Проблемы удержания вещи третьего лица

封面
  • 作者: 1, 1
  • 隶属关系:
    1. Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева
  • 期: 卷 2 (2023)
  • 页面: 230-230
  • 栏目: Юридические науки
  • URL: https://journals.eco-vector.com/osnk-sr2023/article/view/423198
  • ID: 423198

如何引用文章

全文:

详细

Обоснование. Классической является ситуация, когда кредитор (он же ретентор) удерживает вещь своего непосредственного должника по правилам статьи 359 ГК РФ [1]. Однако на практике возникают ситуации, когда ретентор по ошибке «захватывает» вещь, принадлежащую третьему лицу, но по каким-то причинам находившуюся во владении должника по обеспечиваемому обязательству.

В определении от 10.10.2022 № 305-ЭС22-4687 ВС РФ указал, что удержание вещи третьего лица в таком случае недопустимо. Но можно ли признать такой вывод справедливым по отношению к добросовестному кредитору?

Цели — исследовать вопрос о допустимости удержания ретентором вещи третьего лица при наличии добросовестности первого; определиться, возможно ли возникновение у кредитора залогового права при применении в порядке аналогии закона абзаца 2 пункта 2 статьи 335 ГК РФ [2].

Методы. Формально-логический, системный, функциональный.

Результаты. Как представляется, ориентируясь на учение о видимости права собственности [3] должника, в данном случае возможно признать удержание вещи третьего лица правомерным. Таким образом будут защищены имущественные интересы ретентора, добросовестно полагавшегося на ту видимость права его должника, которую своим действиями (или бездействием) создали как сам должник, так и действительный собственник актива. Соответственно, риск удержания вещи ретентором, который не знал и не мог знать об отсутствии у его контрагента наиболее полного права на авуар, перенесется на самого должника.

Как представляется, должник и третье лицо в таком случае обладают большим набором средств для «предотвращения добросовестного удержания» со стороны ретентора путем обозначения отсутствия права собственности должника на такое имущество: с помощью наложения знаков, складирования таких вещей в отдельном помещении, обозначаемом как «склад для целей хранения» и т. д. Соответственно, риск должен перекладываться на лиц, которые в большей степени способны минимизировать или вовсе предотвратить его наступление [4]. И сам собственник вещи в таком случае участвует в создании видимости права, в ее легитимации, а потому «должен нести ответственность за ее последующее существование» [5].

Выводы. Суммируя все вышесказанное, добросовестный кредитор, опираясь на политико-правовой принцип видимости права, получит защиту в виде признания за ним права удерживать и обращать взыскание на «захваченное» им имущество. Третье же лицо, являющееся действительным собственником, станет, по сути, залогодателем-третьим лицом в отношениях должника и ретентора (абзац 2 пункта 1 статьи 335 ГК РФ), получив соответствующие гарантии. В частности, право на возражение против требований кредитора (статья 364 ГК РФ), а также права поручителя, исполнившего обязательство (статья 365 ГК РФ), то есть право на суброгацию. При этом видится справедливым еще и позволить третьему лицу возместить за счет должника свои убытки, вызванные удержанием, сверх размера требований, перешедших к нему в порядке суброгации (статья 15 ГК РФ).

全文:

Обоснование. Классической является ситуация, когда кредитор (он же ретентор) удерживает вещь своего непосредственного должника по правилам статьи 359 ГК РФ [1]. Однако на практике возникают ситуации, когда ретентор по ошибке «захватывает» вещь, принадлежащую третьему лицу, но по каким-то причинам находившуюся во владении должника по обеспечиваемому обязательству.

В определении от 10.10.2022 № 305-ЭС22-4687 ВС РФ указал, что удержание вещи третьего лица в таком случае недопустимо. Но можно ли признать такой вывод справедливым по отношению к добросовестному кредитору?

Цели — исследовать вопрос о допустимости удержания ретентором вещи третьего лица при наличии добросовестности первого; определиться, возможно ли возникновение у кредитора залогового права при применении в порядке аналогии закона абзаца 2 пункта 2 статьи 335 ГК РФ [2].

Методы. Формально-логический, системный, функциональный.

Результаты. Как представляется, ориентируясь на учение о видимости права собственности [3] должника, в данном случае возможно признать удержание вещи третьего лица правомерным. Таким образом будут защищены имущественные интересы ретентора, добросовестно полагавшегося на ту видимость права его должника, которую своим действиями (или бездействием) создали как сам должник, так и действительный собственник актива. Соответственно, риск удержания вещи ретентором, который не знал и не мог знать об отсутствии у его контрагента наиболее полного права на авуар, перенесется на самого должника.

Как представляется, должник и третье лицо в таком случае обладают большим набором средств для «предотвращения добросовестного удержания» со стороны ретентора путем обозначения отсутствия права собственности должника на такое имущество: с помощью наложения знаков, складирования таких вещей в отдельном помещении, обозначаемом как «склад для целей хранения» и т. д. Соответственно, риск должен перекладываться на лиц, которые в большей степени способны минимизировать или вовсе предотвратить его наступление [4]. И сам собственник вещи в таком случае участвует в создании видимости права, в ее легитимации, а потому «должен нести ответственность за ее последующее существование» [5].

Выводы. Суммируя все вышесказанное, добросовестный кредитор, опираясь на политико-правовой принцип видимости права, получит защиту в виде признания за ним права удерживать и обращать взыскание на «захваченное» им имущество. Третье же лицо, являющееся действительным собственником, станет, по сути, залогодателем-третьим лицом в отношениях должника и ретентора (абзац 2 пункта 1 статьи 335 ГК РФ), получив соответствующие гарантии. В частности, право на возражение против требований кредитора (статья 364 ГК РФ), а также права поручителя, исполнившего обязательство (статья 365 ГК РФ), то есть право на суброгацию. При этом видится справедливым еще и позволить третьему лицу возместить за счет должника свои убытки, вызванные удержанием, сверх размера требований, перешедших к нему в порядке суброгации (статья 15 ГК РФ).

×

作者简介

Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева

编辑信件的主要联系方式.
Email: MZarechin01@ya.ru

студент, группа 8404-400301D, юридический институт

俄罗斯联邦, Самара

Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П. Королева

Email: povus@mail.ru

кандидат юридических наук, доцент

俄罗斯联邦, Самара

参考

  1. Латынцев А.В. Обеспечение исполнения договорных обязательств. Москва: Лекс-Книга, 2002. 285 с.
  2. Щепин Д. Условия защиты добросовестного залогодержателя // Цивилистика. 2022. № 6. С. 120–133.
  3. Эртманн П. Основы учения о видимости права // Вестник гражданского права. 2011. № 4. С. 273–305.
  4. Карапетов А.Г. Экономический анализ права. Москва: Статут, 2016. 528 с.
  5. Самойлов Е.Ю. Публичная достоверность в гражданском праве: теоретическая конструкция и условия использования института // Вестник гражданского права. 2007. № 4. С. 63–107.

补充文件

附件文件
动作
1. JATS XML

版权所有 © Заречин М.А., Поваров Ю.С., 2023

Creative Commons License
此作品已接受知识共享署名 4.0国际许可协议的许可
##common.cookie##