Charity in Modern Sustainable Corporate Governance: the Ideology of Soft and Legal Regulation

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Корпоративная благотворительность как особый социогуманитарный и правовой феномен, признается формой с одной стороны классической филантропии, а с другой – социальной ответственности [Куценко В., 2015].

В рамках корпоративной социальной ответственности (КСО) благотворительность входит в типовую модель саморегулирования и поведения компаний, стремящихся оказать и оценить своё позитивное влияние на общество, развивать этические и приемлемые с точки зрения устойчивого развития бизнес-процессы, и практики.

Благотворительность как исторически сложившаяся социальная традиция

Благотворительность была присуща российскому предпринимательству с момента его зарождения, опираясь в своей идеологии на глубокие корни христианской добродетели. В XIX в., она была дополнена активным светским меценатством. Оба социальных феномена в предпринимательской деятельности не имели в Российской империи сколько-нибудь системного правового регулирования, как не рассматривались и с позиций социальной ответственности бизнеса. Позже, в СССР, по известным причинам они отсутствовали, что на 70 лет прервало историческую практику и традицию, которую пришлось возрождать и существенно, в плане правового регулирования, трансформировать. При этом процессы правоообразования должны опираться на традиционные ценности и идеологию. В Указе Президента России от 9 ноября 2022 г., где благотворительность хотя и отсутствует в перечне таких ценностей (п.5), но вполне относима к ним¹, будучи одним из «нравственных ориентиров, формирующих мировоззрение граждан России, передаваемых от поколения к поколению, лежащих в основе общероссийской гражданской идентичности и единого культурного пространства страны, укрепляющих гражданское единство, нашедших свое уникальное, самобытное проявление в духовном, историческом и культурном развитии многонационального народа России» [10].

Мы не случайно обращаем внимание на философские основы и идеологию благотворительности, ибо они формируют её смысл и предназначение в процессах правообразования. Ключевую роль здесь играет цивилизационная традиция.

Возникнув во времена Античности, благотворительность приобрела свою системную концепцию в христианском учении, которое, как и современная теология [Куценко В., 2015], категорически отвергает любое принуждение. Эта позиция доминирует и в современном праве, уходя корнями в христианскую догматику, где принято ссылаться на апостола Павла, делавшего акцент на добровольности: «каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор. 9, 7), «ибо это полезно вам» (2 Кор. 8, 10). Обратим особое внимание на предложенную в период зарождения христианства и выраженная ап. Павлом формулу социального баланса, к достижению которого предназначена благотворительность: «Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность. Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность (2 Кор. 8, 13–14). Таким образом, в христианской догматике, а затем и доктрине, длительное время лежавших в основе правообразования христианских, сегодня – наиболее развитых государств, лежала идея безвозмездной помощи нуждающимся, одинаково полезной как получающим, так и дающим. Так благотворительность, пусть формально и недостаточно, в большей степени идеологически, но была направлена на сглаживание классовых и имущественных противоречий, поддержание социальной стабильности.

Различие подходов к трактовке сути благотворительности

Принципы добровольности и баланса в деле благотворительности сегодня существенно искажаются в социально-правовой доктрине. Так, А.А. Коротун, излагая типичную и в целом устоявшуюся в специальной литературе позицию, утверждает, смешивая (как синонимы) благотворительность и спонсорство, считает их ничем иным как «одним из эффективных PR-инструментов». Именно поэтому, как полагает цитируемый автор, компании используют их «с целью улучшения имиджа и деловой репутации своей фирмы» [Коротун А. В., 2015: 21]. В другом случае, тот же автор указывает на то, что «инициативы по корпоративно-социальной ответственности» имеют два основных направления: «соответствие определенным официальным нормативам» и «создание определенного социального имиджа перед государством» [Коротун А. В., 2015: 22].

Такой подход, базирующийся на тщеславии и выгоде, противоречит сути и принципам не только благотворительности, но и устойчивого развития и управления, где компания осознает свою социальную ответственность и не стремится «выжать» прибыль и из этого сегмента своей деятельности.

Критикуя смешение понятий, определимся с соответствующим аппаратом. Молодые российские исследователи обосновано обращают внимание на необходимость дифференциации основных форм поддержки: патронажа, меценатства, спонсорства, благотворительности [Маланина Д. В., 2018: 159]. Действующее законодательство содержит две базовых дефиниции: «благотворительная деятельность» и «спонсорство». К первой, в соответствии со ст. 1 Федерального закона № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях», относится добровольная деятельность юридических лиц по бескорыстной (безвозмездной или на льготных условиях) передаче гражданам или юридическим лицам имущества, в том числе денежных средств, бескорыстному выполнению работ, предоставлению услуг, оказанию иной поддержки» [7]. Таким образом, всякая благотворительность имеет два базовых признака: добровольность и бескорыстие (безвозмездный характер деятельности, помощи, оказания услуг и т.п.). В этой связи следует сразу определиться о малой вероятности каких-либо императивных нормативов в этой сфере.

Несколько иной смысл имеет понятие «спонсор». В соответствии с федеральным законом № 38-ФЗ «О рекламе» [8], это тот, кто предоставил средства или обеспечил их предоставление для организации и/ или проведения… мероприятия, создания и/ или трансляции теле- или радиопередачи либо создания и (или) использования иного результата творческой деятельности». В данном случае нет ни добровольности, ни бескорыстия, из чего следует сделать вывод о том, что спонсорство может быть ориентировано на извлечение прибыли и/ или иной выгоды.

Обратим внимание на устаревание цитируемого выше определения федерального закона², где упомянуты лишь теле- и радиопередачи, которые на рынке рекламы и спонсорства в значительной мере потеснены различными формам интернет-трансляций, которые в законе не упомянуты. Также следует отметить недостаток юридической техники, выразившийся в том, что «любое иное мероприятие» делает излишним ранее данное указание на спортивное и культурное мероприятие, само указание на которое предполагает некую материальную форму процесса, которой, особенно в виртуальном пространстве, может и не быть. В корпоративной практике спонсорство — это финансовая, интеллектуальная, организационная поддержка компании-спонсора деятельности стороннего (спонсируемого) лица (лиц) в виде оплаты рекламы, публично распространяемой позитивной информации).

Спонсорство представляет собой взаимовыгодное сотрудничество, как правило, по реализации совместного проекта либо программы. При этом спонсором выступает обладающее достаточными финансовыми ресурсами лицо, финансирующее или гарантирующее финансирование определенного проекта (мероприятия), в рамках которого, как правило, размещает свою рекламу. Будучи гражданско-правовой сделкой спонсорский контракт оформляется договором (о совместной деятельности).

Важно, что функции спонсорства не совпадают с функциями благотворительности или меценатства. Прежде всего, это коммерческая функция, связанная с размещением рекламы. Важна также pr-функция, которая также коммерчески ориентирована. При этом, если благотворитель или меценат стараются минимизировать и не показывать своего влияния на деятельность опекаемого, то спонсор, наоборот, акцентирует её, имея соответствующие права по контракту.

Роль государства в формировании правового регулирования корпоративной социальной ответственности

Российские компании задействованы во всех перечисленных видах деятельности. В литературе корпоративная благотворительность рассматривается как своеобразный социальный «симбиоз» в виде «взаимовыгодного сотрудничества… заинтересованных сторон в реализации актуальной социальной программы для удовлетворения взаимных интересов» [Горяйнова Н.М., 2016: 14], что представляется не вполне корректным, так как такого рода сотрудничество далеко не всегда «взаимовыгодно», не всегда это социальная программа», «актуальность» которой также не обязательна, а обусловлена выбором благотворителя.

Российское государство не обязывает коммерческие организации вести благотворительную деятельность, но в рамках «Концепции содействия развитию благотворительной деятельности в Российской Федерации на период до 2025 г.» [9] поощряет её, признавая «значимым фактором развития общества» и предусматривая содействие развитию институтов благотворительности, особый статус благотворительных организаций, особый налоговый режим для них (в части пожертвований) и др.

От благотворителей государство требует определенного уровня прозрачности их деятельности, а также квалификации сотрудников. Очевидно, что ни государство, ни общество не могут приветствовать благотворительность, оказываемую из средств сомнительного происхождения. Для России традиционны и характерны уклонение от уплаты налогов, коррупция, нарушения трудового законодательства. Сложно признать социально ответственными компании, которые с одной стороны, активно занимаются благотворительностью, а с другой – выводят активы и уходят от уплаты налогов, игнорируют экологические требования [Кузина О. Е., 2015: 159]. В связи с этим, помимо требований к компаниям, необходимо также разработать и нормативно (законодательно) закрепить перечень требований к уровню прозрачности деятельности и квалификации сотрудников благотворительных организаций, а также установить порядок контроля за соблюдением таких требований.

Полагаем ошибочным рассматривать «правовое регулирование корпоративной социальной ответственности» (выделено нами) через призму кодексов предпринимательской этики, в том числе и ТПП РФ «12 принципов ведения дел в России», разного рода социальных хартий бизнеса, меморандумов и рекомендаций предпринимательских общественных организаций [Морозов А.А., 2021: 8], так как источниками права они не являются и относятся к документам так называемого мягкого, т.е. не императивного, подкрепленного волей государства, а добровольно принимаемого, рекомендуемого поведения.

Формы реализации корпоративной благотворительности

Корпоративная благотворительность в российской специальной литературе трактуется в рамках и в контексте корпоративной социальной ответственности, которая предполагает адекватную реакцию бизнеса на социальные ожидания в экономическом, легальном, этическом и благотворительном ракурсе.

При этом корпоративная благотворительность, как исключительно добровольная деятельность может реализовываться в различных формах: от разовых (ситуационных) пожертвований до благотворительных акций и системных форм, реализуемых в программных и проектных подходах. Государство стремится создать благоприятную институциональную среду и регулировать инфраструктуру благотворительности, обеспечивая возможность легального правового статуса общественных, некоммерческих благотворительных организаций и фондов.

В рамках инфраструктуры действуют как «любители», для которых благотворительность – это непрофильная, факультативная деятельность, так и «профессионалы» - благотворительные фонды, для которых это основная деятельность. При этом корпоративные благотворители, как правило, самостоятельно выбирают объекты, а фонды финансируют какое-то свое профильное направление или наиболее актуальные из социально значимых на данный момент.

Корпоративная благотворительность чаще всего реализуется в денежной форме (разовые выплаты, гранты, стипендии и т.п.), но может быть и в иных материальных и организационных формах. Это относится, например, к корпоративному волонтерству – добровольному, сознательному и безвозмездному участию сотрудников компании-благотворителя в социально полезной деятельности, которая в последние годы всё чаще связана с целями устойчивого развития. К благополучателям программ и проектов корпоративного волонтерства относятся нуждающиеся граждане, общественные, муниципальные и государственные организации (детские дома, дома престарелых, хосписы и т.п.).

Выводы

В целом, в современной России правовая основа для благотворительной деятельности разработана и принята, необходимость её совершенствования обсуждается. Относительно слабая активность в этом направлении объясняется исключительно добровольным характером рассматриваемой деятельности, которая не предусматривает императивов, за исключением уголовно-правовой превенции использования благотворительности для прикрытия незаконной деятельности. Приоритет здесь отдан нормам мягкого регулирования, добровольно принимаемым предпринимательским сообществом, что соответствует мировым трендам. Включение благотворительности в стратегии устойчивого корпоративного управления в большей степени зависит от проникновения в предпринимательскую среду идеологии и целей социальной рыночной экономики, понимания осознание ответственности в сфере устойчивого развития. Возможности правового регулирования в данном случае востребованы для обеспечения свободного функционирования институтов гражданского общества, а также государственного стимулирования благотворительной деятельности.

Заключение

В рамках имеющейся институциональной среды компаниям важно выявить возможности улучшения своей работы, чтобы принести пользу всем заинтересованным сторонам (сотрудникам, клиентам, инвесторам, местным сообществам и т. д.) [11]. В идеальной модели КСО, сегментом которой является корпоративная благотворительность, должна стать неотъемлемым компонентом идеала и ценностей каждой компании.

¹ В документе перечислены ценности обеспечивающие благотворительность: приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение.

² Не менялось с момента принятия закона в 2006 г.

About the authors

Alina V. Petrova

Author for correspondence.
Email: petrova.av@socialfondgaz.ru
SPIN-code: 9401-9649

Deputy Director; Gazprom Social Initiatives Foundation

References

Supplementary files