PENNAME AS A MEARSURE OF ENSURING THE SAFETY OF CRIMINAL PROCEEDINGS

Abstract

The article discusses the current problems of using a penname as a measure the safety of a criminal trial participant. In particular, the problems of the grounds for assigning a penname to a person, as well as the feasibility and effectiveness of it`s use. In addition, the article makes suggestions for improving the legislation in this direction of the criminal procedure of investigators and judges.

Full Text

Согласно ст. 45 Конституции РФ, государственная защита прав и свобод человека и гражданина РФ гарантируется[4].Одним из немаловажных направлений деятельности государства в уголовном судопроизводстве является - государственная защита потерпевших, свидетелей и иных его участников. В целях реализации данного направления Правительство Российской Федерации неоднократно, начиная с 2006 г., утверждает государственную программу об обеспечении безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 4 года[6]. По последним данным, в период с 2014 по 2017 гг. число защищаемых лиц примерно составило от 3,3 до 3,9 тысяч человек в год, осуществлено более 33500 мер безопасности. Точных статистических данных о примененных мерах безопасности, нет. Вместе с тем, следует обозначить, что из названного числа мер, преимущественно применялись такие меры безопасности, как личная охрана, охрана жилища и имущества, а также временное помещение в безопасное место. Сравнительно небольшое количество мер из всех существующих, реально применяется на практике. Возможно, в силу того, что в России еще недостаточно отработана практика применения мер безопасности, нежели в тех странах, откуда она заимствована. Напомним, что институт обеспечения безопасности появился в России из правовых систем западных государств, в частности, из англосаксонской. 12 октября 1984 г. в США принят Закон о реформе института безопасности свидетелей (Witness Security Reform Act) [3, 6], который составил правовую основу практики применения мер безопасности в этой стране. В России каких-либо мер безопасности, применяемых к участникам уголовного процесса, до принятия УПК РФ 2001 г. и Федерального закона в 2004 году не было. Существовало правило, «согласно которому являться участником уголовного процесса - означало быть во всех смыслах защищенным государством»[10]. Только в начале 2000-х в России законодателем предприняты попытки установления государственной защиты участников процесса в отдельных нормах УПК РФ. Необходимость и целесообразность института безопасности оправдана. Показания потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства всегда представляют интерес для следствия. В то же время, на практике установлены случаи, когда потерпевшие меняют свои первоначальные показания в пользу подозреваемого, обвиняемого. Одна из причин боязнь за собственные жизнь и здоровье, поскольку на них оказывается «давление», угрожая, их пытаются запугать. Срабатывает инстинкт самосохранения. Такая же ситуация со свидетелями. Несмотря на то, что есть статья 119 УК РФ и против лиц, высказывающих угрозу, можно возбудить уголовное дело, свидетели молчат. Наверняка многие помнят случай, произошедший в 2004 г. в районном суде при рассмотрении уголовного дела о разбое, когда потерпевшая изменила свои показания в пользу подсудимых. Тогда это повсеместно и массово обсуждалось. В ходе судебного следствия, выяснилось, что со стороны определенных лиц были неоднократно высказаны угрозы физической расправой в адрес потерпевшей. Кроме того, также установлено, что потерпевшая к этому моменту уже сменила место жительства и работу. В результате, в приговоре суда сказано, что показания потерпевшей признаны недостоверными, а их изменение является результатом воздействия со стороны лиц, имеющих отношение к подсудимым[3]. Это далеко не единственный пример, когда зафиксированы первые случаи криминального воздействия на участников процесса. Ввиду этого, сегодня существует проблема, касающаяся разъяснения следователями права на применение мер безопасности. Многие участники уголовного процесса, не имея юридического образования, просто не знают о существовании такой возможности. Обширный перечень мер безопасности позволяет, как на этапе предварительного расследования преступлений, так и в ходе судебного следствия выбрать и применить наиболее подходящую меру к конкретному лицу и обстоятельству. В связи с этим предотвратить возможные проблемы и последствия при расследовании, рассмотрении уголовных дел. Вместе с тем, нельзя сказать, что сегодня этот вопрос окончательно решен. На самом деле, в практике применения мер безопасности существуют различные проблемы, а ряде случаев их применение вообще затруднено, невозможно. Более детально хотели бы поговорить о такой мере безопасности как использование псевдонима (ч. 9 ст. 166 УПК РФ)[7] и проблемах ее применения, которые являются актуальными для исследования. Использование псевдонима предполагает указание в процессуальных документах не подлинных данных лица, а вымышленных. В уголовно-процессуальном законодательстве установлено, что основанием применения любой меры безопасности является достаточные данные о наличии реальной угрозы участнику уголовного процесса. При этом в ч. 9 ст. 166 УПК РФ ничего не сказано об основаниях ее применения и в УПК РФ нет ссылки на соответствующие статьи ФЗ № 119. Законодатель просто указал, что «при необходимости обеспечить безопасность» [7] участника уголовного процесса. А что конкретно должно быть? При наличии каких оснований следователь вправе или обязан применить к участнику уголовного процесса в качестве меры безопасности псевдоним, в уголовно-процессуальном законодательстве не указано. С одной стороны, это порождает проблему, когда мера безопасности в виде псевдонима может быть применена к участнику процесса в отсутствии каких-либо оснований, что является существенным нарушением уголовно-процессуального законодательства.. С другой стороны, проблема заключается в том, что зачастую происходит подмена оснований для применения этой меры безопасности. Это означает, что на момент принятия следователем решения о применении данной меры безопасности какой-либо реальной угрозы жизни и здоровью, имуществу участника процесса, либо иных причин не существует. На самом деле, лишь установлено предположение, что возможно уголовно-преследуемое лицо, узнав о том, кто дает против него показания, может оказать криминальное воздействие, давление, шантаж, запугивание и пр. Ввиду этого обстоятельства, лицо не желает сотрудничать со следствием, отказывается выполнить свой гражданский долг (за исключением ст. 51 Конституции РФ) - сообщить следствию сведения, известные ему об обстоятельствах произошедшего и имеющие значение для установления истины по уголовному делу. Ситуации, когда лицо достоверно знает о чем-то, что интересует следствие. Как показывает практика, в основном, это происходит в силу родственных, нравственных, этических, религиозных соображений. Например, малолетний ребенок, находящийся в родственной связи, материально-экономической зависимости, отказывается свидетельствовать против законных представителей, вовлекающих его в попрошайничество и (или) применяющих к нему физическое насилие. Воспитанники детского дома, приюта в отношении руководящих лиц и (или) воспитателей, находящиеся под их надзором. Сотрудники различных государственных органов и ведомств, находящиеся в ведомственном, рабочем подчинении у уголовно-преследуемых лиц. Мусульманская женщина, находящаяся в полной зависимости от мужа, терпящая различные унижения и насилие. Самые разные жизненные ситуации, которые законодатель не учитывает. Применение псевдонима к участнику обусловлено их чувством страха, боязни за будущее и не более того. Только в том случае, когда их «секретят» - они начинают говорить. В первых двух ситуациях возможна проблема определения законного представителя несовершеннолетнего лица для присутствия на допросе. К работе подключаются детские психологи, необходимые и также участвующие в допросе на законном основании. Полагаем, было бы правильным предусмотреть на законодательном уровне такое основание для применения мер безопасности как присвоение лицу псевдонима, когда «есть основание полагать, что уголовно-преследуемое лицо может оказать разного рода воздействие на допрашиваемое лицо в связи с наличием зависимого положения». Опять же, применение псевдонима не является крайней мерой и единственно возможной. Это не означает, что всех можно и нужно «секретить». Существуют альтернативные меры: перемещение в безопасное место, охрана личности, обеспечение специальными средствами индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, переселение на другое местожительства. Многие авторы считают, что задержание лица в порядке ст.ст. 90-91 УПК РФ, а также избрание меры пресечения в виде заключения под стражу, помогает при решении проблемы с потерпевшими, свидетелями. Лицу, обладающему необходимой информацией, сообщается, что лицо «закрыто», находится в СИЗО и не представляет для них опасности, равно как и не сможет воспрепятствовать следствию. В настоящий момент вопрос: является ли задержание или заключения лица под стражу мерой безопасности - спорный. В науке уголовного процесса дискуссия по этому поводу не прекращается. Многие процессуалисты выделяют их в качестве самостоятельных мер безопасности[1]. Федеральный закон № 119 содержит нормы, согласно которым применение мер безопасности возможно на разных стадиях уголовного судопроизводства. В том числе, после постановления судебного акта (ч. 2 и ч. 5 ст. 2 ФЗ № 119)[9]. Исходя из смысла ч. 9 ст. 166 УПК РФ применение псевдонима в стадии возбуждения уголовного дела невозможно. Заявление гражданина о преступлении должно быть подписано с указанием персональных данных, а устное - занесено в протокол, также содержащий данные о заявителе. Псевдоним не может использоваться в объяснениях, в постановлении о возбуждении уголовного дела (ч. 2 и 3 ст. 141 УПК РФ)[7]. Применение положения ч. 9 ст. 166 УПК РФ как меры безопасности возможно только в рамках уже возбужденного уголовного дела. В качестве третьей проблемы можно обозначить применение положения УПК РФ о допросе свидетеля под псевдонимом при исключении их визуального наблюдения подсудимым и другими участниками, находящимися в зале судебного заседания (ч. 5 ст. 278 УПК РФ)[7]. Безусловно, обеспечение возможности допроса свидетеля без оглашения подлинных данных о личности и в условиях, исключающих его визуальное восприятие другими участниками процесса, кроме как судьей, предполагает применение смекалки, поскольку в УПК РФ эти вопросы не регламентированы. Важные процессуальные моменты, которые должны быть оговорены в законе и неукоснительно соблюдаться, не установлены. В связи с чем, последствия нарушений, допущенных в ходе судебного следствия, влекут отмену судебного акта. Судебная практика по всей России складывается по-разному. Полет фантазии и изобретательности судов по обеспечению условий, исключающих визуальное восприятие, широк. В ход идет все: и ширма, и маска, и маскарадный костюм - лишь бы свидетеля не узнали. В Ставропольском крае, например, как в кабинете свидетеля, так и в зале суда используют акустическую технику, обеспечивающую вывод звука на аудиторию. Кроме того, активно пользуются системой, искажающей голоса допрашиваемых лиц. При отсутствии технических возможностей защищаемых лиц допрашивают в «кустарных» условиях: просто за ширмой или в смежной с залом судебного заседания комнате при открытой двери[5]. В г. Казани свидетелей одевают в маски и одежду, срывающую фигуру[5], для того, чтобы пока свидетель проходит в коридоре в комнату допроса его никто не опознал. В Усть-Ильимске Иркутской области свидетель находится в отдельной комнате, в которой на мониторе видит все, что происходит в зале судебного заседания, а из зала свидетеля в реальном одеянии и лице видит только судья, имеющий пульт дистанционного управления. Остальные участники процесса слышат только искаженный голос. Аппаратная система искажения голоса работает в режиме реального времени, разборчивость и смысл слов не теряется. Такие системы искажения голоса, программирования подбора под разные вариации доступны также и на современных мобильных устройствах пользователей. Ряд авторов еще проще смотрят на эту проблему. Они считают, что не нужно тратить время и деньги. Для них безопаснее вообще не доставлять свидетелей в зал судебного заседания, а допрос осуществлять посредством видеоконфенцсвязи из другого помещения. Кроме того, они опасаются, что заинтересованные лица смогут проследить маршрут следования свидетеля при их доставлении из суда. Первые три такие комплекта мобильного комплекса защиты свидетелей Судебный департамент Верховного Суда Российской Федерации в начале 2011 г. в качестве эксперимента направил в Управление департамента по Костромской области. Сложно ответить, все ли суды в России к настоящему моменту уже оснащены подобными системами и имеют возможность ее использования или нет? В каких-то регионах это большая редкость. В ходе опроса, проведенного среди 300 практических работников, установлено, что вне зависимости от того были ли у них в производстве уголовные дела с участием свидетелей «под псевдонимом» - 62% судей (из 100) ответили, что мера неэффективная. 76% следователей (из 100) и 81 % адвокатов (из 100) также считают, что применение псевдонима неэффективно. Мнения объективны и мы с ними согласны по следующим основаниям. Во-первых, отчетные данные о реализации государственной программы об обеспечении безопасности участников уголовного процесса показывают, что не часто используется псевдоним в правоприменительной практике следствия и суда. Во-вторых, считаем, что применение данной меры безопасности порождает только хлопоты и проблемы. Следователю нужно соблюсти ряд особых, дополнительных требований, касающихся засекречивания лица, обеспечить сохранность постановления о лице под псевдонимом, обеспечить сохранение данных о личности от момента засекречивания до направления дела с обвинительным заключением в суд. Им проще приставить личную охрану, возложив эту обязанность и ответственность на специальные подразделения МВД РФ, нежели скрывать лицо под псевдонимом. Судье заблаговременно нужно обеспечить возможность допроса такого лица в суде в специальных условиях. Проблема в том, что не всегда такие свидетели являются в суд. Иногда государственный обвинитель просто оглашает их показания из протокола допроса. Судье становится проблематично мотивировать судебный акт, поскольку он не мог непосредственно лицезреть то лицо, которое показывает против подсудимого и лично задать интересующие его вопросы. Адвокат и обвиняемый узнают о существовании загадочного лица «под псевдонимом» только при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке 217 УПК РФ перед самым судом. В-третьих, эффективность использования псевдонима как меры обеспечения безопасности участника уголовного процесса не доказана. При существовании реальной угрозы участнику судопроизводства, следователю, суду нужно стараться обеспечить безопасность всеми возможными иными способами, кроме как присвоение псевдонима. К примеру, в ситуации, когда угрожают следователю, прокурору, судье, мы же их не «секретим», а обеспечиваем безопасность в соответствие с положениями закона. На наш взгляд, нужно использовать псевдоним, но только в крайнем случае. Преимущественно, на практике это свидетели обвинения. Между тем, в уголовно-процессуальном законе ничего не сказано о свидетелях защиты. Может ли сторона защиты заявить и допросить в суде такого свидетеля и также засекретить его, сокрыть личные данные под псевдонимом? Прямого запрета нет, стороны равны в средствах доказывания. Почему бы нет? Думается, что в такой ситуации, судье невозможно будет рассматривать дело, придется снимать со свидетелей маски, рассекречивать, дать возможность сторонам состязаться, иначе цель судьи - установление объективной истины по делу и вынесение законного, обоснованного и справедливого судебного акта не будет достигнута. В большей степени проблема «анонимных свидетелей» в деле - это проблема и преграда для защитника, поскольку возникают трудности выстраивания «линии защиты». Адвокату вообще не интересно допрашивать «кота в мешке». Нарушается баланс интересов между участниками процесса при применении псевдонима. По сути, это нарушение состязательности, равенства сторон, непосредственности исследования доказательств, в конце концов - нарушение права на защиту. Защитник не может установить многие моменты, имеющие значение для дела, картины произошедшего. Установить взаимосвязь допрашиваемого под псевдонимом лица с событием преступления, местом, временем, с самим подсудимым. Может это вообще стороннее лицо. Адвокату, подсудимому нельзя задавать вопросы, которые прямо или косвенно могут привести к раскрытию личности допрашиваемого. Возникает проблема опровержения показаний таких свидетелей. У адвоката остается две возможности для защиты обвиняемого (подсудимого) в случае, когда лицо «под псевдонимом». Ходатайствовать о назначении очной ставки (ч. 1 ст. 192 УПК РФ), либо о раскрытии подлинных данных о лице, дающем показания (ч. 6 ст. 278 УПК РФ)[7]. Из вида законодателя упущен момент, когда ч. 9 ст. 166 УПК РФ применяется для получения «нужных» показаний и определенного исхода дела для заинтересованных лиц. Как правило, такие свидетели появляются у следователя по наводке «потерпевшего», соучастников или истинных участников преступления, в то время как на скамье подсудимых невиновное лицо. К сожалению, на практике также зафиксированы случаи, когда при сокрытии подлинных данных, допрашиваемое лицо оговаривает подсудимого по причине личного недоброжелательного, неприязненного отношения. Применение следователем, судьей ч. 9 ст. 166 УПК РФ в отсутствии оснований ее применения, расценивается как нарушение законности. Процессуально-правовые последствия в этом случае наступают в виде признания доказательства недопустимым на основании ч. 1 ст. 75 УПК РФ и исключении его из доказательственной базы, о чем, несомненно, заявляет грамотный адвокат. Проблема использования показаний тайных осведомителей в процессе доказывания является особенно важной. Обвинительный приговор не может быть основан единственно или в решающей степени на показаниях анонимных свидетелей(VanMechelenetal.55)[2]. Позиция Европейского суда по правам человека такова, что использование показаний лиц, данных под псевдонимом, ни при каких обстоятельствах не совместимо с Конвенцией[8]. В то же время, в России практика складывается таким образом, что в основу доказательственной базы включаются показания анонимных свидетелей. Компетентный, здравомыслящий, честный, справедливый, порядочный судья будет принимать решение только на основании всех, имеющихся в деле доказательств. Было бы справедливо закрепить на законодательном уровне положение о том, что «показания свидетелей «под псевдонимом» могут быть положены в основу обвинительного приговора только, если они согласуются с другими доказательствами по делу, достоверно подтверждающими обстоятельства совершения преступления лицом». В заключение хотелось бы сказать, что все изложенные процессуальные аспекты имеют практико-прикладное значение. В отсутствие четкого законодательного регулирования многих процессуальных вопросов о применении псевдонима и исследования показаний таких лиц в процессе, нарушаются права участников уголовного судопроизводства, влекущие для каждого из них определенные процессуально-правовые последствия. Самое ужасное, что может произойти - это осуждение невиновного человека на основании показаний, данных свидетелями под псевдонимом. С точки зрения юридической психологии, для невиновного человека - это невосполнимое, разрушающее состояние. К сожалению, это происходит в результате того, что следователи допускают нарушения уголовно-процессуального законодательства при расследовании уголовных дел. Прокуратура, не глядя, утверждает обвинительное заключение или акт. А судьи формально относятся к рассмотрению дела и, не вникая в обстоятельства, выносят обвинительный приговор, порой, даже не задумываясь, что это, все-таки, судьба человека.