Criminalistic Characteristics of the Crime in the Information Basis of the Support of the State Prosecution: Controversial Issues

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Поводом и основанием для написания данной статьи послужили достаточно часто встречающиеся в теоретических работах и практических (методических) изданиях мнения и рекомендации об использовании криминалистической характеристики преступления в качестве информационной основы методики поддержания государственного обвинения. Их суть в том, что типовая криминалистическая характеристика преступления соответствующего вида или разновидности преступлений является, с одной стороны, неотъемлемым компонентом информационной основы названной деятельности (особенно при подготовке прокурора к участию в судебном процессе), а с другой – своего рода инструментом оценки всесторонности, полноты и объективности предварительного расследования и обоснованности предъявленного обвинения лицу, которому инкриминируется его совершение. Вместе с тем подавляющее большинство многие исследователей методики и тактики поддержания государственного обвинения высказывают и противоположные суждения относительно возможностей использования криминалистических характеристик в этой деятельности.

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ КАК ИНФОРМАЦИОННАЯ ОСНОВА ЧАСТНЫХ МЕТОДИКИ ИХ РАССЛЕДОВАНИЯ

Прежде чем высказать собственную позицию по данному вопросу, полагаем прежде целесообразным рассмотреть вопрос о том, каким образом криминалистическая характеристика преступлений рассматривается в работах ученых-криминалистов. Ввиду множества сформулированных ими определений данного понятия полагаем целесообразным привести отдельные из них.

Н.А. Селиванов рассматривал криминалистическую характеристику преступлений как систему способствующих расследованию данных о преступлении и о связанных с ними обстоятельствах, выражающую его содержание и сущность [20, с. 130]¹.

По мнению Р.С.Белкина криминалистическая характеристика отдельного вида преступлений должна включать характеристику исходной информации, системы данных о способе совершения и сокрытия преступления и типичных последствиях его применения, личности вероятного преступника и вероятных мотивах и целях преступления, о некоторых обстоятельствах его совершения [2, с. 192]².

О.Я. Баев пишет: «Криминалистическая характеристика преступлений – система элементов отдельного вида преступлений, значимых для расследования конкретных преступлений этого вида, и взаимосвязей между этими элементами, механизм следообразования – наиболее стабильный элемент в этой системе [1, с.230].

Согласно позиции А.М. Кустова криминалистическая характеристика – это научно разработанная на основе изучения и обобщения следственной и судебной практики система сведений об устойчивых (типичных) и взаимосвязанных криминалистически значимых свойствах (признаках), присущих преступлениям определенного вида, использование которых придает деятельности следователя целеустремленный характер [13, с. 56, 57].

Анализ содержания приведенных и подавляющего большинства других определений понятия криминалистической характеристики недвусмысленно указывает на то, что ее элементы, а первую очередь – закономерные связи между ними, выраженные в определенных статистических показателях, представляют собой ориентиры в выборе направления расследования и отыскании следователем источников сведений, использование которых может способствовать установлению и изобличению лица, совершившего преступление без очевидцев. Вместе с тем отметим, что для этого необходимы три условия:

1) полное отсутствие сведений, позволяющих выдвинуть более или менее приемлемую версию и определить верное направление ее исследования;

2) наличие разработанной типовой криминалистической характеристики преступлений данного вида или разновидности;

3) умение следователя использовать ее с этой целью.

В докторской диссертации Г.Н. Королева содержится заслуживающее внимание высказывание о том, что субъекты досудебного производства «осуществляют не только доказывания-познание, но и доказывание-обоснование, в частности, в том случае, когда принимаемые меры по установлению события преступления приводят к определенному результату (выводу), дающему основание утверждать о совершении данного преступления конкретным лицом [10, с. 361]. Представляется допустимым истолкование данного тезиса как указания на разделение досудебного производства по уголовному делу на два основных этапа:

1) установление совершившего преступление лица;

2) получение достаточных доказательств, для предъявления ему обвинения.

Если рассматривать данную деятельность в целом в точки зрения использования типовой криминалистической характеристики преступления, то очевидна возможность ее использования (при отсутствии других сведений для выдвижения версий о вероятном преступнике) только на первом из названных этапов. Весьма точно высказались по данному вопросу, в частности, И.М. Комаров, Е.И. Ян и Н.Ю. Пономаренко, рассматривая криминалистическую характеристику преступления в качестве информационной базы для выдвижения типичных версий расследования преступлений, совершенных в условиях неочевидности, так как другого назначения этой категории в методике расследования преступлений не усматривается [7, с. 17]. В.Д. Корма также высказывает сомнение относительно возможности и целесообразности использования типовых криминалистических характеристик как информационной основы методики поддержания государственного обвинения [9, с. 25-25]³.

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКА КАК ИНФОРМАЦИОННОЙ ОСНОВЫ ПОДДЕРЖАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНЕНИЯ

Ряд исследователей методики поддержания государственного обвинения и судебного разбирательства (А.Н. Вдовин, Ю.П. Гармаев, А.А. Кириллова, А.Ю.Корчагин, А.А. Корчагин, К.С. Латыпова, А.А. Малов⁴, Е.А. Ошлыкова, Е.И. Попова, В.Г. Ульянов⁵ и другие) настаивают на том, криминалистическая характеристика – необходимая информационная основа этих методик. В частности, Е.А. Ошлыкова считает, что успешное поддержание государственного обвинения по уголовным делам во многом зависит от знания и умелого использования данных, совокупность которых охватывается понятием криминалистической характеристики преступления как совокупности сведений об отдельных криминалистически значимых элементах конкретного вида преступлений и закономерных типичных связях между ними [16, с.10]. Однако данный вывод в ее работе ничем не обоснован, а каким образом криминалистическая характеристика может быть использована в процессе подготовки и поддержания государственного обвинения, автор также не уточняет. Этот недостаток присутствует и в работах других авторов – сторонников использования криминалистической характеристики в предлагаемом ими качестве⁶.

Подобные утверждения стали появляться в работах по методике поддержания государственного обвинения на рубеже 1990 – 2000-х годов. И хотя исследования криминалистической составляющей в деятельности прокурора – государственного обвинителя начались задолго до этого, ни один из авторов работ на данную тему не ссылался на криминалистическую характеристику как элемент информационной основы его деятельности в суде. Напротив, ими четко выражено мнение о взвешенном подходе к использованию возможностей криминалистики в судебных стадиях. Например, В.С. Степичев справедливо подчеркивал, что недопустимо механически переносить положения криминалистической следственной тактики на тактику судебного следствия [21, с.34]. Поскольку криминалистическая тактика интегрирована в криминалистическую методику расследования, элементом информационной основы которой при определенных условиях является криминалистическая характеристика, то представляется логичным вывод о недопустимости механически рассматривать ее как информационную основу методики поддержания государственного обвинения и тактики участия прокурора в судебном следствии.

Ю.В. Кореневский отметил необходимость детализации на внутривидовом и подвидовом уровне методик расследования и судебного рассмотрения преступлений, исходя из их криминалистических характеристик. Однако далее известный ученый эту тему не развивает⁷.

Безусловно, уголовное судопроизводство и криминалистика тесно взаимосвязаны как правовой механизм установления юридического факта и инструмент установления источников информации о нем, применяемый в условиях, когда одних процессуальных возможностей для этого недостаточно. Прокурорами – государственными обвинителями активно используются тактико-криминалистические рекомендации, адаптированные к процессуальным условиям судебного следствия. Вместе с тем сложно согласиться с мнением об использовании ими криминалистической характеристики преступления в качестве компонента информационной основы поддержания обвинения. Согласно общепринятой точке зрения, криминалистическая характеристика по своему содержанию шире предмета доказывания по уголовному делу, а судебное разбирательство ограничено пределами последнего. Согласно требованиям ст.252 УПК РФ оно проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Государственный обвинитель может оперировать в судебном следствии только сведениями, имеющими статус доказательств, и использование им иных сведений в отстаивании своей позиции исключается⁸. Это не лишает его права и возможности заявлять суду ходатайства об исследовании в процессуальном порядке дополнительных сведений, которые при положительном результате их исследования могут рассматриваться как доказательства. Для анализа и оценки всесторонности, полноты и объективности проведенного расследования прокурору наряду со знанием судебной практики, подходов судов к рассмотрению дел о преступлениях различных видов необходимо также знание частных методик их расследования. В Генеральной прокуратуре Российской Федерации придается должное значение данному компоненту профессиональной подготовки прокуроров, осуществляющих надзор в досудебном уголовном судопроизводстве, а соответствующие требования закреплены в ее отдельных организационно-распорядительных документах⁹. Эти методики разрабатываются на типовом уровне и представляют собой систематизированные совокупности сгруппированных в комплексы (блоки) следственных и иных действий, предназначенных для установления взаимосвязанных обстоятельств предмета доказывания по делам о преступлениях отдельных видов. Базовой основой для их разработки служат результаты обобщения и анализа как практики их расследования, так и практики рассмотрения уголовных дел о них в судах. Прежде чем быть рекомендованными к использованию, данные типовые методики должны быть положительно апробированы. Типовые криминалистические характеристики преступлений по обоснованному мнению многих ученых-криминалистов носят абстрактный характер. Их компоненты в виде сведений о наиболее распространенных обстоятельствах совершения преступлений отдельных видов, социально-демографических и других признаках лиц, которые наиболее часто совершали такие же преступления ранее и т.д. выражены в процентах относительно количества изученных уголовных дел, т.е. находится в вероятностно-статических связях между собой. Как ранее отмечено, они могут использоваться исключительно в качестве ориентирующей информации для выдвижения версий о совершивших расследуемые преступления лицах в условиях отсутствия возможностей получения иной информации о них. Однако в судебном заседании исследуется не версия как предположение, а утверждение органа предварительного расследования (в форме обвинения) о совершении преступления обвиняемым и его виновности в нем, обоснованное комплексом соответствующих доказательств. Поэтому утверждения об использовании государственным обвинителем, судом в исследовании обстоятельств конкретного преступления типовой, т.е. абстрактной криминалистической характеристики преступлений соответствующего вида или разновидности выглядит крайне неубедительным. Фактическая картина преступления, уголовное дело о котором предстоит рассматривать, восстанавливается, а затем исследуется в судебном следствии его участниками не на основании типовой криминалистической характеристики с известной долей ее абстракции, а исключительно у результате изучения и исследования доказательств, полученных в результате производства осмотра места происшествия, следов и вещественных доказательств, допросов показаний потерпевших, свидетелей, заключений экспертов и других материалов дела. Они отражают подлинный, а не абстрактный характер установленных таким образом обстоятельств предмета доказывания. По этому поводу весьма точно высказался Р.С. Белкин, обоснованно заявив, что нельзя говорить об использовании судом криминалистической характеристики, если она есть научная абстракция, вероятностная модель. Суд не занимается формулированием научных абстракций, а его приговор – отнюдь не вероятностная модель события [3, с.737]¹⁰.

Некоторые авторы полагают целесообразным разработку универсальных методик расследования и поддержания обвинения по принципу «два в одном» опять же на базе криминалистических характеристик преступлений отдельных видов. При этом предлагаются довольно сложные в восприятии их конструкции. Так поступает, в частности, А.Н. Вдовин, полагая следующее: «…Криминалистическая характеристика для следователей и государственных обвинителей:

1) по своему содержанию не только может, но и должна отличаться от содержания криминалистической характеристики, разрабатываемой только для нужд предварительного расследования;

2) в целом должна носить поисково-исследовательский характер;

3) должна указывать на типичные ошибки, допускаемые при расследовании преступлений;

4) прямо указывать на то, в каких материалах уголовного дела следует искать информацию, необходимую для эффективного поддержания государственного обвинения» [5, с. 13].

В связи с этим возникают вопросы:

1) можно ли рассматривать предлагаемую неопределенного вида и представляющуюся весьма громоздкой словесную конструкцию именно как криминалистическую характеристику преступления?

2) что автор имеет в виду под универсальной криминалистической характеристикой для следователей и государственных обвинителей?

Скорее, в его трактовке криминалистической характеристики речь идет о своего рода руководстве для следователей и прокуроров – государственных обвинителей, базирующемся на основе анализа материалов следственной и судебной практики. На начальном этапе расследования, когда зачастую не известно совершившее преступление лицо и подлежат проверке возможные версии о нем, представляется проблемным использование типовых сведений, характеризующих работу государственного обвинителя в суде по делу о таком же преступлении. Если говорить о предупреждении ошибок в расследовании, которые необходимо избежать, то сомнительно включение сведений о них в криминалистическую характеристику преступления в ее современном толковании. С учетом таких ошибок разрабатываются типовые методики расследования преступлений отдельных видов, типовые методики поддержания государственного обвинения по уголовным делам о них.

Сложно согласиться и с мнением Ю.П. Гармаева и А.А. Кирилловой. Согласно их позиции, криминалистическая характеристика того или иного вида преступлений, разрабатываемая для судей, государственных обвинителей, в отличие от традиционной криминалистической характеристики, разрабатываемой для следователей, должна удовлетворять следующим критериям:

а) носить не поисковый (розыскной) а исследовательский характер, позволяющий суду проверять версии обвинения и защиты, оценивать собранные по делу доказательства и принимать решения по делу;

б) быть ориентированной на процессуальные функции и интересы суда, в частности, учитывать апелляционную и кассационную практику по делам данной категории, перспективы обжалования приговора сторонами, типичные основания отмены или изменения судебных решений;

в) больше внимания уделять обстоятельствам, влияющим на квалификацию деяния, более подробно освещать не объективные, а субъективные признаки типичных преступлений, типичные данные о личности подсудимого, включать рекомендации по разрешению типичных ситуаций судебного следствия [6, с. 73].

Анализ содержания данной трактовки криминалистической характеристики вызывает серьезные сомнения в ее обоснованности и собственно криминалистическом содержании, особенно если учитывать, что:

а) оценка доказательства осуществляется с точки зрения их соответствия требованиям уголовно-процессуального закона, детализированным в разъяснениях Пленума Верховного Суда;

б) апелляционная и кассационная судебная практика с выделением типичных ошибок, допущенных судами первой инстанции (иной раз неверно сориентированных государственными обвинителями на вынесение неправосудных приговоров), формируют не криминалистическую характеристику преступления, а служат информационной основой предупреждения ими ошибок в доказывании и квалификации преступлений;

в) рекомендации по разрешению типичных ситуаций судебного следствия являются элементами методики и тактики поддержания обвинения¹¹.

Встречаются и другие весьма спорные рассуждения о содержании и роли криминалистической характеристики преступления как информационной основы методики поддержания государственного обвинения и судебного разбирательства¹².

ВЫВОДЫ

В 2021-2022 гг. автор данной статьи произвел повторные опросы слушателей факультета профессиональной переподготовки и повышения квалификации Университета прокуратуры Российской Федерации – начальников и прокуроров отделов государственных обвинителей прокуратур субъектов РФ, а также прокурорских работников, зачисленных в резерв для выдвижения на должности прокуроров городов, районов и приравненных к ним специализированных прокуратур¹³. На поставленный перед ними в числе других вопрос об использовании типовой криминалистической характеристики как элемента информационной основы поддержания государственного обвинения, а также подготовки к участию в рассмотрении судами уголовных дел все респонденты ответили отрицательно. При этом неоднократно высказывалось негативное мнение о содержащихся в некоторых учебно-методических изданиях рекомендациях о ее использовании. Таким же образом были оценены соответствующие фрагменты научно-квалификационных и других теоретических работ.

Результаты опросов прокурорских работников, компетентность которых в вопросах поддержания государственного обвинения сомнений не вызывает, в совокупности с приведенными выше мнениями ученых, обоснованно, по нашему мнению, отрицающих значение типовой криминалистической характеристики преступлений как элемента информационной основы поддержания государственного обвинения, а также анализ соответствующих положений криминалистической методики дают достаточные основания считать такую позицию обоснованной

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Дальнейшие интеграция и дифференциация средств, приемов криминалистики в практику поддержания государственного обвинения – закономерный и необходимый процесс, исследование которого требует продолжения, особенно в плане разработки тактики участия прокуроров в судебном следствии. Постоянное возрастающее количество работ, в которых рассматриваются эти вопросы, дополнительно подтверждает значение криминалистической подготовки прокуроров – государственных обвинителей, несмотря на встречающиеся в некоторых из них своеобразные представления о сущности их деятельности и используемых ими материалах при подготовке к судебным процессам и непосредственном участии в них. О.Н. Коршунова предложила заслуживающее внимания определение понятия криминалистической характеристики уголовного преследования как описания криминалистически значимых элементов, связей и закономерностей деятельности по поддержанию государственного обвинения [18, с. 137]. Однако достаточно широкого раскрытия данного верного, по нашему мнению, базового тезиса не последовало. В частности, автор не включила в содержание предложенной ею криминалистической характеристики криминалистические средства и методы, которые прокурор – государственный обвинитель может, а при необходимости и должен использовать в ходе судебного следствия. Полагаем, что проведение целенаправленных исследований данной составляющей исследуемого направления прокурорской деятельности требует взвешенного и объективного подхода к оценке возможностей и перспектив применения в ней средств криминалистики, которые реально могут способствовать полноте подготовки прокурора – государственного обвинителя к участию в судебном процессе и высокопрофессиональному участию в нем. Весьма желательно, чтобы работы по методике и тактике рассматриваемого направления прокурорской деятельности были бы более конструктивными и не содержали бы в себе положений и рекомендаций, дезориентирующих практических работников.

¹ При этом Н.А. Селиванов уточняет, что конкретную криминалистическую характеристику, определяющую преступление, надо отличать от типовой, являющейся совокупностью типичных данных о преступлениях определенного вида и связанных с ними обстоятельствах, имеющих значение для их расследования. Приведенная интерпретация ученым содержания криминалистической характеристики преступления более конкретна и компактна по сравнению с сформулированным им ранее и согласно которому содержание КХП составляет система таких элементов, как данные, относящиеся к объекту преступного посягательства, способу и обстояте6льствах преступления, его последствиям, объективной стороне и личности преступника [19 , с. 56-57]

² Впоследствии ученый высказал сомнение в самом существовании криминалистической характеристики, которая, по его мнению, не оправдав возлагавшихся на нее надежд и ученых, и практиков, изжила себя, и из реальности, которой она представлялась все эти годы, прекратилась в иллюзию, в криминалистический фантом [4, с. 223]. Однако данная позиция Р.С. Белкина не нашла поддержки среди ученых-криминалистов.

³ Однако при этом ученый полагает, что здесь можно говорить только об использовании криминалистической характеристики как системы собранных и обобщенных в обвинительном заключении данных о криминалистически значимых признаках конкретного преступления. С этим мнением сложно согласиться, поскольку обвинительное заключение есть процессуальный акт, в котором изложены исключительно сведения, подтвержденные процессуальным путем.

⁴ По мнению автора, использование знаний об элементах криминалистической характеристики позволяет государственному обвинителю построить индивидуальную модель информационную модель преступления, выявить недостатки в информационной базе рассматриваемого уголовного дела путем ее сопоставления с абстрактной моделью, определить пути быстрого восполнения выявленных пробелов и устранения недостатков [15, с.9].

⁵ Ульянов В.Г. полагает, что сущность возникающих в судебном разбирательстве криминалистических задач обусловливается в том числе криминалистической характеристикой преступлений [22, С. 82-83].

⁶ Например, об этом можно судить по кандидатской диссертации К.С. Латыповой, по мнению которой информационной основной методики государственного обвинения будет являться неполноструктурная криминалистическая характеристика, в качестве элементов которой названы обстановка и способ совершения преступления, его механизм, данные о личности преступника и потерпевшего. Однако в параграфе 3.1. «Подготовка прокурора к участию в судебном разбирательстве» и в параграфе 3.2. «Особенности участия государственного обвинителя в судебном разбирательстве» третьей главы ее диссертации нет ни слова о том, каким образом при рассмотрении уголовного дела о конкретном преступлении прокурор может использовать криминалистическую характеристику [14, с. 44, 46, 176-199, 200-221].

⁷ Относительно характера рекомендаций, основанных на общих положениях теории криминалистики и в которых нуждаются профессиональные участники доказывания в суде, им названы следующие: 1.Планирование исследования доказательств. 2. Пути разрешения наиболее сложных следственных ситуаций, которые возникают при рассмотрении судом уголовных дел. 3.Особенности тактики производства в условиях судебного разбирательства предусмотренных законом следственных действий [8, с. 43,47]. Однако очевидно, что эти рекомендации носят исключительно тактический, но не методический характер.

⁸ Н.А. Селиванов обоснованно высказался о том, что качественное расследование преступления заканчивается получением полной и подробной криминалистической характеристики преступления [20, с. 132]. Учитывая, что сведения, формирующие криминалистическую характеристику конкретного преступления, являются полученными как процессуальным, так и иным путем, очевидно, что последние используются в доказывании только при условии их трансформирования в доказательства, если это возможно. Поэтому вызывает сомнение позиция А.Ю. Корчагина, согшласно которой председательствующий при планировании судебного следствия исходит из содержания криминалистической характеристики преступлений [12, с. 231-232], сформированной на основе сведений, содержащихся в уголовном деле. В этом выводе содержится определенное противоречие с учетом того, что содержание криминалистическо1 характеристике шире предмета доказывания по уголовному делу, а именно посл6еднеий устанавливает рамки рассмотрения уголовного дела по существу.

⁹ Согласно п. 2.2 приказа Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 17.09.2021 № 544 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» и п. 51 приказа от 19.01.2022 № 11 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания» прокуроры обязаны в целях повышения качества надзора на этих направлениях на постоянной основе изучать судебную практику, а также тактику и методику расследования отдельных видов преступлений. По нашему мнению, было бы целесообразным установить такое же требование и в приказе от 30.06.2021 № 376 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».

¹⁰ Следует отметить, что в данном случае в качестве абстракции ученый рассматривал и криминалистическую характеристику конкретного преступлений, существование которой он отрицал. По нашему мнению, таковая существует, представляя собой не обстоятельства конкретного преступления, а сведения о них. Характер этих сведений подсказывает средства их исследования для достоверного установления наличия или отсутствия исследуемых обстоятельств.

¹¹ В данном случае представляется очевидным заблуждение авторов, не проводящих различий между криминалистической характеристикой преступления и следственной ситуацией. Криминалистическая характеристика есть система фактических данных о преступлении, источники которых в ее содержание не входят. Понятие следственной ситуации охватывает источники получения этих сведений, поскольку в противном случае невозможно получить точное представление о характере следственной ситуации и определить содержание действий по ее трансформированию в приемлемую.

¹² Например, А.А. Корчагин считает, что структура криминалистической характеристики судебного разбирательства в качестве составных элементов включает: 1) объект – уголовное дело, рассматриваемое в суде; 2) субъект – судья, государственный обвинитель, подсудимый, защитник, потерпевший, свидетели, другие лица, проходящие по делу (их криминалистическая характеристика); 3) психологические условия, в которых проходит судебное разбирательство; 4) материальные и организационные условия судебного разбирательства; 5) место проведения судебного разбирательства; 6) время его проведения [11, с. 384, 386-387]. Из данного перечня сложно уяснить, что представляет собой криминалистическая характеристика участников судебного разбирательств, его материальных и организационных условий, времени проведения, поскольку в своей работе автор не раскрывает их сущности. В совместной монографии Е.И. Попова и А.Н. Вдовин утверждают, что такой сценарий формирования унифицированной методики уже многократно апробирован в науке криминалистики, что позволяет говорить о научной обоснованности и практической значимости такого подхода [17, с. 29]. Однако авторы упускают из вида, что исключением ряда работ, в которых действительно предлагается разработка подобных методик, есть гораздо большее количество работ с иной точкой зрения. Характерно также, что авторы не приводят в своей монографии ни одного примера успешного использования предлагаемой ими унифицированной методики.

¹³ Всего опрошено более 180 слушателей. Предыдущие опросы проводились в 2018-2019 гг. практически с таким же результатом.

About the authors

Vjacheslav N. Isaenko

Author for correspondence.
Email: viach.isaencko2015@yandex.ru

Dr.Sci.(Law), Professor, Professor of the Department of Criminal Procedure and Criminalistics

References

Supplementary files