The idea of justice and the constitutional problems of welfare state

Cover Page

Abstract


Why in the process of overcoming the consequences of the crisis are increasingly talking about the need to reject the model of the welfare state? The author believes that the bases for such arguments are real constitutional problems of theory and practice of the welfare state. However, their resolution based on the proposed in this paper axiological understanding of constitutionalism allows you to save institutions that are necessary to implement the basic values of Western civilization - freedom and justice. Only on this basis it is possible to develop a public consensus on the ways to overcome the current crisis. In addition, this first implementation, and reasonable in the Russian literature axiological interpretation of constitutionalism has, in author’s opinion, to determine the lawmaking and enforcement in the Russian Federation.

Full Text

И дея социальной справедливости лежит в основании российской государствен- ности, что отражено в тексте преамбулы Конституции 1993 г. Правовая конкретизация этой ценности осуществлена в теории и прак- тике социального государства1. В данной работе рассматриваются аргументы тех правоведов, ко- торые вскрыли реальные конституциональные проблемы социального государства. Это важно сделать не только потому, что их тезисы лежат в основе некорректного анализа причин и путей преодоления современного кризиса, но и пото- му что они являются идеологическим обоснова- нием деятельности российского правительства, которая оказывает негативное влияние на судь- бу социального государства в нашей стране. Го- воря о конституционных проблемах социально- го государства, мы имеем в виду не конкретные тексты каких-либо конституций, а ведем речь об антиномичной реализации базовых принципов конституционализма в теории и практике соци- ального государства. Наша позиция заключается в том, что реальные конституционные проблемы социального государства являются внутренним источником развития данной концепции, а ни в коем случае не свидетельствует о ее несостоя- тельности. В данной работе мы постараемся по- казать, что решение этих проблем возможно на пути развития конституционализма как опреде- ленной мировоззренческой парадигмы. В отечественной юридической литературе к основным признакам социального государства от- носят, как правило, обеспечение достойной жиз- 1 См.: Кочетков В.В. Еще раз о сущности социального ни и создание условий для свободного развития человека. Наиболее типическое для российского правового дискурса определение данного фено- мена можно найти у исследователя Н.А. Баиевой: «Государство может быть определено как социаль- ное лишь тогда, когда проблема воспроизводства жизни человека как биологического существа, как потенциального субъекта всех видов обще- ственной жизнедеятельности становится главной задачей институтов государственной власти, ког- да создана и действует правовая система защиты социальных интересов личности, когда на реше- ние социальных проблем сориентированы эко- номика, политика и духовная жизнь общества»2. По нашему мнению, такое понимание сущности социального государства не добавляет ничего соб- ственно научного к ст. 7 Конституции РФ, которая гласит: «Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий «обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Очевид- но, что наукообразное повторение конституци- онной нормы не раскрывает ее аксиологическое содержание. Российские юристы, как правило, убеждены в том, что институты социального государства имеют неслучайное происхождение. Как отмеча- ет известный отечественный ученый С.С. Алек- сеев: «Объективные предпосылки идеи социаль- ного государства те же, что и основание “второго поколения” прав человека, - гигантский науч- но-технический прогресс, переход общества от традиционных к либеральным цивилизациям, потребовавшие гуманистического содержания государства // Закон и право. 2009. № 7. С. 5-13; Он же. Справедливость как сущность социального государства // Философия права. 2009. № 5. С. 32-36. 2 Баиева Н.А. Социальное государство и его основные критерии. URL: http:/science.nсstu.ru/articles/lаw/f06/04/pdf либерализма, обеспечение достойного уровня жизни людей, выработки форм социальной, в том числе государственной деятельности, на- правленной на общественное служение»3. Од- нако такое понимание генезиса этого феномена не объясняет, почему становление институтов социального государства растянулось почти на целое столетие (с середины XIX в. до 50-60 гг. ХХ в.), а самое главное -почему в конце ХХ в. на- чался кризис социального государства в разви- тых странах мира. Ведь научно-технический про- гресс только ускоряется, а развитие экономики достигло небывалых высот. Если придерживаться вышеизложенной точ- ки зрения, то нечего возразить такому отече- ственному исследователю, как В.А. Четвернин, который считает, что социальное государство, по сути, объективно невозможный феномен. Ос- новным принципом социального государства, со- гласно этому ученому, является произвольное пе- рераспределение национального дохода в пользу социально слабых. А это противоречит главному постулату правового государства - формально- му равенству и господству права в материальном смысле4. В социальном государстве, по мнению В.А. Четвернина, вообще нельзя говорить о пра- вах человека второго поколения, а только о на- личии привилегий у определенных групп насе- ления. И в этом случае получается, что общество делится на тех, в чью пользу перераспределяется национальный доход, и тех, за чей счет он пере- распределяется. Поэтому принцип социальной государственности - это несправедливость, или уравниловка5. Правда, этот исследователь не объясняет, почему поддержка социально слабых групп населения является уравниловкой и, самое главное, по отношению к кому это несправедли- во: к олигархам, к чиновникам или рабочим. В.А. Четвернин также утверждает, что Россия должна сначала пройти путь либерального ка- питализма с необузданным рынком. Это связа- но с тем, что подлинно социальным может быть только уже правовое государство, то есть такое, в котором механизмы господства права способны удерживать «перераспределительный произвол» власти в жестких рамках. Иначе говоря, этот рос- сийский юрист убежден только в том, что воз- можно лишь социальное правовое государство. В таком государстве индивид рассматривается как автономный субъект, несущий полную от- ветственность за свою жизнедеятельность. Ин- ституты такого государства гарантируют (не по- 3 Алексеев С.С. Право: азбука-теория-философия. Опыт комплексного исследования. М.: Норма, 1999. С. 683. 4 См.: Конституция Российской Федерации: Проблем- ный комментарий / отв. ред. В.А. Четвернин. М.: Центр конституц. исслед. Моск. Общ. Науч. Фонда, 1997. С. 55. 5 См.: Конституция Российской Федерации: Проблем- ный комментарий С. 57. нятно, правда, почему, ведь это противоречит его правой природе и взглядам самого В.А. Четвер- нина) лишь некий минимум социальных благ, постольку обеспечение этого минимума не вре- дит гарантиям свобод, безопасности и собствен- ности6. Как мы увидим ниже, эти тезисы нашли живейший отклик у читателей из российского правительства в начале XXI в. В ответ на такие серьезные обвинения в уравниловке, эксплуатации привилегирован- ным меньшинством (получатели государствен- ный пособий) всего остального народа (честные налогоплательщики) в российской правовой на- уке была выработана следующая позиция: госу- дарственная власть социальна по своей приро- де, следовательно, ее целями является не только устройство жизни человека, но и удовлетворе- ние его материальных и духовных потребностей и интересов, осуществление требований соци- альной справедливости. Как отмечает в этой связи академик О.Е. Кутафин: «Главная задача социального государства - достижение такого общественного развития, которое основывается на закрепленных правом принципах социаль- ной справедливости, всеобщей солидарности и взаимной ответственности. Социальное госу- дарство призвано помогать слабым, влиять на распределение экономических благ исходя из принципа справедливости, чтобы обеспечить каждому достойное существование»7. Причем социальная справедливость этим выдающимся ученым связывается с обеспечением прав чело- века, что, например, в распределительных отно- шениях означает соответствие между трудовым вкладом и его оценкой обществом. (А как быть с правом собственника на доход невзирая на неучастие в труде?) «В отношениях, связанных с принуждением, с ответственностью, справед- ливость есть соответствие между мерой нару- шения и мерой назначения. В сфере управления справедливость заключается в установлении минимально необходимых пределов власти и гарантий для управляемых от злоупотреблений ею»8. Но ведь это всего лишь принципы «либе- рального» правового государства, основанные на предполагаемом эквивалентном воздаянии в условиях свободного рынка и на полной автоно- мии индивида от государства. При таком подхо- де, на наш взгляд, невозможно также обосновать и необходимость для государства обеспечивать достойную жизнь каждому гражданину. Остает- ся только уповать на социальную природу вся- кой государственной власти, хотя остается за- гадкой, как объяснить многочисленные случаи 6 См.: Там же. С. 58. 7 Кутафин О.Е. Российский конституционализм. М.: Норма, 2008. С. 347. 8 Там же. С. 320. разорения своих сограждан, которые случались в истории многих государств9. На эти все слабости в обосновании концеп- ции социального государства обратил внимание известный российский правовед Л.С. Мамут. В своей известной статье «Социальное государство с точки зрения права» он выдвинул несколько се- рьезных аргументов против этой концепции. Во-первых, Л.С. Мамут считает ошибочным отождествление государства с его аппаратом, поскольку «под государством подразумевается публично-властным способом агрегированное и устроенное общество, достигшее в своем эконо- мическом и социокультурном развитии стадии цивилизации»10. Или, другими словами, госу- дарство есть не что иное, как публично-властная организация народа, возникающая на известном этапе его истории. Поэтому нельзя говорить о социальных требованиях к государству (его ап- парату), поскольку его аппарат распоряжается только тем богатством, которое создано всеми членами общества. Соответственно, с этой точки зрения становятся безнравственными претензии отдельных членов общества, не участвующих в совместной деятельности, на какую-либо часть общественного богатства. Эти требования без- нравственны вдвойне, ибо они стремятся опе- реться на принудительную силу государственно- го аппарата. Во-вторых, по мнению Л.С. Мамута, не все благополучно в концепции социального госу- дарства и с точки зрения права. Ведь право вы- ступает в качестве регулятора общественных отношений, построенных на основе взаимно- сти и эквивалентности. Как пишет этот ученый: «Взаимность составляет сокровенный дух права, но в праве она уже приобретает форму эквива- лентности. Правовыми данные притязания ста- новятся (превращаются в правомочия) именно вследствие того, что таковые находятся в не- разъединимой связке с корреспондирующими им обязанностями»11. Исходя из такого пони- мания права, вывод следует только один: «Про- цесса взаимодействия в рамках социальной де- ятельности современного государства не про- исходит. Черты обоюдности, взаимности ей не присущи. Такой констатации довольно для при- знания того, что она протекает вне сферы права, несущей конструкцией которого является, по- вторюсь, как раз принцип эквивалентности»12. 9 В российской истории самые вопиющие подобные слу- Поскольку блага, которые получают некоторые граждане социального государства, поступают к ним по логике социального обеспечения на без- возмездной основе, постольку так называемые социальные права не только безнравственны, ибо претендуют на чужие блага, но носят и ан- типравовой характер. В-третьих, Л.С. Мамут возражает против свя- зывания источника социальных прав с категори- ей «человеческое достоинство», что, например, себе позволяют авторы «Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах» (1966)13. Наш правовед резонно возража- ет, что нет общепризнанного понимания данной категории в отечественной юриспруденции (как будто есть такая ясность с другими правовыми категориями). Поэтому невозможно с толком размышлять о тех «правах, которые возникают из этой непонятной субстанции, об их основа- нии и содержании»14. Каждый человек в любом государстве обладает определенными правами и обязанностями, но не из-за того, что ему присуще какое-либо врожденное достоинство, а потому что он включен в определенную сеть социаль- ных взаимодействий. Поэтому экономические, социальные и культурные права базируются не на праве (в понимании Л.С. Мамута), а на зако- не. «Государством (через его органы публичной власти) они официально провозглашаются и признаются, легализируются. Но обязанностей, корреспондирующих этим правам-притязаниям, нет»15. На первый взгляд, такая общественная ин- терпретация «человеческого достоинства» через включенность индивида в систему обществен- ных взаимосвязей сильно напоминает тезисы такого теоретического противника идей само- стоятельного значения права, как К. Маркс16. Но наш уважаемый государствовед не видит ника- кого противоречия в своей интенции обосновать неправовой характер социального государства, а также умалить значение категории человеческо- го достоинства для юриспруденции. На эти же цели направлен и последний - четвертый аргумент Л.С. Мамута - тезис о принципиальной несправедливости социально- го государства. «Если под справедливостью по- нимать формальное равенство свободных людей, соответствие (соразмерность) их правомочий и обязанностей, эквивалентность отдаваемого ими обществу и получаемого от него (приемле- мо только такое понимание справедливости), то чаи - опричнина Ивана Грозного, реформы Петра I, коллективизация И.В. Сталина, а из недавнего прошлого - ли- беральные реформы в 90-е гг. ХХ в. 10 Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права // Государство и право. 2001. № 7. С. 5-14. Мы ссыла- емся на текст, опубликованный на URL: www.libertarium. ru/1958?print.view-yes/ 11 Там же. 12 Там же. 13 Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. URL: www.un.org/ru/documents/ decl_conv/conventions/patecon.html 14 Мамут Л.С. Указ. соч. 15 Там же. 16 Например: «Сущность человека есть совокупность всех общественных отношений» (Маркс К. Тезисы о Фей- ербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.: в 50 т. Т. 3. С. 1-5). в социальной деятельности государства она, ко- нечно, не реализуется»17. И далее: «Мир права “не оборудован” под воцарение в нем “социаль- ной справедливости” (фактического равенства). Он строится как совокупность горизонталь- ных симметричных отношений между участ- никами универсального процесса социального взаимодействия»18. Л.С. Мамут призывает в этой связи не путать моральный долг помогать нужда- ющимся согражданам и правовое долженствова- ние. Справедливость - это формальное равен- ство, а социальная уязвимость некоторых катего- рий граждан не возлагает на государственно-ор- ганизованное общество правовое обязательство обеспечивать каждому «достойную жизнь». В этой связи становится не понятно, как можно, исходя из марксистского понимания обществен- ной сущности человека, не делать следующий шаг и не признавать несправедливыми такие формально-равные социальные взаимодействия, в результате которых появляются массы нужда- ющихся граждан. Это возможно только в одном случае, если считать вслед за Ф.А. Хайеком, что «справедливыми или несправедливыми могут быть только ситуации, созданные по воле чело- века, а частности стихийного порядка не могут быть справедливыми или несправедливыми»19. А следующим шагом - признать человеческую не- полноценность (недостойность) этих категорий социально обделенных граждан. Такая антигуманная критика концепции со- циального государства стала возможна в теории (и отчасти реализуется на практике российским правительством), потому что в отечественной юридической и философской литературе прак- тически отсутствуют работы, в которых бы эксплицировалась аксиологическая взаимос- вязь данной концепции с теорией и практикой конституционализма. Рассмотрим, как можно ответить на вышеописанные упреки в адрес со- циального государства с точки зрения конститу- ционализма. В данной работе под конституционализмом понимается философско-юридическая доктри- на, а также реальная практика государственного строительства, которая считает возможным и не- обходимым строить на рациональной (договор- ной) основе систему государственного управле- ния, взаимоотношений между гражданином и властью, а также между гражданами. Эта доктри- на исходит из признания равного достоинства за каждым свободно определяющимся (суверен- ным) субъектом социума (индивид, группа граж- дан). Данное признание достоинства реализует- 17 Мамут Л.С. Указ. соч. 18 Там же. 19 Хайек Ф.А. Право, законодательство и свободы: Со- временное понимание либеральных принципов справед- ливости и политики. М.: ИРИСЭН, 2004. С. 202. ся через предикацию естественных и неотчужда- емых (гарантия свободы разума и воли в рамках правил поведения данного общества) прав (сво- боды делать/не делать что-либо) гражданину, при условии признания последним и честного следования всей совокупности рациональных правил общественной и государственной жизни. Иначе говоря, конституционализм есть некая теоретическая парадигма, решающая задачу по разработке определенных принципов справедли- вого устройства общественной жизни, которые бы позволяли обеспечить реализацию частной и публичной автономии для всех социальных субъ- ектов. Для него категории «свободы», «справед- ливости» и «человеческого достоинства» явля- ются фундаментальными ценностями. Поэтому конституционализм сопрягает ка- тегорию «свободы» и категорию «достоинство человеческой личности» в неразрывном аксио- логическом синтезе. Без признания достоинства (или правосубъектности, согласно юридической терминологии) человека не возможна объекти- вация его свободы. Ведь если кто-то недостоин признания быть человеком, то его удел, согласно известному определению раба, данному Ари- стотелем, быть мыслящим орудием в руках «на- стоящих» людей20. Можно даже с уверенностью сказать, что этот синтез лежит в основании евро- пейской культуры. Еще крупнейший мыслитель Средневековья Фома Аквинский писал: «Мы на- зываем свободным человека, который есть при- чина самого себя»21. Человек же эпохи модерна, а тем более постмодерна уже не мыслит себя со- стоявшейся личностью вне права, защищенного государством и признанным другими личностя- ми - членами данного социума, на частную и публичную автономию. Как подчеркивал еще И. Кант в «Критике практического разума» (1788): «Автономия есть основание достоинства челове- ка и всякого разумного естества»22. Свобода инди- вида стала необходимым условием обретения им человеческого достоинства. Без признания этой взаимосвязи мы не можем говорить о человеке как о свободном и моральном существе, которое несет полную ответственность за свой выбор. Именно поэтому в юриспруденции правосубъ- ектность гражданина неразрывно связана с его деликтоспособностью. Великий немецкий фило- соф писал в этой связи, что «автономия воли есть единственный принцип всех законов и соответ- ствующих им обязанностей; всякая же гетероно- мия произвольного выбора не создает обязатель- ности, а, скорее, противостоит ее принципу и 20 См.: Аристотель. Политика // Аристотель. Собр. соч.: в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1984. С. 382. 21 Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. II-I. Киев: Эльга: Ника-Центр, 2006. С. 92. 22 Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4. Ч. 1. М.: Мысль, 1965. С. 278. нравственности воли»23. Иначе говоря, частная и публичная автономия является морально-право- вой квинтэссенцией понятия «свободы», а также объективной предпосылкой достоинства ин- дивида, а способность реализовать это право - субъективным условием признания достоинства личности со стороны общества и власти. Конституционализм появился как новая па- радигма в условиях становления буржуазного общества. Под таковым в научной литературе понимается победоносно распространившийся в XVIII - начале XIX столетия общественный по- рядок, характеризующийся четырьмя основны- ми признаками. Во-первых, правом свободного самоопределения индивида в тех сферах обще- ственной жизни, которые не интегрированы не- посредственно в официальные государственные структуры, прежде всего в экономике и культуре. Институциональной основой этого права была частная собственность. Во-вторых, саморегуля- цией свободно протекающего процесса экономи- ческого и культурного развития исходя из прин- ципа свободы договора при распоряжении своей частной собственностью. В-третьих, достижени- ем максимальной экономической и культурной результативности в процессе свободного сорев- нования на основе принципа индивидуальной ответственности. И, в-четвертых, формирова- нием новых общественных элит - буржуазии, вытесняющей с государственных должностей прежние привилегированные сословия, прежде всего земельное дворянство. Теперь человеческое достоинство выводилось из имущественных цен- зов, а не из аристократических заслуг. Формиро- вание такого общества являлось, по сути своей, грандиозной социальной революцией, незави- симо от формы ее протекания. На этапе становления конституционализма первой его программой стала теория правого го- сударства. Под «правовым государством» в дан- ной парадигме понимается государство, имею- щее своей целью создание институциональных предпосылок для признания равного человеческого достоинства за каждым гражданином через обе- спечение реализации его права на частную и пу- бличную автономию. Для решения этой задачи в теории правового государства были разработаны определенные принципы. Во-первых, это прин- цип разделения властей, то есть разделенного су- ществования законодательной, исполнительной и судебной власти. Во-вторых, принцип независи- мости суда, согласно которому как процесс судо- производства, так и принимаемое судом решение должно быть полностью независимым как от воз- действия вышестоящих инстанций, так и любого воздействия извне. В-третьих, это принцип под- законности административного управления, ко- 23 Кант И. Указ. соч. С. 350. торая исключает возможность осуществления та- кой административной деятельности, которая не базируется на нормах существующего законода- тельства, а, самое главное, она не должна противо- речить базовым ценностям конституционализма. Иначе говоря, административная деятельность не может ограничивать свободу и умалять человече- ское достоинство за исключением экстремальных общественных ситуаций (война, чрезвычайное положение в связи с какими-нибудь природными катаклизмами и т.п.). В-четвертых, это принцип правовой судебной защиты, который гарантиру- ет возможность выигрыша судебного иска про- тив любого противоправного административного действия. В-пятых, это принцип общественно- правовой компенсации, обеспечивающий право на имущественную компенсацию пострадавшим вследствие как законной, так и противозаконной административной деятельности. Очевидно, что эти принципы внутренне взаимосвязаны и не мо- гут функционировать отдельно друг от друга. Однако нельзя, как это делают многие рос- сийские юристы, редуцировать все содержание понятия правовое государство к вышеперечис- ленным принципам. Это всего лишь признаки формальной законности, которыми, как показал опыт становления демократии и правового го- сударства в некоторых странах, могут лишь от- лично управлять и извращать бюрократы всех мастей. «Истинный смысл, истинная суть право- вого государства - это реальная, материальная справедливость. Государство является воистину правовым лишь в том случае, если оно - как в своих структурах, так и в своей деятельности - направлено на обеспечение справедливости»24. Очевидно, что идея социальной справедливости является конституирующей в процессе солида- ризации общества на протяжении всей человече- ской истории. Именно представление об обще- ственном отношении как справедливом, интер- субъективно признаваемом, обеспечивает леги- тимацию политических институтов и лидеров. Иначе говоря, идея социальной справедливости осуществляет ценностную интеграцию всех чле- нов общества. Поэтому вышеуказанные пять принципов формальной законности являются всего лишь средством на службе идеи реальной справедливости, в практическом осуществлении которой и оправдывается идея правового госу- дарства как таковая. Безусловно, в каждом типе общества суще- ствует свое понимание идеи социальной спра- ведливости25. В этой связи социальная справед- 24 Политическая философия в Германии: сб. ст. М.: Совр. тетради, 2005. С. 170. 25 «Справедливость, как полагалось во времена станов- ления и укрепления буржуазного общества, заключалась в том, чтобы обеспечить каждому такие его естественные права, как право на жизнь, на свободу, на собственность - ливость вступает как конкретно-историческая форма социального компромисса, достигаемого на рациональной (дискурсивной) основе, как конкретно-историческая правовая (моральная) форма признания человеческого достоинства. Подобно тому, как наука открывает различные формы истины, а не истину как некий абсолют, конституционализм в конкретных исторических обстоятельствах рационально (дискурсивно) вы- рабатывает форму социальной справедливости. Говоря философским языком, социальная спра- ведливость есть атрибут, а не субстанция, это ценностное измерение легитимации власти и социального порядка. Парадигмально социально справедливым в доктрине конституционализма является такое общественное состояние (поло- жение закона, функционирование политического института), которое не ограничивает, а рас- ширяет пространство свободы индивида, сферу его частной и публичной автономии. Необходи- мо также отметить, что в истории конституцио- нализма социальная справедливость выступала как рационально (дискурсивно) обоснованная форма признания человеческого достоинства. Индустриализация в XIX в. привела к ситуа- ции, когда представление о справедливости, теоре- тически осмысленное в законченном виде в теории правового государства, которое в свое время объе- динило третье сословие и повело его на штурм тра- диционных институтов старого порядка, не могло быть реализовано. Какие же проблемы породила индустриализация, которые не могли быть реше- ны в рамках первоначального дискурса конститу- ционализма? Создание крупных заводов и фабрик потребовало концентрации в городах индивидов, продающих единственную свою собственность - свою способность к труду, то есть рабочую силу, и получающих взамен все, что необходимо для жиз- ни - жилье, пищу и т.д. Лишенные традиционной социальной защиты со стороны местной общины (соседской солидарности) и не имеющие частной собственности, эти индивиды в глазах буржуазии были также лишены и человеческого достоинства. И именно поэтому они могли быть подвергнуты эксплуатации. Пауперизация, так ярко описан- ная К. Марксом и другими социалистами, вызвала классовую борьбу за утверждение человеческого достоинства людей наемного труда и идеи справед- ливости. И не случайно эта борьба велась, прежде всего, за политические права, а потом уже за соци- альные, экономические и иные права26, так как в конституционализме частная и публичная автоно- мия тесно взаимосвязаны. то есть права, которые положены каждому индивидууму от природы, права, неотъемлемость которых диктует разум» (Политическая философия в Германии. С. 171). 26 Напомним, что изначально политические права граж- данина через имущественный ценз были непосредственно взаимосвязаны с его частной собственностью. Поскольку граждан как собственников ста- новилось все меньше, постольку общество, что- бы избежать десолидаризации и полного само- разрушения, во имя справедливости и свободы для всех граждан было вынуждено отказаться от идеи государства как ночного сторожа и создать его новый тип, получивший в научной литера- туре название «социального государства». Такое государство должно было обеспечить воспроиз- водство гражданина как человека с чувством до- стоинства, способного к частной и публичной ав- тономии, из массы людей, лишенных собствен- ности и живущих наемным трудом. Для тогочтобы появилась возможность вклю- чения лишенных собственности граждан в демо- кратический процесс, потребовалось переосмыс- лить и переформулировать ряд принципиальных «естественных прав» человека - права на жизнь и права на собственность, а также и концепцию права как такового. Прежде всего стало ясно, что для граждан, существующих за счет продажи своей рабочей силы, право на жизнь может быть реализовано только в виде права на достойный труд. Именно поэтому все мероприятия по гуманизации труда начинались во всех странах с деятельности фа- бричных инспекций. Далее было установлено, что матрица инди- видуального и свободного трудового контракта не создает равноправия сторон (рабочего и капи- талиста) в договоре, хотя именно на этом посту- лате держалось тогдашнее право. Такое равенство может быть достигнуто только через признание реальности и значимости трудового коллектива, который дает возможность отдельному рабоче- му реализоваться как полноценному субъекту в отношениях с работодателем. Поэтому во всех развитых странах неизбежно возникали профсо- юзы, способные на равных вести переговоры с предпринимателями, а также появился механизм коллективного трудового договора, где определя- лись базовые условия по найму. Вершиной процесса пересмотра основных догматов «классического» правового дискур- са стала система обязательного коллективного страхования27 от рисков наемного труда (внезап- ной утраты трудоспособности, старости, безра- ботицы и др.)28. Теперь в системе обязательного 27 Первые законы об обязательном социальном и ином страховании лиц наемного труда (рабочих) почти син- хронно принимаются в развитых странах Европы во вто- рой половине XIX в. По мере распространения матрицы наемного труда в индустриальном обществе эти формы социальной защиты были распространены и на другие категории граждан, в том числе и на представителей так называемых свободных профессий, таких как врачи, ин- женеры, учителя и т.д. 28 Как справедливо отмечает французский ученый Р. Кас- тель: «Технология страхования играла фундаментальную роль в изменении правовой сферы. Разделяя законные обя- зательства и индивидуальную ответственность, социальное социального страхования индивидуальный риск покрывается за счет того, что он включен в си- стему коллективной защиты. Но самое главное заключалось в том, что эта система позволяла преодолеть дихотомию автономная собствен- ность/гетерономный труд. «Решение социально- го [рабочего] вопроса состояло не в том, чтобы отменить оппозицию собственник/несобствен- ник, а чтобы переопределить ее, то есть проти- вопоставить частной собственности другой тип собственности, а именно общественную, позво- ляющей получить защиту, не имея частной соб- ственности. [Теперь] источником социальной безопасности стала своего рода передача соб- ственности посредством труда и под контролем государства»29. Появление собственности общественных фондов, управляемых государством, создало новую историческую ситуацию, когда взносы в общие фонды были обязательны и при этом да- вали неотчуждаемое право, которое нельзя было вывести на рынок. Зарплата перестала являться только вознаграждением рабочему, эквивален- том стоимости его рабочей силы. Отныне она содержала в себе часть, представлявшую собой своеобразную трудовую ренту для внепроизвод- ственных ситуаций. Тем самым страхование впи- сывает рабочего в правовой порядок. Определенные преференции в этой свя- зи получило и государство. Теперь, управляя общественной собственностью, оно перестало быть только защитницей буржуазной собствен- ности и, следовательно, оно начало опирается на широкую социальную базу. У него отпадает необходимость бороться с программой социа- листического присвоения всей собственности. Можно с уверенностью сказать, что «обеспечи- вая социально слабым гражданам прожиточный минимум, который необходим для сохранения их человеческого достоинства, социальное госу- дарство принимает тем самым ответственность за обеспечение предпосылок, необходимых для функционирования закрепленных в конститу- ции гражданских свобод»30. На основании вышесказанного можно выде- лить следующие характеристики, значимые для правового и философского дискурса, которые определяют природу и происхождение социаль- ного государства. Первая характеристика - это обязатель- ственная природа социального государства. Она право может учитывать обобществление интересов, что является следствием солидарности, объединяющей разные части социального тела <…> Система страхования запусти- ла механизм солидарности, даже если акционеры не поняли этого» (Кастель Р. Метаморфозы социального вопроса. Хро- ника наемного труда. СПб.: Алетейя, 2009. С. 338). 29 Кастель Р. Указ. соч. С. 343. 30 Политическая философия в Германии. С. 10. выражается в том, что правовое государство под угрозой утраты своей легитимности принима- ет для сохранения стабильности гражданского общества новые определенные обязанности по отношению к своим гражданам, что проявляет- ся в признании им соответствующих социаль- ных прав. Заметим, что из констатации обяза- тельственной природы социального государства вытекает возможность рассматривать его как программу, а значит, и оценивать по таким кри- териям, как эффективность, осуществимость, ре- левантность состоянию общества. Вторая характеристика фиксирует то, что со- держание обязанностей социального государ- ства (и соответствующих прав граждан) состоит в обеспечении возможностей для реализации частной и публичной автономии граждан, то есть возможности для каждого человека испы- тать чувство свободы и ответственности за свою судьбу и судьбу своего сообщества. Достигается это за счет признания факта несамостоятельно- сти и нестабильности гражданского общества на индустриальной фазе развития капитализма, который описывается в виде определенных со- циальных рисков. Вследствие чего появляется необходимость обеспечения государством своим гражданам минимальных жизненных условий для сохранения возможности частной и публич- ной субъективности (активности). Третья характеристика - это признание аб- солютного равенства политических, социальных и иных прав, а также их внутренней правовой взаимосвязи, у всех граждан независимо от их принадлежности к классам или иным социаль- ным группам. По сути дела, это означает призна- ние равного человеческого достоинства (право- субъектности) за всеми гражданами31. Четвертая характеристика - это реальная заинтересованность государства в проведении активной социальной политики в целях самосо- хранения, основывающаяся на совпадении инте- ресов гражданина и государства в условиях демо- кратической легитимизации власти. Таким образом, с точки зрения конститу- ционализма, социальное государство можно определить как государство, которое публич- но-властным образом гарантирует каждому гражданину такие стандарты материальных условий жизнедеятельности, которые позволя- ют ему реализовывать свое право на частную и публичную автономию. С политической точ- ки зрения, социальное государство можно также 31 В этой связи необходимо подчеркнуть, что государ- ство, поддерживающее кастовость (неравенство) обще- ства, не делающее в своей политике ничего, что было бы направлено на разрушение жестких перегородок между социальными слоями, не может считаться социальным, хотя бы оно и проводило в соответствие со своей соци- альной природой активную политику, направленную на удовлетворение потребностей граждан. рассматривать как институционализированный классовый компромисс, имеющий своей легити- мирующей основой активное создание властью возможностей для удовлетворения растущих ма- териальных и духовных потребностей индиви- дов в условиях демократии. В этом и заключается аксиологическое значение теории социального государства в парадигме конституционализма. Теперь мы в состоянии разрешить конститу- ционные проблемы социального государства, ко- торые были отмечены Л.С. Мамутом и В.А. Чет- верниным. Первая проблема, которая выражается в без- нравственности требований признания социаль- ных прав, адресованных государственному аппа- рату, поскольку государство есть агрегированное общество, решается в аксиологическом конститу- ционализме следующим образом. Конституцион- ное (правовое) государство имеет не естественное, а договорное происхождение. Исходя из призна- ния равного человеческого достоинства за каждым гражданином, а в случае народа в целом говорят о его суверенитете, конституционное государство есть совокупность определенных институтов, при- званных реализовывать конституционные цен- ности, то есть наполнять реальным содержанием понятия свободы и справедливости. Поэтому лю- бые требования обеспечения человеческого досто- инства должны быть обращены именно к государ- ственным органам, а безнравственным же является стремление умалить такое право. Вторая проблема В.А. Четверниным форму- лируется как противоречие между требования- ми правового государства и целями государства социального, а Л.С. Мамут предпочитает гово- рить о неправовой сущности социального госу- дарства. Сутью первого, по их мнению, является корреспондирование прав и обязанностей на основе принципа эквивалентности обмена. В случае социального обеспечения надо говорить о привилегиях, а не о правах. С точки зрения кон- ституционализма, это не что иное, как необосно- ванная редукция абстрактной правовой формы к формулам простого товарного производства, от- раженным еще римским частным правом, то есть сведение всей полноты человеческой свободы к одной - рыночной - форме частной автоно- мии, где применим диспозитивный метод. В слу- чае государственного строительства, которое ре- гулируется отраслью административного права с его императивным методом, затруднительно го- ворить об эквивалентности обмена. В конститу- ционализме обязанностям государства создавать условия для реализации частной и публичной ав- тономии на основе признания равного человече- ского достоинства противостоят права граждан требовать исполнения этих обязательств. В сфере материальной жизнедеятельности эти права на- зываются социальными и экономическими. Третье замечание в адрес социального госу- дарства связано с отрицанием значимости кате- гории «человеческое достоинство», поскольку не существует общепризнанной ее трактовки. По нашему мнению, такая трактовка может появить- ся в результате аксиологической интерпретации конституционализма. И с этой точки зрения, человеческое достоинство можно понимать как способность каждого индивида в соответствии со своим возрастом к рациональному осуществле- нию частной и публичной автономии, то есть к рациональному свободному поведению. В праве же эквивалентом категории человеческое досто- инство является категория правосубъектности личности, которая определяется как способность личности приобретать права, выполнять обязан- ности и нести ответственность за недобросовест- ное осуществление прав или исполнение обя- занностей. В этой связи рациональность чело- веческого достоинства может определяться как добросовестность свободного поведения, то есть соблюдение принципа доброй воли при реализа- ции частной и публичной автономии. Поскольку, согласно известной теореме немецкого логика К. Геделя, ни одна формальная система может сама из себя обосновать свои исходные посылки, постольку категория человеческого достоинства служит ценностным фундаментом современно- го права и государства. Только понять это можно при экспликации аксиологической значимости конституционализма. И последняя, но не по значению, проблема социального государства, по мнению вышеука- занных российских юристов, состоит в том, что оно декларирует нереальные цели, а именно: до- стижение материальной справедливости, суть которой уравниловка. Правовая справедливость же возможна только как формальное равенство субъектов, что и является сущностью права как такового. С точки зрения конституционализма, справедливость - это не состояние, а процесс создания условий для реализации социальным субъектом своей частной и публичной автоно- мии. И формальная справедливость - необхо- димая, но недостаточная предпосылка этого про- цесса. Конфликт же социального государства со справедливостью на практике начинается только тогда, когда оно в своей деятельности отходит от страхования социальных рисков на основе обще- ственной собственности и начинает гарантиро- вать индивиду тот жизненный уровень, который он однажды достиг. «Такая гарантия есть, в сущ- ности, привилегия, ибо ее невозможно предоста- вить всем, а значит, шансы обойденных умень- шаются за счет привилегированных»32. Именно переход от исходных принципов социального государства, когда оно страховало свободу граж- 32 Хайек Ф.А. Указ. соч. С. 378. данина, к попытке компенсировать издержки свободной жизни и вызвал кризис современного государства всеобщего благоденствия в развитых странах. Но демонтаж институтов социально- го государства приведет только к сужению про- странства для частной и публичной автономии. Поэтому их необходимо развивать и наполнять новым содержанием, исходя из аксиологической интерпретации конституционализма. К сожалению, рассмотренная выше пробле- матика имеет для нашей страны не только тео- ретическое, но и большое практическое значе- ние. По нашему мнению, начиная с 2000 г., наше правительство проводит политику демонтажа институтов социального государства, согласно «Стратегии социально-экономического разви- тия России до 2010 г.», разработанной под руко- водством Г.О. Грефа, которая не была утвержде- на отечественным парламентом. Одним из ее краеугольных камней был отказ от концепции социального государства, невзирая на ст. 7 Кон- ституции РФ, и переход к так называемому суб- сидиарному государству, суть которого объявля- лась адресная помощь нуждающимся, согласно критериям, определенным решениями Прави- тельства РФ33. На этом пути были со скандалом монетизиро- ваны льготы отдельных категорий граждан (оче- видно, что в результате этого они подверглись кор- розии инфляцией). Без лишнего шума была лик- видирована система пенсионного, социального и медицинского страхования, которая теперь стала формироваться за счет налоговых поступлений, а значит, она начала полностью зависеть от текущей бюджетной ситуации. Кроме того, была введена плоская шкала налогообложения доходов физиче- ских лиц; подорваны роль и значение профсоюзов как защитников интересов лиц наемного труда. Также было полностью нивелировано индикатив- ное значение минимального размера оплаты тру- да (МРОТ) и проведена сомнительная пенсионная реформа. Короче говоря, во имя соответствия не- ким дискурсивно неопределенным либеральным критериям бюджетной эффективности были или ликвидированы, или выхолощены основные ин- ституты социального государства в нашей стра- не. Однако, к сожалению Г. Грефа, А. Чубайса, А. Кудрина и других российских либералов-госу- дарственников, не все задуманное было реали- зовано. Поэтому впереди нас ждут и повышение пенсионного возраста, и реформирование прин- ципов финансирования и функционирования учреждений образования и медицины. Поговари- вают также и об очередной пенсионной реформе в связи с хроническим дефицитом российского пенсионного фонда. 33 Стратегия развития Российской Федерации до 2010 г. // КоммерсантЪ. 2000. 12 мая. На фоне таких свершений российская власть считает своим особым достижением постоянную индексацию пенсий пенсионеров и зарплат бюд- жетников. Однако если анализировать ситуацию с точки зрения базовых ценностей концепции со- циального государства, ситуация оказывается со- всем не привлекательной. Например, если взять такой важный показатель социальной защищен- ности пенсионера, как коэффициент замещения пенсии, который рассчитывается в процентах от средней зарплаты по стране, то получается, что до сих пор даже не достигнут уровень 35 %, кото- рый был зафиксирован в нашей стране в конце 90-х гг. прошлого века, то есть до начала реализа- ции программы Грефа. Сейчас же он составляет 26 %, а самое главное - совершенно не понятно, когда это будет сделано, хотя и очевидно, что и этот уровень недостаточен для достойной жизни в демократическом обществе34. И таких приме- ров можно привести великое множество. Полу- чается, что четкая система социальной защиты, которая была создана в нашей стране на основе Конституции, вместо того чтобы совершенство- ваться в соответствии с доктриной социального государства, была заменена, по сути дела, непро- зрачной системой массового подкупа активной части электората (то есть пенсионеров и бюд- жетников), размер которого полностью зависит от текущей бюджетной ситуации и воли высше- го политического руководства страны. Хотя уже давно было установлено, что именно обществен- ная собственность как антитеза частной соб- ственности, а не строка в государственном бюд- жете, может гарантировать индивиду, живущему наемным трудом, право на частную и публичную автономию. К сожалению, отечественную политическую, экономическую и научную элиту эта проблема не очень беспокоит. В фокусе их внимания лежат вопросы наполняемости, сбалансированности и расходования бюджета. Очевидно, что в сло- жившейся ситуации возрастает роль и значение профессионального экспертного сообщества. Например, юристы должны вспомнить, что они обязаны не только обосновывать существующие властеотношения, но также облекать в правовую форму идеи равенства, свободы, справедливости и человеческого достоинства, а не отмахиваться от них под предлогом их неправовой сущности. Философам необходимо сконцентрироваться на своем прямом призвании - заниматься раци- онализацией базовых социальных ценностей и осуществлять аксиологическую интерпретацию важнейших форм общественного сознания. Ведь без имплементации этих ценностей в широкие слои российского общественного сознания не- 34 Согласно расчетам специалистов Международной Ор- ганизации Труда (МОТ), коэффициент замещения пенсии должен быть не ниже 50 %. возможна солидаризация наших граждан в но- вую политическую общность российский народ и превращение их в подлинного конституционно- го суверена. А значит, невозможна и реализация императивов нашей Конституции о рассмотре- нии человека, его права на частную и публичную автономию как главной цели общественного раз- вития. Таким образом, только творческое разви- 4. Баиева Н.А. Социальное государство и его основные кри- терии. URL: http:/science.nсstu.ru/articles/lаw/f06/04/pdf. 5. Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4. М.: Мысль, 1965. 544 с. Кастель Р. Метаморфозы социального вопроса. Хро- ника наемного труда. СПб.: Алетейя, 2009. 576 с. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий / А.С. Автономов, Н.С. Бондарь, А.М. Ко- валев и др.; отв. ред. В.А. Четвернин. М.: Центр консти- туц. исслед. Моск. Общ. Науч. Фонда, 1997. 702 с. Кочетков В.В. Еще раз о сущности социального госутие концепции социального государства позво- 9. лит нашей стране выйти из кризиса нравственно дарства // Закон и право. 2009. № 7. С. 5-13. Кочетков В.В. Справедливость как сущность социально- го государства // Философия права. 2009. № 5. С. 32-36. обновленной, даст возможность создать новые 10. Кутафин О.Г. Российский конституционализм. М.: прочные правовые институты, что и станет осно- вой для стабильного развития России в XXI в. 11. Норма, 2007. 544 с. Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права. URL: www.libertarium.ru/1958?print.view-yes/

About the authors

V V Kochetkov

Academy of civil defense of EMERCOM of Russia

Email: vovov69@mail.ru

References

  1. Баиева Н.А. Социальное государство и его основные критерии. URL: http:/science.nсstu.ru/articles/lаw/f06/04/pdf.
  2. Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4. М.: Мысль, 1965. 544 с. Кастель Р.
  3. Метаморфозы социального вопроса. Хроника наемного труда. СПб.: Алетейя, 2009. 576 с.
  4. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий / А.С. Автономов, Н.С. Бондарь, А.М. Ковалев и др.; отв. ред. В.А. Четвернин. М.: Центр конституц. исслед. Моск. Общ. Науч. Фонда, 1997. 702 с.
  5. Кочетков В.В. Еще раз о сущности социального государства // Закон и право. 2009. № 7. С. 5-13.
  6. Кочетков В.В. Справедливость как сущность социального государства // Философия права. 2009. № 5. С. 32-36.
  7. Кутафин О.Г. Российский конституционализм. М.: Норма, 2007. 544 с.
  8. Мамут Л.С. Социальное государство с точки зрения права. URL: www.libertarium.ru/1958?print.view-yes
  9. Алексеев С.С. Право: азбука-теория-философия. Опыт комплексного исследования. М.: Норма, 1999. 330 с.
  10. Аристотель. Политика // Аристотель. Собр. соч.: в 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1984. С. 376-644.
  11. Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство по гражданским делам и его элементы в свете идеи верховенства права // Российский журнал правовых исследований. 2014. № 4 (1). С. 138-149.
  12. Политическая философия в Германии: сб. ст. М.: Совр. тетради, 2005. 520 с.
  13. Фома Аквинский. Сумма теологии. Ч. II-I. Киев: Эльга: Ника-Центр, 2006. 576 с.
  14. Хайек Ф.А. Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики. М.: ИРИСЭН, 2004. 644 с.
  15. Чиркин В.Е. Какая форма правления существует в современной России? // Российский журнал правовых исследований. 2014. № 4 (1). С. 32-40.
  16. Чиркин В.Е. Современная концепция публичной власти // Российский журнал правовых исследований. 2015. № 2 (3). С. 73-82.

Statistics

Views

Abstract - 114

PDF (Russian) - 38

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2015 Kochetkov V.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies