegerl G., Helama S., Klesse S., Krusic P.J., Linderholm H.W., Myglan V., Osborn T.J., Zhang P., Rydval M., Schneider L., Schurer A., Wiles G., and Zorita E.Last millennium Northern Hemisphere summer temperatures from tree rings: Part II, spatially resolved reconstructions. Quat. Sci. Rev., 2017, vol. 163, pp. 1–22.
  6. Bunn A.G. A dendrochronology program library in R (dplR). Dendrochronologia, 2008, vol. 26(2), pp. 115–124.
  7. Climate Change 2014: Synthesis Report. Contribution of Working Groups I, II and III to the Fifth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change. Geneva, 2007. 151 p.
  8. Cook E., Holmes R.Guide for Computer Program ARSTAN, Adapted from User’s Manual for Program ARSTAN. Laboratory of Tree-Ring Research, Univ. of Arizona, 1986, pp. 50–65.
  9. Methods of Dendrochronology. Applications in the Environmental Sciences, Cook E.R., Kairiukstis L.A., et al. Eds.Dordrecht: Kluwer Academic Publ., 1989. 394 p.
  10. Harris I., Jones P.D., Osborn T.J, Lister D.H. Updated high-resolution grids of monthly climatic observations–the CRU TS3. 10 Dataset. Int. J. Climatol., 2014, vol. 34(3), pp. 623–642.
  11. Holmes R.L. Computer-assisted quality control in tree-ring dating and measurement. Tree-Ring Bull., 1983, no. 43, pp. 69–78.
  12. Rinn F. TSAP Time Series Analysis and Presentation. Version 3.0. Reference Manual. Heidelberg, 1996. 262 p.
  13. Stokes M.A., Smiley T.L. An Introduction to Tree-Ring Dating. Tucson: The University of Arizona Press, 1996. 73 p.
  14. Suzuki R., Shimodaira H. Pvclust: an R package for assessing the uncertainty in hierarchical clustering. Bioinformatics, 2006, vol. 22, pp. 1540–1542.
  15. Zang C., Biondi F. Dendroclimatic calibration in R: the bootRes package for response and correlation function analysis. Dendrochronologia, 2013, vol. 31(1), pp. 68–74.
  16. Zang C., Biondi F. Treeclim: an R package for the numerical calibration of proxy-climate relationships. Ecography, 2015, vol. 38(4), pp. 431–436.
  17. The Comprehensive R Archive Network. Availbale at: http://cran.r-project.org/ (accessed 13.01.2019).

Supplementary files

Supplementary Files Action
1. Fig. 1. Landscape map of the Solovetsky Islands and the location of pine dendrochronological sites. The landscape map was taken from the diploma work of A. Glukhova (Faculty of Geography, Moscow State University) and generalized by A. Dobriansky (IG RAS). View (92KB) Indexing metadata
2. Fig. 2. Standard chronologies of pine tree rings, smoothed by a 20-year spline (if there are more than 2 series). View (86KB) Indexing metadata
3. Fig. 3. Results of cluster analysis of 14 standard chronologies. View (56KB) Indexing metadata

Views

Abstract - 308

PDF (Russian) - 256

Cited-By


PlumX

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2019 Russian academy of sciences