Life strategies of youth in capitals and provinces

Full Text

Проблематизация и методическая рамка исследования

Последнее десятилетие, и особенно период с 2022 г., стали для России и ее граждан временем переоценки ценностей, уточнения смыслов в развитии страны и в жизни каждого отдельного человека. В условиях глобального геополитического кризиса и неопределенности не только отдаленных, но и ближайших перспектив, усложняется процесс выстраивания человеком собственных жизненных стратегий. Меняются институциональные условия, задающие рамки жизненного стратегирования россиян: усиливается роль государственного регулирования различных сфер жизнедеятельности человека, трансформируются экономические, социальные, культурные институты.

Особенно сложным процесс выстраивания жизненных стратегий и жизненного планирования становится для молодежи, которая, с одной стороны, погружена в общие для страны и российского общества трансформационные процессы, а с другой стороны, обладает такими специфическими для данной социальной группы особенностями социального положения и сознания как неустойчивость, лабильность, переходность социального статуса, становление социальной субъектности. Спецификой современной молодежи также является расширение пространства саморегуляции в ответ на новые риски и вызовы, например, на нестабильность и многообразие форматов трудовой занятости [4; 8]. Сегодня российская молодежь проходит проверку прочности как субъект собственной жизнедеятельности, имеющий долгосрочные цели, представляющий и осознанно выбирающий пути их достижения, способный учитывать свои индивидуальные возможности, требования внешнего мира, осознанно выстраивающий стратегию собственной жизни.

Соответствующую проверку прочности проходит и подход к изучению молодежи, рассматривающий ее с позиций субъектности, агентности, способности к конструированию собственной жизни [1; 4]. Раскрывая теоретико-методологическую модель многопланового процесса жизнедеятельности человека и место в нем жизненных стратегий, Ю. Зубок и В. Чупров, опираясь на теоретико-методологический анализ А. Волокитиной, говорят о жизненной стратегии как о сознательном определении человеком своих ценностей и приоритетов, целей и задач, направлений и способов деятельности [2: 6]. Выбор целей и средств их достижения связан с представлениями о смысле жизни, функцию же смыслообразования выполняют ценности, лежащие в основе мотивации жизнедеятельности, придающие ей избирательность и направленность и закрепленные в жизненных позициях человека [3: 489–490; 4: 21]. В данной статье мы будет придерживаться этого подхода, анализируя жизненные стратегии молодежи в контексте ее субъектности, ценностных и смысложизненных установок, горизонта и целеполагания жизненных планов.

Мы рассмотрим специфику формирования жизненных стратегий молодежи в плоскости, которая сегодня редко попадает в поле зрения исследователей: среди молодежи, проживающей в столичных городах (включая региональные центры), и молодежи, проживающей в провинции¹ (включая города, не являющиеся столицами регионов, поселки, сельскую местность). Безусловно, по многим параметрам Москва, Санкт-Петербург и другие мегаполисы имеют выраженную специфику по сравнению с менее крупными региональными центрами, есть линии размежевания между федеральным центром, регионами-донорами и дотационными регионами, между малыми городскими поселениями и селами и т.д.² Однако особенности жизненного уклада, культуры, ценностного сознания жителей городов столичного типа по сравнению с малыми городскими и сельскими поселениями, экспансия ценностей и образа жизни «общества потребления» от Москвы и Санкт-Петербурга к региональным центрам дают основания для использования именно такой оптики: молодежь столиц vs молодежь провинций.

В данном материале в фокусе внимания находится специфика молодежи столиц и провинций относительно друг друга, сравнительный их анализ, поэтому внутренняя структура позиций по отдельным сюжетам (например, иерархия критериев жизненного успеха среди молодежи столиц или провинций) остаются за пределами нашего внимания.

Возрастной границей для выделения молодежи выбран интервал от 18 до 35 лет включительно. Нижняя граница связана со спецификой выборки общероссийских опросов ФНИСЦ РАН, являющихся эмпирической основой анализа³. Верхняя граница (35 лет) выбрана с учетом законодательной нормы⁴ – сегодня все более заметным становится влияние государственных программ и проектов на положение и умонастроения молодежи, представляется необходимым учитывать данное обстоятельство в ходе анализа.

Контекст формирования жизненных стратегий

Выстраивание жизненных стратегий происходит в определенном социальном, экономическом, политическом контексте, задающем для них объективные условия, возможности и ограничения. Анализ восприятия ситуации в мире, в стране, в своем регионе и конкретном месте проживания показывает, что молодежь столиц воспринимает текущую ситуацию и тенденции в ее развитии заметно более критично, чем молодежь провинций. Вектор усиления негативных оценок – в направлении от ситуации в мире в целом (различия не превышают 6,8 п.п.) к ситуации в непосредственном месте проживания (различия до 15,6 п.п. по позиции «перемены к худшему», табл. 1).

Особые болевые точки столичной молодежи в разных сферах жизни общества – межнациональная напряженность, международные позиции России и ситуация в экономике. Причем, усиление межнациональной напряженности и ухудшение экономической ситуации столичная молодежь отмечает заметно чаще, чем молодежь провинций (на 9,1–10 п.п., табл. 2). Молодежь провинций в целом настроена более позитивно, она чаще отмечает улучшение ситуации, в том числе международных позиций страны, пенсионного обеспечения, уровня жизни населения, политических свобод граждан. Исключение составляет безработица, тут молодые жители провинций немного критичнее столичных. Однако учитывая объективно более сложную ситуацию на рынке труда в малых городах и на селе, можно говорить скорее о заниженных требованиях молодежи, готовности принимать как должное существующие ограничения, в том числе для собственных трудовых перспектив.

Оценки различных сторон собственной жизни показывает еще более содержательную, наполненную деталями картину контекста, в котором формируются планы и стратегии молодежи. И более объемно – те отличия, которые задают специфику жизненных стратегий молодежи в столицах и провинциях.

Таблица 1. Оценка текущей ситуации и происходящих перемен в мире, России, регионе и в месте проживания представителями молодежи столиц и провинций, 2024 г., %^* [Assessment of the Current Situation and Ongoing Changes in the World, in Russia, in the Region and in the Place of Residence by Representatives of the Youth of Capitals and Provinces, 2024, %]

^* Здесь и далее в таблицах серым фоном выделены показатели, превышение значения которых по сравнению с соседней группой составляет 3 п.п. и более; жирным шрифтом – показатели, превышение значения которых по сравнению с соседней группой составляет 10 п.п. и более. Данные о затруднившихся ответить не приведены, если их доля не превышает 3%. [Here and further in the tables, the indicators whose value exceeds that of the neighboring group by 3 p.p. or more are highlighted in gray; the indicators whose value exceeds that of the neighboring group by 10 p.p. or more are highlighted in bold. Data on those who found it difficult to answer are not provided if their share does not exceed 3%.]

Так, молодежь столиц чаще, чем сверстники в провинции, характеризуют как «хорошие» различные возможности: для образования, поддержания здоровья, выражения политических взглядов, в доступности к информации и технологиям, возможности влиять на ход собственной жизни (табл. 3). Отличия в оценках статистически невелики (3,5–6,0 п.п.), однако они прорисовывают общее смещение удовлетворенности столичной молодежью в пользу позиций, которые связаны с инструментами влияния на собственную жизнь, характеризуют восприятие ситуации через ресурс действия.

Молодежь провинций чаще довольна теми сторонами своей жизни, которые в большей степени зависят от других людей и характеризуют ресурс окружения: отношения в семье, уровень личной безопасности, баланс работы и отдыха, жилищные условия, ситуация на работе, возможность общения с друзьями. Коридор разрывов в оценках этих позиций молодежью провинций и молодежью столиц немного шире (6,4–11,5 п.п.), подтверждая вывод о более высоком уровне социального оптимизма молодежи провинций.

Исходный социальный статус как фактор жизненных стратегий

Анализируя механизм формирования жизненных стратегий молодежи, Ю. Зубок и В. Чупров со ссылкой на ряд зарубежных источников обращают внимание на важнейший тренд последних десятилетий: усиление детерминирующего влияния изначальных позиций в социальной структуре на возможности и жизненные траектории индивидов и групп, связанное со структурными трансформациями в обществе [4: 18; 6; 7]. Сегодня Россия вновь переживает серьезные трансформации, что актуализирует вопрос о позициях молодежи на социальной лестнице как детерминантах их жизненных стратегий.

Таблица 2. Оценка положения дел в различных сферах жизни российского общества за последние 10 лет представителями молодежи столиц и провинций (приведены сферы, отличия в оценках которых молодежью столиц и провинций составляют 3 п.п. и более, всего тестировалось 12 сфер; не приведены данные по позиции «ситуация не изменилась»), 2024 г., % [Assessment of the State of Affairs in Various Spheres of Life of Russian Society over the Past 10 Years by Representatives of the Youth of Capitals and Provinces (there are given areas where the differences in assessments by the youth of capitals and provinces amount to 3 p.p. or more, there were tested 12 areas in total; data for the position “the situation has not changed” are not given), 2024, %]

Таблица 3. Оценка различных сторон собственной жизни представителями молодежи столиц и провинций (приведены сферы, отличия в оценках которых молодежью столиц и провинций составляют 3 п.п. и более, всего тестировалось 21 стороны; приведены доли ответов «хорошо»), 2024 г., % [Assessment of Various Aspects of Their Own Lives by Representatives of the Youth of Capitals and Provinces (there are given areas, the differences in assessments of which by the youth of capitals and provinces are 3 p.p. or more, there were tested 21 aspects in total; there are given the proportions of “good” answers), 2024, %]

В ходе исследования 2024 г. респондентам предлагалось разместить на условной социальной шкале (1) семью, в которой они выросли; (2) себя, какими они были 10 лет назад; (3) себя в настоящее время и (4) где они хотели бы находиться. Размещение на шкале самих себя, будь то «версия» 10-летней давности или желаемая позиция, значимых отличий среди молодежи столиц и провинций не имеет. А вот позиционирование родительских семей отличается, в провинции доля молодежи, отнесшей родительские семьи к «низам общества» (1–4 ступени из 10 возможных), заметно выше, чем среди столичной молодежи (37,1 и 20,2%, соответственно). То есть молодежи провинции нужно пройти более длинный путь к желаемому статусу, при этом старт ее жизненного пути ниже, с меньшими ресурсами и возможностями.

Статус родительских семей имеет прямое и значимое влияние на ожидания молодежи в отношении возможностей достижения жизненных целей. При этом в столицах и провинции у этого влияния разная фокусировка. В столицах наиболее заметно влияние родительских семей на уровень позитивных ожиданий молодежи – молодежь из «верхов» заметно чаще выходцев из «низов» уверена, что добьется целей, которые пока не достигнуты (разница 33,8 п.п., табл. 4). В провинциях родительские семьи в большей степени оказывают влияние на негативные самопрогнозы: молодежь из «низов» на 28,2 п.п. чаще ожидает, что не сможет добиться поставленных целей, а высокий статус родителей на 26,5 п.п. чаще связан с отсутствием такого рода пессимизма. В столицах соответствующие разрывы (16,0 и 9,6 п.п.), но также показывают пониженный уровень негативных самопрогнозов с повышением положения родительских семей на шкале социальных статусов.

Влияние родительского статуса на уровень уже реализованных достижений в столицах и провинциях имеет разный знак. В провинциях прослеживается прямая связь статуса родительских семей и уровня достижения целей: высокое социальное положение родителей повышает долю молодежи с высоким уровнем достижения жизненных целей (на 12,1 п.п.), а низкое, напротив, повышает долю тех, кто сумел реализовать лишь немногие планы (на 19,0 п.п.). В столицах иная картина: молодежь из «верхов» оценивает свои достижения заметно скромнее, чем их сверстники из «низов» (разница в 9,5 п.п.).

Смыслообразование в жизненных стратегиях молодежи

Определяющим в процессе формирования жизненных целей молодежи и выбора путей их достижения является представление человека о том, что составляет смысл жизни, что ее наполняет и свидетельствует, что жизнь удалась. Как подчеркивают Ю. Зубок и В. Чупров, понимание смысла собственной жизни становится наиболее общим основанием формирования целей в жизненных стратегиях молодежи [4: 21]. Обратимся к представлениям молодежи столиц и провинций о жизненном успехе человека, задающим смысловые ориентиры их жизненных проектов. В ходе исследования тестировался список из двадцати одного возможного критерия жизненного успеха, и по восьми из них мнения респондентов в столицах и провинции совпадали (табл. 5). К их числу относятся критерии невысокого уровня значимости (участие в политической деятельности; признание, уважение со стороны окружающих; следование собственным идеалам, принципам, ценностям; развлечения и удовольствия), а также здоровье, карьера и путешествия.

Еще восемь критериев очерчивают сферу приоритетного жизненного интереса молодежи столиц по сравнению со сверстниками из провинций. Специфика жизненного фокуса столичной молодежи – хорошее образование и работа, самореализация, финансовое благополучие, а также наличие важных связей и знакомств, доступ к информации, возможность жить и работать там, где хочется, возможность быть полезным обществу и людям. В целом он характеризует представления о жизненном успехе человека в «большом социуме», о достижениях, которые позволяют сравнить себя с окружающими, о возможностях для дальнейшего продвижения в этом социуме и влияния на него.

Набор критериев, которые более важны для молодежи провинций, меньше по количеству и сфокусирован на благополучии «малого социума»: собственное жилье, семья и дети, жизненный успех детей, жизнь в справедливом и разумно устроенном обществе, собственный бизнес.

Специфика восприятия успешности (молодежью столиц – через успех в «большом социуме», а молодежью провинций – в «малом социуме») и текущего положения дел в разных областях собственной жизни (у молодежи столиц – с акцентом на «ресурс действия», а у молодежи провинций – на «ресурс окружения») корреспондируют с восприятием причин и факторов жизненного (не)успеха человека. Ключевой фокус столичной молодежи – факторы субъективного порядка, элементы человеческого потенциала (качество образования и навыков, готовность развиваться, умение коммуницировать, связи и знакомства, трудолюбие и ответственность), предполагающие активную позицию человека на пути к цели, характеризующие его как субъекта своей жизненной стратегии (табл. 6). Также для нее характерен взгляд на вопрос через оптику потенциального жизненного успеха.

В провинции же фокус на объективных обстоятельствах и возможном неуспехе в движении к цели (состояние здоровья, место проживания, везение). Человек здесь чаще объект и заложник ситуации, с пассивной позицией, зависящий от внешних обстоятельств.

Смыслы, задающие целеполагание в жизненных стратегиях молодежи, связаны с теми ценностями и ценностными установками, которые формируются во взаимодействии человека с другими людьми и в определенном культурном пространстве. Как пишут Ю. Зубок и В. Чупров, ценности выполняют функцию смыслообразования и лежат в основе мотивации жизнедеятельности, придавая ей избирательность и направленность [Там же]. Характерным примером является гипотетический выбор приоритета между личными интересами и интересами страны и общества: установки на личные интересы заметно чаще связаны с пониманием жизненного успеха через обретение хорошей работы, финансового благополучия, хорошего образования.

Таблица 4. Разнообразие жизненных целей, ожидания и реальный уровень их достижения в оценках молодежи столиц и провинций, по-разному оценивающих социальное положение своей родительской семьи (приведены группы с высоким и низким социальным положением, не приведены данные по срединным группам), 2024 г., % [ Diversity of Life Goals, Expectations and the Actual Level of Their Achievement in the Assessments of the Youth of Capitals and Provinces, Who Differently Assess the Social Status of Their Parental Family (there are given groups with high and low social status, data on middle groups are not given), 2024, %]

При этом ценностные установки могут по-разному отражаться на смыслополагании, в зависимости от специфики культуры, в рамках которой они формируются. Так, в столицах самореализация связана с интересами страны и общества, тогда как в провинции самореализация – это успех для тех, кто фокусируется на личных интересах.

Важное значение в формировании представлений молодежи о жизненном успехе играют инструментальные установки, например, на активность и ответственность за собственную жизнь или на зависимость от внешних обстоятельств. Установки на внутренний локус контроля (Человек сам кузнец своего счастья, и успех и неудачи – все в его руках; Вы сможете обеспечить себя и свою семью, не нуждаетесь в поддержке государства) чаще, чем подчиненность внешним обстоятельствам, связаны с прочтением жизненного успеха как самореализации или хорошего образования, причем как в столицах, так и в провинциях (табл. 7).

Таблица 5. Критерии жизненного успеха человека в оценках представителей молодежи столиц и провинций, 2023 г., % [Criteria of a Person’s Success in Life as Assessed by Representatives of the Youth of Capitals and Provinces, 2023, %]

Есть специфика в том, как в представлениях молодежи столиц и провинций выстраивается связь между другими критериями жизненного успеха и направленностью локуса контроля. Так, в провинциях «хорошая работа» или «финансовое благополучие» чаще маркируют жизненный успех для молодежи, подчиненной внешним обстоятельствам (в столицах связи между установками на внешний/внутренний локус контроля и этими критериями жизненного успеха нет). А вот такой критерий успешности как «семья, дети» связан с разной локус-фокусировкой молодежи: в провинциях он чаще опирается на принятие личной ответственности за свою жизнь, а в столицах семья и дети, по мнению молодежи, чаще является производной от внешних обстоятельств, в том числе от поддержки со стороны государства.

Жизненные цели и их достижимость

Переходя к анализу конкретных жизненных планов молодежи, следует отметить, во-первых, более выраженный консерватизм молодежи провинций: среди них, по сравнению со столичными сверстниками, несколько больше тех, кто в принципе имеет хоть какие-то планы, при этом у большинства (46,6%) планирование носит краткосрочный характер, в горизонте 1–2 лет (табл. 8). В столицах же молодежь демонстрирует, с одной стороны, чуть более выраженную склонность вообще ничего не планировать (на 3,4 п.п. чаще, чем в провинциях), а с другой, здесь несколько выше доля тех, что мыслит и планирует свою жизнь на длительную перспективу, не меньше, чем на 5–10 лет.

Таблица 6. Факторы жизненного успеха человека в оценках представителей молодежи столиц и провинции (приведены только факторы, отличия в оценках которых молодежью столиц и провинций составляют 3 п.п. и более; всего тестировалось 16 факторов), 2022 г., % [Factors of a Person’s Life Success as Assessed by Representatives of the Youth of Capitals and Provinces (there are given only factors, the differences in the assessments of which by the youth of capitals and provinces amount to 3 p.p. or more; there were tested 16 factors in total), 2022, %]

Хотя в целом доля обладателей долгосрочных жизненных стратегий невелика (8,5%), она заметно выше аналогичного показателя в провинциях (3,3%).

При этом молодежь столиц отличается заметно более насыщенными жизненными стратегиями – более половины ее представителей (51,6%) ориентированы на «целевой максимум», отмечая в ходе опроса, что хотели бы добиться всех 19 из предложенных для тестирования возможных целей. Среди представителей молодежи провинций таких «экстремалов» немногим более трети (37,1%). Здесь чаще действует более избирательный подход, ассортимент намеченных целей весьма разнообразен, но при этом не носит характер тотальности.

Качественный состав жизненных целей молодежи столиц и провинций также имеет особенности. Топ целей, по популярности которых молодежь столиц значимо отличается от молодежи провинций (на 12,9–15,4 п.п.), является очередным свидетельством ориентации этой группы на «большой социум» и отражает высокие амбиции относительно желаемого социального статуса и потенциала собственной агентности: высокое положение в обществе, власть, известность, влиятельность (табл. 9). Показательна роль, которую играет статус родительской семьи в формировании этих амбиций: если среди выходцев из «низов» занять высокое положение в обществе хотели бы 68,4%, то среди тех, чья родительская семья исходно занимала высокое социальное положение, такие установки демонстрируют 79,7%; в отношении возможности влиять на то, что происходит в обществе или в месте их проживания, значения этих показателей 44,7 и 76,6%, соответственно. То есть чем выше стартовые позиции, тем выше собственная жизненная планка. Среди молодежи провинций фактор родительской семьи такого значимого влияния не оказывает. Эта асинхронность установок задает перспективу дальнейшего увеличения разрыва в социальном статусе молодежи столиц и провинций: первые стартуют с более высоких позиций и стремятся выше, вторые стартуют с более низких позиций и имеют меньшие амбиции для статусного роста.

Молодежь провинций, по сравнению с молодежью столиц, не имеет ярко выраженных целевых фокусировок. Ее представители несколько чаще столичных сверстников стремятся воспитать хороших детей, хорошо отдыхать, быть самому себе хозяином, иметь надежных друзей, демонстрируя ориентацию группы на ближний круг, личное благополучие, однако разница по этим позициям с оценками столичной молодежи статистически не очень велика (до 5 п.п.).

Самооценки темпов достижения жизненных целей выше у молодежи провинций. Ее представители заметно чаще заявляют, что достигли успеха в обретении отдельного жилья, счастливой семьи и воспитания хороших детей, в возможности быть самому себе хозяином (на 5,1–14,8 п.п. чаще по сравнению с молодежью столиц, табл. 10). У молодежи столиц свои специфические достижения – путешествия и знакомство с миром, доступ к информации о происходящем, достижение профессионализма в своем деле, – однако отрыв от молодежи провинций тут скромнее (5,7–8,0 п.п.). Но в целом уровень достигнутых жизненных успехов у молодежи столиц и провинций различается не сильно, при этом у каждой группы достижения выше в приоритетных для них сферах.

Таблица 8. Горизонт планирования собственной жизни среди молодежи столиц и провинций, 2024 г., % [The Horizon of Planning One’s Own Life among the Youth of Capitals and Provinces, 2024, %]

Таблица 9. Жизненные цели молодежи столиц и провинций (приведены цели, которые респонденты включают в свои жизненные планы, включая (суммируя): (1) уже достигнутые; (2) те, которых надеются достичь; (3) те, которых хотели бы, но вряд ли смогут добиться), 2024 г., п.п. [Life Goals of the Youth of Capitals and Provinces (there are given goals that respondents include in their life plans, including (summarizing): (1) those already achieved; (2) those that are hoped to be achieved; (3) those that are wished but are unlikely to be achieved), 2024, p.p.]

Таблица 10. Оценки собственных достижений и прогноз достижимости жизненных целей среди молодежи столиц и провинций, 2024 г., п.п. [Assessment of Own Achievements and Forecast of Attainability of Life Goals among the Youth of Capitals and provinces, 2024, p.p.]

Таблица 11. Психоэмоциональное состояние и некоторые оценки текущей ситуации в стране среди молодежи столиц и провинций с разным уровнем НЕГАТИВНЫХ ожиданий в отношении исполнимости своих жизненных целей, 2024 г., % [Psycho-Emotional State and Some Assessments of the Current Situation in the Country among the Youth of Capitals and Provinces with Different Levels of NEGATIVE Expectations Regarding the Feasibility of One’s Life Goals, 2024, %]

^* Использован агрегированный показатель негативных самопрогнозов, в рамках которого выделены 3 группы: «нулевой уровень» – респонденты, ни разу не выбравшие ответ хотел бы, но вряд ли этого добьюсь; «средний уровень» – респонденты, выбравшие данную оценку в отношении 1–4 целей; «высокий уровень» – респонденты, выбравшие данную оценку в отношении 5 целей и более. [There is used an aggregated indicator of negative self-forecasts, within which three groups were identified: “zero level” – respondents who never chose the answer “I would like to, but I’m unlikely to achieve it”; “medium level” – respondents who chose this assessment in relation to 1-4 goals; “high level” – respondents who chose this assessment in relation to 5 goals or more.]

^** Тестировались 4 негативно окрашенных чувства: страх перед неопределенностью будущего, невозможность повлиять на происходящее вокруг, несправедливость происходящего вокруг, что дальше так жить нельзя. [There were tested four negatively colored feelings: fear of the uncertainty of the future, the inability to influence what is happening around, the injustice of what is happening around, that it is impossible to live like this any longer.]

^*** Тестировались 4 позитивно окрашенных чувства: что дела идут по плану, чувство поддержки близких и коллег; удовлетворение поддержкой со стороны государства; гордость (за достижения свои, близких или страны). [There were tested four positively colored feelings: that things are going according to plan, a feeling of support from relatives and colleagues; satisfaction with support from the state; pride (for one’s own achievements, those of relatives or the country).]

Основные различия лежат в плоскости самопрог-нозов молодежи в отношении еще не достигнутых целей – надеются ли их добиться или считают, что не смогут этого сделать. Молодежь столиц чаще демонстрирует позитивные ожидания по большинству из поставленных целей (по 14 из 22 тестируемых целей отрыв от аналогичных показателей у молодежи провинций составляет 5,4–15,3 п.п.). Причем, это касается как целей, которые у столичной молодежи более популярны, чем у молодежи провинций (положение в обществе, богатство, власть и др.), так и целей, которые чаще находятся в фокусе жизненных стратегий молодежи провинций (собственный бизнес, отдельное жилье, счастливая семья). Иными словами, оптимизм молодежи столиц в отношении своих жизненных стратегий универсален, не зависит от конкретных типов целей. Позитивные самопрогнозы молодежи провинций, напротив, гораздо скромнее, по большинству жизненных целей надежды их достичь не превышают или ниже соответствующих показателей молодежи столиц.

Иная ситуация складывается с негативными самопрогнозами. Молодые жители провинций чаще, чем их столичные сверстники, полагают, что не смогут реализовать некоторые жизненные цели, в том числе посмотреть мир, добиться хороших заработков, основать собственный бизнес, стать богатыми, получить хорошее образование, престижную работу (доли сомневающихся на 5,4–11,5 п.п. выше, чем среди столичной молодежи). Молодежь столиц несколько чаще, чем сверстники в провинциях, ожидают собственного неуспеха в том, чтобы стать знаменитыми, иметь доступ к информации о происходящем в стране и мире, быть самому себе хозяином, влиять на происходящее, но превышение долей негативных самопрогнозов невелико (на 3,2–4,6 п.п.).

Таким образом, общий баланс позитивных и негативных самопрогнозов в отношении достижимости жизненных стратегий складывается в пользу столичной молодежи, которая гораздо чаще, чем молодежь в провинциях, выражает надежду на свой успех и реже ожидает неудач.

Нереализованность жизненной цели порождает негативное социальное настроение, причем оно распространяется на широкую сферу социальных отношений, в том числе в форме чувства социальной несправедливости [4: 34]. Наш анализ связи между позитивными и негативными ожиданиями реализуемости жизненных целей с психоэмоциональным состоянием молодежи и ее оценками текущей ситуации в стране подтверждает этот вывод, прежде всего, в отношении молодежи столиц (табл. 11). Ее представители, имеющие высокие значения негативного самопрогноза чаще, чем те, кто не видит препятствий для осуществления жизненных целей, испытывают негативно окрашенные чувства (страх перед неопределенностью будущего, невозможность повлиять на происходящее вокруг, несправедливость происходящего вокруг, что дальше так жить нельзя – на 19,4 п.п. чаще) и реже испытывают позитивные чувства (что дела идут по плану, чувство поддержки близких и коллег; удовлетворение поддержкой со стороны государства; гордость за собственные достижения или достижения своих близких, страны – на 25,9 п.п.). Также они заметно чаще (на 22,5–25,4 п.п.) критически настроены в отношении действующей власти и того направления, в котором развивается страна: считают, что выбранный путь ведет страну в тупик и что страна нуждается в переменах, что нынешняя власть должна быть заменена, не доверяют Президенту страны.

На социальные настроения молодежи провинций негативные самопрогнозы хотя и влияют, но такого разрушительного влияния не оказывают. Среди них ожидания жизненных неудач сказываются в основном на пониженном психоэмоциональном состоянии, дефиците позитивных чувств и эмоций.

Выводы

Изучение молодежи в разрезе столиц и провинций рисует два существенно отличающихся портрета групп с точки зрения их жизненных стратегий. Молодежь столиц исходит из заметно более критичного и требовательного восприятия общего контекста, в котором ей приходится жить и строить планы – она чаще обращает внимание на негативные изменения в стране, регионе и особенно непосредственно в месте проживания, острее воспринимает ситуацию в межнациональных отношениях, в международном статусе страны и ее экономическом развитии. Оценивая собственную жизнь, представители столичной молодежи чаще обращают внимание на возможности (в образовании, медицине, информационной обеспеченности, политической свободе), демонстрируя ресурсный подход к управлению своей жизнью. Как ресурс они чаще склонны воспринимать и свой исходный социальный статус, связанный с положением родительской семьи. Молодежь столиц чаще ориентирует жизненные стратегии на достижения в большом социуме и чаще выступает в роли субъекта своего жизненного пути, готова брать на себя ответственность за свой успех. Она опирается на инвестиции в себя и демонстрирует «стратегический экстремизм», отказываясь от планирования собственной жизни либо, напротив, строя долгосрочные планы. Задавая более высокую планку жизненных целей и с большим оптимизмом оценивая перспективы их достижения, столичная молодежь одновременно болезненно воспринимает возможные неудачи. Цена ее неуверенности в собственном жизненном успехе – ухудшение психо-эмоционального фона и распространение негативизма на большой социум.

Молодежь провинций более позитивно воспринимает общий контекст собственной жизни – ситуацию в стране, регионе, месте своего проживания, развитие различных сфер жизни российского общества. Она чаще довольна и собственной жизнью, фокусируясь на позитивных изменениях в малом социуме. Жизненные стратегии молодежи в провинциях находятся в большей зависимости от внешних обстоятельств: ее исходные (родительские) социальные позиции заметно ниже, чем у столичных сверстников и чаще предопределяют жизненные достижения молодежи; проблематика жизненного успеха здесь чаще воспринимается через оптику неуспеха и его объективных обстоятельств. Молодежь провинций чаще склонна к более сдержанному подходу в выстраивании жизненных стратегий: к краткосрочному планированию и избирательному целеполаганию, фокусировке на целях в рамках своего малого социума. Она не имеет завышенных ожиданий в части выполнимости поставленных жизненных целей и одновременно не испытывает от этого разочарования – ее негативные самопрогнозы снижают интенсивность положительных эмоций, но не повышают социальный негативизм, реже переносятся на восприятие общеполитической обстановки в стране.

Подводя итоги, следует подчеркнуть актуальность подхода к исследованию молодежи через специфику жизненных стратегий ее представителей, осознанность и субъектность этого процесса, связь с представлениями о смысле жизни и ценностями. Подход представляется особенно эффективным для изучения отдельных подгрупп и сегментов молодежи с учетом усиления неоднородности, мозаичности, усложнения ее состава. Исследовательская оптика, опирающаяся на анализ жизненных стратегий, помогает также лучше понять специфику общественно-политических взглядов и настроений молодежи, создает основу для предиктивной аналитики восприятия отдельными группами молодежи различных государственных инициатив.

¹ С этим определением связаны некоторые негативные коннотации, однако они постепенно ослабевают, образ провинции зачастую выглядит более привлекательным, чем образ столиц [5], особенно учитывая альтернативный тренд на дезурбанизацию, усилившийся в период пандемии и с развитием удаленной занятости. Поэтому мы считаем использование определения «провинции» релевантным задаче и корректным.

² Неслучайно, например, в масштабном исследовании ИС РАН «Столицы и регионы современной России: 15 лет спустя» проводятся сравнения по большому числу территориальных срезов и с использование разной терминологии: мегаполисы vs провинции, городское население vs сельское население, население столиц vs население регионов, москвичи vs петербуржцы, городска провинция vs сельская провинция, центры субъектов РФ vs районные центры и села и т.д. См.: [5].

³ Общероссийские исследования ФНИСЦ РАН в апреле 2024 г., июне 2023 г. и апреле 2022 г. проведены методом личного интервью по месту жительства респондентов. Опрашивались граждане РФ в возрасте от 18 лет и старше, выборки квотные, по параметрам пола, возраста, социально-профессионального статуса, образования и типа населенного пункта проживания в соответствии с данными Росстат. Объемы выборки: по 2000 респондентов в 2023 и 2024 гг., 4000 в 2022 г. Объемы подвыборок молодежи столиц и провинции: 188 и 307 респондентов в 2024 г., 185 и 307 респондентов в 2023 г., 537 и 777 респондентов в 2022 г., соответственно.

⁴ В соответствии с Федеральным законом «О молодежной политике в Российской Федерации» 2020 г.

About the authors

Natalia N. Sedova

Author for correspondence.
Email: nnsedova@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0001-8492-7847

Institute of Sociology, senior research

References

Supplementary files