Structural and functional disorders of the respiratory system in laboratory animals when intoxicated by pyrolysis products of chlorine-containing polymer materials

Cover Page

Abstract


Relevance. The widespread use of chlorine-containing polymer materials in the modern world is due to their various advantages over natural analogues. Given the continuing large number of fires, there is still a high risk of exposure to pyrolysis products of chlorine-containing polymer materials, primarily hydrogen chloride and carbon monoxide on the victims. The complexity of determining the toxic effect of pyrolysis products of chlorine-containing polymers makes it necessary to conduct toxicological experimental studies.

Intention. The goal is to evaluate the structural and functional disorders of the respiratory system in laboratory animals when intoxicated by pyrolysis products of chlorine-containing polymer materials.

Methodology. In an experimental study, pyrolysis of chlorine-containing polymer materials was performed. The study was performed on 96 male rats, in which vital function indicators, pulmonary coefficient, parameters of oxygenation and acid-base state of arterial blood were determined, and histological examination of tracheal and lung tissues was performed.

Results and Discussion. It was found that the pyrolysis of chlorinated paraffin (CP-70) with a mass of 7 g and sawdust with a mass of 3 g produces thermal degradation products containing hydrogen chloride at a concentration of 7325 ppm and carbon monoxide at a concentration of 1000 ppm. Exposure to pyrolysis products in laboratory animals resulted in a pronounced irritant effect during intoxication and in the early post-intoxication period. Microscopic examination of lung tissue 48 hours after exposure showed histological signs of interstitial phase of toxic pulmonary edema. We found a decrease in vital functions (heart rate, respiratory rate, rectal temperature) 24, 48 and 72 hours after exposure. Exposure to pyrolysis products led to a violation of gas exchange through the alveolar-capillary membrane, which was confirmed by a decrease in the index of oxygenation and saturation. Violation of the integrity of the alveolar-capillary membrane contributed to the penetration of fluid into the interstitial and alveolar space and the development of toxic pulmonary edema. An increase in the pulmonary coefficient (p < 0.05) was observed, after 24 and 48 hours, respectively.

Conclusion. As a result of the study, toxic pulmonary edema was simulated in laboratory animals by inhalation of pyrolysis products of chlorine-containing polymer materials, and structural and functional disorders of the respiratory system were determined. It was found that intoxication with pyrolysis products of chlorine-containing materials led to the development of inflammatory changes in the trachea and the manifestation of interstitial pulmonary edema. These changes were accompanied by the development of bradycardia, bradypnea, a decrease in body temperature, as well as an increase (p < 0.05) in the pulmonary coefficient, and the development of decompensated respiratory acidosis. The obtained results indicate that the formation of a toxic effect when exposed to pyrolysis products is due to the combined action of hydrogen chloride and carbon monoxide.


Full Text

Введение

Для современного мира характерно замещение естественных материалов искусственными аналогами. В качестве примера можно привести постоянно возрастающее производство поливинилхлорида (ПВХ), основными сегментами использования которого являются профильно-погонажные изделия различного назначения, напольные и настенные покрытия, изоляция проводов и кабелей и др. [1]. Поливинилхлорид — термопластичный хлорсодержащий полимер, относящийся к высокомолекулярным галоидопроизводным углеводородам. Широкое применение изделий из ПВХ в медицине (перчатки, бахилы, катетеры и др.) обусловлено его химической инертностью, прочностью и дешевизной.

Несмотря на свои преимущества перед естественными материалами, ПВХ обладает существенным недостатком — низкой термостойкостью [1, 2]. При нагревании молекулы полимера легко распадаются на низкомолекулярные углеводороды, которые подвергаются экзотермическим реакциям окисления. Для снижения горючести в состав ПВХ вводят специальные добавки, затрудняющие воспламенение и снижающие скорость распространения пламени — антипирены [3], в частности хлорированные парафины [4, 5]. Хлорированные парафины (полихлорированные n-алканы) широко используют в полимерной продукции в качестве пластификаторов и антипиренов, выпускают с содержанием хлора 40–70 % в жидкой или твердой форме (порошок) в зависимости от длины углеводородного радикала, на основе которого они синтезированы. Эти низколетучие и гидрофобные органические соединения не поддерживают горения и, следовательно, снижают горючесть композиций, в состав которых входят [5]. Однако увеличение термостойкости вследствие включения в состав исходной полимерной матрицы антипиренов влечет за собой повышение токсичности продуктов термодеструкции. Так, при нагревании поливинилхлорида более 200 °С образуются хлороводород (HCl), бензол, толуол и другие соединения, а при добавлении в состав ПВХ хлорированного парафина значительно увеличивается образование HCl в токсичных продуктах термодеструкции [2, 6].

Ситуации, представляющие угрозу для населения, сопровождающиеся термическим разложением хлорсодержащих полимеров весьма разнообразны, в первую очередь это воздействие химического поражающего фактора на пожаре [1, 7], а также нарушение правил техники безопасности при работе на объектах по производству и утилизации изделий из данных полимеров.

При горении хлорсодержащих материалов на пострадавших воздействует смесь токсичных веществ, прежде всего образовавшихся хлороводорода и монооксида углерода (СО), а токсический эффект определяется характером их сочетанного действия на организм [7]. Ингаляционное воздействие хлороводорода на пострадавших нарушает функции дыхательной системы вплоть до острого отека легких [8, 9], а воздействие монооксида углерода вызывает развитие гемической гипоксии [10, 11], которая приводит к повреждению органов и тканей с высоким потреблением кислорода.

Необходимо отметить, что при горении полимерных материалов в реальных условиях (особенно на пожаре) в воздух поступают не только продукты пламенного горения, но и продукты термоокислительной деструкции. Образование в воздухе многокомпонентных аэрозольно-парогазовых сложных смесей, а также невозможность теоретически предсказать характер сочетанного действия на организм таких смесей обусловливает чрезвычайную сложность определения состава и токсического действия продуктов пиролиза хлорсодержащих полимеров и вызывает необходимость проведения токсикологических экспериментальных исследований.

Цель — оценить структурно-функциональные нарушения дыхательной системы у лабораторных животных при интоксикации продуктами пиролиза хлорсодержащих полимерных материалов.

Материалы и методы

Экспериментальное исследование выполнили на крысах-самцах массой 200–220 г. При проведении экспериментов соблюдали требования нормативно-правовых актов о порядке экспериментальной работы с использованием животных, в том числе по гуманному отношению к ним [12]. Животные были разделены на две группы: «контроль» и «интоксикация».

Статическую ингаляционную интоксикацию лабораторных животных группы «интоксикация» осуществляли в герметичной камере объемом 0,1 м3, оснащенной вентилятором для равномерного перемешивания газовоздушной смеси. В качестве исходного материала для термической деструкции использовали ПВХ, хлорированный парафин и древесные опилки. Термическое разложение исследуемых материалов проводили в камере для пиролиза при температуре 180–350 °С в течение 5 мин. Образовавшиеся продукты пиролиза посредством естественной конвекции поступали в ингаляционную камеру, в которой находились лабораторные животные. Содержание хлороводорода в ингаляционной камере определяли при помощи газоанализатора Porta Sens II (США), содержание СО и кислорода — при помощи газоанализатора ДАХ-М-03 (Россия). Время воздействия на животных газовоздушной смеси с момента начала пиролиза навески материалов составляло 30 мин. После окончания интоксикации крыс извлекали из ингаляционной камеры и они дышали атмосферным воздухом. Животные контрольной группы находились в ингаляционной камере в течение 30 мин и дышали атмосферным воздухом.

Гистологическое исследование тканей трахеи и легких проводили в отдельной серии экспериментов. Забор материала для гистологического исследования выполняли через 48 ч после воздействия. Препараты готовили по стандартной методике, окрашивали гематоксилином и эозином. Микропрепараты исследовали при помощи светооптического микроскопа МИКМЕД-6 («Аналит-Нева», Россия) и фотографировали.

Наблюдали за животными до, во время ингаляционного воздействия и в течение 3 сут после интоксикации. Регистрировали показатели витальных функций: частоту сердечных сокращений, частоту дыхательных движений и ректальную температуру через 1, 3, 24, 48 и 72 ч после интоксикации.

Биохимический анализ артериальной крови проводили через 24, 48 и 72 ч после интоксикации с помощью портативного прибора ISTAT (I-STAT Corporation, США), определяли индекс оксигенации (ИО) (ИО = paO2/FiO2), сатурацию, показатели кислотно-основного состояния. Артериальную кровь для исследования забирали из места бифуркации брюшной аорты (после выполнения седации). Содержание карбоксигемоглобина в крови лабораторных животных оценивали спектрофотометрическим методом непосредственно после окончания интоксикации. Кровь для исследования забирали из хвостовой вены.

Легочный коэффициент (ЛК) вычисляли у выведенных из эксперимента животных через 1, 24, 48 и 72 ч после воздействия.

Статистический анализ результатов экспериментальных исследований выполняли при помощи программы Statistica 10.0. Для описания выборочного распределения количественных признаков, которое отличается от нормального, использовали медиану, верхний и нижний квартили (Me [Q25Q75]). Несвязанные выборки анализировали при помощи непараметрического U-критерия Манна – Уитни, связанные выборки — t-критерия Уилкоксона. Различия между группами считали статистически значимы при p < 0,05 [13].

Результаты и их обсуждение

В предварительной серии экспериментов было выявлено, что при пиролизе навески ПВХ массой 3 г в заданных условиях концентрация HCl в ингаляционной камере составляла 234 [198; 253] ppm, CO — 800 [600; 900] ppm. Согласно данным литературы LC50 хлороводорода для крыс равняется 3600–8600 ppm при экспозиции 30 мин [14]. Для достижения таких концентраций HCl в ингаляционной камере объемом 100 л необходимо осуществлять пиролиз навески ПВХ массой около 30 г, что вызывает технические трудности при проведении подобных экспериментов. В связи с этим в качестве модельного материала для пиролиза был выбран хлорированный парафин с массовым содержанием хлора 70 % (ХП-70). При пиролизе 3 г ХП-70 в ингаляционной камере определяли HCl в концентрации 7125 [5430; 8170] ppm и CO в концентрации 190 [170; 210] ppm. Для достижения сходных, как при пиролизе ПВХ, концентраций CO в камеру для пиролиза помещали навеску древесных опилок.

В дальнейших экспериментах методом пробит-анализа по Финни было установлено, что в результате термодеструкции навески древесных опилок (3,1 ± 0,2) г и ХП-70 (7,1 ± 0,6) г образовывались продукты пиролиза, ингаляционное воздействие которых приводило к гибели 50 % лабораторных животных в течение 3 сут. В дальнейших экспериментах для пиролиза использовали навеску древесных опилок массой 3 г и навеску ХП-70 массой 7 г.

Термическое разложение навески исследуемых материалов начиналось в камере для пиролиза при увеличении температуры более 180 °С и сопровождалось поступлением белого дыма через 1,5 мин после начала пиролиза в ингаляционную камеру. При анализе газовоздушной смеси определяли HCl в концентрации 7325 [5850; 8460] ppm, CO — 1000 [800; 1100] ppm. При одновременном нахождении в ингаляционной камере шести крыс концентрация кислорода в течение 30 мин воздействия снижалась не более чем на 0,6 объемного процента.

Во время воздействия продуктов пиролиза у лабораторных животных отмечали отчетливые признаки раздражающего действия: локомоция с принюхиванием и подъемом на задние лапы, истечение слизи из носа, слезотечение. Через 12 [8; 14] мин после начала пиролиза двигательная активность животных уменьшалась вплоть до адинамии, частота дыхательных движений снижалась до 44 [40; 46] в минуту.

После извлечения животных из ингаляционной камеры у них наблюдались выраженное снижение двигательной активности, истечение слизи из полости носа, отек склер, блефарит, неравномерное дыхание с характерным свистящим звуком. Содержание карбоксигемоглобина в крови крыс после извлечения из камеры составляло 53 [46; 59] %.

В течение 48 ч после интоксикационного воздействия у животных уменьшалось потребление воды и пищи, двигательная активность оставалась сниженной, дыхание во время всего срока наблюдения было неравномерным со свистящими хрипами. Склера оставалась отечной, на веках — плотные трудноотделяемые корочки из розово-желтых выделений. Гибель животных фиксировали через 17 [14; 18] ч после воздействия. Трехсуточная летальность составила 33 ± 21 %.

В ранее проведенных экспериментальных исследованиях было выявлено, что наибольшие изменения ЛК у лабораторных животных развиваются через 48 ч после интоксикации продуктами пиролиза ХП-70 [8]. По этой причине в этот срок для оценки микроскопических изменений в тканях трахеи и легких исследовали гистологические препараты, полученные у выведенных из эксперимента животных.

На гистологическом препарате трахеи отмечали сохранение ее структуры, полнокровие слизистой оболочки с распространенной инфильтрацией стромы и эпителиального пласта лимфоцитами, участки десквамации эпителия (рис. 1).

Рис. 1. Микроскопическая картина тканей трахеи крысы через 48 ч после воздействия продуктов пиролиза, окраска гематоксилином и эозином, ×400

При изучении паренхимы легких животных контрольной группы определяли чередование участков обычной воздушности, фокусов ателектазов и эмфизем, отсутствие альвеолярного и интерстициального отеков, чистые просветы бронхов, умеренное кровенаполнение сосудов (рис. 2).

Рис. 2. Микроскопическая картина легких крысы (контроль), окраска гематоксилином и эозином, ×20

Через 48 ч после воздействия на периферии легких визуализировали эмфизематозно расширенные участки с истонченными межальвеолярными перегородками. В области главного бронха межальвеолярные перегородки были утолщены, наблюдали выраженное полнокровие сосудов мелкого и среднего диаметра, повышенное количество нейтрофилов в сосудистом русле, выраженную лимфоцитарную инфильтрацию и единичные эритроциты в интерстициальной ткани. Полости альвеол заполнены гомогенным эозинофильным транссудатом, содержащим альвеолярные макрофаги, эритроциты, десквамированный эпителий (рис. 3). Вышеуказанные изменения характерны для токсического отека легких с преобладанием интерстициального компонента.

Рис. 3. Микроскопическая картина легких крысы через 48 ч после воздействия продуктов пиролиза, окраска гематоксилином и эозином: a — ×20; b — ×400

При анализе показателей витальных функций обнаружено значимое снижение частоты сердечных сокращений, частоты дыхательных движений и ректальной температуры в исследуемые сроки по сравнению с фоновыми данными (табл. 1). При анализе параметров оксигенации артериальной крови выявлено снижение индекса оксигенации и сатурации (p = 0,03) по сравнению с контролем через 24 и 48 ч (табл. 2).

Таблица 1 / Table 1

Динамика показателей витальных функций животных в различные сроки после воздействия продуктов пиролиза

Dynamics of indicators of vital functions of animals at various times after exposure to pyrolysis products

Срок после воздействия, ч

(n = 6 в группе)

Частота дыхательных
движений в минуту

Частота сердечных сокращений в минуту

Ректальная
температура, °С

Фон

127 [120; 135]

440 [421; 468]

34,5 [34,5; 34,7]

1

65 [62; 80]*

376 [330; 397]*

30,8 [30,5; 31,7]*

3

46 [39; 55]*

370 [356; 403]*

31,3 [30,5; 32,4]*

24

48 [44; 50]*

358 [336; 381]*

30,4 [30,2; 30,8]*

48

41 [36; 46]*

310 [277; 322]*

29,2 [28,2; 29,8]*

72

94 [87; 98]*

420 [392; 444]

33,1 [32,7; 33,4]*

* различия значимы по сравнению с фоновыми значениями (p < 0,05).

Таблица 2 / Table 2

Динамика параметров оксигенации и кислотно-основного состояния артериальной крови лабораторных животных в различные сроки после интоксикации продуктами пиролиза

Dynamics of oxygenation parameters and the acid-base state of arterial blood of laboratory animals at various times after intoxication with pyrolysis products

Группа
(n = 6 в группе)

pH

Индекс
оксигенации

SaO2, %

HCO3, мМ/л

paCO2, мм рт. ст.

BEecf, мМ/л

Контроль

7,42
[7,38; 7,46]

455,0
[352,0; 528,0]

97

[94; 99]

27,8
[24,8; 33,0]

42,8
[36,9; 52,4]

3,6

[2,7; 4,8]

Интоксикация

24 ч

7,36
[7,35; 7,37]

380,5
[376,0; 385,0]

95

[92; 97]

32,2
[31,0; 33,5]

56,3
[52,7; 59,9]

7,0

[6,0; 8,0]*

48 ч

7,24
[7,20; 7,25]*

76,1
[57,1; 147,0]*

16

[9; 46]*

34,2
[28,6; 36,8]

77,6
[65,6; 94,2]*

7,0

[5,7; 9,1]*

72 ч

7,28
[7,19; 7,33]*

112,5
[97,4; 121,3]*

34

[21; 47]*

31,8
[27,3; 34,4]

68,8
[59,7; 73,2]*

6,7

[5,7; 8,3]*

Примечание. pH — показатель кислотности; SaO2 — насыщение кислородом артериальной крови; paCO2 — парциальное давление углекислого газа; HCO3 — концентрация ионов бикарбоната; BEecf — избыток оснований внеклеточной жидкости. * различия значимы по сравнению с контролем (p < 0,05).

После седации лабораторным животным вскрывали брюшную полость для забора артериальной крови из места бифуркации брюшной аорты. Через 24, 48 и 72 ч после воздействия снижался (p = 0,03) водородный показатель, значимо увеличивались избыток оснований и paCO2, что свидетельствовало о развитии декомпенсированного респираторного ацидоза. Для количественной оценки степени поражения легких вычисляли легочный коэффициент (рис. 4).

Рис. 4. Динамика легочного коэффициента у лабораторных животных в различные сроки после интоксикации продуктами пиролиза (n = 6 в группе). * различия значимы по сравнению с контролем (p < 0,05)

Легочный коэффициент был увеличен (= 0,04) через 24 ч после воздействия, наибольшее значение было зарегистрировано через 48 ч после интоксикации, а через 72 ч наблюдали его снижение. Увеличение ЛК более чем в 3 раза по сравнению с контролем свидетельствовало о развитии токсического отека легких [9].

В исследовании были выявлены структурно-функциональные изменения дыхательной системы при интоксикации лабораторных животных продуктами пиролиза хлорсодержащих полимерных материалов. Методом пробит-анализа было показано, что при термодеструкции навески хлорированного парафина массой 7,0 г и навески древесных опилок массой 3,0 г образуются продукты пиролиза, ингаляционное воздействие которых приводит к гибели 50 % лабораторных животных в течение 3 сут.

При пиролизе хлорсодержащих полимеров в атмосферу выделяются монооксид углерода, углекислый газ, хлороводород и хлорсодержащие углеводороды. Тем не менее общая токсичность газовой смеси в первую очередь обусловлена образующимися СО и HCl [15, 16]. При пиролизе ПВХ содержащиеся в нем атомы хлора переходят в воздух в виде хлороводорода. Скорость дегидрохлорирования зависит от наличия в молекуле полимера разветвлений, двойных связей и значительно увеличивается в присутствии кислорода. Взаимодействие полимеров с кислородом при высоких температурах приводит к образованию гидроперекисных, карбонильных и карбоксильных групп, которые уменьшают энергию диссоциации соседних связей между углеродом и хлором, вследствие этого облегчается реакция дегидрохлорирования [6, 16]. В данном исследовании при пиролизе хлорированного парафина и древесных опилок в ингаляционной камере обнаруживали HCl в концентрации 7325 ppm и СО в концентрации 1000 ppm.

Хлороводород, взаимодействуя с водой слизистых оболочек дыхательных путей, превращается в соляную, хлорную и хлорноватистую кислоты, которые оказывают выраженное раздражающее и повреждающее действие на нервные окончания верхних дыхательных путей [5], что подтверждалось патологическими изменениями, выявленными при гистологическом исследовании тканей трахеи (см. рис. 1). Раздражение нервных окончаний верхних дыхательных путей приводит к активации афферентной импульсации по обонятельному, тройничному и языкоглоточному нервам и замыканию рефлекса Кречмера, что вызывает развитие брадикардии и брадипноэ в раннем периоде интоксикации [17]. Брадикардия и брадипноэ на 2-е и 3-и сутки после интоксикации могут быть следствием развившегося ацидоза [18]. Снижение ректальной температуры во время всего периода наблюдения может быть связано с тем что, возникшая гипоксия подавляет интенсивность метаболизма, что сопровождается уменьшением выделения свободной энергии в виде тепла [19]. В результате снижается ректальная температура, что мы наблюдали в эксперименте (см. табл. 1).

Согласно данным литературы ингаляционное воздействие хлороводорода приводит к нарушению функций дыхательной системы вплоть до развития токсического отека легких [2, 8]. Для количественной оценки отека определяли величину ЛК в различные сроки после воздействия. Показатель (p < 0,05) ЛК увеличивался через 24 ч после интоксикационного воздействия, наибольшие значения зафиксированы через 48 ч (рис. 4). Нарастание ЛК сопровождалось появлением гистологических признаков токсического отека легких с преобладанием интерстициального компонента (рис. 3). Механизм поражения тканей легких обусловлен тем, что образовавшиеся в верхних дыхательных путях кислоты приводят к снижению рН в компонентах альвеолярно-капиллярной мембраны и денатурации макромолекул [20]. Проникая в цитоплазму клеток, хлорноватистая кислота вызывает образование хлораминов, обладающих высокой биологической активностью, опосредованной их окислительными свойствами. Так, эта группа соединений взаимодействует с ненасыщенными связями фрагментов жирных кислот и фосфолипидов в составе клеточных мембран, что приводит к нарушению их целостности [21] и способствует активации типового воспалительного процесса в тканях легких, что мы наблюдали при гистологическом исследовании (рис. 3).

Снижение ЛК через 72 ч после воздействия может быть связано с активацией компенсаторных процессов в тканях легких, направленных на удаление жидкости из интерстициального пространства, за счет активации дренажной функции лимфатической системы [9, 22].

Выход жидкости в интерстициальное пространство сопровождался увеличением толщины альвеолярно-капиллярной мембраны, что согласно закону Фика нарушает транспорт газов через полупроницаемую мембрану. Так, в артериальной крови животных резко снижался (p < 0,05) индекс оксигенации и сатурации через 48 ч после воздействия. Помимо этого увеличивалось (p < 0,05) парциальное давление углекислого газа (paCO2), что приводило к развитию декомпенсированного респираторного ацидоза (см. табл. 2).

Заключение

В формировании токсического эффекта многокомпонентной газовоздушной смеси важную роль играет совместное действие хлороводорода и СО. В экспериментальном исследовании описаны основные структурно-функциональные нарушения дыхательной системы лабораторных животных после ингаляции продуктов пиролиза хлорсодержащих полимеров. Указано, что интоксикация продуктами пиролиза хлорсодержащих материалов приводит к развитию воспалительных изменений в трахеи и манифестации интерстициального отека легких, данные изменения сопровождались развитием брадикардии, брадипноэ, снижением температуры тела, а также увеличением (p < 0,05) легочного коэффициента и развитием декомпенсированного респираторного ацидоза.

Сделано предположение, что в качестве основных причин летальных исходов лабораторных животных в течение 3 сут после интоксикации можно рассматривать дыхательную гипоксию и респираторный ацидоз вследствие нарушения диффузионной способности альвеолярно-капиллярной мембраны и гемическую гипоксию вследствие нарушения кислородотранспортной функции гемоглобина. Полученные экспериментальные данные могут быть использованы для дальнейшего изучения совместного действия хлороводорода и монооксида углерода на дыхательную систему, а также для поиска средств патогенетической терапии возникающего патологического состояния.

Список сокращений

ЛК — легочный коэффициент; ПВХ — поливинилхлорид; ХП — хлорированный парафин; HCl — хлороводород; CO — монооксид углерода.

Дополнительная информация

Соблюдение этических норм. Выполнение исследования одобрено протоколом № 217 независимого этического комитета при Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова от 25 декабря 2018 г.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Вклад авторов

П.К. Потапов — проведение экспериментов, их описание.

Ю.В. Димитриев — подбор литературы.

П.Г. Толкач — обработка результатов.

About the authors

P. K. Potapov

Military Medical Academy named after S.M. Kirov

Author for correspondence.
Email: Footballprospb@gmail.com
SPIN-code: 5979-4490

Russian Federation, Saint Petersburg, Russia

adjunct at the Department of Military Toxicology and Medical Protection

Yu. V. Dimitriev

State Scientific Research Testing Institute of Military Medicine, Saint Petersburg

Email: FORWARDspb@mail.ru
SPIN-code: 5979-4490

Russian Federation, Saint Petersburg, Russia

Deputy Head of the Department

P. G. Tolkach

Military Medical Academy named after S.M. Kirov

Email: pusher6@yandex.ru

Russian Federation, Saint Petersburg, Russia

Candidate of Medical Sciences, teacher at the Department of Military Toxicology and Medical Protection

References

  1. Ильина М.Е., Курочкин И.Н. Разработка полимерной композиции пониженной горючести на основе пластифицированного поливинилхлорида с использованием шламового отхода машиностроительного производства // Международный научно-исследовательский журнал. – 2019. – № 12-1. – С. 65–68. [Ilyina MЕ, Kurochkin IN. Development of polymer composition with reduced flammability based on plasticized polyvinyl chloride using sludge waste from engineering production. International research journal. 2019;(12-1):65-68. (In Russ.)]. https://doi.org/10.23670/IRJ.2019.90.12.013.
  2. Froneberg B, Johnson PL, Landrigan PJ. Respiratory illness caused by overheating of polyvinyl chloride. Br J Ind Med. 1982;39(3):239-243. https://doi.org/10.1136/oem.39.3.239.
  3. Ибрагимов Р.В., Коняева Ю.А., Черноусова Н.В. Влияние различных антипиренов на характеристики пожаробезопасности поливинилхлоридных композиций // Всероссийская научная студенческая конференция «Инновационное развитие легкой и текстильной промышленности (ИНТЕКС-2016)»: тезисы докладов. – М., 2016. – С. 110–112. [Ibragimov RV, Konyaeva YuA, Chernousova NV. Vliyanie razlichnykh antipirenov na kharakteristiki pozharobezopasnosti polivinilkhloridnykh kompozitsii. (Conference proceedings) Vserossiiskaya nauchnaya studencheskaya konferentsiya “Innovatsionnoe razvitie legkoi i tekstil’noi promyshlennosti (INTEKS-2016)”: tezisy dokladov. Moscow; 2016. Р. 110-112. (In Russ.)]
  4. Альмеева Л.Р., Тангатаров А.Ф. Хлорированные парафины как антипирены // Современные технологии обеспечения гражданской обороны и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. – 2015. – № 1-1. – С. 50–53. [Al’meeva LR, Tangatarov AF. Khlorirovannye parafiny kak antipireny. Sovremennye tekhnologii obespecheniya grazhdanskoi oborony i likvidatsii posledstvii chrezvychainykh situatsii. 2015;(1-1):50-53. (In Russ.)]
  5. Wang C, Gao W, Liang Y, et al. Concentrations and congener profiles of chlorinated paraffins in domestic polymeric products in China. Environ Pollut. 2018;238:326-335. https://doi.org/10.1016/j.envpol.2018.02.078.
  6. Мадорский С.Л. Термическое разложение органических полимеров. – М.: Мир, 1967. – 328 с. [Madorskii SL. Termicheskoe razlozhenie organicheskikh polimerov. Moscow: Mir, 1967. 328 р. (In Russ.)]
  7. Сарманаев С.Х., Башарин В.А., Толкач П.Г., и др. Токсикохимическое поражение на пожаре // Medline.ru. Биомедицинский журнал. – 2015. – Т. 16. – № 2. – С. 434–442. [Sarmanaev SH, Basharin VA, Tolkach PG,et al. The toxic-chemical damage on fire. Medline.ru. 2015;16(2):434-442. (In Russ.)]
  8. Толкач П.Г., Башарин В.А., Чепур С.В. Экспериментальная модель токсического отека легких при ингаляции продуктов пиролиза хлорированного парафина // Токсикологический вестник. – 2018. – № 6. – С. 8–11. [Tolkach PG, Basharin VA, Chepur SV. Toxic pulmonary edema by inhalation of pyrolysis products of chlorinated paraffin-70 in rats. Toxicological review. 2018;(6):8-11. (In Russ.)]. https://doi.org/10.36946/0869-7922-2018-6-8-11.
  9. Торкунов П.А., Шабанов П.Д. Токсический отек легких: патогенез, моделирование, методология изучения // Обзоры по клинической фармакологии и лекарственной терапии. – 2009. – Т. 6. – № 2. – С. 3–54. [Torkunov PA, Shabanov PD. Pulmonary edema: pathogenesis, modeling, methodology for studying. Reviews on clinical pharmacology and drug therapy. 2009;6(2):3-54 (In Russ.)]
  10. Зобнин Ю.В. Отравление монооксидом углерода (угарным газом). – СПб., 2011. – 86 с. [Zobnin YuV. Otravlenie monooksidom ugleroda (ugarnym gazom). Saint Petersburg; 2011. 86 р. (In Russ.)]
  11. Prockop LD, Chichkova RI. Carbon monoxide intoxication: an updated review. J Neurol Sci. 2007;262(1-2):122-130. https://doi.org/10.1016/j.jns.2007.06.037.
  12. Директива 2010/63/EU Европейского парламента и Совета Европейского союза от 22 сентября 2010 г. по охране животных, используемых в научных целях. [Directive 2010/63/EU of the European Parliament and of the Council of the European Union on the protection of animals used for scientific purposes, dated 22 September 2010. (In Russ.)]. Доступно по: https://base.garant.ru/70350564/. Ссылка активна на 12.07.2020.
  13. Гланц С. Медико-биологическая статистика / пер. с англ. Ю.А. Данилова; под ред. Н.Е. Бузикашвили, Д.В. Самойлова. – М.: Практика, 1999. – 459 с. [Glants S. Mediko-biologicheskaya statistika. Translated from English Yu.A. Danilov, ed. by N.E. Buzikashvili, D.V. Samoilov. Moscow: Praktika; 1999. 459 р. (In Russ.)]
  14. DDE. Hazard summary [cited April 1992; updated January 2000]. Available from: https://www.epa.gov/sites/production/files/2016-09/documents/dde.pdf.
  15. Тиунов Л.А., Кустов В.В. Токсикология окиси углерода. – М.: Мир, 1980. – 285 с. [Tiunov LA, Kustov VV. Toksikologiya okisi ugleroda. Moscow: Mir; 1980. 285 рs. (In Russ.)]
  16. Боян Ю.К. Токсичность продуктов горения синтетических полимеров. – М.: НИИТЭХИМ, 1978. – 14 с. [Boyan YuK. Toksichnost’ produktov goreniya sinteticheskikh polimerov. Moscow: NIITEKHIM, 1978. 14 р. (In Russ.)]
  17. Литвицкий П.Ф. Клиническая патофизиология: учебник. – М.: СпецЛит, 2015. – 440 c. [Litvitskii PF. Klinicheskaya patofiziologiya: uchebnik. Moscow: SpetsLit; 2015. 440 р. (In Russ.)]
  18. Боброва В.И., Никифоров С.Н. Нарушение дыхания при патологии центральной нервной системы // Украинский неврологический журнал. – 2013. – № 2. – С. 20–27. [Bobrova VI, Nikiforov SN. Violation of breathing at pathology of the central nervous system. Ukrainian neurosurgical journal. 2013;(2):20-27. (In Russ.)]
  19. Маршак М.Е. Физиологическое значение углекислоты. – М.: Медицина, 1969. – 123 с. [Marshak ME. Fiziologicheskoe znachenie uglekisloty. Moscow: Meditsina; 1969. 123 р. (In Russ.)]
  20. White CV, Martin JG. Chlorine gas inhalation: human clinical evidence of toxicity an experience in animal models. Proc Am Thorac Soc. 2010;7(4):257-263. https://doi.org/10.1513/pats.201001-008SM.
  21. Alarie Y. Toxicity of fire smoke. Critical review toxicology. 2002;32(4):259-289. https://doi.org/10.1080/20024091064246.
  22. Чучалин А.Г. Отек легких: физиология легочного кровообращения и патофизиология отека легких // Пульмонология. – 2005. – № 4. – С. 9–18. [Chuchalin AG. Pulmonary oedema: physiology of lung circulation, pathophysiology of pulmonary oedema. Russian pulmonology journal. 2005;(4):9-18. (In Russ.)]. https://doi.org/10.18093/0869-0189-2005-0-4-9-18.

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Statistics

Views

Abstract - 36

PDF (Russian) - 3

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2021 Potapov P.K., Dimitriev Y.V., Tolkach P.G.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies