BRAIN'S IMMUNE SYSTEM AND TRAUMATIC BRAIN INJURY: THE MEANS FOR ITS CORRECTION

Abstract


The review has represented the results of published data on a range of issues related to the structure and functions of the brain's immune system. The peculiarities of microglial cells and astrocytes have been discussed. The features of the reactions of innate and adaptive immune response in the brain have also been discussed. Authors' own data about the influence of nucleotide nature drug after traumatic brain injury have been presented.

Введение. Функциональные особенности иммунной системы мозга являются предметом пристального изучения, так как они определяют течение многих процессов, как в норме, так и в условиях патологии. Ткани центральной нервной системы (ЦНС) — головной и спинной мозг, оптические нервы,— могут быть подвержены широкому спектру воздействий, включая генетические, аутоиммунные и инфекционные. Иммунная система мозга вовлечена в патогенез подобных заболеваний, участвуя в механизмах восстановления нарушенных процессов, а при определенных условиях вызывая и повреждение ткани мозга. Мозг является «забарьерным органом»: гематоэн-цефалический барьер (ГЭБ) ограничивает его контакты с клетками, жидкостями и регуляторными веществами других систем организма, включая антитела и антигены, и в значительной мере определяет функциональные и морфологические особенности харак теристик иммунной системы мозга [1]. Функции иммунной системы в мозге, в частности реализацию эволюционно древнего механизма защиты от патогенов — фагоцитоза, выполняют астроциты, клетки микроглии, периваскулярные макрофаги и дендритные клетки, ассоциированные с ГЭБ [2]. Это обеспечивает возможность реализации иммунных процессов в условиях отсутствия контакта между иммунной системой мозга и периферической иммунной системой, за исключением особых случаев нарушения проницаемости ГЭБ. При различных видах патологии, таких как воспаление, инсульт, травмы, происходит изменение проницаемости ГЭБ, что открывает доступ для антигенов и лимфоидных клеток периферической крови в мозг, которые, как правило, остаются в периваскулярном пространстве [3]. Однако основной в реализации защитных механизмов ЦНС является собственная иммунная система мозга. 8 МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 Исследования свойств и функций ГЭБ и изучение функций клеток иммунной системы мозга являются основной для создания эффективных лекарственных препаратов адресного действия, предназначенных для направленной борьбы с различными заболеваниями, сопровождающимися неврологической симптоматикой, в том числе и черепно-мозговой травмы (ЧМТ). Важным является вопрос о возможности направленного воздействия на иммунную систему мозга при помощи препаратов, вводимых периферически. Одним из перспективных направлений в разработке лекарств являются препараты нуклеотидной природы, поскольку нуклеотиды, в частности пуриновые нуклеотиды (АТФ), являются не только носителями генетической информации, но и медиаторами иммунного ответа, в частности воспаления при травме; поэтому вопрос об использовании молекул нуклеотидной природы для воздействия на клетки иммунной системы мозга представляет большой интерес и может быть исследован, в том числе, на модели экспериментальной черепно-мозговой травмы. Микроглия. Макрофаги являются одними из важнейших клеток иммунной системы, ответственных за восстановление тканей после воспаления. После миграции моноцитов из крови в ткани они претерпевают дальнейшую дифференцировку и осуществляют процесс фагоцитоза. К этим клеткам относятся: куп-феровские клетки в печени, альвеолярные макрофаги в легких, макрофаги селезенки в белой пульпе, перитонеальные макрофаги в перитонеальной жидкости и микроглиальные клетки в ЦНС. Активация и пролиферация клеток микроглии в ЦНС происходит в ответ на повреждения,— травмы, воспаление, инсульты. Реакция характеризуется резкой активацией всех клеточных процессов, секрецией специфических протеаз и цитокинов и экспрессией поверхностных рецепторов, а также увеличением интенсивности фагоцитоза [4]. К настоящему моменту общепризнанным является мнение о существовании собственной иммунной системы мозга, клеточный базис которой составляют клетки микроглии, а также астроциты и дендритные клетки, ассоциированные с ГЭБ. Клетки микроглии составляют 5 — 10% клеточной популяции взрослого мозга, характеризуются сравнительно небольшими размерами, продолговатой формой, короткие отростки имеют на своей поверхности вторичные и третичные ответвления [5]. Описанная морфология характерна для типичной ветвистой, или покоящейся микроглиальной клетки полностью сформированной центральной нервной системы. Они обладают слабой фагоцитарной активностью, однако эти покоящиеся клетки активно «сканируют» свое окружение. Постоянные микро движения и восприятие сигналов окружающей среды позволяет клетке получать информацию об ее изменении и активироваться [6—9]. В развивающемся мозге обнаружена также временная форма клеток микроглии — амебоидные клетки. Такие клетки формируют выросты — фило-подии и складки плазмолеммы. В их цитоплазме присутствуют многочисленные фаголизосомы и пластинчатые тельца. Амебоидные микроглиальные тельца отличаются высокой активностью лизосо-мальных ферментов. Роль микроглии в нормальных условиях и в развивающемся мозге долгое время являлась предметом обсуждения. Показано, что активно фагоцитирующие амебоидные клетки микроглии необходимы в процессе эмбриогенеза и раннем постнатальном периоде, когда гематоэнцефаличес-кий барьер еще не вполне развит и вещества из крови легко попадают в ЦНС [10]. Считается, что клетки микроглии не только способствуют удалению обломков клеток, появляющихся в результате запрограммированной гибели избыточных нейронов и их отростков в процессе дифференцировки нервной системы, но также и могут непосредственно эту гибель обеспечивать. Полагают, что, созревая, амебоидные микроглиальные клетки превращаются в ветвистые клетки микроглии [6, 7, 9, 11]. Если говорить о роли микроглии в физиологических условиях, то в последнее время сформировалось представление о том, что клетки микроглии могут играть важную роль в синаптическом ремоделировании, участвовать в синаптогенезе и модулировать синаптическую активность [10]. Два типа клеток миелоидной линии важны для развития иммунного ответа в мозге: 1) резидентные клетки микроглии, распределенные в паренхиме мозга и 2) периваскулярные макрофаги, расположенные в капиллярах базальной пластинки и хоро-идного сплетения [5, 12]. Инфекции, травмы, инсульт, нейродегенеративные заболевания, любые нарушения, которые могут указывать на реальную или потенциальную угрозу для ЦНС, вызывают быстрые и значительные изменения в форме клеток микроглии, экспрессии генов и функциональной активности, что по совокупности определяется как «активация микроглии». Процесс микроглиальной активации ассоциирован с пролиферацией и трансформацией в реактивную форму [13]. Фенотипически снижается сложность клеточных процессов, микроглия переходит в амебоидную форму, становится подвижной и начинает активно двигаться к месту повреждения по хемотаксическому градиенту. Клетки микроглии, обладающие фагоцитирующей активностью очищают клеточный дебрис [14], поглощая МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 9 поврежденные клетки или микроорганизмы [15]. Высвобождение хемоаттрактантов позволяет привлечь популяции иммунных клеток в ЦНС, вследствие чего после презентации антигенов Т-клеткам в мозге может развиваться адаптивный иммунный ответ, являющийся, как известно, важным компонентом защиты от бактериальных или вирусных инфекций [15]. Клетки микроглии, расположенные в периваску-лярной области, могут действовать как антиген-пре-зентирующие клетки, активируясь, они высвобождают значительные количества Th1-цитокинов, в том числе фактор некроза опухолей (TNF-a) и IL-12 [12]. В этих условиях периваскулярная микроглия передает «сигнал опасности» клеткам парен-химальной микроглии, приводя к их активации и пролиферации, а они, в свою очередь, обеспечивают функцию восстановления целостности тканей мозга. В норме микроглиальные клетки экспрессируют молекулы MHC-I и MHC-II на низком уровне, однако активация микроглиии может вызывать избыточную экспрессию молекул MHC-II [12, 13]. Главными гуморальными регуляторами иммунных процессов, развивающихся в любом органе и в любой ткани организма человека и млекопитающих, являются цитокины, которые могут активировать или подавлять формирование иммунного ответа и быть активными участниками терминации патологических процессов. Глиальные клетки являются главным источником резидентных цитокинов в ЦНС, и служат мишенью для цитокинов, при этом высвобождают ней-роактивные вещества, которые обеспечивают нейрональное выживание (нейротрофины и ростовые факторы). Микроглия, с другой стороны, секретирует потенциально нейротоксичные вещества, включая NO, реактивные формы кислорода, протеазы, возбуждающие аминокислоты и цитокины. Активация клеток моноцитарно-макрофагального ряда — важный компонент реакций врожденного иммунитета, который индуцирует продукцию провоспалительных цито-кинов и хемокинов, в том числе IL-8, MCP-1 (monocyte chemoattractant protein-1), MIP-1a и MIP-1ß (macrophage inflammatory protein), IL-1ß, IL-6, IL-12 [12, 16—18]. Активированная микроглия и макрофаги — главные источники провоспалительных цитоки-нов и хемокинов в ЦНС. При анализе взаимодействия различных цитокинов установлено, что клетки микроглии продуцируют большие количества супрессивных (IL-10), чем провоспалительных (IL-1ß, IL-6, IL-12) цитокинов. Развитие воспалительного процесса или его подавление зависит от соотношения уровня провоспалительных и ингибирующих цитокинов, что, в свою очередь, зависит от функциональной активно сти клеток микроглии, степени их активации, экспрессии рецепторов для цитокинов и, возможно, ряда других факторов, которые еще предстоит изучить. Преимущественный синтез цитокинов, подавляющих развитие иммунного ответа и воспаления, создает в ЦНС физиологически адекватное микроокружение, что исключительно важно для нормального функционирования нервной системы и, вероятно, является одной из ведущих причин, ограничивающих развитие иммунного ответа в ЦНС [19—21]. Микроглиальная активация может быть острой или хронической. Это зависит не только от длительности внешнего воздействия, но и от его природы (стресс, инфекция, воспаление). Показано, что активация микроглии при стрессе отличается от таковой при воспалении или инфекции. Хроническая микро-глиальная активация может вести к гиперактивации микроглии, за которой следует дегенерация клеток микроглии, которая, в свою очередь, может вести к вторичной нейродегенерации [12]. Астроциты. Астроглия, или астроциты, являются одним из типов глиальных нейрональных клеток и происходят из нейроэктодермы. Астроциты поддерживают и разделяют нейроны своими телами на компартменты, эту функцию им позволяет выполнять наличие плотных пучков микротрубочек в цитоплазме. Они регулируют состав межклеточной жидкости, обеспечивают перемещение веществ от стенки капилляров до плазматической мембраны нейронов, а также, помимо всех прочих выполняемых ими функций, служат своеобразным «шлюзом» между кровеносным руслом и нервной тканью, не допуская их прямого контакта, и, находясь в тесном контакте с клетками эндотелия, являются частью гематоэнце-фалического барьера [22, 23]. Некоторые из важных функций астроцитов связаны с регуляцией ионного транспорта и концентраций нейротрансмиттеров, а также передачей электрического импульса [12]. Главной же функцией астроглиальных клеток является обеспечение нейронов питательными веществами и поддержание необходимой концентрации электролитов во внеклеточном пространстве. Астроциты синтезируют большую часть необходимого клеткам мозга холестерина, который не проникает через ГЭБ. В то же время в ткани мозга содержится 25% от общего количества холестерина в организме [24, 25]. Различают два вида астроцитов: плазматические и фиброидные, а также переходные формы. Плазматические астроциты лежат преимущественно в сером веществе ЦНС, они характеризуются наличием крупного округлого бедного хроматином ядра и большим количеством сильно разветвленных коротких отростков. Цитоплазма астроцитов богата 10 МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 митохондриями. Большое количество митохондрий в цитоплазме плазматических коротколучистых аст-роцитов говорит об их участии в обменных процессах. О том же свидетельствует и их активность в условиях патологии, например, при дегенерации нервных элементов в цитоплазме коротколучистых астроцитов накапливаются различные продукты распада и особенно включения липоидов [22]. Фиброидные или волокнистые астроциты располагаются главным образом в белом веществе мозга. Эти клетки имеют 20—30 гладкоконтурированных, длинных, слабо ветвящихся отростков. В периферической зоне цитоплазма тел клеток и отростков продолжается в глиальные волокна, которые в совокупности образуют поддерживающий аппарат мозга в виде плотной сети [22]. Астроцитами в определенной степени осуществляются функции иммунокомпетентной системы мозга [23]. Предполагается, что астроглия специализирована на локальной антиген-презентирующей функции, что позволяет ей поддерживать очаговые реакции при повреждениях мозга. В норме молекулы MHC-II экспрессируются только на профессиональных антиген-презентирующих клетках, однако их экспрессия может быть индуцирована и на мембранах других клеток, в том числе астроцитов, и регулироваться цитокинами, нейротрансмиттерами и нейропептидами [26]. IFNy — главный индуктор молекул MHC-II на астроцитах. Помимо молекул главного комплекса гистосовместимости астроциты также обладают способностью экспрессировать костимуля-торные молекулы (B7 и CD40), которые важны для презентации антигена и активации Т-клеток [26]. In vitro астроциты секретируют цитокины, а также ряд биологически активных молекул, обладающих ней-ротропными свойствами. К ним относятся фактор роста фибробластов (FGF), глиальный фактор роста (GDGF), фактор роста нервов (NGF) и др. Эти вещества участвуют в процессах заживления мозговой ткани, способствуют удалению клеточного детрита из пораженных участков, контролируют образование нейротоксинов и регулируют кальций-зависимые внутриклеточные процессы [27, 28]. Синтезируемые астроцитами молекулы понижают функциональную активность Т-клеток и тем самым уменьшают цитото-ксический эффект этих клеток в участках воспаления. Астроциты, как эндогенные компоненты иммунной системы мозга, играют ведущую роль в восстановлении нервной ткани при развитии заболевания или действии на нее каких-либо повреждающих факторов [29]. Показано, что астроциты экспрессируют TLR3 in vivo и in vitro и реагируют на активацию TLR3 выработкой медиаторов, которые обеспечивают, с одной стороны, локальный воспалительный ответ, а с другой — восстановление тканей. Так как недавние исследования указывают на то, что мРНК из некротических клеток является эндогенным лигандом TLR3, активно обсуждается вероятность того, что повреждение нервной ткани инициирует активацию астроци-тов [30]. На культуре мышиных астроцитов описана экспрессия NOD1 и NOD2 (NOD-nucleotide-binding oligomerization domain) — внутриклеточных белков, распознающих бактериальные пептидогликаны. Ведутся исследования по экспрессии этих белков in vivo. Также показана экспрессия на астроцитах рецепто-ров-«мусорщиков» (scavenger-receptors), которые играют роль в связывании и интернализации многих лигандов, в частности фибриллярного ß-амилоида, липидов и коллагена. Рецептор SR-MARCO, например, вовлечен в распознавание и захват N. meningitidis, вызывающей бактериальный менингит, поэтому его экспрессия на астроцитах может быть еще одним из механизмов борьбы резидентных иммунных клеток ЦНС с бактериальной инфекцией [30]. Ключевую роль астроциты играют в образовании рубцовой ткани, состоящей из активированных аст-роцитов и микроглии вне зависимости от природы повреждающего агента (инфекционной, аутоиммунной, травматической или токсической), что обеспечивает формирование очага воспаления в строго ограниченной области. Это явление рассматривается и как негативное, ограничивающее восстановление аксонов внутри очага повреждения, однако некоторые исследования указывают на то, что активированные астроциты (и активированная микроглия) и их секреторные вещества могут оказывать нейро-протекторное действие [26, 30]. Долгое время астроглию считали исключительно опорным аппаратом мозга, обеспечивающим поддержку и питание, однако астроциты выделяют нейромедиаторы, АТФ, ГАМК, серин и др. В настоящее время не вызывает сомнений то, что астроциты вовлекаются в поддержание нейротрансмиттерного и ионного баланса клеток, участвуют в механизмах синаптической трансмиссии, образовании синапсов, удалении свободных радикалов, детоксикации, депонировании металлов, а также в развитии и поддержании целостности ГЭБ, обеспечении миграции нейронов и выполняют иммунную функцию. Кроме того продукты, выделяемые астроцитами, влияют на возбудимость нейронов [27, 31]. Механизмы врожденного и адаптивного иммунного ответа в ЦНС. Гематоэнцефалический барьер, состоящий из эндотелия сосудов, базальной мембраны, перицитов, клеток периваскулярной мик МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 11 роглии и астроцитов, прилегающих основанием к эндотелию [32], является сложным мультиклеточным комплексом, защищающим мозг от проникновения крупных молекул и клеток, в том числе лейкоцитов, способствует поддержанию стабильного микроокружения нейронов, оптимального для реализации функций мозга ионного состава в результате работы комбинации специфических ионных каналов и транспортеров, обеспечивает раздельное существование центрального и периферического пулов нейротрансмиттеров, а также предотвращает вход макромолекул в мозг [1, 33, 34]. Повышение проницаемости ГЭБ индуцируется провоспалительными цитокинами, синтезируемыми активированными моноцитами-макрофагами и Т-клетками [35, 36]. Активированные Т-клетки инициируют выделение множества интегринов и адгезионных молекул. Процесс воспаления в ЦНС, как аутоиммунной, так и инфекционной природы, ведет к увеличению экспрессии адгезионных молекул на эндотелиальных клетках ГЭБ в хороидном сплетении, включая членов семейства селектинов; клеточных адгезионных молекул суперсемейства иммуноглобулина, например, ICAM1, VCAM1 и PECAM1; и членов семейства интегринов [37]. Активированные Т-лимфоциты, контактируя с ГЭБ, индуцируют выделение a-интегрина и эндотелиального VCAM1, которые способствуют проникновению этих клеток через барьер путем диапедеза [1, 36]. Узнавание «чужого» инфекционной природы опосредуется ограниченным числом PRRs — паттерн-распознающих рецепторов, некоторые из которых также узнают эндогенные «сигналы опасности», которые предупреждают иммунную систему о повреждении клеток, в том числе неинфекционной природы. В действительности активация врожденного иммунитета происходит не только при инфекционных заболеваниях ЦНС, но также вследствие травмы или ишемии, при аутоиммунных и нейродегене-ративных заболеваниях ЦНС [30]. Распознавание и формирование ответа на микробные патогены являются важными функциями клеток врожденного иммунитета, в механизмах реализации которых участвуют клетки микроглии и астроциты. Процесс начинается с распознавания PAMPs — па-тоген-ассоциированных молекулярных паттернов, которые связываются с Toll-подобными рецепторами (TLR), экспрессированными на плазматической мембране или эндосомальных компартментах этих клеток [38]. В типичном сценарии привлечение TLR ведет к активации NF-kB, что приводит к усилению транскрипции генов, кодирующих семейство цитокинов IL-1. Про-формы пептидов, например pro-IL-1ß, остаются в цитоплазме, пока не расщепляются под действием каспазы-1 [39, 40]. Активация каспазы-1 инициируется сигналом от второй группы рецепторов (цитоплазматических), называемых NOD-подобные рецепторы (NLR), функция которых зависит от привлечения ассамблеи больших (~700-кДа) комплексов, называемых ин-фламмасомами [41, 42]. Самое большое подсемейство NLR (включающее в себя как минимум 18 членов), наиболее существенное для нейровоспаления, называется подсемейством NALP [41]. Инфламмасомы, функциональные особенности которых зависят от их ключевого NALPs, активируются присутствующими в цитоплазме специфическими микробными компонентами, продуктами повреждения тканей или ассоциированными с воспалением метаболическими изменениями, включая низкий уровень цитоплазматического калия [43]. Инфламмасомы привлекают и активируют каспазу-1, таким образом помогая сигналам TLR активировать процесс синтеза IL-1ß и IL-18. Другой член семейства интерлейкинов, IL-33, локализуется в ядре клеток и высвобождается при повреждении клетки, процесс его инактивации реализуется с участием каспазы-1 [44]. Появление IL-1a и IL-33 в межклеточном веществе мозга рассматривается как индикатор повреждения клеток мозга [40, 45]. Взаимодействие механизмов, обеспечивающих сигнальную трансдукцию информации от TLR и NLR, эффективно защищает мозг от действия патогенов, и оба рецепторных семейства экспрессируются в резидентных клетках ЦНС, которые участвуют в механизмах реализации реакций врожденного иммунитета. Клетки микроглии — миелоидные клетки ЦНС, экспрессируют все виды TLR [46], в астроцитах экспрессируется их ограниченное количество [47]. Под воздействием патогенов активированная микроглия секретирует биологически активные IL-1ß и IL-18, которые, в свою очередь, вызывают синтез вторичных провоспалительных цитокинов как в клетках микроглии, так и в астроцитах [42]. Например, IL-1ß может вызывать экспрессию TNF-a и IL-6, тогда как IL-18 стимулирует продукцию IL-17. Провоспалительные цитокины также снижают функции ГЭБ и опосредуют привлечение гематогенных лейкоцитов в мозг. TLRs и NLRs высоко эффективны при распознавании и формировании ответа на неинфекционные повреждения тканей мозга, как показано при инсульте или травме. Поврежденные клетки выделяют молекулы — сигналы «опасности», называемые damage-associated molecular patterns (DAMPs). TLRs и NLRs распознают их: TLR3, TLR7 и TLR9 воспринимают микробные нуклеиновые ки 12 МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 слоты и также кислоты, высвобожденные из некротических клеток. TLR2 и TLR4 реагируют на клеточные белки теплового шока — Hsp60, Hsp70 и aB кристаллин. NLRs могут быть активированы эндогенными клеточными продуктами, например кристаллами мочевины и агрегированными пептидами. АТФ из поврежденных клеток активирует пу-ринергические рецепторы, вызывая изменения в концентрациях цитозольных ионов [40, 46]. Активированные астроциты участвуют в реакциях врожденного иммунитета и являются источником медиаторов воспаления в ЦНС — компонентов системы комплемента, IL-1ß, IL-6, и хемокинов (CCL2, CXCL1, CXCL10 и CXCL12). Важные для поддержания гомеостаза функции астроцитов могут быть скомпрометированы при воспалении, потенциально ухудшая последствия. Например, CXCL12 сигналинг в астроцитах вызывает физиологическое высвобождение глутамата во время синаптической передачи, и также вызывает высвобождение малого количества TNF-a. В условиях воспаления TNF-a и CXCL12 при совместном действии на микроглию вызывают продукцию большого количества TNF-a, который также продуцируется и клетками микроглии. В больших концентрациях этот цитокин влияет на способность астроцитов снижать токсическое влияние глута-мата, что выражается в нейрональной потере по механизму «эксайтотоксичности». Астроциты также продуцируют нейротрофины и противовоспалительные цитокины, такие как IL-10 [40]. Мозг сравнительно беден антиген-презентирующи-ми клетками, однако при соответствующих условиях такие клетки, интенсивно экспрессирующие молекулы МНС, могут появляться в ЦНС в повышенных количествах. Антиген-презентирующие клетки различаются по происхождению — могут быть экзогенными и эндогенными. К первым относятся дендритные клетки (ДК), ко вторым — олигодендроциты, клетки микроглии и астроглии, а также клетки эндотелия сосудов [38]. Дендритные клетки играют важную роль в инициации Т-клеточного ответа путем захвата белковых антигенов в тканях, их процессирования, а затем презентации их на своей поверхности в ассоциации с молекулами МНС II. Однако не существует доказательств присутствия клеток с такими свойствами в паренхиме ЦНС, дендритные клетки в ЦНС исключительно ассоциированы с ГЭБ. Отсутствие парен-химальных ДК и тот факт, что никакие другие па-ренхимальные клетки ЦНС не соответствуют функциональному определению ДК (захват антигена, миграция в лимфатические узлы и презентация антигена Т-клеткам) составляют клеточный базис иммунной привилегированности ЦНС [40, 46]. В совокупности отсутствие резидентных дендритных клеток и противовоспалительные свойства клеток, окружающих нейроны, свидетельствует о том, что основным механизмом защиты мозга от инфекций являются реакции врожденного иммунитета. Миграции иммунокомпетентных клеток из ЦНС на периферию не обнаружено, резидентные клетки врожденного иммунитета непосредственно взаимодействуют с патогенами и продуктами повреждения тканей, не вызывая реакции лимфоидных органов [40]. Влияние препаратов нуклеотидной природы на функции иммунной системы мозга после экспери- V V О ментальной черепно-мозговой травмы. С учетом наличия широкого спектра заболеваний различной природы, поражающих ЦНС, а также функциональных и морфологических особенностей иммунной системы мозга, главными из которых являются наличие ГЭБ и реализация иммунных процессов собственными клетками мозга, такими как клетки микроглии и астроциты, важным является вопрос о возможности влияния на клетки иммунной системы мозга при помощи периферически вводимых препаратов. В мире этот вопрос широко исследуется на различных моделях, в том числе и на модели черепно-мозговой травмы (ЧМТ) [48]. Черепно-мозговая травма — сложная мультидис-циплинарная проблема на стыке медицины и социологии — является одной из наиболее значимых в здравоохранении. В мире травма как причина смерти занимает третье место, уступая лишь сердечно-сосудистым и онкологическим заболеваниям. При этом почти в 50% случаев причиной смерти вследствие травматизма являются повреждения головного мозга [49]. Черепно-мозговая травма является комплексным процессом, который состоит из нескольких перекрывающихся фаз, включающих в себя первичную травму, эволюцию первичной травмы, вторичную травму и восстановление. Первичная травма мозга может быть вызвана значительным числом способов, среди которых и ушиб мозга, и сжатие/растяжение тканей мозга, и васкулярный ответ на разные воздействия. Механизмы вторичной травмы включают в себя комплекс биохимических и физиологических процессов, вызванных первичной травмой, и проявляются в период от часов до дней после ЧМТ. Установлено, что такая вторичная травма может обусловливать развитие значительных посттравматических неврологических нарушений [50—52]. Модель «падающего груза» многими считается самой первой, оригинальной моделью ЧМТ [53]. В ней используются гравитационные силы свободно падающего груза для нанесения локальной или диф МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 13 фузной травмы мозга [52, 54], а тяжесть наносимой ЧМТ может регулироваться при помощи изменения массы груза и высоты его падения [55]. В модели «падающего груза» [56] воздействие оказывается на твердую мозговую оболочку, что приводит к ушибу головного мозга, кровотечениям и повреждению гематоэнцефалического барьера. Воспалительный процесс ведет к активации клеток микроглии и астроцитов, активации системы комплемента и входу в мозг нейтрофилов и макрофагов. Эта разновидность травмы и механизма, лежащего в его основе, близки к травмам у людей, однако в ней высок риск смерти экспериментальных животных вследствие переломов черепа [54]. При окрашивании трифенилтетразолием хлоридом, который является окислительно-восстановительным индикатором и используется для различения метаболически активных и метаболически неактивных тканей, в частности, для определения площади повреждения тканей после инсультов или других типов травм головного мозга, было установлено, что после перенесенной экспериментальной черепно-мозговой травмы в головном мозге крыс обнаруживаются участки поврежденных, метаболически неактивных, тканей вплоть до 14-го дня после ЧМТ, причем размер поврежденной области на 14-й день после ЧМТ может быть даже больше, чем на 7-й (таблица). В условиях черепно-мозговой травмы клетки микроглии способны продуцировать активные формы ки ну совместно с окрашиванием ядерной ДНК клеток флюоресцентным красителем DAPI позволяет определить процент клеток, содержащих поврежденную ядерную ДНК. На срезах коры головного мозга контрольных животных поврежденная ДНК практически не определяется. На 7-е и 14-е сутки после перенесенной черепно-мозговой травмы процент клеток в коре головного мозга крыс, содержащих поврежденную ДНК, значительно увеличивается (см. таблицу). Клетки микроглии, как было сказано выше, являются основными клетками иммунной системы мозга. В норме покоящаяся микроглия «сканирует» свое микроокружение, совершая движения в пределах ограниченной области, однако при наличии каких-либо сигналов, свидетельствующих о наличии реальной или потенциальной угрозы для центральной нервной системы, клетки микроглии активируются и по хемо-таксическому градиенту мигрируют к месту повреждения, где осуществляют защитные реакции, в том числе фагоцитоз и синтез про- и противовоспалительных цитокинов, ростовых факторов и других активных веществ. Сигналами, активирующими микроглию, могут быть как вещества инфекционной, так и неинфекционной природы, в том числе микроглия активируется при черепно-мозговой травме. Активированная микроглия экспрессирует каль-ций-связывающий белок (ionized calcium-binding adapter molecule 1, Iba-1), который является маркером микроглии и ряда других фагоцитирующих кле- Т аблица Максимальная площадь повреждения и функции клеток мозга в норме и после экспериментальной черепно-мозговой травмы Показатель Контрольные животные, не подвергавшиеся ЧМТ 1-е сутки после ЧМТ 7-е сутки после ЧМТ 14-е сутки после ЧМТ Максимальный размер поврежденной области на срезах коры головного мозга крыс, % от общей площади среза 0,00 18,62 11,60 20,26 Количество клеток, содержащих поврежденную ДНК, на срезах коры головного мозга крыс, % от общего количества клеток 1,04 38,99 31,31 Степень активации клеток микроглии в %, где за 100% принята степень активации микроглиальных клеток на срезах коры головного мозга крыс, не подвергавшихся ЧМТ 100 139,71 47,58 слорода, под действием которых в ДНК живых клеток возникает продукт окислительного повреждения гуанина — 8-оксогуанин. Исследование срезов коры головного мозга крыс с использованием иммуногисто-химического окрашивания антителами к 8-оксогуаниток и по которому при иммуногистохимическом окрашивании можно определять состояние и степень активации микроглиальных клеток. Черепно-мозговая травма вызывает активацию клеток микроглии в коре головного мозга крыс на 7-е 14 МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 сутки после черепно-мозговой травмы, в то время как на 14-е сутки активность микроглиальных клеток снижена по сравнению с этим показателем у контрольных животных (см. таблицу). Численно уровень активации микроглии определялся по интенсивности флюоресценции красителя, связанного с антителами к Iba-1, с использованием программного обеспечения, поставляющегося вместе с флюоресцентным микроскопом Keyence Biorevo BZ-9000 (Keyence, USA). Для исследования возможности коррекции нарушений, возникающих в ходе ЧМТ у экспериментальных животных, был использован препарат нуклеотидной природы Деринат (ООО «Техномедсервис», Москва) [57]. Сейчас широко известно, что нуклеотиды являются не только носителями генетической информации, но и регуляторами иммунного ответа [58—60]. Пуриновые нуклеотиды, в особенности АТФ, широко известны своим свойством влиять на развитие различных процессов в норме и при патологии. В частности, при травме АТФ является медиатором воспалительных процессов в головном мозге [61]. Показано, что внутрибрюшинное введение препарата нуклеотидной природы в течение 4 дней после травмы в дозе 10 мг/кг оказывает нормализующее действие на различные показатели, свидетельствую- - щ сС со Я '• Я В cd Ч О О о. о £ о Я я й. я S о Ä я о Я Он <U PQ S ° я я V О) О- о) PQ Є О 3 Я vo ,о я г-- Л к 25 п 20 15 Н 10 5 Н о 1 7 Сутки после ЧМТ 14 и 14-й дни после травмы (рис. 1), а на 7-е и 14-е сутки уменьшается количество клеток, содержащих поврежденную ДНК (рис. 2) по сравнению с этими же показателями в мозге крыс, не получавших лечения. Введение препарата нуклеотидной природы внут-рибрюшинно в течение 4 дней после эксперименталь- Рис. 2. Количество клеток, содержащих поврежденную ДНК, на срезах коры головного мозга крыс Wistar после экспериментальной ЧМТ и введения препарата нуклеотидной природы. Рис. 1. Размер максимальной поврежденной области головного мозга крыс Wistar после экспериментальной ЧМТ и введения препарата нуклеотидной природы. По оси абсцисс — сутки после ЧМТ, по оси ординат — максимальная площадь повреждения на срезах головного мозга в % от общей площади среза. Животные, перенесшие черепно-мозговую травму и получавшие вну-трибрюшинно в течение 4 дней после травмы: Q — 0,15 М NaCl; I I — препарат нуклеотидной природы Деринат в дозе 10 мг/кг. # p<0,05 по сравнению с теми же показателями у животных, перенесших ЧМТ, но не получавших Деринат; ^ р<0,05 по сравнению с теми же показателями у соответствующих групп животных на 7-е сутки после ЧМТ. щие о нарушениях работы клеток мозга после черепно-мозговой травмы. В частности, снижается максимальный размер поврежденной области на 1-й, 7-й По оси абсцисс — сутки после ЧМТ, по оси ординат — количество 8-оксогуанин положительных клеток на срезах коры головного мозга крыс в % от общего количества клеток. I I — контрольные животные, не подвергавшиеся черепно-мозговой травме Животные, перенесшие черепно-мозговую травму и получавшие вну-трибрюшинно в течение 4 дней после травмы: □ — 0,15 М NaCl; I I — препарат нуклеотидной природы Деринат в дозе 10 мг/кг. ** р<0,01 по сравнению с тем же показателем на срезах коры головного мозга контрольных животных; # p<0,05 по сравнению с тем же показателем на срезах коры головного мозга животных, перенесших ЧМТ, но не получавших препарат нуклеотидной природы. ной ЧМТ вызывает повышение степени активации клеток микроглии по сравнению с уровнем их активации в коре головного мозга животных после ЧМТ, не получавших препарат нуклеотидной природы, как на 7-й, так и на 14-й день после ЧМТ (рис. 3). Как известно, клетки микроглии при нейротравме могут экспрессировать и продуцировать две противоположных по эффекту группы действующих веществ: нейропротекторные и нейротоксичные [61]. К первым относятся противовоспалительные цито-кины (TGFß, IL-10), ростовые факторы (BDNF, IGF-1), ко вторым — провоспалительные (TNF-a, IL-6, IL-12, IL-1ß) цитокины, NO, активные формы кислорода, глутамат. Для исследования возможных механизмов действия препарата нуклеотидной природы на клетки микроглии при экспериментальной ЧМТ проводили анализ экспрессии генов цитокинов в культуре кле- МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 15 Чр O'" 200-, S* 180- ï 160- S- 140- <u Он 120- Ъ 100- •e- J3 80- H Ü о 60- X ca 40о tfl 20- <u H * 0-1 s ## ** ** S- ## ** ■Œr Контроль 7 14 Сутки после ЧМТ Рис. 3. Относительный уровень активации клеток микроглии в коре головного мозга крыс Wistar после экспериментальной ЧМТ и введения препарата нуклеотидной природы. По оси абсцисс — сутки после ЧМТ, по оси ординат — интенсивность флюоресценции красителя, связанного с кальций-связываю-щим белком Iba-1, в % по сравнению с тем же показателем у контрольной группы животных, не подвергавшихся ЧМТ. I I — контрольные животные, не подвергавшиеся черепно-мозговой травме. Животные, перенесшие черепно-мозговую травму и получавшие внутрибрюшинно в течение 4 дней после травмы: □ — 0,15 М NaCl; □ — препарат нуклеотидной природы Деринат в дозе 10 мг/кг. ** р<0,01 по сравнению с тем же показателем на срезах коры головного мозга контрольных животных; ## p<0,01 по сравнению с тем же показателем на срезах коры головного мозга животных, перенесших ЧМТ, но не получавших препарат нуклеотидной природы. в концентрациях 1,5 мкг и 150 мкг. Контрольные клетки микроглии инкубировали в течение того же времени в обычной клеточной среде МЕМ. Одним из основных медиаторов воспаления, возникающих в головном мозге после перенесенной черепно-мозговой травмы, является фактор некроза опухолей a (TNF-a), продуцируемый клетками микроглии и влияющий на их активность. Для изучения возможных механизмов реализации влияния препарата нуклеотидной природы на клетки микроглии проводили исследование экспрессии гена и продукции белка TNF-a в культуре клеток первичной микроглии. Степень экспрессии гена TNF-a в культуре клеток первичной микроглии не изменялась под действием АТФ в физиологической концентрации 50 мкМ, равно как и под влиянием сочетанного действия АТФ в концентрации 50 мкМ и препарата нуклеотидной природы в обеих концентрациях. Однако внесение в культуру клеток АТФ в концентрации 1 мМ, соответствующей концентрации АТФ во внеклеточном пространстве при черепно-мозговой травме, значительно увеличивает экспрессию гена TNF-a в культуре клеток первичной микроглии, в то время как введение препарата нуклеотидной природы (150 мкг и 1,5 мкг) возвращает ее к базальному уровню (рис. 4, а). АТФ в физиологической концентрации 50 мкМ не вызывал изменения про сі ь z H U-i йн 2 I s & s и О о CJ sg <V & « с н îè ° A И <L> G 0) H u 5001 400 300 і 200 îooH 0 Æi 600 500- ö ь- Z « H 5 g Оч 400 I * eu o 40 « 300 5 -T-* o o, С 200 100 0 il ib Рис. 4. Экспрессия гена (а) и продукция белка (б) фактора некроза опухолей a (TNF-a) в культуре клеток микроглии под действием АТФ и препарата нуклеотидной природы. 1 — Контрольная культура клеток микроглии, инкубировавшихся в нормальной среде МЕМ. Культура микроглиальных клеток, инкубировавшихся с активными веществами: 2 — АТФ 50 мкМ / МЕМ; 3 — АТФ 50 мкМ / Деринат 1,5 мкг; 4 — АТФ 50 мкМ / Деринат 150 мкг; 5 — АТФ 1 мМ / МЕМ; 6 — АТФ 1 мМ / Деринат 1,5 мкг; 7 — АТФ 1 мМ / Дери-нат 150 мкг. Препараты добавляли к культуре на 1-е сутки. * р<0,05 по сравнению с тем же показателем в контрольной культуре клеток первичной микроглии; # p<0,05 по сравнению с тем же показателем в культуре клеток, инкубировавшихся только с АТФ в концентрации 1 мМ. ток первичной микроглии. В культуру клеток микроглии на 24 часа вносили АТФ в двух концентрациях: физиологической — 50 мкМ — и характерной для черепно-мозговой травмы — 1 мМ. Через 24 часа клеточную среду меняли и еще 24 часа инкубировали клетки с препаратом нуклеотидной природы дукции белка TNF-a как сам по себе, так и в комбинации с препаратом нуклеотидной природы (1,5 мкг и 150 мкг). Однако АТФ в концентрации 1 мМ, соответствующей концентрации АТФ, возникающей в межклеточном пространстве головного мозга после черепно-мозговой травмы, вызывал 16 МЕДИЦИНСКИЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ, 2013 г., ТОМ 13, № 4 значительное повышение продукции белка TNF-a, а аппликация препарата нуклеотидной природы приводила к ее нормализации (рис. 4, б). Как следует из приведенных данных, существует возможность влиять на функции клеток иммунной системы мозга при помощи периферически введенного препарата нуклеотидной природы в условиях экспериментальной черепно-мозговой травмы. К числу параметров, на которых показана возможность влияния, относится размер максимальной поврежденной области после травмы, процент клеток, содержащих поврежденную ДНК, и степень активации микрогли-альных клеток. Кроме того, на культуре клеток показано, что одним из возможных механизмов влияния препарата нуклеотидной природы на клетки микроглии является нормализация интенсивности экспрессии генов цитокинов и продукции белков, в частности, отмечено изменение уровня экспрессии гена и продукции белка фактора некроза опухолей, провоспалительного цитокина, способного в системе in vivo оказывать повреждающее действие на нейрональные клетки. Все это свидетельствует о потенциальной возможности влиять на иммунную систему мозга периферически введенными лекарственными препаратами, в том числе препаратами нуклеотидной природы, что обусловливает необходимость дальнейшего тщательного изучения этого процесса. Заключение. Иммунная система мозга имеет характерные особенности, связанные с наличием гема-тоэнцефалического барьера, который в норме препятствует входу в мозг клеток и крупных молекул, в том числе антигенов и антител. При различных формах патологии проницаемость ГЭБ может нару шаться, в этих случаях активированные Т-клетки могут проникать в мозг и способствовать развитию адаптивного иммунного ответа, однако преимущественно иммунологическая защита ЦНС сводится к реакциям врожденного иммунитета. Иммунологические реакции в ЦНС могут быть как полезными, так и разрушительными. Развитие многих форм патологии, в частности нейродегенера-тивных заболеваний, связано с чрезмерной активацией функций иммунной системы мозга, которая представлена астроцитами, клетками микроглии, пе-риваскулярными макрофагами и дендритными клетками, ассоциированными с ГЭБ. Основную роль в реализации защитных функций в ЦНС играет микроглия, клетки которой осуществляют фагоцитоз, продуцируют цитокины и другие вещества, обеспечивающие развитие про- и противовоспалительных реакций. Изучение отличительных особенностей функций иммунной системы мозга является базисом для разработки новых лекарственных препаратов, позволяющих корригировать течение патологических процессов, развивающихся в мозге при заболеваниях различной природы. Гематоэнцефалический барьер, который в норме является препятствием для проникновения крупных молекул и патогенных микроорганизмов в мозг, может быть и барьером для лекарственных средств. Показанная возможность влияния периферически введенного препарата нуклеотидной природы на функции иммунной системы мозга в условиях экспериментальной черепно-мозговой травмы свидетельствует о необходимости дальнейшего изучения этого вопроса.

E V Dmitrienko

Research Institute of Experimental Medicine, North-West Branch of the Russian Academy of Medical Sciences

Email: elenadmit@gmail.com

N Akimoto

Kyushu University

Fukuoka, Japan

S Naoe

Kyushu University

Fukuoka, Japan

M Noda

Kyushu University

Fukuoka, Japan

E G Rybakina

Research Institute of Experimental Medicine, North-West Branch of the Russian Academy of Medical Sciences

E A Korneva

Research Institute of Experimental Medicine, North-West Branch of the Russian Academy of Medical Sciences

  1. Abbott N.J., Friedman A. Overview and introduction: the blood-brain barrier in health and disease // Epilepsia. — 2012. — Vol. 53, Suppl. 6. — Р. 1-6.
  2. Николлс Дж.Г., Мартин А.Р., Валлас Б.Дж., Фукс П.А. От нейрона к мозгу. — М.: Издательство ЛКИ, 2008. — 672 с.
  3. Wraith D.C., Nicholson L.B. The adaptive immune system in diseases of the central nervous system // J. Clin. Invest. — 2012. — Vol. 122 (4). — Р. 1172-1179.
  4. Hanisch U.K., Kettenmann H. Microglia: active sensor and versatile effector cells in the normal and pathologic brain // Nat Neurosci. — 2007. — Vol. 10 (11). — Р. 1387-1394.
  5. Ransohoff R.M., Cardona A.E. The myeloid cells of the central nervous system parenchyma // Nature. — 2010. — Vol. 468. — Р. 253-262.
  6. Chew L.J., Takanohashi A., Bell M. Microglia and inflammation: impact on developmental brain injuries // Ment Retard Dev Disabil Res Rev. — 2006. — Vol. 12. — Р. 105-112.
  7. Imai F., Sawada M., Suzuki H. et al. Migration activity of microglia and macrophages into rat brain // Neurosci Lett. — 1997. — Vol. 237. — Р. 49-52.
  8. Jonas R.A., Ti-Fei Yuan, Yu-Xiang Liang et al. The Spider Effect: Morphological and Orienting Classification of Microglia in Response to Stimuli in Vivo // PLoS ONE. — 2012. — Vol. 7.
  9. Soulet D., Rivest S. Microglia // Curr Biol. — 2008. — Vol. 18. — Р. R506-508.
  10. Kofler J., Wiley C.A. Microglia: key innate immune cells of the brain // Toxicol Pathol. — 2011. — Vol. 39. — Р. 103-114.
  11. Schubert M., Holland L.Z., Panopoulou G.D. et al. Characterization of amphioxus AmphiWnt8: insights into the evolution of patterning of the embryonic dorsoventral axis // Evol. Dev. — 2000. — Vol. 2 (2). — Р. 85-92.
  12. Bitzer-Quintero O.K., Gonzalez-Burgos I. Immune System in the Brain: A Modulatory Role on Dendritic Spine Morphophysiology? // Neural Plasticity. — 2012. — Article ID 348642. — 7 p.
  13. Czeh M., Gressens P., Kaindl A.M. The yin and yang of microglia // Dev. Neurosci. — 2011. — Vol. 33. — Р. 199-209.
  14. Napoli I., Neumann H. Microglial crearance function in health and desease // Neuroscience. — 2009. — Vol. 158. — Р. 1030-1038.
  15. Ousman S.S., Kubes P. Immune surveillance in the central nervous system // Nat Neurosci. — 2012. — Vol. 15 (8). — Р. 1096-1101.
  16. Рыбакина Е.Г., Корнева Е.А. Трансдукция сигнала интерлейкина-1 в процессах взаимодействия нервной и иммунной систем организма // Вестник Российской академии медицинских наук. — 2005. — № 7. — С. 3-8.
  17. Kim S.U., de Vellis J. Microglia in health and disease // Neurobiology of Disease. — 2005. — Vol. 81 (3). — Р. 302-313.
  18. Smith J.A., Das A., Ray S.K., Banik N.L. Role of pro-inflammatory cytokines released from microglia in neurodegenerative diseases // Brain Res Bull. — 2011. — Vol. 87. — Р. 10-20.
  19. Colton C.A. Heterogeneity of Microglial Activation in the Innate Immune Response in the Brain // J. Neuroimmune Pharmacol. — 2009. — Vol. 4. — Р. 399-418.
  20. Graeber M.B., Streit W.J. Microglia: biology and pathology // Acta Neuropathol. — 2010. — Vol. 119. — Р. 89-105.
  21. Kettenmann H., Hanisch U.K., Noda M., Verkhratsky A. Physiology of microglia // Physiol Rev. — 2011. — Vol. 91. — Р. 461-553.
  22. Iadecola C., Nedergaard M. Glial regulation of the cerebral microvasculature // Nature Neuroscience. — 2007. — Vol. 10. — Р. 1369-1376.
  23. Nag S. Morphology and properties of astrocytes // Methods Mol Biol. — 2011. — Vol. 686. — Р. 69-100.
  24. Abbott N.J., Ronnback L., Hansson E. Astrocyte-endothelial interactions at the blood-brain barrier // Nat. Rev. Neurosci. — 2006. — Vol. 7. — Р. 41-53.
  25. Bjorkhem I., Meaney S. Brain cholesterol: long secret life behind a barrier // Arterioscler. Thromb. Vasc. Biol. — 2004. — Vol. 24. — Р. 806-815.
  26. Dong Y., Benveniste E.N. Immune function of astrocytes // Glia. — 2001. — Vol. 36. — Р. 180-190.
  27. Корнева Е.А., Казакова Т.Б. Современные подходы к анализу влияния стресса на процессы метаболизма в клетках нервной и иммунной систем // Медицинская иммунология. — 1999. — № 1 (1-2). — С. 17-22.
  28. Wiese S., Karus M., Faissner A. Astrocytes as a source for extracellular matrix molecules and cytokines // Front Pharmacol. — 2012. — Vol. 3.— Р. 120.
  29. Sofroniew M.V., Vinters H.V. Astrocytes: biology and pathology // Acta Neuropathol. — 2010. — Vol. 119. — Р. 7-35.
  30. Farina C., Aloisi F., Meinl E. Astrocytes are active players in cerebral innate immunity // TRENDS in immunology. — 2007. — Vol. 28 (3). — Р. 138-145.
  31. Абдурасулова И.Н., Клименко В.М. Роль иммунных и глиальных клеток в процессах нейродегенерации // Мед. академ. журн. — 2011. — Т. 11, № 1. — С. 12-29.
  32. Mäe M., Armulik A., Betsholtz C. Getting to know the cast — cellular interactions and signaling at the neurovascular unit // Curr. Pharm. Des. — 2011. — Vol. 17. — Р. 2750-2754.
  33. Abbott N.J., Patabendige A.A., Dolman D.E. et al. Structure and function of the blood-brain barrier // Neurobiol Dis. — 2010. — Vol. 37 (1). — Р. 13-25.
  34. Begley D.J., Brightman M.W. Structural and functional aspects of the blood-brain barrier // Prog Drug Res. — 2003. — Vol. 61. — Р. 39-78.
  35. Redzic Z. Molecular biology of the blood-brain and the blood-cerebrospinal fluid barriers: similarities and differences // Fluids Barriers CNS.— 2011. — Vol. 18. — Р. 8.
  36. Wu D.T., Woodman S.E., Weiss J.M. et al. Mechanisms of leukocyte trafficking into the CNS // J Neurovirol. — 2000. — Suppl 1. — Р. 82-85.
  37. Wilson E.H., Weninger W., Hunter C.A. Trafficking of immune cells in the central nervous system // J Clin Invest. — 2010. — Vol. 120 (5). — Р. 1368-1379.
  38. Glezer I., Simard A.R., Rivest S. Neuroprotective role of the innate immune system by microglia // Neurobiology of Disease. — 2007. — VT 147 (4). — Р. 867-883.
  39. Martinon F., Gaide O., Petrilli V. et al. Review NALP inflammasomes: a central role in innate immunity // Semin Immunopathol. — 2007. — Vol. 29 (3). — Р. 213-229.
  40. Ransohoff R.M., Brown M.A. Innate immunity in the central nervous system // J Clin Invest. — 2012. — Vol. 122 (4). — Р. 1164-1171.
  41. Martinon F., Tschopp J. Review Inflammatory caspases: linking an intracellular innate immune system to autoinflammatory diseases // Cell. — 2004. — Vol. 117 (5). — Р. 561-574.
  42. Chakraborty S., Kaushik D.K., Gupta M., Basu A. Review Inflammasome signaling at the heart of central nervous system pathology // J. Neurosci Res. — 2010. — Vol. 88(8). — Р. 1615-1631.
  43. Petrilli V., Papin S., Dostert C. et al. Activation of the NALP3 inflammasome is triggered by low intracellular potassium concentration // Cell Death Differ. — 2007. — Vol. 14 (9). — Р. 1583-1589.
  44. Oboki K., Ohno T., Kajiwara N. et al. IL-33 is a crucial amplifier of innate rather than acquired immunity // Proc Natl Acad Sci USA. — 2010. — Vol. 107 (43). — Р. 18581-18586.
  45. Bianchi M.E. Review DAMPs, PAMPs and alarmins: all we need to know about danger // J. Leukoc. Biol. — 2007. — Vol. 81 (1). — Р. 1-5.
  46. Lehnardt S. Review Innate immunity and neuroinflammation in the CNS: the role of microglia in Toll-like receptor-mediated neuronal injury // Glia. — 2010. — Vol. 58 (3). — Р. 253-263.
  47. Downes C.E., Crack P.J. Review Neural injury following stroke: are Toll-like receptors the link between the immune system and the CNS? // Br.J. Pharmacol. — 2010. — Vol. 160 (8). — Р. 1872-1888.
  48. Рыбакина Е.Г., Шанин С.Н., Козинец И.А., Дмитриенко Е.В. Коррекция функций иммунной системы препаратом «Деринат» после экспериментальной черепно-мозговой травмы // Terra Medica. — 2011. — № 2. — С. 31-34.
  49. Клиническое руководство по черепно-мозговой травме / под ред. А.Н. Коновалова. — Т. 1. — М.: Антидор, 1998. — 553 с.
  50. Cernak I. Animal models of head trauma // J. of the American Society for Experimental Neuro Therapeutics. — 2005. — Vol. 2 (3). — Р. 410-422.
  51. Finnie J.W. Animal models of traumatic brain injury: A review // Australian Veterinary J. — 2001. — Vol. 79 (9). — Р. 628-633.
  52. O'Connor W.T., Smyth A., Gilchrist M.D. Animal models of traumatic brain injury: a critical evaluation // Pharmacol Ther. — 2011. — Vol. 130 (2). — Р. 106-113.
  53. Morales D.M., Marklund N., Lebols D. et al. Experimental models of traumatic brain injury: Do we really need to biuld a better mousetrap? // Neuroscience. — 2005. — Vol. 136 (4). — Р. 971-989.
  54. Albert-Weissenberger C., Siren A. Experimental traumatic brain injury // Exp. Transl. Stroke Med. — 2010. — Vol. 2 (1). — Р. 16.
  55. Белошицкий В.В. Современные принципы моделирования черепно-мозговой травмы в эксперименте // Нейронауки: теоретические и клинические аспекты. — 2005. — Т. 1, № 1. — С. 81-87.
  56. Feeney D.M., Boyeson M.G., Linn R.T. et al. Responses to cortical injury: I. Methodology and local effects of contusions in the rat // Brain Res. — 1981. — Vol. 211. — Р. 67-77.
  57. Каплина Э.Н., Вайнберг Ю.П. Деринат — природный иммуномодулятор для детей и взрослых. — М.: Науч. книга, 2005. — 216 c.
  58. Рыбакина Е.Г., Фомичёва Е.Е., Шанин С.Н. и др. Активность защитных функций организма при стрессе и их коррекция препаратом Деринат // Мед. иммунология. — 2008. — Т. 10, № 4-5. — С. 431-438.
  59. Серебряная Н.Б. Нуклеотиды как регуляторы иммунного ответа // Иммунология. — 2010. — № 5. — С. 273-281.
  60. Rybakina E.G., Shanin S.N., Fomicheva E.E. et al. Correction of stress-induced dysfunctions of the immune and neuroendocrine systems by peptide and nucleotide preparations // Advances in Neuroimmune Biology. — 2012. — Vol. 3. — Р. 353-360.
  61. Loane D.J., Byrnes K.R. Role of microglia in neurotrauma // Neurotherapeutics. — 2010. — Vol. 7 (4). — Р. 366-377.

Views

Abstract - 64

PDF (Russian) - 0

Cited-By


PlumX

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2013 Dmitrienko E.V., Akimoto N., Naoe S., Noda M., Rybakina E.G., Korneva E.A.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies