Museums: keepers of memory and records

Cover Page

Abstract


The museum is the main keeper of cultural memory. It generates scientific knowledge and cultural meanings. Moreover, museum science can turn a monument into an instrument for a dialog between cultures in societies cultivating hatred. In the past 25 years, the public role of museums has risen dramatically. This has inspired in them a renewed interest in power and money, but weakened the museum as a scientific institution. The report outlines proposals, the implementation of which, in cooperation with the Russian Academy of Sciences (RAS), can restore research activities at museums, making them one of the leading areas of work.


ПИОТРОВСКИЙ Михаил Борисович – академик РАН, генеральный директор Государственного Эрмитажа.

 

В системе Академии наук функционирует 55 музеев, среди которых такие гиганты, как Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, музеи минералогического, палеонтологического, зоологического, ботанического, геологического и литературного профилей. Это – огромное богатство, но и большие проблемы. Однако тема сегодняшнего разговора обозначена шире: сохранение культурного наследия России. И здесь РАН может выступить в роли научного регулятора сложной культурной и логистической проблемы.

Музей – главный хранитель исторической памяти и наследия прошлых эпох – памятников истории и культуры. В этом его уникальная роль, тесно связанная с основным назначением производить научные знания и смыслы, которые и формируют память, собственное историческое достоинство, хороший вкус нации и наций.

Музей институционально сосредоточивает в себе весь цикл сохранения памятника: сбор, хранение, изучение, атрибуцию, реставрацию, исследование, представление, создание научного и культурного продукта. Только так вещь становится экспонатом, сокровищем, культурной ценностью.

Последние 25 лет стали временем редкого и резкого повышения общественной роли музеев и музейных работников. Сумев выжить в условиях безденежья, пренебрежения, презрения и попыток ограбления, музеи заняли часть дополнительных социальных ниш, оставленных клубами, театрами и даже дворцами бракосочетания. Кроме того, рывок вширь вернул к ним интерес власти и денег, но при этом резко ослабил в глазах власти значение и престиж музея как научного учреждения и научной лаборатории. Нам с боями приходится восстанавливать право на научную деятельность в уставах музеев. Часто приходится финансировать её в завуалированном виде и вуалировать даже научные должности. Потому позволю себе напомнить, что музей – это учреждение и институция, призванная собирать, хранить, реставрировать и изучать памятники культуры и искусства, представлять их обществу и передавать следующим поколениям. И представление произведения, его показ – только малая часть миссии, важнейшая составляющая которой – передача памятников следующим поколениям. Именно поэтому главное в музее – не экспозиции, а фонды, там идёт научная работа – исследовательская и реставрационная, там создаётся научный продукт.

Сегодня музейная наука в тех обществах, где культивируется ненависть, является средством, превращающим памятники и окружающие их сведения из инструмента "войн памяти" в инструмент диалога культур.

Музейная наука специфична. Она строится на вещи, её документации и описании. Основа и цель музейной науки – полный научный каталог (бумажный или электронный). Такой работой занимаются хранители, и она требует огромной эрудиции – такой, которой сегодня практически не может обладать один человек. Подготовка специалистов – работа штучная и многоступенчатая. Она всегда находится под бюрократической угрозой. Свежайший пример: Министерство науки и высшего образования РФ сократило приём на восточные факультеты Санкт-Петербургского государственного университета и ряда других вузов. Это значит, что организовать регулярный приём на обучение редким специальностям и языкам невозможно. Специалисты по ним лишатся работы, вымрут как класс, и мы потеряем очередное своё конкурентное преимущество: такие языки, как бенгальский, индонезийские, хауса и другие, будут преподавать в Лондоне, но не в Москве и Петербурге. Между тем уникальные знания и технологии всегда были основой успехов России в мире.

Музейная наука оформляется в виде каталогов, постоянных экспозиций, выставок, конференций, перфомансов, лекций, экскурсий, медиаций. Её результаты не могут быть описаны современной бюрократической наукометрией. Эрмитаж публикует в год 400 работ (треть – на иностранных языках), организует 30 выставок, 30 конференций, выпускает примерно три каталога-резоне, два тома "Сообщений Государственного Эрмитажа", столько же "Трудов Государственного Эрмитажа", не считая отдельных томов по археологии и геральдике, сборников Христианского Востока. Этот огромный объём изданий в отчётности по статьям не виден.

Музейная наука, помимо всего, увязана с неподлежащей оцифровке практикой, к которой относятся репутация и то, что мы называем "гамбургским счётом".

Музейная наука специфична как в учреждениях par excellence, так и в учебных, экспериментальных и ведомственных, но все они – музеи и имеют право на защиту Союза музеев России.

Лишь музейная наука способна создавать экспозиции для размышлений и дискуссий, где исторический факт становится поводом для диалога мнений [1], как сделано в Тамбовском областном краеведческом музее, Центре изучения истории Гражданской войны в Омске. Именно в музее "войны памяти" переводятся в диалог, но не публицистический, а научный. И очень важно, что у каждого музея есть свои ключевые темы, по природе своей – музейные. Например, для Эрмитажа – это варяги, скифы, Тмутаракань, Золотая Орда, Урарту, Согд, икона и иконоборчество, авторство в искусстве, леонардески, современное искусство как часть исторического процесса. Эти темы рождаются из музейной практики и теории.

Специфика музейной науки и просвещения, этнография и антропология музея описаны в недавно вышедшей книге Вансана Лепине, развивающей методики изучения науки и технологий Бруно Латура. Очень интересно и поучительно, хотя не всё хочется принять. Замечу, что первым объектом для исследования такого рода по теории науки стал российский музей [2].

 

Фрагмент экспозиции павильона России на Венецианской биеннале. Проект А. Н. Сокурова "Lc. 15: 11–32"

 

Костя Новосёлов в коллаборации с ZHESTKOV.STUDIO. Время. Из инсталляции "Время". 2019.

 

Позволю перечислить некоторые проблемы и специальные формы функционирования музейной науки в надежде на кооперацию с РАН в их осмыслении.

  1. Клубок взаимоподчинений и финансирования ведомственных музеев, в первую очередь РАН и в ней – Кунсткамера, далее – университетские музеи, Музей В. В. Набокова.
  2. Критерии успеха. Проблема инфляции научных степеней (молодые люди не хотят защищаться). Примитивность сегодняшней наукометрии.
  3. Копирайт как препятствие свободному научному творчеству. Невозможно на своё усмотрение публиковать, например, Пикассо и Матисса. Террор со стороны агентств по авторским правам. Приходится отстаивать собственный копирайт. Гоген выходит в лидеры.
  4. Полуюридическая, полуэкономическая терминология: услуга, блага, товар, новые таможенные правила, 44-й закон, страхование, транспорт и т. д. Мы активно обсуждаем подобные проблемы на юридических конгрессах, но этого мало – нужна поддержка юристов РАН.
  5. Оценка и понимание различия документации научной и юридической, складской, протоколов компьютерной сети.
  6. Создание хранилищ вспомогательных материалов, особенно археологических, специфика их учёта, недопустимость торговли ими.
  7. Использование музея как полигона для новейших технологий и инноваций – внедрение систем маркировки, развитие сети связи "пятого поколения" – 5G, воспроизведение изображений в формате высокой чёткости и т. д. Эрмитаж экспериментирует, внедряет современные технологии представления материалов, но пока, к сожалению, без РАН, с другими специалистами.

Есть ещё одна практическая и теоретическая проблема – связь традиций с инновациями. Рождение инноваций трактуется как развитие традиций. Так, русский павильон в Венеции на биеннале современного искусства 2019 г. вызвал шок – что ж, теперь музей диктует моду. Но нам необходимо признание и понимание специфики гуманитарных наук. Даже при переводе на цифру это – не арифметика, а высшая математика и мистика (как было у Пифагора) [3].

Не забудем, что Александрийский Мусейон и Кунсткамера – источник и родина всех наук и самой Академии наук как учреждения. И нашим девизом могут стать слова Александра Блока: "Имя Пушкинского Дома / В Академии наук! / Звук понятный и знакомый, / Не пустой для сердца звук!"

Завершить выступление хочу приглашением на выставку "Искусственный интеллект и диалог культур", организованную Государственным Эрмитажем и Российским фондом прямых инвестиций в рамках проекта "Эрмитаж 20/21" [4]1. Здесь использованы разработанные в 2014 г. генеративно-состязательные сети (Generative-Adversarial Networks, GAN), отличительная особенность которых – одновременная работа двух алгоритмов: один создаёт изображения, а второй их критически осмысливает и отсеивает неудачные. Принцип работы GAN приблизил искусственный интеллект к человеческому, наделив его способностью к воображению и критическому осмыслению полученной информации. При этом активность обеих составляющих GAN сбалансирована и предполагает состязательный, а не конкурентный характер, что позволяет добиться наилучшего результата. Один из участников выставки – нобелевский лауреат 2010 г., создатель сверхтонкого материала графена Константин Новосёлов. В своей инсталляции он исследует пределы возможностей машинного обучения, проводя параллели с произведениями, созданными с помощью человеческого интеллекта. Посетители выставки могут сравнить, как работают человеческий и искусственный интеллект, как один помогает другому, а именно – гуманизирует сознание.

M. B. Piotrovsky

The State Hermitage Museum

Author for correspondence.
Email: haltunen@hermitage.ru

Russian Federation, Saint Petersburg

academician of the RAS, CEO

  1. Пиотровский М. Б. Зимний дворец и Эрмитаж как свидетели русской революции / Труды Отделения историко-филологических наук РАН. 2017. М.: Изд-во "Культура. Наука. Книга", 2018. С. 61-70.
  2. Vincent Antonin Lépinay. Art of Memories. Curating at the Hermitage. New York City: Columbia University Press, 2019.
  3. Lc. 15: 11-32. Павильон России на Венецианской биеннале. Фонд "Эрмитаж ХХI век". Silakrogs, Latvia: PNB Print Ltd, 2019.
  4. Пиотровский М. Б. Игра с "тенью" // Искусственный интеллект и диалог культур. Каталог. СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа. 2019. С. 6-7.

Supplementary files

Supplementary Files Action
1. A fragment of the exposition of the Russian pavilion at the Venice Biennale. Project by A. N. Sokurov "Lc. 15: 11–32" View (680KB) Indexing metadata
2. Kostya Novosyolov in collaboration with ZHESTKOV.STUDIO. Time. From the installation "Time". 2019. View (1MB) Indexing metadata
3. PIOTROVSKY Mikhail Borisovich - Academician of the Russian Academy of Sciences, General Director of the State Hermitage Museum. View (80KB) Indexing metadata

Views

Abstract - 25

PDF (Russian) - 16

PlumX

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2019 Russian academy of sciences

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies