New crime reality as a result of the new socio-economic conditions of development of Russia

Cover Page

Abstract


General characteristics of long-term changes of the criminal situation in Russia, 2000-2010-ies. By analogy with the concept of«new economic reality» used to describe the current conditions of national economic development, proposed the concept of «new criminalreality». It is, on the one hand, the completion of overcoming the catastrophic consequences of the transformational crisis of the 1990s (thereturn of criminal homicide to the level of the 1980s, the decline of threats of terrorism), and on the other hand, the growth of the valuesof the new criminal challenges and threats. Most important among these new challenges and threats - cybercrime, the crime of migrantsand institutional corruption. Stressed economic determinism new criminal threats and challenges, the growth of which is associated notso much with the failures of the Ministry of internal Affairs, as with the systemic transformation of socio-economic institutions in Russiaand around the world. The article used data from the departmental statistics of the MVD of Russia.

Full Text

Великий российский писатель-историк Н.М. Карамзин еще два века назад в «Исто- рии государства Российского» отметил, что главной задачей любого социального института является обеспечение личной безопасности лю- дей и защиты их прав собственности («главная цель общежития есть личная безопасность и не- отъемлемость собственности»). Именно эти два фундаментальных условия национального благо- получия являются главными направлениями де- ятельности правоохранительных органов во всех странах современного мира, включая и Россий- скую Федерацию. Когда в 1990-е гг. угрозы личной безопасности россиян и их собственности росли, это справед- ливо воспринималось как главный «провал» по- литики радикальных социально-экономических реформ. Однако в 2000-2010-х гг. криминологи- ческая ситуация начала качественно меняться. С одной стороны, удалось переломить некоторые наиболее опасные криминальные тенденции. С другой стороны, актуализировались новые про- блемы, которые ранее имели гораздо меньшее значение и которые во многом связаны с обще- мировыми трендами социально-экономического развития. Успехи 2010-х гг. в обеспечении общественной безопасности Прежде всего, следует подчеркнуть, что за последние пять лет уровень личной безопасности россиян существенно вырос - вырос в сравнении не только с 1990-ми, но и в сравнении с го- раздо более спокойными 2000-ми годами. Прежде всего, отметим, что за 2006-2014 гг. общее количество зарегистрированных престу- плений сократилось в России почти вдвое - на 44%1. Правда, в минувшем 2015 г. и в первом полу- годии текущего года снова начался их некоторый рост, связанный в основном с последствиями экономического кризиса. Тем не менее, следует констатировать, что преступность в стране ста- билизировалась на существенно более низком уровне, чем десятилетие назад (рис. 1). Важно подчеркнуть, что наблюдается долго- временное снижение уровня наиболее опасных для граждан преступлений против жизни и здоровья россиян (рис. 2). В течение последне- го десятилетия неуклонно сокращались зареги- стрированные убийства. По данным Росстата, в прошедшем 2015 г. произошло менее 12 тыс. убийств. Это не только почти в 4 раза ниже, чем в 1994 г., когда был зафиксирован макси- мальный за всю историю РФ уровень - 47 тыс. ✳ Авторы статьи выражают глубокую благодарность своим коллегам из Академии управления МВД России и ВНИИ МВД России, которые оказали существенную по- мощь в сборе материалов для данной статьи. Здесь и далее без специальных ссылок используется ведомственная статистика МВД России. Безусловно, как и любая ведомственная статистика, она имеет свои «подво- дные камни» и «узкие места», однако в данной статье эти тонкости не рассматриваются, предполагается, что ведом- ственная статистика в основном правильно отражает ре- альную действительность. Рис. 1. Динамика общего количества зарегистрированных преступлений в 2006-2015 гг. Рис. 2. Динамика отдельных видов преступлений против личности в 2006-2015 гг. Это также почти в 2 раза ниже уровня послед- него «спокойного» года существования СССР, 1990 г., когда было зарегистрировано убийств - 21 тыс. Аналогичные тенденции наблюдаются и в динамике преступных причинений тяжкого вреда здоровью2. Несмотря на рост количества зарегистри- рованных преступлений экстремистской на- правленности и террористического характера (рис. 3), угрозы экстремизма и терроризма в целом снизились. Ведь увеличение количества указанных преступлений связано отнюдь не с ростом количества терактов и экстремистских Правда, в этом уменьшении угроз жизни и здоровью рос- сиян - заслуга отнюдь не только МВД. Отмеченное сниже- ние во многом связано с повышением уровня жизни россиян в 2000-е гг. Ситуация может снова осложниться, если кризис- ные явления в экономике окажутся слишком затяжными. демонстраций, увеличением жертв идеологиче- ски мотивированного насилия, а с расширением юридических трактовок террористической и экс- тремистской деятельности (например, с крими- нализацией их финансирования, демонстрации нацистской символики, размещения экстремист- ских материалов в сети Интернет). Речь идет об усилении профилактики терроризма и экстре- мизма - борьба ведется не только с собственно идеологически мотивированным насилием, но с подготовкой к такому насилию. В то же время резко сократилось количе- ство резонансных преступлений указанного вида. После опасных событий 2011-2013 гг., ког- да внесистемная оппозиция смогла на короткое время повести за собой значительное количе- ство граждан, уровень протестных выступле- ний политического характера снизился. Самое Рис. 3. Динамика преступлений террористического характера и экстремистской направленности в 2006-2015 гг. крупное протестное выступление последнего года - прошедшие с ноября 2015 г. по февраль 2016 г. во многих регионах России акции проте- ста дальнобойщиков - имело сугубо экономи- ческий характер. Следует, конечно, подчеркнуть, что резкий спад резонансных проявлений терроризма и экс- тремизма не означает их нейтрализации. К сожа- лению, сохраняется популярность идей так назы- ваемого радикального ислама - идей, разжига- ющих межконфессиональные и межэтнические конфликты. Сохранилась и угроза деструктив- ной «цветной революции», поскольку остались объективные поводы к массовым протестным выступлениям. Тем не менее, исламистский экс- тремизм (терроризм) и деструктивная «цветная революция» в настоящее время ушли из сферы реально-актуальных в сферу потенциально-акту- альных угроз. Следующая очень болезненная для общества сфера - это преступления, совершаемые ми- грантами и против мигрантов. И здесь удалось добиться важного позитивного качественного сдвига. Если 10-15 лет назад нелегальная мигра- ция примерно в 2 раза превышала легальную, то сейчас - наоборот, легальная миграция в 2 раза превышает нелегальную. В российском законо- дательстве и в хозяйственной практике появи- лось такие институты как миграционный учет и патенты, что упростило использование ино- странной рабочей силы и вывод ее из теневого сектора экономики. Хотя преступность, связан- ная с мигрантами, остается относительно высо- кой, нельзя отрицать существенных успехов в этой сфере. Важных успехов удалось добиться также в обеспечении безопасности дорожного движе- ния. Это направление обеспечения безопасно- сти граждан долгое время казалось второсте- пенным - «дураки и дороги» считаются извеч- ным проклятием России, так что существенное количество жертв ДТП рассматривалось как обыденная реальность. Между тем только в те- чение прошедшего 2015 г. на дорогах России по- гибли более 20 тыс. человек - в полтора раза больше ежегодно регистрируемых убийств. По- этому новая государственная политика в сфере дорожного движения хотя и не привлекла боль- шого внимания СМИ, но дала гораздо более высокое число сохраненных жизней, чем анти- террористическая политика. Хотя за последние 10 лет российский автопарк вырос более чем на 50%, число погибших в ДТП сократилось почти на треть. Такое качественное снижение жертв дорожного движения обусловлено в первую очередь профилактической работой на основе использования высокотехнологических средств контроля - внедрения системы фото-видео- фиксации нарушений правил дорожного дви- жения. В частности, в 2015 г. в России выявлено более 80 млн правонарушений в дорожном дви- жении, более половины - именно с помощью автоматических средств фото-видео-фиксации. В результате, хотя правонарушений на дорогах выявляется больше, водители ведут себя осто- рожнее и гораздо реже попадают в катастрофи- ческие ДТП. Отмеченные положительные тенденции являются в значительной степени следстви- ем концентрации усилий органов внутренних дел России на превентивном противодействии преступлениям, на пресечении преступлений на стадии их приготовления или покушения. Хорошо работающая полиция должна тратить основные ресурсы не столько на расследова- ние уже совершенных преступлений, сколь- ко именно на профилактику их совершения. В связи с этим следует обратить внимание, в частности, на большое значение принятого 23 июня 2016 г. Федерального закона № 182-ФЗ «Об основах системы профилактики правонару- шений в Российской Федерации». Новые криминальные вызовы и угрозы Проблемы обеспечения личной безопасно- сти и защиты собственности россиян связаны во многом с новыми криминальными вызовами и угрозами. В российской преступности начинают играть большую роль ее разновидности, связан- ные с новыми высокими технологиями и с новы- ми «правилами игры», в то время как, по спра- ведливому замечанию одного из ведущих отече- ственных криминологов В. Овчинского, «основ- ная полицейская мощь по-прежнему обращена в прошлое». Что же касается новых криминальных вызовов и угроз, то их пока даже трудно адекват- но оценить, поскольку ведомственная статистика нацелена в первую очередь на учет «старых» ви- дов преступности. Одним из главных компонентов новых кри- минальных вызовов и угроз являются преступле- ния в сфере компьютерных технологий (кибер- преступность). Речь идет, прежде всего, об экономиче- ской киберпреступности. Это - и мошенни- чество с кредитными картами в режиме он- лайн, и хищение личных данных, и хищение денег с банковских счетов граждан с исполь- зованием возможностей «мобильного банка», и т.д. По данным ЦБ России, только за полго- да с октября 2015 г. по март 2016 г. потери рос- сийских банков от хакерских атак превысили 2 млрд руб. От атак на банкоматы банковских организаций с использованием технологии BlackBox, по данным ЦБ РФ, лишь в первом квартале 2016 г. банки потеряли еще более 5 млрд руб. Эти суммы могут показаться не слишком крупными (в сравнении, например, с 8 млрд «неизвестно чьих» рублей, изъятых во время коррупционного скандала вокруг пол- ковника полиции Захарченко). Однако надо учитывать, что коммерческие банки категори- чески не заинтересованы в распространении информации о слабой защищенности вкладов и будут скорее преуменьшать (или даже замал- чивать) свои потери от хакерских атак, чем их преувеличивать. Самое главное, киберпреступ- ность стремительно развертывается: так, в 2015 г. зарегистрировано на 66% больше преступле- ний, связанных с использованием вредоносных программ, чем в 2014 г. Важно также, что уро- вень виктимизации от киберпреступности в несколько раз выше, чем от «обычных» видов преступности. От кибератак страдают, часто не замечая этого, 17% (каждый шестой!) поль- зователей Интернета, в то время как, напри- мер, среди владельцев автомобилей от краж со взломом, ограблений и угонов несут потери не более 5%. Широкое распространение получили в по- следние годы также пропаганда в Рунете деструктивных идей радикального ислама, а также финансирование террористических и экстре- мистских движений при помощи электронных денежных переводов. Эти криминальные явле- ния нередко называют «Интернет-джихадом». В этой связи следует упомянуть, что, по оценкам экспертов, 70% всех вербовок в исламистские со- общества производится именно через информа- ционные сети. Второй важный компонент новых крими- нальных вызовов и угроз связан с ростом в крупных городах среды (анклавов) инокуль- турных мигрантов и, как следствие, этниче- ской преступности. Это - результат большого притока эмигрантов в Россию, прежде всего, из стран Средней Азии и Закавказья, отчасти - внутренней миграции из СКФО в другие реги- оны России. На примерах уже не только зарубежных стран, но и самой России мы наблюдаем этни- зацию ряда профессий, рост этнического пред- принимательства, этнической преступности и этнических ОПГ. На территории России, по оценкам экспертов, в последние годы нахо- дится 12-15 млн мигрантов, т.е. они составляют примерно 10% населения страны. Среда ино- культурных мигрантов, генерирующая этни- ческую преступность, имеет примерно такие же масштабы. Доля этнической преступности в общем массиве зарегистрированных престу- плений относительно невелика (обычно ниже, чем доля инокультурных мигрантов в населе- нии), однако эти преступления часто становят- ся резонансными, резко снижая у русскокуль- турного большинства ощущение безопасности. Особенно опасна ситуация в крупных городах: например, в Москве только на иностранных граждан в 2015 г. пришлось 9% зарегистри- рованных преступлений. Среди этнических мигрантов и этнических ОПГ растет влияние радикального ислама, этнические ОПГ контро- лируют и нелегальную миграцию, и героино- вый наркотрафик. Между тем иноэтническая среда продолжает оставаться во многих аспек- тах «серой зоной» - сферой, мало (или не-) до- ступной для наблюдения полиции. Третий компонент новых криминальных вы- зовов и угроз связан с экономическими престу- плениями и связанной с ней коррупцией. Строго говоря, новой эту угрозу назвать трудно, про хо- зяйственный обман и коррупцию в России пишут уже не одно столетие (достаточно вспомнить хотя бы «Ревизора» Н.В. Гоголя). Однако в последнее десятилетие у этой проблемы появились относи- тельно новые оттенки. С одной стороны, за последние 10 лет ко- личество зарегистрированных преступлений экономической направленности сократилось более чем в 4 раза. Во многом это связано с уста- Рис. 4. Динамика преступлений коррупционной направленности в 2012-2015 гг. новкой «прекратить кошмарить бизнес», более взвешенно и в строгом соответствии с законом подходить к возбуждению уголовных дел и при- влечению к уголовной ответственности за эко- номические преступления. Тенденция к сниже- нию хорошо заметна и по преступлениям кор- рупционной направленности (рис. 4). С другой стороны, системная криминализи- рованность бизнеса и коррупция власти оста- ются, по мнению многих экономистов, главны- ми тормозами развития российского общества. Обвинения в коррупции, независимо от их обоснованности, легко становятся поводом для протестных выступлений. В этой связи уместно вспомнить, что «цветные революции» (включая и события на Украине в 2014 г.) всегда проходят под именно антикоррупционными лозунгами (хотя далеко не всегда приводят к снижению коррупции). Новым является не только рост обществен- ной опасности, но и повышение сложности эко- номических и коррупционных преступлений. Даже если преступников удается выявить и осу- дить, трудно добиться исполнения наказаний в виде штрафов. Так, в минувшем 2015 г. размер причиненного материального ущерба по окон- ченным уголовным делам составил 267 млрд руб., а обеспечено возмещение ущерба на сумму лишь 104 млрд руб. (менее 40%). Еще один важный и относительно новый фактор - это рост институционализирован- ности коррупции среди предпринимателей, крупных чиновников и политиков. Примерно 2/3 осужденных в России в последние годы за коррупцию - это мелкие взяточники, изо- бличенные в получении взяток на «смешную» сумму менее 10 тыс. руб. Что же касается так называемой «сетевой» коррупции, основанной на связях, вхождении в элитные группы, системах «откатов», то ее выявляют и наказы- вают существенно реже, хотя для общества она гораздо опаснее. Поэтому в российском обще- стве сформировалось устойчивое (хотя и не во всем верное) представление о безнаказан- ности экономических и коррупционных пре- ступлений. Снижение зарегистрированных коррупционных преступлений воспринимает- ся поэтому не как успех (преступлений стало объективно меньше), а наоборот - как про- вал (с преступлениями стали меньше бороть- ся). Этот стереотип общественного сознания - мощный потенциал для «взрыва» массовых протестных настроений по любому конъюн- ктурному поводу. Все три перечисленные тенденции связаны не столько с успехами (провалами) в органи- зации работы МВД России, сколько с общими тенденциями системного социально-экономи- ческого развития. Рост киберпреступности - результат глобального перехода от индустри- ального к постиндустриальному обществу. Если сто лет назад «технически продвинутые» пре- ступники грабили банки на автомашинах и с ав- томатами, то теперь для ограбления им оружие вообще не нужно. Рост этнической преступно- сти - это плата за формирование глобально- го рынка труда и мультикультурализма. Если в прошлом веке трудовой мигрант в «чужой» стране чувствовал себя беззащитной одиноч- кой, то теперь он опирается на «свою» диаспо- ру и считает нормальным создавать иноэтниче- ские кварталы-«чайнатауны». Наконец, инсти- туциональная коррупция пышно расцветает почти во всех странах догоняющего развития, где возглавляющая модернизацию элита мало подконтрольна гражданскому обществу. Российская полиция в условиях новой криминальной реальности Перечисленные в предыдущем разделе но- вые факторы криминологической ситуации можно назвать «новой криминальной реально- стью». Этот термин производен от родившего- ся в прошлом году понятия «новая экономиче- ская реальность», предложенного для обозна- чения новых (менее благоприятных) условий национального развития в условиях современ- ных глобальных вызовов3. Оба понятия тес- но сопряжены: новая криминальная реально- сть - прямое следствие новой экономической реальности. Современная криминологическая ситуа- ция - это не только рост новых криминальных угроз и вызовов, но и новые условия (в том числе, новые возможности) служебной деятельности сотрудников правоохранительных органов. В значительной степени данные условия связаны, безусловно, с начавшимся в 2014 г. экономиче- ским кризисом. Но есть и другие проблемы, ко- торые проявились еще до кризиса. Прежде всего, российская полиция - как и вся Россия - работает в условиях «жестких бюджетных ограничений». Эти ограничения вынуждают сокращать штаты, не позволяют в достаточной степени улучшать оплату и условия работы. Самое главное, в силу умеренных эко- номических прогнозов, в ближайшие год-два, скорее всего, существенных изменений не про- изойдет. Но главное ограничение в организации пра- воохранительной деятельности - это не финан- сы, а нехватка качественных кадров. К сотруд- никам МВД предъявляют высокие профессио- нальные требования (знания, ответственность, профессиональные риски, перегрузки), а их оплата в сравнении со специалистами в бизнес- секторе не велика. В результате в полицию не- охотно идут работники с высокой квалификаци- ей. Остро не хватает сотрудников, обладающих специальными компьютерными знаниями и навыками для противодействия киберпреступ- ности. Среди полицейских мало сотрудников, способных работать в иноэтнической среде, знающих на хотя бы элементарном уровне язы- ки мигрантов. Среди сотрудников МВД не хва- тает тех, кто способен эффективно бороться с деловой коррупцией, поскольку это требует спе- циальных бизнес-знаний. Чтобы отвечать на новые криминальные вызовы и угрозы, следует, видимо восполнять нехватку собственных кадров усилением взаи- модействия с институтами гражданского обще- ства. 3 См., напр.: Медведев Д.В. Новая реальность: Россия и глобальные вызовы // Вопросы экономики. 2015. № 10. Давно замечено, что государство может быть сильным, только если оно сильно «мнением на- родным». Однако обеспечение правопорядка в России серьезно страдает от недостаточной поддержки полиции институтами граждан- ского общества. У многих россиян сохраняют- ся потребительски-завышенные требования к МВД - мол, «полиция должна сама все делать, а граждане - лишь пассивные потребители пра- воохранительных услуг». Между тем по опыту зарубежных стран видно, что полиция, отчуж- денная от народа, справиться с новыми кри- минальными вызовами и угрозами принципи- ально не может. Хотя МВД работает на пределе ресурсных возможностей, в российских СМИ - и в этом они отражают общественные умона- строения - во многом сохраняется установка на критику полиции. Самое главное, организации гражданского общества, к сожалению, не часто могут и хотят практически помогать полиции. По данным опросов, лишь менее половины руководителей НКО ощущают высокую потребность в контак- тах с территориальными органами МВД. В Рос- сийской Федерации сейчас действуют более 160 тыс. членов ДНД (т.е. примерно 1 член народной дружины на 100 человек населения страны) и еще почти 30 тыс. членов казачьих дружин. Но потенциал взаимодействия территориальных органов МВД с дружинниками пока использу- ется определенно не в полную силу. Симптома- тичны в этой связи взаимоотношения полиции и казачества: хотя в казаках числятся по всей России сотни тысяч, число тех из них, кто регу- лярно участвует в совместном патрулировании, ниже на один-два порядка. Последним по счету, но далеко не послед- ним по значению направлением совершенство- вания деятельности органов внутренних дел следует назвать качественное улучшение науч- ного и методического обеспечения. Речь идет об усилении практической значимости научных разработок, связанных с правовым, организа- ционным, техническим обеспечением работы министерства. Успешное выполнение органами внутренних дел своего предназначения зависит от глубины оценки криминальной ситуации. Без этого нельзя выработать меры упреждаю- щего реагирования на угрозы дестабилизации обстановки. Только точные и своевременные криминологический анализ и прогнозы позво- лят разрабатывать эффективные меры борьбы с преступностью.

About the authors

A L Sitkovsky

Center of MIA Russian Academy of Management

Email: sitk-andrej@yandex.ru

Y V Latov

Leading Researcher of RAS Institute of Sociology

Email: latov@mail.ru

References

Statistics

Views

Abstract - 95

PDF (Russian) - 70

Cited-By


Article Metrics

Metrics Loading ...

PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2016 Sitkovsky A.L., Latov Y.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies