Current trends in the development of legislation in the field of biosafety and bioeconomics

Full Text

Введение Категория «безопасность» в настоящее время стала современным «мейнстримом» в науке, политике, праве. Правовые механизмы обеспечения различных видов и форм «безопасности» - это и документы стратегического планирования, и федеральные (региональные) законы, и подзаконные акты, составляющие большой раздел государственной правовой политики1. Принятые более 100 законов и подзаконных нормативных правовых актов по безопасности отражают степень внимания ко всем аспектам безопасности, в том числе к биобезопасности. Одновременно новые тенденции мирового и странового развития, обусловленными сменой технологий, ценностей, парадигм, диктуют принятия новых «законов развития», создающих основу для прорывов в технологиях, экономике, производстве. Законодательство в области биобезопасности и биоэкономики С принятием базового Федерального закона от 28.06.2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации»2 в юридической технике стала оформляться и закрепляться новая триединая тенденция законотворчества - принятие базовой стратегии (доктрины, концепции, основ), затем федерального закона и потом подзаконных актов3. Принятые Доктрины национальной, химической, биологической энергетической безопасности становятся фундаментом для нового законодательства и законотворчества в целом, поэтому принятие Федерального закона от 30.12.2020 г. № 429-ФЗ «О биологической безопасности»4 - ожидаемая закономерность. В Федеральном законе «О биологической безопасности»: -большое значение уделено терминологии (терминам и определениям), принципам, полномочиям органов управления, определению основных биологических угроз (опасностей), а также борьбе с ними; - значительно расширено понимание и классификация угроз и источников угроз; - закреплены права и обязанности граждан и общественных организаций в сфере правового обеспечения биологической безопасности; -обозначена необходимость создания систем мониторинга и государственной информационной системы в сфере правового обеспечения биологической безопасности. Заслугой закона является как обращение к самой теме биологической угрозы и придание особого статуса безопасности в этой сфере в законе, так и расширение понимания биологических угроз, источников биологической опасности, методов борьбы с нею, необходимости ведения мониторинга и создания государственной информационной системы. Обеспечение биологической безопасности Российской Федерации является неотъемлемой частью национальной безопасности и поэтому должно составлять единую методологическую основу с целями, задачами, формами, содержанием экологической, химической, санитарно- эпидемиологической, иных видов безопасности5. Поэтому «биологическая опасность» и действия по ее предотвращению должны (в правовом смысле) быть тесно связаны и представлять единый комплекс мер по обеспечению национальной безопасности. Оптимальное сочетание требований по безопасности (биологической) и усилий по «развитию» (технологическому, научному, экономическому) становится основной задачей как политики, так и законотворчества. Для понимания правового содержания понятия «биологическая безопасность» необходимо установить причинно-следственные связи между источником (причиной, условиями, характеристиками) биологической опасности, причинами, содержанием и способами ее предотвращения. Наиболее близкими по содержанию являются понятия «экологическая», «химическая», «биологическая безопасность». Нормативные акты в каждой из перечисленных сфер безопасности определяют либо одинаковые, либо близкие факторы угроз и мер по их предотвращению. Простое перечисление видов биологической опасности в законе без упоминания сущности их образования и распространения сужает предмет регулирования законов о безопасности. Например, «скрытым» источником (причиной) биологической опасности (также, как и экологической, химической, продовольственной и др.) может быть и генная инженерия, и химическая промышленность, и массовый туризм, и научные исследования. Но для современного законодательства крайне важен контекст правотворчества. Пандемия коронавируса показала, что понимание контекста безопасности принципиально важно с точки зрения эффективности всего правоприменения. Современный контекст законодательства о безопасности это: - состояние медицины и здравоохранения в целом; - состояние государственной системы управления и системы принятия решений в центре и на местах; - состояние финансовой и экономической системы в целом; - антропогенная нагрузка и показатели окружающей среды; - наличие и возможности сил специального назначения способных реагировать оперативно на чрезвычайные ситуации биологического и экологического характера; - отношение доверия населения к власти, силовым органам, принимаемых решениям; - ответственность СМИ за распространяемую информацию. На наш взгляд, именно антропогенная деятельность является основным источником биологической, химической, экологической опасности, вместе с тем осведомленность населения о воздействии неблагоприятных с точки зрения биобезопасности явлений предполагает его вовлеченность в оценку мер по ограничению их прав, что обуславливает необходимость существенных изменений в области соответствующей системы инфраструктуры принятия решений, затрагивающих основы конституционного строя. Одновременно с пониманием биобезопасности как ответа на возрастание угроз и рост числа факторов биологической опасности, растет срочная необходимость массового использования биотехнологий, в том числе в отдельных отраслях экономики6. Как безотходные технологии решают проблемы загрязнения, так и биотехнологии решают проблемы биобезопасности. Здесь нет противоречий - укрепляя биобезопасность, мы должны создавать условия для продовольственного, технологического, экологического, экономического, пространственного развития. Биобезопасность определенным образом способствует качественному переходу к новой биоэкономике, биоэнергетике, качеству жизни. В мировой науке сложилось много видов и классификаций биотехнологий. Естественно, перечисление биотехнологий и разделение их по видам в отраслях экономики достаточно условно, но оно дает представление о широчайшем использовании биотехнологий в различных областях. Также в науке существует множество концепций биобезопасности, которые, впрочем, основываются на стратегическом (комплексном) подходе к анализу и управлению с учетом соответствующих рисков для жизни и здоровья людей, животных и растений и связанных с ними рисков для окружающей среды. Как правило, большинство из них строятся на выявлении важнейших связей между секторами и потенциалом распространения опасности в пределах отдельных секторов экономики и между секторами7. Отдельные положения (иногда части) законодательства в области биологической безопасности присутствуют во многих законодательных и нормативных актах - от Доктрины национальной безопасности, Доктрины продовольственной безопасности, Основ химической и биологической безопасности, Стратегии экологической и экономической безопасности до медицинского, экологического, химического, санитарно-эпидемиологического и законодательства в области чрезвычайных ситуаций. Более того, нормативная практика в части правового регулирования и реагирования на биологическую опасность достаточно обширна и последовательна. К сожалению, последовательная и содержательная связь как между перечисленными документами стратегического планирования, так и с законодательными актами в этой области достаточно формальна. Анализируя государственную политику, воплощенную, прежде всего, в законодательстве в сфере биобезопасности, отметим, что противоречия между требованиями безопасности и требованиями развития биотехнологий, биоэкономики, не должны быть противоречивыми и взаимоисключающими. Известно, что благодаря развитию биотехнологий в промышленности и в аграрном секторе мир стоит на пороге четвертой технологической революции или так называемого шестого технологического уклада8. Фактически, по признанию многих ученых, это водораздел между «сырьевыми» экономиками и «технологическими», между развитыми и развивающимися странами. Поэтому законодательство по биобезопасности не может служить условием для сворачивания мер по развитию генетических технологий, однако при этом должны быть действенные механизмы обеспечения биологической безопасности. В СССР была создана одна из самых эффективных служб, обеспечивающей биологическую безопасность. Система биобезопасности включала формируемые базы биологических данных, наличие научно-исследовательских центров и лабораторий, постоянный мониторинг биоопасностей, осуществление комплекса мер по предупреждению негативных последствий, наличие опыта лечения и профилактики использования биоагентов. Но постепенно были утрачены кадры, целостная система реагирования. Между тем, события последних лет (пандемия коронавируса - COVID - 19) указывают, что биологическая опасность не только не уменьшилась, а кратно возросла и может переходить из локальной и региональной в глобальные проблемы. Именно поэтому, учитывая скорость развития генной инженерии и геномных технологий, взрывному росту ГМО, продовольственная, химическая и экологическая безопасность - это единое целое. Рассматривать правовые проблемы биобезопасности вне политики, экономики, экологии, организации управления, медицинских и социальных контекстов контрпродуктивно. Пандемия COVID-19 также очень конкретно и наглядно показала, что разделение «опасностей» и «угроз» весьма условно как в правовом, так и организационном, медицинском, экономическом и ином плане. Химические агенты, биологические агенты, мутации, продукты генной инженерии, искусственные биогеоценозы, загрязнение, любой из перечисленных элементов, событий, условий - бесчисленное количество факторов могут очень быстро взаимодействовать с окружающей средой и превращаться из нейтрального состояния в непосредственную угрозу. Поэтому при конструировании нормативной базы по биобезопасности необходимо четко понимать, что принятие отдельных законов о разных видах «опасностей» (биологической, химической, экологической, медицинской, энергетической и т.д.) должно быть сопряжено с развитием биологических технологий и производств, носить системный и комплексный характер. Учитывая военно-политический, экономический и медицинский резонанс нормотворчества по биобезопасности, следует планировать разработку и принятие не отдельных законов по видам и формам безопасности, а новую редакцию Федерального закона «О безопасности» в связи с новыми вызовами технологического и экономического характера. Объединяющим нормативным актом для всех сфер и видов безопасности должны служить документы стратегического планирования, и, прежде всего, Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утвержденная Указом Президента РФ от 31.12.2015 г. № 683. Документы стратегического планирования самим своим содержанием призваны быть целевыми, прогнозными, доктринальными, синтетическими. Но законодательство в области «безопасности», а тем более биологической, обязано быть простым, понятным, непротиворечивым, практичным и прямого действия. «Опасность» и «безопасность» в организационно-правовом контексте - это возможность предупреждения и готовность мгновенных решений, мобилизации всех средств и сил, консолидация государственного механизма на решение практических проблем. Показательным и неоднозначным правовым «нововведением», своего рода организационным «ноу-хау» во время пандемии COVID-19, явилось применение «временных» мер по ограничению некоторых прав и свобод, «самоизоляция», медицинские меры, вводимые без установления режима чрезвычайной ситуации или чрезвычайного положения9. Именно поэтому новый Федеральный закон о биобезопасности (также, как и другие нормативные акты в сфере безопасности) особенно тщательно должен обозначить три принципиальных позиции: При каких условиях, в каких ситуациях возможно и необходимо введения чрезвычайных (и каких именно) мер? Какие ограничения прав и свобод и на какое время возможны и допустимы? Какие формы и виды (условия) ответственности наступают и по каким основаниям? В целом следует отметить положительную роль нового Федерального закона от 30.12.2020 г. № 429-ФЗ «О биологической безопасности» в развитии генетических технологий и предупреждении потенциальных биологических опасностей и угроз, однако ряд проблем все еще остаются нерешенными и актуальными в настоящее время. Данные проблемы можно представить в виде соответствующих выводов и сгруппировать следующим образом. 1. Биологическая опасность (угрозы) в настоящее время приобретают характер не только территориальных или отраслевых, а именно глобальных угроз. Есть основания ожидать увеличения случаев и масштабности таких угроз. Обеспечение биологической, а также экологической, химической, или любой иной безопасности - это обеспечение национальной безопасности государства. 2. На государственном и международном уровне действуют различные системы выявления, оповещения, мониторинга, ликвидации биологических опасностей, они должны быть объединены как подсистемы национальной безопасности и построены на алгоритмах и программах больших баз данных, на российских платформах и российском программном обеспечении Обеспечение биологической безопасности и борьба с угрозами должна базироваться на практическом в различных областях, опыте правоприменения и отражена в качестве конкретных мер национального законодательства. 3. В России существуют многочисленные нормативные акты, правила, стандарты, ГОСТы, процедуры, регулирующие применение мер по обеспечению биологической безопасности, но они построены по стандартам борьбы с уже известными случаями и биологическими агентами. Простое повторение уже известных методов в законодательстве может привести к ограничению эффективности новых мер, способов, методик борьбы и профилактики безопасности. В законе о биобезопасности должны быть выделены инновационные взгляды на меры борьбы с биологической опасностью и обязательность создания систем оповещения об угрозах. 4. В документах стратегического планирования и Федеральном законе «О биологической безопасности» должно быть принципиально больше места уделено классификации потенциальных вызовов (угроз), перечню мер по выявлению этих угроз, носящим вероятностный характер в связи с новыми биотехнологиями, внедрением ГМО, террористическими угрозами, экологическими проблемами, климатическими изменениями. 5. В Федеральном законе «О биологической безопасности» должны быть введены разделы об обязательности информации, мерах, решениях по каждому конкретному случаю. Должен быть подробно расписан не только алгоритм действий различных уровней, но и возможные затраты, пределы ответственности, варианты решений. 6. Поскольку в повседневной практике население сталкивается, прежде всего, с природными факторами безопасности и с продовольствием, Федеральный закон «О биологической безопасности» обязан содержать раздел о безопасности ГМО продукции и других биологических нововведениях, которые используются в сельском хозяйстве и производстве продуктов. 7. Законы субъектов Российской Федерации о биологической безопасности должны отражать специфику и особенности региональных опасностей, включая особенности проживания, питания, производства, расселения, медицины, носить максимально конкретный, прикладной характер. 8. Необходимо кодифицировать (по крайней мере. унифицировать) базовое биотехнологическое законодательство, потому что существуют общие технологии - геномные, клеточные технологии, которые составляют основу всей современной биотехнологии. Нормативы в биоэкономике, биоинженерии, экологии, химической, продовольственной, биологической безопасности должны быть сведены в один раздел. 9. Биобезопасность в нормотворчестве не должна быть противопоставлена биоинженерии и биоэкономике. Биобезопасность и Биоэкономика не может успешно развиваться в национальных границах, нормативная база по биоэкономике и биобезопасности должна быть максимально интегрирована в Европейское и мировое законодательство. Какие можно выделить тенденции развития законодательства в сфере биобезопасности, экобезопасности и биоэкономики в связи с принятием Федерального закона «О биологической безопасности»? Как уже было отмечено выше, Указ Президента РФ от 11.03.2019 г. № 97 «Об Основах государственной политики Российской Федерации в области обеспечения химической и биологической безопасности на период до 2025 года и дальнейшую перспективу» - основной доктринальный документ, который выступил в качестве методологической основы для подготовки и принятия Федерального закона от 30.12.2020 г. № 429-ФЗ «О биологической безопасности». Согласно «Основам государственной политики РФ в области обеспечения химической и биологической безопасности» «целью государственной политики в области обеспечения химической и биологической безопасности является поддержание допустимого уровня риска негативного воздействия опасных химических и биологических факторов на население и окружающую среду». Сравнивая данную цель с целеполаганием Федерального закона «О биологической безопасности», направленным на достижение «состояния защищенности населения и окружающей среды от воздействия опасных биологических факторов, при котором обеспечивается допустимый уровень биологического риска», отметим разные подходы к пониманию базовых принципов обеспечения биологической безопасности. Как мы видим, «поддержание допустимого риска уровня негативного воздействия» и «обеспечение состояние защищенности» - несколько разные термины. Смысл и основная задача Федерального закона «О биологической безопасности» несколько «размывается» на фоне огромного количества узкоспециальных принципов, целей и задач, в свою очередь, основные задачи государственной политики РФ в области обеспечения химической и биологической безопасности до 2025 г. сформулированы несколько иначе и определены достаточно четко и конкретно. Методическая ценность данного документа стратегического планирования иная - профилактика, научные исследования, мониторинг, практические действия. На наш взгляд, «Основы химической и биологической безопасности» в этой части более последовательно раскрыты, чем соответствующие разделы Федерального закона «О биологической безопасности». Следует расширить и одновременно уточнить преамбулу закона. Цель и задачи правового регулирования должны быть четко определены. Кроме того, содержанием закона регулируются и иные общественные отношения в сфере обеспечения биологической безопасности, что также необходимо отразить в преамбуле. Безусловно, «Основы химической и биологической безопасности» - документ стратегического планирования и он должен принципиально отличаться от закона, но связь на целевом, понятийном, принципиальном уровне должна оставаться, именно такая связь дает возможность законодательству, действуя в рамках концепций, регулировать общественные отношения, устанавливая нормы поведения, не нарушая требований по безопасности и одновременно содействовать экономическому развитию генетических технологий. На наш взгляд, в действующей редакции Федеральный закон «О биологической безопасности» требует специальных знаний и дополнительных пояснений, что затрудняет его эффективное применение, понимание правового смысла и содержания закона. Например, в законе было введено 19 новых терминов и определений, большая часть которых ранее в законодательстве не применялась. При этом определения Федерального закона «О биологической безопасности» (ст. 1) допускают разные толкования, что недопустимо для законодательства. Например, в законе нет формулировки «биологическая опасность», но говорится о «опасных биологических факторах», что не равнозначно. В пункте 5 вместо «биологическая опасность» дается определение «биологическая угроза (опасность)», хотя опасность и угроза близкие понятия, но «угроза» - это «опасность» на стадии перехода из возможности в реальность. Если это имеется в виду (угроза), то необходимо дать суть различия между угрозой и опасностью. Сфера регулирования Федерального закона «О биологической безопасности» также затрагивает «компетенцию» целого ряда федеральных законов: Закона РФ от 14.05.1993 г. № 4979-1 «О ветеринарии», Федерального закона от 10.01.2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», Федерального закона от 21.07.2014 г. № 206-ФЗ «О карантине растений», Лесного кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 24.07.2009 г. № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Федерального закона от 24.04.1995 г. № 52-ФЗ «О животном мире» и других, поэтому необходима согласованная терминология. Здесь уместно задать вопрос - кто является объектом и субъектом правоприменения, исходя из определений закона? Биологические опасности в настоящее время становятся не только медицинским или эпидемиологическим фактором, но и психологическим, медийным, экономическим, политическим. Федеральный закон «О биологической безопасности» затрагивает интересы всего населения, а не только профессиональных медиков или биологов, поэтому его положения, термины и определения обязаны быть юридически и социально понятны и применимы. Юридическая точность терминов, практичность, адаптивность закона - основание для его «модельности» и применимости. Также возникают ряд вопросов по поводу характеристики основных биологических угроз (опасностей). Перечень биологических угроз (опасностей) в Законе может быть расширен или сужен, но не быть исчерпывающим, в связи с чем статья закона должна быть дополнена «иными видами биологических угроз (опасностей)». В свою очередь, из названия статьи закона слово «Основные» следует исключить, поскольку биологические угрозы и опасности не могут быть «основные или не основные (иные)». В случае возникновения любой опасности, любой угрозы, должны быть применяться единые протоколы безопасности и единые меры по ее обеспечению и устранению возможных последствий. Кроме того, Перечень биологических угроз (опасностей) должен быть приведен в соответствие с Указом Президента РФ от 11.03.2019 г. № 97 «Об Основах государственной политики Российской Федерации в области обеспечения химической и биологической безопасности на период до 2025 года и дальнейшую перспективу». На наш взгляд, формулировки химических угроз полностью применимы и для биологических угроз - ведь имеются в виду не только известные виды и формы эпидемий, эпизоотий, возбудителей, вирусов, патогенов, но и технологии (возможности) массового производства и применения «опасностей», содержательные связи между, например, климатическими изменениями и появлением новых угроз, методами генной инженерии и рисками мутаций. В целом следует отметить, что территория страны, климатические, природные, культурные, экономические особенности не позволяют сформулировать единые для всех (основные) «опасности». Биологические угрозы (опасности) также, как и другие виды опасности, (например, химические), должны быть ранжированы по зонам, категориям, формам и видам, должны иметь свои классы, вероятные ущербы, алгоритмы принятия решений, адресованные не только и не столько медикам или специалистам, а населению, руководителям разных уровней. В этом случае появляется шанс быстрого реагирования и распознавания опасностей. Например, для Арктической зоны существуют свои угрозы биобезопасности, для юга России - свои. В связи с этим предлагается на уровне Правительства Российской Федерации принять единое Положение «О классификации биологических опасностей». Это особенно важно, поскольку на уровне субъектов Российской Федерации могут быть приняты свои законодательные акты о биобезопасности. Важно, чтобы все законы, связанные с обеспечением биологической безопасности, были прямого действия. Все инструкции, нормативы, алгоритмы действий, финансовые аспекты, зоны и формы ответственности также должны быть приняты в кратчайшие сроки, иметь быстрый и свободный доступ, быть простыми и понятными в реализации. Также в законе должна быть четко прописана возможность эффективной обратной связи с гражданами и общественными организациями, которые могли бы вносить предложения по обеспечению биологической безопасности, информировать органы государственной власти и местного самоуправления в случае выявления угрозы (опасности). Следует не только обозначить необходимость и порядок информирования граждан и общественных организаций, но и прописать четкий порядок раскрытия информации, максимально доступно излагать проблемы и пути решения. В Федеральном законе «О биологической безопасности» достаточно подробно определяется комплекс мер, направленных на защиту населения и охрану окружающей среды от воздействия опасных биологических факторов, на предотвращение биологических угроз (опасностей), создание и развитие системы мониторинга биологических рисков. Но с точки зрения его эффективности, на наш взгляд, необходимо внести некоторые дополнения, например, о механизмах контроля и надзора за появлением и распространением биологически опасных агентов. В законе должна быть прописана необходимость (наряду с мониторингом) «биологического аудита» как формы государственного контроля за биологической опасностью. Также в Федеральном законе «О биологической безопасности» говорится о «презумпции биологической опасности» как принципе биологической безопасности. Это важный принцип для судебно- арбитражной практики, вследствие чего он должен быть как-то раскрыт - в каких условиях, на каких основаниях, как будет реализован этот принцип. Очень важная особенность применения Федерального закона «О биологической безопасности», отмеченная в Основах государственной политики Российской Федерации в области обеспечения химической и биологической безопасности, - «возможность ограничения прав и свобод человека при обеспечении химической и биологической безопасности только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты здоровья других лиц, их прав и законных интересов, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Эта статья закона должна быть особенно четко проработана, не должна иметь вариантов толкований, неточностей и неясностей. Возможные ограничения прав и свобод во время действия мероприятий по ликвидации последствий на предприятия, города, поселения, региона, страны должны быть законны и соразмерны последствиям. Также крайне важно, чтобы нормы Федерального закона «О биологической безопасности» не противоречили требованиям действующих стратегических документов по развитию биотехнологий, биоэкономики. Например, в «Комплексной программе развития биотехнологий в РФ до 2020 г.» отмечалось, что «доля России на мировом рынке биотехнологий составляет на сегодняшний день менее 0,1 процента, а по ряду сегментов (биоразлагаемые материалы, биотопливо) продукция не производится». К важнейшим документам в сфере биобезопасности и биоэкономике, в том числе ГМО относится также Доктрина продовольственной безопасности, утв. Указом Президента РФ от 21.01.2020 г. № 2010, содержащая требования «о запрете ввоза на территорию Российской Федерации генно-инженерно-модифицированных организмов с целью их посева, выращивания и разведения, а также их оборота; запрещения выращивания и разведения животных, генетическая программа которых изменена методами генной инженерии или которые содержат генетический материал искусственного происхождения, а также контроль за ввозом и оборотом продовольственной продукции, полученной с использованием генно-инженерно-модифицированных организмов». Как мы видим, законодательные ограничения по ГМО и биоэкономике в определенной мере препятствуют их развитию, поэтому в Федеральном законе «О биологической безопасности» должна быть отражена государственная политика в отношении не только биобезопасности, но и биоэкономики, а также экологической безопасности. В документах стратегического планирования, например, в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», утв. Указом Президента РФ от 31.12.2015 г. № 68311, и Стратегии экологической безопасности РФ на период до 2025 года», утв. Указом Президента РФ от 19.04.2017 г. №17612, изложены цели и задачи в том числе в области биологической безопасности, а также некоторые меры по ее обеспечению. Но в принятом Федеральном законе «О биологической безопасности» эти положения никак не корреспондируются с вышеназванными стратегическими Указами Президента РФ. Поэтому, на наш взгляд, на законодательном уровне необходимо установить основы комплексного государственного регулирования в области обеспечения биологической безопасности Российской Федерации и как части национальной безопасности Российской Федерации, и как части экологической безопасности, и как части развития биоэкономики, исходя из содержания действующих документов стратегического планирования и ранее принятых законодательных актов. С учетом необходимости развития биоэкономики и биоинженерии, необходимо в документах стратегического планирования и в законодательстве также проводить связь и взаимообусловленность этих процессов. Выводы Подводя итоги исследования, ответим на вопрос: в каких направлениях и в каких формах возможно дальнейшее развитие законодательства о биологической безопасности? во-первых, в сторону уточнения и «гармонизации» с документами государственного стратегического планирования и нормативными правовыми актами, затрагивающими вопросы безопасности; во- вторых, постепенному переходу от бланкетной (рамочной) формы к более практическому и прямому (адресному) применению. в-третьих, усилению организационно-правовых основ (управленческих) характеристик и направленности; в-четвертых, включением статей о формах, видах, принципах, содержании института ответственности и алгоритма принятия решений в случае широкого распространения угрозы; в-пятых, включении в закон категории ущерба (неприемлемого, допустимого, возможного) как фактора для принятия решений. Отдельного анализа заслуживает разработка новых принципов поведения, участия граждан, вариантов самоорганизации, соблюдения конституционных прав и обязанностей граждан и должностных лиц во время заражений, эпидемий, пандемий.

About the authors

N. G Zhavoronkova

Moscow state law University named after O.E.Kutafin (MSAL)

Email: gavoron49@mail.ru
Dr Sci.(Law), Professor, head of the Department of environmental and natural resources law Moscow, Russia

V. B Agafonov

Moscow state law University named after O.E.Kutafin (MSAL)

Email: vagafonoff@mail.ru
Dr Sci.(Law), associate Professor of environmental and natural resources law Moscow, Russia

References

Supplementary files