Actual Problems of Distinguishing Petty Hooliganism Committed at the Facilities of the Moscow Metro with Related Offenses

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Несмотря на относительно высокий удельный вес (более 10%) мелкого хулиганства в общей структуре административных правонарушений, совершаемых на объектах Московского метрополитена, в правоприменительной практике соответствующих подразделений органов внутренних дел и поныне возникают проблемные ситуации, связанные с разграничением деликтов, предусмотренных в статье 20.1 КоАП РФ, от смежных составов.

Проблемы квалификации мелкого хулиганства [1], в том числе и на транспорте [2] находились в центре внимания ученых и ранее. Преступлениям, совершаемым на объектах Московского метрополитена, также было уделено место на страницах юридической печати [3, 4].

Вместе с тем, несмотря на весомый вклад исследователей в восполнении пробелов теории и практики отечественной юриспруденции, проблемные аспекты разграничения мелкого хулиганства, совершаемого на объектах Московского метрополитена, со смежными составами правонарушений на данный момент не решены в полной мере и не имеют в науке единообразного подхода к решению.

Теоретический анализ проблем разграничения со смежными составами мелкого хулиганства, совершаемого на объектах Московского метрополитена

Прежде всего стоит отметить, что состав мелкого хулиганства являет собой теоретическую конструкцию, закрепленную в упомянутой норме и предусматривающую деяния по нарушению общественного порядка, посредством явного неуважения к социуму, альтернативно сопровождаемого:

• - бранью нецензурного характера в общественном месте;
• - приставанием к другим лицам, которое носит оскорбительный характер;
• - порчей (повреждением, уничтожением) имущества, принадлежащего другим, как физическим, так и юридическим лицам.

Данное обстоятельство актуализирует вопрос дифференциации составов мелкого хулиганства и административного оскорбления. Под последним, в соответствии с частью 1 статьи 5.61 КоАП РФ понимаются деяния, связанные с унижением чести и достоинства другого лица, выраженные в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме.

Под неприличной формой следует понимать циничную, противоречащую нравственным нормам, правилам поведения в обществе форму унизительного обращения с человеком¹. Такая форма оскорбления может быть выражена устно (например, посредством вербальных ругательств), письменно (в виде адресованных потерпевшему сообщений неприличного содержания), жестах, конклюдентном поведении (например, плевок, пощечина и т.п.).

Таким образом, оскорбление может представлять собой разновидность не только психического (как зачастую утверждалось² ранее), но и физического насилия, которое выражается в отрицательной оценке виновным личности гражданина, подрывает репутацию последнего в глазах окружающих и наносит ущерб его самоуважению.

В судебной практике представлена позиция, в соответствии с которой оскорбительным может быть признано лишь активное поведение. В частности, в Постановлении мирового судьи судебного участка № 5 Арзамасского судебного района Нижегородской области от 5 июля 2017 г. по делу № 5-335/2017 отмечается: «Объективная сторона оскорбления заключается в действиях, которые унижают честь и достоинство определенного лица в неприличной форме (циничной, противоречащей установленным правилам поведения, требованиям общечеловеческой морали)»³.

Мы не согласны с такой точкой зрения, в связи с тем, что оскорбительными может считаться и ряд циничных, противоречащих установленным правилам поведения, требованиям общечеловеческой морали, актов бездействия (к примеру, желая оскорбить потерпевшего, виновный не подает ему руки, не встает с места в определенных ситуациях).

При этом, следует согласиться с утверждением правоприменителя о том, что «признаки оскорбления налицо только в тех случаях, когда действия лица направлены против определенного человека и нет сомнений в том, что речь идет именно о нем»⁴.

В этой связи возникает вопрос: возможны ли ситуации, при которых межличностное общение посредством литературных эпитетов, в отсутствии нецензурной лексики, будет признано неприличной формой? Анализ судебной практики позволяет дать по этому поводу положительный ответ.

Так, в частности, решением Шадринского районного суда Курганской области было установлено, что А. 23.05.2021 года проводил деловую встречу с коллегой-юристом на территории кафе «У пруда» в г. Шадринске, в ходе которой Б. произвольно стал осуществлять их фотосъемку. На требования А. прекратить несанкционированное фотографирование и стереть уже сделанные фотографии, Б. ответил оскорблениями, которые он высказал в общественном месте, в присутствии третьих лиц, что, по мнению А., привело к его оскорблению и оскорблению его коллеги. Совершенное Б. правонарушение, по словам А., крайне отрицательно повлияло на его эмоциональную сферу: он претерпел депрессию, тревожность, подавленность и другие страдания, связанные с субъективной сферой личности. Публичность совершенного правонарушения создала соответствующие репутационные риски. Переживания А. были связаны с тем, что в результате данного инцидента у достаточно широкого круга горожан может сложится впечатление о нем в негативном ключе, что обусловило причинение ему серьезного морального ущерба.

Полученное в результате проведенной по этому поводу прокурорской проверки заключение специалиста-филолога позволило надзорному органу сделать вывод об отсутствии в речевых оборотах Б. каких-либо вербальных конструкций, обладающих оскорбительным потенциалом, способным нанести ущерб чести, достоинству, либо деловой репутации А.

Другой специалист, допрошенный в судебном заседании, просмотрев соответствующую видеозапись рассматриваемой конфликтной ситуации, также проанализировал термины, озвученные виновным в адрес жертвы. Из его выводов следовало, что выражения Б. облечены в литературную форму, но, вместе с тем, обладают ярко выраженной эмоциональной составляющей: оба оппонента в ходе инцидента взаимно озвучили друг другу выражения, наполненные негативным содержанием. Несмотря на то, что нецензурных элементов также выявлено не было, общий характер вербального взаимодействия специалист охарактеризовал как потенциально оскорбительное, способное нанести ущерб чести и достоинству личности.

Третий специалист-филолог, проводивший исследование видеозаписи, подтвердил, что все соответствующие высказывания необходимо оценивать как цельное обращение, которое адресовано определенному индивиду и включает оскорбительную лексику и фразеологию, идущую вразрез с нормами морали и этики. По результатам исследования в заключении специалиста был отражен тот факт, что соответствующие высказывания Б. были направлены именно на оскорбление А.

Принимая во внимание тот факт, что проанализированные специалистами выражения Б. были высказаны им адресату в конфликтной обстановке, в присутствии широкого круга третьих лиц, суд признал заявленные истцом, в части компенсации морального ущерба, требования обоснованными⁵.

На страницах юридической печати предлагается проводить разграничение мелкого хулиганства и административного оскорбления по признаку цели их совершения [1, с. 80]. Уязвимость представленной позиции, на наш взгляд, обусловлена отсутствием конститутивного признака цели в обоих сравниваемых составах. Субъективная составляющая, о которой пишет автор в рассматриваемых случаях охватывается признаком вины, а, точнее, - ее умышленной формой. При этом, как административное оскорбление, так и мелкое хулиганство, по нашему мнению, могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом, что исключает ограничительный вариант трактовки цели как ведущего отличительного признака, поскольку ее наличие подразумевает сугубо прямую разновидность умысла совершаемого деяния.

В этой связи, основное отличие сравниваемых правонарушений нам видится в, предопределяемом направленностью умысла виновного, объекте административного посягательства, содержанием которого, как известно, традиционно выступают общественные отношения. При оскорблении посягательство направлено на общественные отношения, связанные с честью и достоинством конкретной личности, а при мелком хулиганстве основным объектом выступают отношения, обеспечивающие общественный порядок. И, если хулиганские действия сопровождаются оскорбительным приставанием к гражданам, то отношения их чести и достоинства могут выступать факультативным объектом правонарушения, предусмотренного статьей 20.1 КоАП РФ.

Исходя из тех же соображений мы не можем согласиться с аналогичным предложением о разграничении по признаку цели состава мелкого хулиганства и уничтожения / повреждения чужого имущества (статья 7.17 КоАП РФ) [1, c. 81].

Особое беспокойство вызывает тот факт, что при квалификации административных правонарушений, связанных с уничтожением / повреждением чужого имущества, судебные органы зачастую не утруждают себя необходимостью установления направленности умысла виновного, ограничиваясь лишь констатацией факта наступления соответствующих последствий.

Так, например, 01 февраля 2017 года в 17 часов 05 минут Л., находясь в помещении магазина «Пятерочка», разбил 2 бутылки принадлежащей ООО «Копейка-Москва» алкогольной продукции на общую сумму 400 рублей. Мировой судья судебного участка № 270 Шатурского судебного района Московской области квалифицировал действия виновного по статье 7.17 КоАП РФ, как уничтожение или повреждение чужого имущества. При этом, в своем постановлении правоприменитель не привел каких-либо аргументов, исключающих направленность административного посягательства на отношения общественного порядка, сославшись лишь на признание Л. своей вины, заявление представителя магазина «Пятерочка», рапорт сотрудника, акт нарушения, товарную накладную о стоимости поврежденных товаров; письменные объяснения очевидца происшедшего⁶.

В правоприменительной практике зачастую не всегда очевидны различия между уголовно наказуемым, уничтожением / повреждением имущества, совершенным умышленно и из хулиганских побуждений (часть 2 статьи 167 УК РФ) и административным хулиганством. Определяющую роль в этой ситуации играет объем материального вреда, нанесенного хулиганским поведением злоумышленника: если для жертвы посягательства он значителен, то квалификация проводится по соответствующей норме УК РФ⁷. При этом, для определения указанного ущерба правоприменитель должен исходить из материального положения потерпевшего, однако, верхним порогом для административных деликтов, в рассматриваемых случаях, является фиксированная положениями уголовного законодательства сумма - пять тысяч рублей⁸.

Вместе с тем, в своих решениях суды не всегда подкрепляют квалификацию рассматриваемых правонарушений указанием на конкретную стоимость предмета посягательств.

В частности, Мировой судья судебного участка № 270 Шатурского судебного района Московской области признал К. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 7.17 (умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба) Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Судом было установлено, что 22 февраля 2017 года в 23 часа10 минут К. разбил оконное стекло в квартире, принадлежащей Ф. В своем решении суд не привел сведений, подтверждающих, что стоимость разбитого имущества Ф. составляло менее 5 тысяч рублей, ограничившись лишь указанием на исследование в судебном заседании таких доказательств как протокол об административном правонарушении, заявление и объяснение потерпевшей Ф, письменное объяснение К., выписка из КУСП Рошальского отдела полиции⁹.

Что же касается разграничения мелкого хулиганства, совершаемого на объектах Московского метрополитена и действий, регламентированных пунктом «в» части 1 статьи 213 УК РФ, то при квалификации следует руководствоваться критериями высшей судебной инстанции (в частности: явное неуважение к обществу, посредством грубого нарушения общественного порядка, с использованием оружия или предметов, применяемых в качестве оружия, а равно по мотивам ненависти / вражды в отношении определенной социальной группы)¹⁰.

Вместе с тем, по нашему убеждению, наибольшие трудности при квалификации правоприменитель может испытывать в ходе сравнения составов уголовно наказуемого вандализма (посредством порчи имущества на общественном транспорте) и мелкого хулиганства, совершаемого на объектах Московского метрополитена, сопровождаемого уничтожением / повреждением чужого имущества.

Составы соответствующих посягательств могут совпадать практически полностью, поскольку в обоих случаях:

Систематическое толкование действующего российского законодательства и анализ разъяснений Верховного Суда РФ позволяют нам усмотреть ключевое отличие сравниваемых деликтов в том, что при мелком хулиганстве виновный не просто может повреждать (портить, уничтожать) чужое имущество, но обязательно должен делать это в стремлении «противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним»¹¹, чего не требуется при вандализме.

Выводы

1. Дифференциацию составов мелкого хулиганства, административного оскорбления и уничтожения / повреждения чужого имущества (статья 7.17 КоАП РФ) следует проводить не по признаку цели, а по признаку вины. Конкретнее - направленности умысла.
2. Принципиальное отличие уголовно наказуемого вандализма от мелкого хулиганства состоит в том, что при последнем виновный не просто может повреждать (портить, уничтожать) чужое имущество, но обязательно должен делать это в стремлении противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним, чего не требуется при вандализме.

 

¹ Постановление Мирового судьи судебного участка № 43 Островского судебного района Костромской области от 14 июля 2017 г. по делу № 5-347/2017 // Судебные и нормативные акты РФ: сайт. URL: https://sudact.ru/magistrate/doc/DSfH3Kf7ZErw/?magistrate-txt (дата обращения: 04.08.2023).

² Постановление Мирового судьи судебного участка № 5 Арзамасского судебного района Нижегородской области от 5 июля 2017 г. по делу № 5-335/2017 // Судебные и нормативные акты РФ: сайт. URL: https://sudact.ru/magistrate/doc/yCLGZgAplvd5/?magistrate-txt (дата обращения: 04.08.2023).

³ Там же.

⁴ Там же.

⁵ Решение Шадринского районного суда Курганской области № 2-137/2022 2-137/2022(2-2008/2021;)~М-1973/2021 2-2008/2021 М-1973/2021 от 9 февраля 2022 г. по делу № 2-137/2022 // Судебные и нормативные акты РФ: сайт. URL: https://sudact.ru/regular/doc/Lmfa23ucij58/ (дата обращения: 04.08.2023).

⁶ Постановление Мирового судьи судебного участка № 270 Шатурского судебного района Московской области от 2 марта 2017 г. по делу № 5-72/2017 // Судебные и нормативные акты РФ: сайт. URL: https://sudact.ru/magistrate/doc/bjSe0jaUmN5r/?magistrate-txt (дата обращения: 04.08.2023).

⁷ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 N 45 "О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений" // Справочная правовая система «Консультантплюс».

⁸ Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 10.07.2023) // Справочная правовая система «Консультантплюс».

⁹ Постановление Мирового судьи судебного участка № 270 Шатурского судебного района Московской области от 10 апреля 2017 г. по делу № 5-132/2017 // Судебные и нормативные акты РФ: сайт. URL: https://sudact.ru/magistrate/doc/rQfLUlQjoEgv/?magistrate-txt (дата обращения: 04.08.2023).

¹⁰ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 N 45 "О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений" // Справочная правовая система «Консультантплюс».

¹¹ Там же.

About the authors

Marina G. Matyukhina

Management Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Author for correspondence.
Email: marina.kokunova@mail.ru
SPIN-code: 4855-3103
Scopus Author ID: 1210898

adjunct of the Department of Management of the activities of units for ensuring the protection of public order of the center of command and staff exercises

Russian Federation, Moscow

Rasul M. Uzdenov

Institute of Friendship of the Peoples of the Caucasus

Email: rasul-uzdenov@ya.ru
SPIN-code: 6825-9588
Scopus Author ID: 658928

Cand.Sci.(Law), Associate Professor, Associate Professor of the Department of Criminal Law

Russian Federation, Stavropol

References

Supplementary files