PSYCHOTHERAPEUTIC AND MEDIATIVE ASSISTANCE TO ABUSED TEENAGERS

Abstract


Rehabilitation of adolescents exposed to violence is made by combination of mediation, psychotherapy and pharmacopsychotherapy. Applied methods were focused on the correction of the functional state, emotional-motivational adaptability and normalization of nonspecific central regulation. Favorable social environment in the educational team recovered thanks to the help of the mediator (bibliography: 5 refs).

Full Text

Насилие над личностью служит стрессогенным фактором, способным вызвать у человека развитие посттравматического стрессорного расстройства (F43.1 по МКБ10). Опасность такого расстройства у подростков, подвергшихся насилию, усугубляется тем, что отставленные по времени последствия подростковой психотравмы могут проявиться в зрелом возрасте в виде невротических расстройств. Нормализация функционального состояния мозга служит важным обстоятельством, определяющим преодоление последствий насилия. С помощью электроэнцефалографических данных анализируется работа центрального регуляторного механизма, структуру которого составляют неспецифические системы мозга [1]. Деятельность отдельных неспецифических медиаторных систем оценивается на основе биохимического анализа метаболитов, образующихся в процессе продукции и утилизации медиатора. Для того чтобы глубже понять процессы, запускаемые острым эмоциональным стрессом, клинические исследования дополняются экспериментами на животных, что позволяет наблюдать активность макро- и микросистемных образований в глубинных структурах мозга. Цель данной работы состояла в апробации методов, помогающих подросткам преодолевать последствия негативного эмоционального стресса, вызванного применением насилия и угроз насилия. Методы сочетали психотерапию и медиациюи были направлены на урегулирование конфликтов и развитие межличностного общения. Ориентиром для нахождения эффективных методов помощи служили данные наблюдений за взрослыми, перенесшими психотравму, причиненную насилием в подростковом возрасте. Вторым ориентиром служили результаты экспериментальных исследований воздействия острого эмоционального стресса на животных [3]. Анализ состояния около 2500 пациентов в возрасте 24-41 год, (33% из них - мужчины), которые в течение десяти лет проходили реабилитацию на отделении пограничных состояний Ленинградского областного наркологического диспансера (ЛОНД), показал, что у 11% пациентов причиной расстройств служила психотравма вследствие насилия в подростковом возрасте. Все они не обращались к психотерапевту в подростковом возрасте и вытесняли из памяти происшедший случай насилия. При взаимодействии в психотерапевтической группе в процессе сценарного анализа, предложенного Э. Берном [2], выявлялась отчетливая связь с психотравмой, полученной в подростковом возрасте. Во время курса индивидуальной и групповой психотерапии пациенты моделировали психотравмирующую ситуацию, эмоционально реагировали и находили выход из сложившейся стрессорной ситуации. После этого пациентам удавалось установить контроль над своей жизнью, достичь автономии личности, принять ответственность за свои поступки и чувства и улучшить качество жизни. Таким образом, в результате наблюдений было установлено, что вытеснение насилия из актуальной памяти не избавляет от последствий - необходима отработка негативных эмоций. Модельные эксперименты на животных подтвердили связь острого эмоционального стресса с нарушением макро- и микросистемных мозговых процессов. Особенности состояния подростков, подвергшихся издевательству, наблюдали у шести юношей 15-18 лет, которым сверстники нанесли телесные повреждения, и у пяти девушек 15-18 лет, которые подверглись сексуальному насилию. Подростки выражали жалобы на вялость, слабость, сниженное настроение, навязчивые суицидные мысли (две девушки предприняли попытки самоубийства), чувство тревоги и внутреннего напряжения. Выделяли следующие этапы реабилитации. На первом этапе было проведено клиническое обследование. Использовали диагностические критерии МКБ-10, психологические тесты MMPI, Спилбергера-Ханина, шкалу Гамильтона. Оценивали данные анамнеза, а также характер невротического конфликта, обусловленного стрессогенными жизненными обстоятельствами. Анализировали данные ЭЭГ (индекс альфа-ритма и цикличность спонтанной активации) и биохимических проб (содержание метаболитов ГАМК, серотонина и дофамина в крови). У здоровых испытуемых индекс альфа-ритма ЭЭГ равнялся 52 ± 5%, длительность интервалов между периодами альфа-ритма - 17 ± 4 с; у больных, соответственно, 32 ± 8% и 38 ± 9 с. Достоверно увеличивалось содержание дофамина в крови: 154 ± 15 нг/мл против 110 ± 14 нг/мл в норме. Содержание метаболитов ГАМК и серотонина достоверно не изменялось. Полученные данные, свидетельствовавшие о повышенной активации мозга, указывали на необходимость мероприятий для восстановления у больных оптимального уровня активации. В результате анализа состояния больных был поставлен диагноз «Посттравматическое стрессорное расстройство». На втором этапе реабилитации проводилась фармакотерапия с использованием общеукрепляющих (витамины) и ноотропных веществ (ноотропил 2,4 мг в сутки), а также транквилизаторов (феназепам от 0,0005 до 0,003 мг в сутки) и нейролептиков (эглонил от 200 до 600 мг в сутки). На третьем этапе применяли индивидуальную рациональную и интенсивно-интегративную групповую психотерапию. После завершения реабилитации проводились мероприятия по урегулированию проблемных отношений между подростками. Наиболее типичен случай с подростком Н. (возраст 16 лет). После окончания 8 классов школы поступил в колледж, где учился посредственно. В колледж ездил из пригорода и тратил на дорогу около 5 часов в сутки. В конце учебного года стал жаловаться на вялость, усталость. В тот же период времени обострились конфликтные отношения с соучениками, которые насмехались над ним и унижали его. После физического насилия (нанесение легких телесных повреждений) отказался ходить в колледж. Подросток постоянно ощущал тревогу, его преследовали идеи неполноценности и виновности, не оставляли суицидные мысли, ситуация казалась катастрофичной. На этапе реабилитации ему была назначена фармакотерапия (антидепрессанты - деприм, ноотропная терапия - ноотропил парентерально, седативная терапия - феназепам) и приняты общеукрепляющие меры - витамины, массаж, физиотерапия. После нормализации эмоционального состояния, когда на фоне ровного настроения исчезли тревога и суицидные мысли, был проведен курс индивидуальной (рациональной) психотерапии, который продолжался 2 недели. Затем в течение 2 недель подросток проходил курс интенсивной интегративной групповой психотерапии, в процессе которой отрабатывал осознание ценности и уникальности собственной личности, формировал решение принять ответственность за свою судьбу и свое эмоциональное состояние, расширял паттерны поведенческих реакций. Параллельно с участием матери проводилась семейная системная терапия [4], в ходе которой вносились изменения в систему семейных отношений. В результате психотерапевтических воздействий у подростка выработалась адаптивная стратегия поведения, укрепилось желание продолжить обучение в колледже, появились реальные планы на будущее, улучшились взаимоотношения с родителями. У него нормализовался ночной сон и оптимизировался уровень активации мозга (индекс альфа-ритма ЭЭГ 57 ± 8%). Данные психологических тестов показали восстановление способности контролировать внимание. Исчезали фобии, связанные с воздействием стрессорного события. Тренировка коммуникативных способностей, осуществленная в курсе психотерапии, сформировала навыки преодоления препятствий при контактах с людьми. На последнем этапе реабилитации привлечение медиатора [5] способствовало урегулированию конфликтных отношений с сокурсниками. Восстановление благоприятной среды в образовательном учреждении позволило пострадавшему подростку продолжить обучение.

About the authors

N V Lavrov

S. M. Kirov Military Medical Academy of the Russian Defense Ministry

Saint Petersburg, Russia

N M Lavrova

Center for System Consulting and Training “Synergia”

Saint Petersburg, Russia

References

  1. Anokhin P. K. Essays on the physiology of functional systems. Moscow: Meditsina Publisher; 1985: 444. @@Анохин П. К. Очерки по физиологии функциональных систем. М.: Медицина; 1985: 444.
  2. Bern E. People who play games. The psychology of human fate. Games People Play. Saint Petersburg: Lenizdat Publisher; 1992. 400. @@Берн Э. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. Игры, в которые играют люди. СПб.: Лениздат; 1992. 400.
  3. Lavrov V. V. Brain and psyche. Saint Petersburg: RSPU Publisher; 1996. 157. @@Лавров В. В. Мозг и психика. СПб.: РГПУ; 1996. 157.
  4. Lavrova N. M., Lavrov V. V. Family therapy: from simple to complex. Saint Petersburg: Bridge Publisher; 2009. 73. @@Лаврова Н. М., Лавров В. В. Семейная терапия: от простого к сложному. СПб.: Bridge; 2009. 73.
  5. Lavrova N. M., Lavrov V. V., Lavrov N. V. Mediation: making responsible decisions. Moscow: OPPL Publisher; 2013. 224 @@Лаврова Н. М., Лавров В. В., Лавров Н. В. Медиация: принятие ответственных решений. М.: ОППЛ; 2013. 224.

Statistics

Views

Abstract - 14

PDF (Russian) - 6

Cited-By


PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2019 Военно-медицинская академия имени С.М.Кирова

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies