EVOLUTION OF THE FRAILTY CONCEPT

Cover Page

Abstract


Following the worldwide trend of population ageing, the number of older adults in Russia is increas- ing. The population of older adults is highly heterogeneous. Some people live to old age in good health and retain the ability to be independent and active participants of society, while others experience a reduction in physical and cognitive functions and lose their ability to live independently. This group of older adults needs additional assistance leading to increased financial costs due to their treatment and follow up. The concept of frailty was proposed as a potential predictive tool for this population of older adults. The aim of this study was to present different frailty models and history of development of the frailty concept.

ВведениеНаселение земли становится старше с каж- дым годом. В 2012 году общее число людей, проживающих на нашей земле, насчитывало 7 миллиардов, из них 562 миллиона (8.0%) были старше 65 лет. Три года спустя доля пожилого населения земли увеличилась на 55 миллионов и составила уже 8.5%[1]. Опираясь на разрабо- танный ООН сценарий демографического раз- вития со средним уровнем рождаемости, к 2050 году мы можем ожидать двукратного увеличе- ния доли лиц старше 65 лет, тогда как общая популяция Земли может увеличиться лишь на 34% [1]. данная тенденция старения общества отмечается и в России. По данные Росстата, в пе- риод с 2006 по 2015 год доля пожилого населения (население в возрасте старше трудоспособного) в Российской Федерации увеличилась на 20%, в то время как общая численность жителей России за этот период увеличилась только на 2% [2]. К 2031 году доля пожилого населения в Российской Фе- дерации может достичь 28,7% [2].Тенденции старения населения сопряжены с рядом рисков. К числу таких рисков относятся, например, риски увеличения расходов бюджет- ной системы на финансирование социальных обязательств, включая обязательства в области пенсионного обеспечения, социального и ме- дицинского страхования, социального обслу- живания пожилых людей и риски, связанные с недостаточно полным и точным учетом потреб- ностей пожилого человека [3]. Пожилое населе-ние очень разное. Одни люди доживают до пре- клонного возраста, сохраняя способность жить независимо от помощи посторонних лиц, имеют мало хронических заболеваний, остаются физи- чески активными c высоким уровнем когнитив- ных функций. другие, напротив, имеют значи- тельное снижение физических и когнитивных функций, теряют способность жить независимо от окружающих, имеют более высокий риск го- спитализаций и осложнений течения различных хронических заболеваний [4]. Следовательно, нам необходимы инструменты, чтобы выявлять на ранних этапах тех, кто находится в группе ри- ска ухудшения состояния здоровья.История развития концепции старческой астенииПервые попытки стратифицировать по- пуляцию пожилых людей были предприняты Марджори Уоррен (Marjory Warren) в начале xx века. Уоррен была одной из первопроход- цев гериатрической службы в Великобритании. В своей статье, вышедшей в свет в 1943 году в Британском медицинском журнале, она, во- первых, впервые предложила ввести в клини- ческую практику различный подход к стацио- нарной помощи пожилым людям, поскольку, по ее мнению, они имели специфические по- требности, отличные от людей более молодо- го возраста [5-7]. Во-вторых, она была первой, кто предложил ввести такую специальность, как гериатр, а также создать квалифицирован-ную многопрофильную команду, состоящую из медсестер, терапевтов, физиотерапевтов, со- циальных работников, а также врачей других специальностей, подготовленных для работы с пожилыми людьми. В-третьих, она была увере- на, что пространства клиник для пожилых па- циентов должны быть специально оборудованы с учетом их потребностей и безопасности, а ак- тивизация и социализация пожилых пациентов должна быть начата как можно раньше. И, на- конец, она предложила разделять пожилых па- циентов на несколько групп [6, 7]:пожилые люди с хроническими заболева- ниями, но относительно мобильные, которые могут обслуживать себя самостоятельно и мо- гут требовать помощи только при подъеме по лестницам;пациенты с хроническими заболеваниями и недержанием мочи;пациенты с хроническими заболеваниями и недержанием мочи, прикованные к кровати;пациенты с деменцией или спутанностью сознания, требующие кроватей со ограничите- лями для их собственной безопасности, но не буйные и не раздражающе других пациентов;пациенты с деменцией, требующие изоля- ции от других пациентов.Введение новой системы классификации по- жилых пациентов позволило внедрить новые, полезные виды вмешательства для различных категорий этих больных, а также значительно улучшить качество их медицинского обслужи- вания [5]. Модель лечения пожилых пациентов, предложенная Уоррен, была прежде всего ос- нована на уходе за ногами, зубами, коррекции зрения, питания, нормализации сна, а также профилактике снижения способности к само- обслуживанию в повседневной жизни [5, 6]. Таком образом, ее работы заложили основу для создания не только специальности «гериатр», но и для комплексной гериатрической оценки, и разработки моделей прогнозирования рисков дальнейшего снижения физических и когнитив- ных функций, инвалидности, смерти и других неблагоприятных исходов у пожилых групп на- селения [7].Термин старческая астения («хрупкость») (с англ. Frailty) и концепция старческой астении, в качестве модели позволяющей предсказать развитие снижения когнитивных и физических функций у пожилых людей, в научных статьях стала появляться около 50 лет назад [8], но в те- чение первых двадцати лет это было лишь от 1 до 4 публикаций в год. В 1974 году чарльз Ф.Фэйхи (Charles F. Fahey) и Федеральный совет по проблемам старения (the Federal Council on Aging) в Соединенных Штатах Америки ввел термин “frailty” для специальной группы пожи- лых людей со “значительными физическими, когнитивными и эмоциональными нарушения- ми, нуждающихся в дополнительном внимании” [9, 10]. В 1978 году Федеральный совет по про- блемам старения определил пожилых людей со старческой астенией, как "людей, обычно, но не всегда, в возрасте старше 75 лет, которые из-за накопления различных хронических заболева- ний, часто требуют одной или нескольких вспо- могательных услуг для того, чтобы справиться с повседневной жизнью".Значительный рост публикаций, посвящен- ных проблеме старческой астении, стал заметен в начале 90-х годов прошлого века. В это вре- мя старческая астения часто определялась как функциональная зависимость в повседневной деятельности, связанная с хроническими за- болеваниями и их осложнениями. Например, статьи Паулсона (Pawlson) были посвящены проблеме коморбидности у пациентов со стар- ческой астенией, МакАдам (MacAdam) опи- сывал пациентов со старческой астенией, как пациентов со множеством хронических заболе- ваний, а Уильямс (Williams) видел их, как паци- ентов, требующих длительной госпитализации из-за их хронических заболеваний [11-13]. В тоже время стали появляется и первые попытки отделить понятие старческой астении от комор- бидности. Вудхаус (Woodhouse) с коллегами в своей статье “Кто такие пациенты со старческой астенией?” дали следующее определение этому термину: “Пациенты со старческой астенией - это пожилые люди, старше 65 лет, нуждающиеся в посторонней помощи при выполнении повсед- невных задач, чаще всего находящиеся в домах престарелых, не имеющие явной сердечной, дыхательной, печеночной и почечной недоста- точности или других серьезных заболеваний, которые могут быть выявлены при лабораторном обследовании. Эти пациенты могут требовать ре- гулярного медикаментозного лечения. Условия, способствующие старческой астении, обычно включают болезнь Альцгеймера, острое наруше- ние мозгового кровообращения, болезнь Паркин- сона, остеопороз, остеоартроз и переломы”[14].В 1992 году Бухнер (Buchner dM) и Вагнер (Wagner EH) полностью пересмотрели опреде- ление старческой астении, предложенное ранее. Они определили старческую астению как об- ратимое состояние, характеризующееся сниже-нием общего физиологического резерва функ- ционирования организма, связанного также со снижением неврологического контроля (сниже- ние способности выполнять сложные функци- ональные задачи), уменьшением механической прочности (например, снижение силы мышц), и снижения скорости метаболизма и регенерации тканей. В своих работах они рекомендовали (1) проводить периодический мониторинг основ- ных физиологических показателей старческой астении, (2) профилактику снижения физио- логических резервов организма, (3) прогнози- рование эпизодов снижения внутренних резер- вов организма, и (4) устранение препятствий на пути восстановления после эпизодов времен- ной иммобилизации пожилых людей в качестве превентивных мер против развития старческой астении [15].Современные представления о старческой астенииНа сегодняшний день предложено около 300 различных маркеров, многочисленные функ- циональные тесты, опросники и индексы для диагностики старческой астении. Тем не менее, валидность, надежность и целесообразность использования данных моделей в ежедневной клинической практике остаются до конца не яс- ными [16-24]. чаще всего, старческая астения сейчас определяется как состояние снижения общего внутреннего резерва организма, а так- же нарушения работы нескольких физиологи- ческих систем, что ведет к повышенному риску развития неблагоприятных исходов, таких как падения, снижение подвижности, медленное восстановление после любых заболеваний, сни- жение независимости от посторонней помощи в повседневной жизни и повышение риска го- спитализаций, инвалидности и смерти. Распро- страненность старческой астении среди людей старше 65 лет зависит от использованной в ис- следованиях модели диагностики - от 4.0% до 59.1% [23]. Большинство моделей старческой астении в процессе диагностики охватывают семь основных областей: состояние питания, уровень физической активности или мобиль- ности, силу мышц или скорость утомляемости, когнитивный и эмоциональный профиль паци- ентов, социальный статус или зависимости в повседневной жизни от посторонней помощи, коморбидность и проблемы, связанные с нару- шением зрения или слуха [16-19, 21, 22].Все предложенные модели можно объеди- нить в три основные группы: фенотипическаямодель старческой астении, модели накопле- ния дефицита или индексы старческой астении (frailty index) и опросники для диагностики старческой астении.Фенотипическая модель старческой астении и саркопении: два различных состояния или одно и тоже?Фенотипическая модель старческой асте- нии впервые была предложена Линдой Фрид (Fried L) в 2001 году, и она оценивает толь- ко физическое состояние пожилого человека. Модель Линды Фрид использует 5 критериев для диагностики: слабость, оцениваемая путем проведения динамометрии, снижение скорости ходьбы, низкий уровень физической активно- сти, быстрая утомляемость и непреднамеренное снижение веса [16]. В свою очередь, саркопения определяется как возрастное атрофическое де- генеративное изменение скелетной мускулату- ры, приводящее к постепенной потере мышеч- ной массы и силы [25]. В табл. 1 представлены критерии диагностики саркопении. рекомендо- ванные Рабочей группой по изучению саркопе- нии (European Working Group on Sarcopenia in Older People) [25].Таблица 1Методы диагностики саркопении в клинической практики, рекомендованные Рабочей группой по изучению саркопении [25]Масса скелетной мускулатурыдвухфотонная рентгеновская абсорбциометрияБиоимпендансный анализ Антропометрия*Сила скелетной мускулатурыдинамометрияПиковая скорость выдоха**Функциональные возможности мышечной тканиSPPB-тестТест на определение скорости ходьбыТест “Встань и иди”*Расчеты, основанные измерении окружности плеча, голени и толщины кожной складки. Минус метода - высокий риск ошибки для при произведении расчетов.**Пиковая скорость выдоха рекомендуется для использования диагностики снижения мышечной силы только в научных исследованиях.Таким образом, снижение силы мышц и низ- кий уровень физической активности являют- ся краеугольным камнем для диагностики как саркопении, так и фенотипической старческой астении (Рис. 1) [16, 25]. Кроме того, в ориги-нальном исследовании Линды Фрид непред- намеренное снижение веса в качестве маркера диагностики старческой астении было найден только у 6% участников и единственными до- минантными маркерами для определения стар- ческой астении были слабость и низкая физиче- ская активность [16].Рис. 1. Общие черты старческой астении и саркопенииТак все же, саркопения и старческая астения - это одно заболевание или два разных? Саркопе- ния чаще была объектом исследований в области фундаментальной науки, в то время как в клини- ческой практике гораздо больше внимания было уделено проблеме старческой астении [26]. Одна- ко, присмотревшись мы находим много общих де- талей в патогенезе обоих этих состояний [16, 27]. Оба, саркопения и фенотипическая модель стар- ческой астении, были идентифицированы в каче- стве маркеров смерти, увеличения риска развития зависимости от посторонней помощи, госпитали- заций и других неблагоприятных исходов среди пожилых людей [16, 25, 26]. Кроме того, многие из неблагоприятных исходов фенотипической моде- ли старческой астении, таких, как повышенный риск падений и переломов, инвалидности, потери независимости и снижение физической функции, вероятно, опосредуется саркопенией. Таким об- разом, саркопения является центральным био- логическим субстратом фенотипической моде- ли старческой астении [26].Факторами риска развития старческой асте- нии являются наличие нескольких хронических заболеваний, хронического воспаления, сни- жение силы мышц, нарушение работы опорно- двигательной системы, снижение иммунной функции, прием 5 и более лекарственных пре- паратов, депрессия, снижение когнитивных функций, зависимость от посторонней помощи в повседневной жизни, госпитализации, низкий социально-экономический статус [16, 28, 29].Модель накопления дефицитов, или индекс старческой астении, и опросники для диагностики старческой астенииВ отличие от фенотипической модели стар- ческой астении, модель накопления дефици- тов оценивает не только физическое состояние человека, но и когнитивный, эмоциональный, социальный статус пожилого человека, коли- чество сопутствующих заболеваний, степень зависимости от посторонней помощи и т.п. А "дефицит" в рамках этих моделей определяется как любая болезнь, знак, симптом, отклонение в лабораторных или функциональных тестах [17, 19, 30, 31]. Большое количество “дефицитов” приводит к более высокому индексу старческой астении, что указывает на более уязвимое состо- яние и высокий риск развития неблагоприятных исходов. Модель, основанная на использовании различных опросников для диагностики старче- ской астении, очень близка к модели накопле- ния дефицитов, но использует лишь опросники, которые учитывают субъективное восприятие различных “дефицитов” пожилыми людьми или их родственниками [18, 32-34].Возможная взаимосвязь различных моде- лей старческой астении представлена на рис. 2. Сравнивая все три модели, мы можем видеть, что модели накопления дефицитов/опросни- ки, по сути, включают в себя фенотипическую модель старческой астении и факторы риска ее развития. В свою очередь, маркеры фенотипиче- ской модели старческой астении способствуют увеличению силы и интенсивности негативного воздействия самих факторов риска. Кроме того, любые неблагоприятные последствия развитияРис. 2. Взаимосвязь различных моделей старческой астениистарческой астении способствуют как усилению тяжести течения самой старческой астении, так и увеличению силы ее факторов риска [35].Маркеры старческой астении или ее исходы?Первоначально концепция старческой асте- нии была предложена в качестве модели, от- ражающей истощение внутренних резервов организма и позволяющей прогнозировать вы- сокий риск смертности и других неблагопри- ятных исходов у пожилых людей [16]. Тем не менее, критерии, используемые для диагности- ки старческой астении, были основаны на ста- тистических данных, которые на самом деле не отражают истинные резервы жизнеспособно- сти человеческого организма[35]. Кроме того, следует учитывать, что под неблагоприятными исходами у пожилых людей можно понимать любые состояния, имеющие значение для паци- ентов, их родственников и врачей [36]. Согласно рекомендациям Американского национально- го института по проблемам старения (National Institute on Aging), это могут быть любые из- менения физического, психического и общего состояния здоровья пожилых людей: прогрес- сирование течения хронических заболеваний, снижение уровня физической активности, по- явление зависимости в повседневной жизни от окружающих людей, хронические боли, травмы, недержание мочи, падения, госпитализации, по- требность в приеме большего количества меди- каментов и т.п. [36]. Таким образом, все маркеры старческой астении можно рассматривать как в качестве предикторов неблагоприятных исходов, так и как неблагоприятные исходы сами по себе.Концепция развития моделейдля прогнозирования неблагоприятных исходов у пожилыхКак мы уже упоминали выше, распростра- нённость синдрома старческой астении среди лиц пожилого возраста зависит от использован- ной модели для диагностики этого состояния. Наименьшая распространенность старческой астении была выявлена при использовании фе- нотипической модели и значительно выше при использовании модели накопления дефицита или опросников для диагностики этого состоя- ния[23]. Кроме того, модели разработанные для диагностики старческой астении в одной попу- ляции, могут быть не валидны в других популя- циях[24]. В связи с этим, в предыдущих наших исследованиях нами было предложено работатьне над дальнейшей валидизацией различных мо- делей старческой астении в российской популя- ции, а над развитием новых моделей прогнози- рования неблагоприятных исходов в популяции пожилых людей [24, 37]. Использование в кли- нической практике моделей прогнозирования рисков различных неблагоприятных исходов позволяют оценить вероятность наличия (диа- гностические модели) или риска развития (мо- дель прогнозирования риска) у индивидуума определенного заболевания или любого другого неблагоприятного исхода (смерти, госпитализа- ции, переломов и т.п.), а также помочь в приня- тии решений относительно тактики дальнейше- го обследования и лечения [38, 39]. Подобные модели широко используются в клинической практике для предсказывания риска переломов [40], оценки суммарного сердечно-сосудистого риска [41], риска венозных тромбоэмболиче- ских осложнений [42] и т.п.ЗаключениеТаким образом, несмотря на растущую актуаль- ность проблемы, усилия медицинского сообще- ства и важность выявления на ранних этапах раз- вития старческой астении среди людей старшего возраста, сама суть данного синдрома остается до конца не ясной и требует дальнейших исследова- ний для понимания ее патогенеза и диагностики.

A V Turusheva

université Catholique de Louvain

E V Frolova

North-Western State medical university named after I.I. Mechnikov

J M Degryse

université Catholique de Louvain

  1. Wan H., Goodkind D., Kowal P. International Population Reports. P95/161, An Aging World: 2015 - Washington. DC: U.S. Government Publishing Office, 2016 - 165.
  2. Федеральная служба государственной статистики URL: http://www.gks.ru/ (дата обращения: 22.12.16)
  3. Пожилое население России: проблемы и перспективы//Социальный бюллетень - Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации , 2016 - 5.
  4. Walston J. Research agenda for frailty in older adults: toward a better understanding of physiology and etiology: summary from the American Geriatrics Society/National Institute on Aging Research Conference on Frailty in Older Adults / J Walston, E.C. Hadley, L. Ferrucci, J.M. Guralnik, AB Newman A.B., S.A. Studenski, W.B. Ershler, T. Harris, L.P. Fried// J Am Geriatr Soc. - 2006 - P. 54.
  5. Warren M.W. Care of Chronic Sick // Br Med J. - 1943. - Vol. 2(4329) - P. 8223.
  6. Warren M.W. Care of the chronic aged sick // Lancet. - 1946. - Vol. 1(6406) - P. 8413.
  7. Denham M.J. Dr Marjory Warren CBE MRCS LRCP (18971960): the mother of British geriatric medicine // J Med Biog. - 2011. - Vol. 19(3) - P. 10510.
  8. Rockwood K. A brief clinical instrument to classify frailty in elderly people/ K. Rockwood, K. Stadnyk, C. MacKnight, I. McDowell, R. Hébert, D.D. Hogan // Lancet. - 1999. - Vol. 353(9148) - P. 2056.
  9. Hogan D.B., C. MacKnight, and H. Bergman, Models, definitions, and criteria of frailty / D.B. Hogan, C. MacKnight, H. Bergman // Aging Clin Exp Res. - 2003. - Vol. 15(3 Suppl) - P. 129.
  10. Hogan, D.B., C. MacKnight, and H. Bergman, Steering Committee Canadian Initiative on Frailty and Aging.: Models, definitions, and criteria of frailty. Aging Clin Exp Res. - 2003. - P. 15.
  11. Pawlson L.G. Hospital length of stay of frail elderly patients. Primary care by general internists versus geriatricians // J Am Geriatr Soc. - 1988. - Vol. 36(3) - P. 2028.
  12. MacAdam M. Case management for frail elders: the Robert Wood Johnson Foundation's Program for Hospital Initiatives in LongTerm Care / M. MacAdam, J. Capitman, D. Yee, J. Prottas, W. Leutz, D. Westwater // Gerontologist, 1989 - Vol. 29(6) - P. 73744.
  13. Williams F.M. Plasma aspirin esterase: the influence of old age and frailty / F.M. Williams, H. Wynne, K.W. Woodhouse, M.D. Rawlins // Age Ageing. - 1989. - Vol. 18(1) - P. 3942.
  14. Woodhouse K.W. Who are the frail elderly?/ H. Wynne, S. Baillie, O. F. W. JAMES, M. D. RAWLINS // Q J Med - 1988. - 68(255): p. 5056.
  15. Buchner D.M. Preventing frail health. / D.M. Buchner, E.H. Wagner, // Clin Geriatr Med. - 1992. - Vol. 8(1) - P. 117.
  16. Fried L.P. Frailty in older adults: evidence for a phenotype /L.P. Fried, C.M. Tangen, J. Walston, A.V. Newman, C. Hirsch, J. Gottdiener, T. Seeman, R. Tracy, W.J. Kop, G. Burke, M.A. McBurnie, Cardiovascular Health Study Collaborative Research Group // J Gerontol A Biol Sci Med Sci. - 2001. - Vol. 56 (3) - P. M146 56.
  17. Puts M.T. Static and dynamic measures of frailty predicted decline in performancebased and selfreported physical functioning // M.T. Puts, P. Lips, D.J. Deeg // J Clin Epidemiol. - 2005. - Vol. 58(11) - P. 118898.
  18. Steverink N. Measuring frailty. Development and testing of the Groningen Frailty Indicator (GFI) / N. Steverink, J. Slaets, H. Schuurmans, M. Van Lis // Gerontologist. - 2001. - Vol. 41 - P. 236237.
  19. Lacas A. Frailty in primary care: a review of its conceptualization and implications for practice / A. Lacas, K. Rockwood // BMC Med. - 2012. - Vol. 10 - P. 4.
  20. De Vries N.M. Outcome instruments to measure frailty: a systematic review / N.M. de Vries, J.B. Staal, C. D. van Ravensberg, J.S. Hobbelen, M.G. Olde Rikkert, M.W. Nijhuisvan der Sanden // Ageing Res Rev. - 2011. - Vol. 10(1) - P. 10414.
  21. RodriguezManas L. Searching for an operational definition of frailty: a Delphi method based consensus statement: the frailty operative definitionconsensus conference project / L. RodríguezMañas, C. Féart, G. Mann, J. Viña, S. Chatterji, W. ChodzkoZajko, M. GonzalezColaço Harmand, H. Bergman, L. Carcaillon, C. Nicholson, A. Scuteri, A. Sinclair, M. Pelaez, T. Van der Cammen, F. Beland, J. Bickenbach, P. Delamarche, L. Ferrucci, L.P. Fried, L.M. GutiérrezRobledo, K. Rockwood, F. Rodríguez Artalejo, G. Serviddio, E. Vega, FODCC group // J Gerontol A Biol Sci Med Sci. - 2013. - Vol. 68(1) - P. 627.
  22. Karunananthan S. A multidisciplinary systematic literature review on frailty: overview of the methodology used by the Canadian Initiative on Frailty and Aging / S. Karunananthan, C. Wolfson, H. Bergman, F. Béland, D.B. Hogan // BMC Med Res Methodol. 2009. Vol. 9 P. 68.
  23. Collard R.M. Prevalence of frailty in communitydwelling older persons: a systematic review / R.M. Collard, H. Boter, R.A. Schoevers, R.C. Oude Voshaar // J Am Geriatr Soc. - 2012. - Vol. 60(8) - P. 148792.
  24. Turusheva A. Do commonly used frailty models predict mortality, loss of autonomy and mental decline in older adults in northwestern Russia? A prospective cohort study / A. Turusheva, E. Frolova, E. Korystina, D. Zelenukha, P. Tadjibaev, N. Gurina, E. Turkeshi, J.M. Degryse // BMC Geriatr. - 2016. - Vol. 16 - P. 98.
  25. CruzJentoft A.J. Sarcopenia: European consensus on definition and diagnosis: Report of the European Working Group on Sarcopenia in Older People / A.J. CruzJentoft, J.P. Baeyens, J.M. Bauer, Y. Boirie, T. Cederholm, F. Landi, F.C. Martin, J.P. Michel, Y. Rolland, S.M. Schneider, E. Topinkov, M. Vandewoude, M. Zamboni, European Working Group on Sarcopenia in Older People // Age Ageing. - 2010. - Vol. 39(4) - P. 41223.
  26. Cesari M. Sarcopenia and physical frailty: two sides of the same coin / M. Cesari, F. Landi, B. Vellas, R. Bernabei, E. Marzetti // Front Aging Neurosci. - 2014. - Vol. 6 - P. 192.
  27. Ali S. Sarcopenia, cachexia and aging: diagnosis, mechanisms and therapeutic options - a minireview / S. Ali, J.M. Garcia // Gerontology. - 2014. - Vol. 60(4) - P. 294305.
  28. Ng T.P. Frailty in Older Persons: Multisystem Risk Factors and the Frailty Risk Index (FRI) / T.P. Ng, L. Feng, M.S. Nyunt, A. Larbi, K.B. Yap // J Am Med Dir Assoc. - 2014. - Vol. 15(9) - P. 635642.
  29. Pegorari M.S. Factors associated with the frailty syndrome in elderly individuals living in the urban area / M.S. Pegorari, D.M.d.S. Tavares Revista // LatinoAmericana de Enfermagem. - 2014. - Vol. 22(5) - P. 74882.
  30. Ravaglia G. Development of an easy prognostic score for frailty outcomes in the aged / G. Ravaglia, P. Forti, A. Lucicesare, N. Pisacane, E. Rietti, C. Patterson // Age Ageing. - 2008. - Vol. 37(2) - P. 1616.
  31. Rothman M.D. Prognostic significance of potential frailty criteria / M.D. Rothman, L. LeoSummers, T.M. Gill // J Am Geriatr Soc. - 2008. - Vol. 56 (12) - P. 221116.
  32. Hebert R. Predictive validity of a postal questionnaire for screening communitydwelling elderly individuals at risk of functional decline / R. Hébert, G. Bravo, N. KornerBitensky, L. Voyer // Age Ageing - 1996. - Vol. 25(2) - P. 15967.
  33. Gobbens R.J. The Tilburg Frailty Indicator: psychometric properties / R.J. Gobbens, M.A. van Assen, K.G. Luijkx, M.T. WijnenSponselee, J.M. Schols // J Am Med Dir Assoc. - 2010. - Vol. 11(5) - P. 34455.
  34. FabricioWehbe S.C. Crosscultural adaptation and validity of the 'Edmonton Frail Scale - EFS' in a Brazilian elderly sample / S.C. FabrícioWehbe, F.V. Schiaveto, T.R. Vendrusculo, V.J. Haas, R.A. Dantas, R.A. Rodrigues // Rev Lat Am Enfermagem. - 2009. - Vol. 17(6) - P. 10439.
  35. De SaintHubert M. Evolving definitions of frailty / M. de SaintHubert, C. Swine // Aging Health. - 2007. - Vol. 3(5) - P. 589593.
  36. Universal health outcome measures for older persons with multiple chronic conditions / Working Group on Health Outcomes for Older Persons with Multiple Chronic Conditions // J Am Geriatr Soc. - 2012. - Vol. 60(12) - P. 233341.
  37. Turusheva A. Pedictors of shortterm mortality, cognitive and physical decline in older adults in northwest Russia: a populationbased prospective cohort study / A. Turusheva, E. Frolova, E. Hegendoerfer, J.M. Degryse // Aging Clin Exp Res. - 2016. - P. 19.
  38. Moons K.G. Prognosis and prognostic research: what, why, and how? / K.G. Moons, P. Royston, Y. Vergouwe, D.E. Grobbee, D.G. Altman // Bmj. - 2009. - Vol. 338 - P. b375.
  39. Moons K.G. Transparent Reporting of a multivariable prediction model for Individual Prognosis or Diagnosis (TRIPOD): explanation and elaboration / K.G. Moons, D.G. Altman, J.B. Reitsma, J.P. Ioannidis, P. Macaskill, E.W. Steyerberg, A.J. Vickers, D.F. Ransohoff, G.S. Collins // Ann Intern Med. - 2015. - Vol. 162(1) - P. W173.
  40. Unnanuntana A. The Assessment of Fracture Risk. The Journal of Bone and Joint Surgery / A. Unnanuntana, B.P. Gladnick, E. Donnelly, J.M. Lane // J Bone Joint Surg Am. - 2010. - Vol. 92(3) - P. 743753.
  41. D’Agostino R.B. General Cardiovascular Risk Profile for Use in Primary Care. The Framingham Heart Study / R.B. D'Agostino, R.S. Vasan, M.J. Pencina, P.A. Wolf, M. Cobain, J.M. Massaro, W.B. Kannel // Circulation. - 2008. - Vol. 117(6) - P. 743753.
  42. Laryea J. Venous Thromboembolism Prophylaxis / J. Laryea, B. Champagne // Clin Colon Rectal Surg. - 2013. - Vol. 26(3) - P. 153159.

Views

Abstract - 152

PDF (Russian) - 196

PlumX

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2017 Turusheva A.V., Frolova E.V., Degryse J.M.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.