Improving legal education in the age of digitalization

Full Text

Последнее десятилетие мы являемся свидетелями стремительного погружения всех сфер жизнедеятельности человека в цифровую среду. В законодательном понятийном аппарате РФ самого понятия «цифровая среда» не существует, а множественные попытки различных авторов его охарактеризовать способствовали появлению различных концепций. Так, например, Н.А. Жильцов и О.И. Чердаков (2021) понятие «цифровая среда» сделали синонимом другого понятия «Третья промешенная революция» – «виртуальное пространство» [5, стр.4], которое, по мнению авторов, наполнено различными объектами и является площадкой для распространения цифровых технологий в электронных форматах с целью информационного обмена. О. Мороз (2020) толкует понятие «цифровая среда», как архипелаг цифровых экосистем, заполненных устройствами, программными обеспечениями, пользователями, сервисами, алгоритмами и базой данных [10, стр.51]. Г.Б. Прончев (2022) отождествляет «цифровую среду» с коммуникационной средой цифровых устройств [12, стр.52].

Таким образом, можно сделать вывод о том, суть понятия «цифровая среда» сводится к дематериализованному пространству для обмена информацией посредством цифровых устройств.

Процесс погружения деятельности человека в цифровую среду, т.е. переход деятельности на цифровые технологии, в научной литературе принято называть цифровизацией [16, стр.10], которая в последние годы захватила большую часть социальной и общественной жизни людей [18, стр.121], в результате чего сознание людей, традиционная культура и мораль претерпели существенные изменения. Цифровизация вывела развитие человеческого общения на виртуальный уровень, что способствовало появлению сетевой культуры межличностных отношений во всех областях профессиональной деятельности.

Юридическое образование не стало исключением. Интеграция цифровизации в юридическую деятельность актуализировала вопросы об этическом и нравственном аспектах подготовки специалистов в области права на основе новых ценностно-смысловых аспектах юридического образования, что резко повысило требования, предъявляемые к юристам новой формации.

Практика последних лет показала, что успех современного юриста обусловлен не только наличием в его арсенале отдельных элементов информационной культуры, но и практическим овладением цифровыми компетенциями на достаточно высоком уровне, что и порождает необходимость в реформировании системы юридического образования в целом.

Вместе с тем, отсутствие в российской высшей юридической школе должного опыта в применении цифровых технологий на сегодняшний день не позволяет сформировать единые принципы социально значимых моральных качеств выпускников юридических факультетов, для их будущих реализаций в профессиональной деятельности с учетом применения цифровых технологий, что и обуславливает актуальность исследуемой проблематики.

Анализ специальной литературы указывает на то, что раскрытие проблематики совершенствования юридической образованности в эпоху цифровизации невозможно без уточнения самого понятия «юридического образования».

Понятие «юридическое образование» в научной литературе имеет множество различных подходов. Так, например, А.Ф. Шебанов рассматривает понятие «юридическое образование» в двух аспектах: с позиции специальных знаний (о государстве, управлении и праве), которые наделяют носителя этих знаний правом заниматься юридической деятельностью и с позиции образовательной системы подготовки специалистов-юристов в юридических учебных заведениях [19, стр. 45]. Данные подходы «юридическое образование» относятся к институционным, в которых юридическое образование вступает в роли образовательного института.

Исследования М.А. Дорофеевой и Т.М. Самусенко (2006) позволили сделать вывод о том, что понятие «юридическое образование» следует рассматривать, как «нравственное воспитание», формирование которого нацелено на возведение нравственных качеств юристов в незыблемые принципы поведения [11, стр. 21]. Данный субъектно-личностный подход к юридической деятельности, обусловлен субъективной активностью, базовыми характеристиками мировоззрения и ценностными установками личности носителя юридического образования.

А.В. Петров и А.А. Баукен (2018) характеризует юридическое образование, как «особый вид социальной деятельности, направленный на формирование знаний о правовой системе общества и навыков правовой практической деятельности» [19, стр.196]. По мнению автора, юридическое образование основывается на выработке объективно истинных знаний о правовой природе общества через научное обоснование законодательных норм и категорий. Данная концепция носит прагматический характер и наделяет исследуемое понятие такими качествами, как практичность, т.е. совершать действия на основе правого анализа ситуации, а не под влиянием личных эмоций.

Несмотря на различия в подходах к моделированию понятия «юридическое образование», авторы солидарны в том, что «юридическое образование» – это, во-первых, система получения знаний о правовой природе общества, во-вторых – инструмент формирования осознанной идеологии общества и личности с позиции права, и в-третьих, – это источник научного обоснования правовой культуры общества. Следовательно, юридическое образование – это образовательный процесс систематизированного получения знаний о правовой природе общественных отношений путем формирования осознанной правовой идеологии на основе сложившейся правовой культуры общества.

В рамках настоящей статьи понятие «юридическое образование» будет рассматриваться с позиции правового окультуривания общества и научного обоснования правовых отношений в обществе посредством цифровых образовательных процессов в высших учебных заведениях.

Анализ научной литературы свидетельствует о том, что базовыми основами цифровой системы юридического образования по-прежнему остаются формы, методы и средства обучения, поэтому в рамках цифровизации образовательной среды именно они претерпевают существенные изменения.

В 2019 году в России был подписан Приказ Министерства просвещения № 649 «Об утверждении Целевой модели цифровой образовательной среды (ЦОС)», благодаря которому в рамках эксперимента в системе российского образования была внедрена платформа ЦОС, регулирующая цифровую среду в сфере образования. Реализация ЦОС в рамках утвержденной программы предполагает применение электронных учебников, дистанционных и телекоммуникационных технологий, использования всевозможных электронных информационных ресурсов и др. электронных средств и методов обучения¹.

Обзор современных источников научной литературы позволяет сделать ввод, что, по мнению ряда авторов, ЦОС представляет собой «техническое решение для поддержки учебной, преподавательской и учебной деятельности», «открытая совокупность информационных систем, предназначенных для обеспечения различных задач образовательного процесса» [20, стр.38].

В 2020 г, Постановлением № 1836 «О государственной информационной системе «Современная цифровая образовательная среда» Правительство РФ утвердило назначения, цели, задачи и принципы цифровой образовательной системы, а также раскрыла основные понятия цифровой образовательной среды РФ².

Предпосылками к принятию данного решения на государственном уровне послужило повсеместное использование цифровых технологий в образовании. Образовательная практика постепенно и неосознанно интегрировала в свою деятельность различного рода результаты достижений научно-технического прогресса современного информационного общества массовой коммуникации и глобализации. Отчасти, это дает основание утверждать, что цифровизация образовательного процесса в Российской Федерации началась значительно раньше, чем была утверждена на государственном уровне. Уже к началу 2020 в образовательных системах имели место электронные учебники, электронные ресурсы, как источники информации, образовательные он-лайн курсы и мн. другое

Таким образом, цифровизацию юридического образования следует расценивать как переход традиционных процессов обучения на образовательную платформу новой формации, обусловленную массовой цифровизацией человеческой деятельности, где основными средствами обучения являются электронные средства обучения (электронные материалы, системы и информационные ресурсы), а традиционные методы обучения уступают место дистанционным, виртуальным и интерактивным методом обучения.

Цифровизация юридического образования, как и любой другой цифровой феномен, имеет свои плюсы и минусы. Анализ научных российских и зарубежных источников литературы выявил следующие преимущества цифровой интеграции в юридическую образовательную среду:

1. Доступность образования. Цифровая образовательная система позволяет осуществлять поступление и обучение в выбранные учебные заведения из любой точки страны и даже мира.
2. Экономичность обучения, когда существенно снижаются денежные и временные расходы по приобретению учебных материалов, учебников, а также по перемещению до учебного заведения и т.д. В 2020 году, после массового перехода дистанционное обучение в период пандемии, возникло множество споров относительно стоимости дистанционного обучения.

В октябре – ноябре 2020 г. группы депутатов вносили законопроекты, с которыми они потребовали снижения оплаты услуг в образовательных организациях, осуществляющих деятельность в «онлайн» режиме более двух недель³. Правительство РФ не поддержало данные законопроекты, аргументируя свой отказ тем, что дистанционное обучение это лишь разновидность современных образовательных технологий. Право выбора образовательных технологий закреплено за образовательным учреждением. Мы считаем, что в перспективах, когда окупятся первичные вложения по цифровизации образовательной системы, снижение стоимости дистанционного обучения, станет закономерным.

3. Формирование единой оцифрованной законодательной нормативной базы, позволяющей в короткие сроки находить необходимую правовую информацию в режиме реального времени, с учетом внесенных в нее последних изменений [2, стр. 75]. Как следствие, цифровизация обеспечивает студентам-юристам высших учебных заведений необходимые условия для более глубокого и детального изучения учебного материала, обмена знаниями и опытом с учащимися из других регионов и ускоренного решения, поставленных перед ними задач, что существенно повышает уровень подготовки молодых специалистов.

Вместе с тем, многие специалисты отмечают, что на практике интеграция законодательных требований по цифровизации юридического образования столкнулась с определенными проблемами:

1. В-первых, цифровизация образовательной среды повлекла за собой ряд новых требований к педагогическому составу учебных изменений, которые также должны перестраиваться на новые подходы преподавания в системе высшего образования [6].

Н.С. Громова и Е.О. Пащук предлагают для решения данной проблемы в п.1 ст.46 ФЗ «Об образовании в РФ» внести такое дополнительное требование к кандидатам педагогической деятельности, как «обладающие цифровыми компетенциями» [2, стр.76]. И, как следствие, возникает необходимость расширить понятийный аппарат закона в ст. 2 внести толкование понятия «цифровые компетенции». Л.В. Магдилова (2017), И.А. Бычко (2019), И.В. Ершова (2019) и др. также настаивают на том, что развитие цифровых компетенций студентов высших учебных школ предполагает определенную подготовленность профессорско-преподавательского состава в сетевом взаимодействии и цифровом контенте системы онлайн-обучения. Переход из очного формата обучения в дистанционный, виртуальный и интерактивный формат обязывают педагогов применять в учебных процессах цифровые образовательные ресурсы [1, 4, 9].

В то же время в понятийном аппарате ФЗ «Об образовании» отсутствует понятие цифровых компетенций. В одной из своих работ Г.А. Кречетова (2021) предприняла попытку охарактеризовать исследуемое понятие. По мнению автора, «цифровые компетенции» следует рассматривать, как «самостоятельное решение задач в сфере использования информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) путем поиска и обмена информацией и взаимодействия с другими лицами посредством специальных программ» [8, стр. 3]. Очевидно, что в данном подходе ведущим фактором является содержательный аспект. По мнению автора данной концепции, важно максимально продуктивно пользоваться потенциал цифровых технологий.

На наш взгляд, данные требования вполне закономерны в условиях цифровизации образовательной системы. Засилье цифровых технологий требует от профессорско-преподавательского состава ВУЗов и других учебных заведений срочного и обязательного овладения новыми навыками и умениями в области современных технологий.

2. Во-вторых, очередной проблемой цифровизации юридического образования. По мнению Н.А. Троицкого и Е.В Трофимовой (2019), чрезмерное внедрения цифровых технологий на практике может привести к несоответствию задач учебных процессов и инструментов, с которыми их следует решать [13]. В своих исследованиях авторы ссылаются на то, что цифровизация юридического образования ставит во главе образовательных процессов визуальное восприятие материала, а это, по их мнению, способствует быстрому принятию решения и снижению градуса критического и аналитического мышления. Многовековая юридическая практика, свидетельствует о том, что такой подход к принятию решений недопустим. Авторы склоняются к тому, что перестройка образовательного процесса под новые технологии не всегда оправдана, т.к. в любых ситуациях ключевым фактором в юридической деятельности остается консерватизм.

Исследования Н.А. Жильцова и О.И. Чердакова также указывают на то, что побочной проблемой цифровизации является «переход к обезличиванию, омашиниванию обучаемого» [5, стр.24]. По мнению авторов, цифровизация юридического образования влечет за собой негативные изменения несформированного в психологическом аспекте студента.

На наш взгляд, данные опасения не безосновательны, т.к. деятельность юристов основана на правовом анализе ситуации. Насколько глубоко новые технологии позволяют погружаться в спорную ситуацию, пока остается не до конца понятным и изученным, а значит и не исключает появления ошибочных решений. Кроме того, новые технологии не редко искажают информацию, что может негативно отражаться при принятии решений. Возможность современных технологий в подаче большого количества информации, которую человек физически не способен качественно усвоить в короткие сроки, так же может нанести урон качеству юридического образованию.

3. В-третьих, успешная деятельность юристов во многом зависит от их коммуникативных способностей и высокого уровня развития критического и аналитического мышления. Одним из явно выраженных недостатков цифровых технологий в сфере юридического образования является снижение уровня прямых коммуникаций между участниками юридического рынка. Цифровая среда не повышает уровень развития коммуникативных навыков людей [13]. На данный недостаток также указывают результаты исследований Ю.К. Цареградской (2019). По ее мнению, цифровые отношения между людьми не только не повышают уровень их коммуникативных навыков студентов, но и снижают его [17, стр. 3].

Опыт зарубежных стран показал, что, например, онлайн курсы в сфере юридического образования не приобрели успеха и востребованности у студентов. Так, например, достаточно американский проект «Massive Open Online Course» разочаровал своих создателей тем, что до конца курса дошло лишь 4% студентов. Большинство отказались по нему обучаться, не дойдя даже до середины курса. Исследователи Гарвардской школы юриспруденции также констатировали, что новизна цифровых технологий быстро притупляется и студенты отказываются от дальнейшего прохождения он-лайн курса [21, стр. 248].

Кроме того, важно отметить, что при коммуницировании людей большое значение имеют эмоции, которые ни одна цифровая технология не может передать. А ведь субъективная сторона состава преступления сопряжена именно с личными эмоциями и переживаниями человека. Как показывает практика, на сегодняшний день цифровые технологии не способны объективно воспринимать человеческие эмоции, а, следовательно, определить состояние аффекта у человека, чувство и степень страха за свою жизнь, или за жизнь и здоровье близких людей, измерить чувство превосходства и понять «злой» умысел преступника, они тоже не способны.

Объективная картина правовой проблемы формируется лишь на основе глубокого и детального анализа ситуации не только с позиции права, но и с позиции психологии, психиатрии, общей медицины, социологии и так далее. Можно предположить, что с большими объемами информации, которой приходится оперировать при принятии решения, оцифрованный интеллект справится гораздо быстрее человека, однако качество таких решений будет вызывать недоверие.

4. Вместе с тем, нельзя не учитывать и тенденции, которые наметились в сфере юридического образования под влиянием цифровизации. Мнения зарубежных аналитиков сводится к тому, что в будущем участников юридического рынка ожидают глобальные перемены. На смену юристам придут роботизированные устройства, способные оказывать качественные и недорогие юридические услуги даже при решении самых сложных вопросов. Следовательно, количество кандидатов на юридические факультеты российских ВУЗов в ближайшем будущем могут существенно сократиться.

Зарубежный опыт показывает, что в Англии уже существуют софты, способные читать и правильно трактовать правовые нормы, помогая за секунды находить решение сложных юридических вопросов. В качестве примера специалисты выдвигают программу «Leverton», способную выстраивать алгоритм юридического решения, выявлять ошибки и подготавливать необходимую документацию. Другой искусственный интеллект «Watson» от компании IBM способен осуществлять анализ десятков тысяч юридических документов, нормативных и судебных актов и текущую практику, и выдавать юридическое заключение за несколько секунд [5, стр.8].

Британские специалисты утверждают, что благодаря такой технологии, как «Big data», существенно увеличится доступ к онлайн-правосудию, что резко снизит востребованность в юридических услугах. Кроме того, за помощью в составлении юридической документации массово начнут обращаться к ботам. В ряде стран деятельность ботов же имеет практику. Они успешно составляют исковые заявления, речь для судебного заседания, отвечают на вопросы и т.д. Так, например, британские бот-юристы составляют обращения и успешно оспаривают в судах квитанции о штрафах за неправильную парковку [5, стр. 7].

Первый российский робот–юрист, разработанный на базе юридических технологий «Legal tech» и специализирующийся на защите прав потребителей, был запущен в феврале 2018 г. Сегодня развитие данной технологии в России нацелено на полную замену юристов путем автоматизации всего юридического цикла. Продвинутая нейронная сеть в полном объеме понимает устную речь человека и квалифицированно отвечает на поставленные вопросы, обеспечивая клиентам юридическую услугу высокого качества.

Так, например, с конца 2016 года Сбербанк РФ активно пользуется услугами искусственного интеллекта, который самостоятельно принимает и анализирует исковые заявления физических лиц. По результатам успешной деятельности нейронных сетей при решении большого количества задач, к 2018 году в Сбербанке под сокращение попало почти 3000 юристов. Кроме того, российские бот-юристы, нашли свое применения в сфере бракоразводных процессов и в миграционной службе.

Его исследования А.В. Корнева (2019) также свидетельствуют о том, что в ближайшем будущем цифровизация юридического права спровоцирует снижение потребности в количестве юристов, работающих в традиционном формате. Автор предполагает, что им на смену придут сетевые юристы [7, стр.27].

Очевидно, что такие перспективы в сфере юридического образования указывает на необходимость в переориентации системы образования студентов на прививание у них практических навыков работы, как в оф-лайн режиме, так и в он-лайн режиме посредством новых современных технологий.

5. Очередной проблемой интеграции цифровой трансформации высшей юридической школы является ее направленность на потребителей старой технологической формации, что является препятствием для урегулирования регламента учебного процесса в части персонализации обучения, т.е. внедрения персональных траекторий образованности студентов в сфере цифровых технологий. Такое положение обостряет существующие противоречия между объективной реальностью и потребностью цифрового образования и сложившимися традициями подготовкой юридических кадров в системе высшего образования.

ВЫВОДЫ

Таким образом, можно констатировать, что под влиянием цифровизации возникла необходимость принципиального изменения действующей модели юридического образования, путем разработки новых образовательных стандартов, сопряженных с цифровыми технологиями.

На наш взгляд, совершенствование юридического образования в эпоху цифровой трансформации предполагает принятия следующих мер:

• Повысить требования к профессиональным компетенциям лиц, занимающимся педагогической деятельностью на федеральном уровне, т.е. внести в п.1. чт. 46 Федерального закона об образовании РФ, уточняющую формулировку «…. обладающие цифровыми компетенциями…..». Данное требование должно статье неотъемлемой характеристикой педагога цифровой эпохи. В ст. 2 того же закона внести толкование к понятию «цифровые компетенции», определив его границы и назначения.
• Ускорить интеграцию студентов юридического факультета в цифровую среду в образовании путем разработки новых программ и стандартов, обеспечивающих должный уровень развития у них цифровой грамотности, как в области права, так и в других сферах деятельности сопряженных с правовой деятельностью. Эпоха цифровизации предъявляет к юристам расширенные требования. Они должны быть способны интегрироваться в цифровой среде других учебных заведений различного профиля, чтобы повысить уровень своих междисциплинарных знаний, умений и навыков.
• Обеспечить условия для подготовки нового поколения преподавателей в сфере юридического образования с высоким уровнем цифровых компетенций. Преподаватели высших учебных заведений должны владеть всеми видами электронных и мобильных средств и методов обучения, по новым технологиям.
• Разработать и принять программу переподготовки действующих педагогических составов юридических высших учебных заведений с учетом интеграции современных цифровых технологий в образовательный процесс.
• Стандартизировать образовательные технологии формирования базовых компетенций студентов юридических факультетов, посредством системы цифровых методов и средств обучения, отвечающих запросам современного рынка труда и формирующий у студентов определенный опыт решения профессиональных задач с помощью цифровых технологий.
• Ввести новые формы аттестации выпускников юридических факультетов, с учетом требований, заявляемых работодателями из сфер деятельности, сопряженных с активным использованием цифровых технологий.
• Разработать и принять аттестационные нормативы по уровню сформированности цифровых компетенций выпускников юридических факультетов, с использование знаний и опыта заинтересованных работодателей, при условии последующего трудоустройства в их компаниях;
• Обеспечить юридические ВУЗы должным уровнем материально-технической базы и информационно–образовательной цифровой среды юридических образовательных учреждений.
• Разработать систему мотивации студентов обучающихся юридических вузов в освоении цифровых компетенций путем создания механизмом получения грантов при успешном освоении образовательных программ цифровой экономики.

Обеспечить комплексные мероприятия по подготовки юристов цифровой эпохи к параллельной работе в реальном и в виртуальном режиме с учетом этических и нравственных аспектов их будущей профессиональной деятельности, а также сетевой культуры межличностного общения в виртуальном пространстве в рамках профессиональной деятельности.

Определить и систематизировать ценностно-смысловую основу виртуальной среды юридического образования и определить уровень необходимой информационной потребности студентов, обеспечивающий необходимый уровень развития и профессиональных цифровых компетенций.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Обобщая вышесказанное, можно констатировать, что в эпоху цифровой цивилизации процесс цифровой трансформации парадигмы юридического образования – неизбежен и целесообразен. Данный вывод подтверждают результаты исследования Л.С. Выготского (2011), которые показали, что использование новых средств в процесс поведения человека провоцирует появлению у него новых функций, обусловленных использованием новых средств, у человека изменяются алгоритмы движения психических процессов (их интенсивность, длительность, последовательность). Замещение одних функций другими приводит к перестройке всей структуры поведения [15, с. 266].

Таким образом, необходимо, прежде всего, работать над изменениями в культуре общества и сознании ее членов, а цифровизацию юридического образования можно рассматривать как позитивное явление, требующее поиска новых подходов к его совершенствованию.

¹ Приказ Министерства просвещения Российской Федерации от 02.12.2019 № 649 «Об утверждении Целевой модели цифровой образовательной среды» – Режим доступа: https://www.garant.ru/ (дата обращения 30.09.2023).

² Постановление Правительства Российской Федерации от 16.11.2020 № 1836 «О государственной информационной системе "Современная цифровая образовательная среда». – Режим доступа: https://www.garant.ru/ (дата обращения 30.09.2023).

³ О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» в части регулирования стоимости платных образовательных услуг: законопроект № 1044819-7. – Режим доступа: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1044819-7 (дата обращения 29.09.2023); О внесении изменения в статью 54 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» (в части регулирования стоимости платных образовательных услуг): законопроект № 1065006-7. – Режим доступа:: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1065006-7 (дата обращения 29.09.2023).

About the authors

Anna V. Serebrennikova

Author for correspondence.
Email: serebranna@hotmal.com

Dr.Sci.(Law), Professor, Professor of the Department of Criminal Law and Criminology of the Faculty of Law

References

Supplementary files