The Princely Squad as a State Power Institution of the Old Russian State

Full Text

Введение Сложившееся к IX в. Древнерусское феодальное государство входило в число крупнейших государств своего времени и сыграло ключевую роль не только в формировании государственности России, но и в истории государств многих сопредельных России народов. Это было первое устойчивое государственное образование (исключая греческие колонии Северного Причерноморья) на территории Восточной Европы. Государственный строй Киевской Руси определяют как раннефеодальную монархию, во главе которой стоял киевский великий князь. На ранних этапах древнерусской государственности общественная власть еще не отделялась от военной силы. Поэтому особо важная роль в государственном устройстве Киевской Руси отводилась княжеской дружине. Основная часть Еще М. Ф. Владимирский-Буданов в «Обзоре истории русского права» указывал на тройственность форм верховной власти Киевской Руси, исходящую из такого порядка решения князем государственных дел, как обсуждение их со своими боярами, старцами городскими и людьми городскими [Владимирский-Буданов, 2005: 56]. Действительно, говоря о раннем этапе истории Киевской Руси, можно ясно проследить концентрацию власти на местах в руках трех социальных институтов. Во-первых, это власть князя, имеющая зачастую выборный характер. Во-вторых, власть представителей городской знати и городского вече. И, в-третьих, власть дружины - вооруженного отряда, сопровождающего приглашенного князя и помогающего ему выполнять свои новые обязанности [Административно-территориальное устройство России, 2003: 8]. Дружина являлась тем аппаратом, с помощью которого князь осуществлял свое правление. Она выполняла как полицейские и налоговые (внутренние), так и внешнеполитические военные функции. С помощью дружины князь мог контролировать важнейшие торговые пути на подвластной территории (взимая сборы и осуществляя охрану купцов). До XI в. князья согласовывали со своей дружиной («люди свои») все значимые государственные вопросы. Принимаемые князем решения должны были получить одобрение его дружины. Так, Святослав отказывается от крещения, ссылаясь на неодобрение такого поступка его дружиной: «А Дружина моа сему смеятися начнуть» [Повесть временных лет, 1999: 30]. Дружинно-княжеские связи принципиально отличались от вассально-сюзеренных отношений Западной Европы. Княжеские дружинники не получали временных земельных владений (ленов, фьефов), что было характерно для западноевропейского средневековья [Административно-территориальное устройство России, 2003: 9]. Древнерусские источники свидетельствуют о разделении великокняжеской дружины на две отличные по своему социальному составу и функциям части - старшую и младшую. Старшая («княжи мужи» или «нарочитые мужи») - в источниках, как правило, отождествляются с боярами. «И бяста у него (Рюрика) 2 мужа, не племени его, но боярина» - говорит «Повесть временных лет» об Аскольде и Дире [Повесть временных лет, 1999: 13]. Еще Ибн Фадлан, видевший дружину русов в 920-921 гг. в Булгарии на Волге, различает старшую и младшую ее части («мужей» и «отроков») [Калинина, 1992: 20-23]. Договор Олега с греками 911 г. заключается от имени «великих князь и великих бояр». В преамбуле договора Игоря 944 г. фигурируют «великий князь» и «князи и боляри его». Послы Святослава к византийскому императору - «лучшие мужи», а в договоре 971 г. значатся «бояре и русь вся». Очевидно, что все эти приближенные князю лучшие мужи и бояре (боляре) входили в состав старшей дружины. Социальная группа бояр получает значительное развитие в IX-X вв. Происхождение самого термина «боярин» («болярин)» объяснялось прежде либо от существительного «бой» или «вой», либо от прилагательного «болий», т.е. больший. Современные исследователи считают этот термин тюркским заимствованием [Петрухин, 1995: 110]. Для древнерусских источников было характерно сопоставление - муж (княжой муж) - боярин. Бояре входили в состав старшей дружины («княжи мужи» или «нарочитые мужи»). М. Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что в состав боярства попадали те, кто либо занимал высокое положение в городской или княжеской администрации, либо обживался более или менее значительным имуществом [Владимирский-Буданов, 2005: 49]. От бояр княжеских до XI в. отличалось боярство родоплеменное - «лучшие люди». Лучшие люди - «нарочитии люди», «старейшины градские» и «людские». «Пришлите мужа нарочиты» [Повесть временных лет, 1999: 27-28] - говорит древлянам Ольга. Древлянские «мужи нарочиты» («лучшие мужи») держали (управляли) Деревскую землю. Образовавшееся на базе дружины боярство постепенно смешивалось с этим родоплеменным боярством. Нередко происходил и обратный процесс. В состав княжеских бояр попадала родоплеменная знать, прежде не входившая в состав дружины. По мере развития феодальных отношений княжеские дружинники оседали на землю, постепенно становясь вассалами князя, вольными людьми, вольными (военными) слугами князя. Бояре-вассалы служили князю по договору и могли свободно уйти к другому сюзерену. Вассал хозяйственно самостоятелен, в отличие от дружинника, живущего при княжеском тереме, он имел свой дом, свое хозяйство. Соглашение о службе вассала сопровождалось различными условностями. Бояре, выполнявшие административные функции, получали жалованье и кормы. Но земельные владения бояр были условными. При переходе боярина на службу к другому князю его вотчина оставалась у прежнего сюзерена. Перевозилось только движимое имущество. Такой переход (отказ) от одного князя к другому был обычной практикой и не считался государственной изменой. Верность своему сюзерену вассал должен был соблюдать во время службы. В свою очередь бояре могли иметь свои дружины, обязанные им военной службой (вассалы второй очереди - подвассалы), также оседавшие на земле. Младшая («молодшая») дружина - это рядовые воины (главная ударная сила войска), по-видимому, зависимые княжеские люди, набиравшиеся из свободного люда различного сословного происхождения. В. В. Мавродин связывает этимологию термина «молодшая» дружина (приведя ряд синонимических ее наименований - «гриди», «отроки», «детские», «парубки», «уные», т. е. юные) с «подчиненным второстепенным значением» по сравнению со старшей [История культуры, 1951: 10]. «Молодшая» дружина, - пишет В. В. Мавродин, отделяя от нее старшую, представлявшую, по его определению, родовитое «дружинное боярство», состоявшая из слуг-воинов, первоначально чаще всего носила название «гридьбы», а члены ее «гридины» или «гриди». Гриди обслуживали дом и двор князя, составляли штат ближайших, младших слуг, прислуживавших на пиру; но... во время войны составляли ближнюю, личную дружину князя» [История культуры, 1951: 10]. Под 1097 г. «Повесть временных лет» упоминает «дружину молотшюю» [Повесть временных лет, 1999: 113]. Члены младшей дружины - это в первую очередь «княже отроце», т. е. княжеские слуги. Они наряду с отроками бояр чрезвычайно часто упоминаются в летописях. Исследователи подмечают довольно архаичное (праславянское) происхождение лексики, выделяющей в составе дружины мужей и отроков [Иванов, Топоров, 1984: 87-98]. В древнерусском языке «отрок» - это не только подросток, но и молодой воин. «Имею отрок своих 700» [11, с. 92], - говорит Святополк. «Отроци Свеньлъжи изоделися суть оружьем и порты» - печалится князю Игорю его дружина [Повесть временных лет, 1999: 26]. Здесь дружинники воеводы Свенельда именуются отроками. Как и дружинники воеводы более позднего времени - Яна Вышатича [Повесть временных лет, 1999: 76]. В летописях отроки - военные слуги («отрокы в оружьи»), выполняют функции и домовых слуг. В предании о княгине Ольге она, угощая древлянских послов медом, «повеле... отрокомъ своимъ служити пред ними» [Повесть временных лет, 1999: 28]. Термин «гридень», в отличие от «отрока», упоминается в летописи не так часто. Возможно, что слово «отрок» являлось синонимом первого. По свидетельству «Русской Правды» штраф за убийство гридня приравнен к штрафу за конюха и повара - 40 гривен, тогда как за холопа и смерда платили только 5 гривен, что свидетельствует о некоторой его привилегированности [Российское законодательство, 1984: 64-65]. Считается, что термин «гридь» скандинавского происхождения, и обозначает он именно боевую дружину, телохранителей князя [Фасмер, 1967: 458]. Б. Д. Греков предполагал, что термины «гридь» и «гридница» были занесены из Новгорода варягами Владимира [Греков, 1959: 278]. В исследовании Р. С. Липец отмечено, что в письменных источниках периода Киевской Руси термин «гридница» используется в значении пиршественного зала. Р. С. Липец дает определение «гридницы» как «части княжеской резиденции, входящей в комплекс дворцовых построек на княжеском дворе, - с функцией помещения для пиров и совещаний князя с приближенными и военной дружиной, а также места пребывания дружинников и даже тронного зала» [Липец, 1969: 161]. Р. С. Липец делает вывод, что гридей «следует считать членами городской общинной дружины». Конечно, это не исключает, по ее мнению, того, что какие-то дружины гридей могли служить и непосредственно князю, который мог их набирать самостоятельно, параллельно с дружиной гридей-«градников», горожан. И тут и там гриди, составляя категорию военных слуг, выполняли в мирное время административные и хозяйственные обязанности и в княжеском детинце, и в городских гридницах. «Нельзя даже установить, подразумевался ли под гридями в «Повести временных лет» под 996 г. особый воинский отряд самого князя, что весьма вероятно, или же они составляли подсобную воинскую силу, которую князю предоставил город», - замечает Р. С. Липец [Липец, 1969: 117]. Еще один термин применяемый к членам младшей дружины - «дети», «децкие». В древнерусском языке, как и в других славянских языках, эти слова обозначали не только малолетних детей, но и юношей. В современном русском языке слово «детина» также означает не ребенка, а взрослого человека и равнозначно «молодцу» с некоторым, впрочем, оттенком ухудшения значения [Липец, 1969: 114]. По мнению М. Н. Тихомирова, «корень слова «детинец» ведет к термину «детский», княжеский дружинник. Внутренний замок получил свое название от детских, составлявших его гарнизон» [Тихомиров, 2008: 53]. Этот термин мог быть обозначением какой-то многолюдной социальной прослойки не только дружинников, но и прислужников при гриднице [Липец, 1969: 118-119]. Также в письменных источниках употребляется термин «милостники». По мысли М. Н. Тихомирова, «это одна из форм зависимости, нашедших распространение в городах. Милостниками были зависимые княжеские люди, получавшие от князя «милость» - коней, оружие, а вероятно, и землю» [Тихомиров, 2008: 124-125]. Источники, привлеченные М. Н. Тихомировым, относятся к XII в., но институт «милостников» должен был, очевидно, сложиться ранее. Уже в IX-X вв., по его мнению, киевский детинец был населен «княжескими слугами и зависимыми людьми» [Тихомиров, 2008: 45]. На пирах князя Владимира фигурируют «десяцкие», «соцкие» («Повесть временных лет» под 996 г.) «по вся неделя устави на дворе въ гридьнице пиръ творити и приходити боляром, и гридем, и съцьскымъ, и десяцьскым, и нарочитымъ мужем, при книзи и безъ князя» [Повесть временных лет, 1999: 56]. Воины в Киеве, Новгороде и других городах в X-XI вв. делились по численности на отряды, откуда и появились, видимо, наименования начальников этих отрядов. Что касается численности древнерусских дружин, судя по летописям, она колебалась в пределах нескольких сот или тысяч у князей или городов [Липец, 1969: 87]. Дружина представляла собой особую, отделенную от городской общины социальную структуру, в которой сам князь был первым среди равных. Проживая обособленно на «княжем дворе», который следуя М. Н. Тихомирову, - «был центральным местом политической и административной жизни города» [Тихомиров, 2008: 166] дружинники получали от князя содержание всем необходимым за счет собираемой для него дани. Стремясь упрочить свое положение на престоле, князь обычно старался расположить к себе дружину щедростью (если даже и ущемлял ее права). В этой щедрости особенно нуждалась именно младшая дружина. В летописях, начиная с повествования о Владимире Святославиче, который «любил дружину», «люди своя», проходит этот лейтмотив. Л. Н. Майков писал о былинном князе Владимире: «Князь дорожит своей дружиной, и, конечно, она дала ему прозвище ласкового» [Майков, 1863: 63]. А сыну Владимира - тмутараканскому князю Мстиславу - летописец дает такую характеристику: «Бе же Мьстиславъ… храборъ на рати, милостивъ, любяше дружину по велику, именья не щадяше, ни питья, ни еденья браняше» [Повесть временных лет, 1999: 66]. Заключение В XI-XII вв. существенно меняется характер княжеской власти. Постепенно старшая дружина, получавшая от князя земельные пожалования, отрывается от княжеского двора и превращается в крупных бояр-вотчинников. Обзаводясь собственными дружинами, они являлись на службу во главе «люди своя». И хотя институт великокняжеской дружины продолжил свое существование, роль его изменилась. На смену дружине уже в качестве основной военной силы князя приходит феодальное ополчение (вооруженные формирования, приводимые по зову князя его вассалами, крупными землевладельцами). Теряет дружина и свой исключительный характер совещательного органа. А. А. Горский, проведя подробный анализ всех княжеских совещаний X в., отметил такую тенденцию: «…в начале века совещания проходят только с дружиной, затем, ближе к концу, в них принимают участие бояре-землевладельцы, а в наиболее серьезных случаях совещание проходит в виде веча» [Горский, 1989: 61-62].

About the authors

Konstantin Evgenievich Razmakhov

Moscow regional branch of the Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after V.YA. Kikot

Email: razmakhov@yandex.ru
Cand.Sci.(History), chief of the department of state, civil and law disciplines Moscow, Russia

References

Supplementary files