Retrospective Analysis of the Development of Criminal Responsibility for Disorganizing the Activities of Institutions Providing Isolation of Consumed from Society

Full Text

Введение Наказание, как известно, является одним из основных методов превентивного воздействия на криминально неустойчивую часть населения. Это методологически верное положение, нашло свое отражение в нормах российского уголовного права на разных этапах его развития. Самыми распространенными видами наказаний, имеющих наибольший превентивный заряд, являлись наказания, связанные с изоляцией осужденного (заключенного) от общества. Это можно объяснить, прежде всего, тем обстоятельством, что изоляция осужденного (заключенного) от общества, нацелена на лишение его физической возможности находиться в свободном обществе и совершать там преступления, по крайней мере, в период отбывания наказания. Вместе с тем во время отбывания наказаний осужденные могут совершать новые преступления в местах лишения свободы. В процессе исполнения наказаний, связанных с изоляцией от общества, всегда возникали проблемы, связанные с управлением криминальной средой, состоящей из лиц, приверженных к идеям криминальной субкультуры и оказывающих негативное влияние на других осужденных. Общая характеристика проблемы Анализ современных тенденций свидетельствует о необходимости рассмотрения вопроса совершенствования норм, направленных на уголовно-правовую охрану правоотношений в пенитенциарных учреждениях. Одним из основных направлений видится именно противодействие совершению преступлений ведущих к дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества. К сожалению в последние годы наблюдается тревожные тенденции увеличения пенитенциарного рецидива, что оказывает говорит о необходимости изменения подхода к реализациям целей наказания, путем назначения наказания в виде лишения свободы. Полагаем, что возможными детерминантами рассматриваемой ситуации являются ряд факторов: несогласованность сложившейся экономической и политической ситуации практике реализации лишения свободы. Как следствие, участились случаи неповиновения законным требованиям администрации исправительного учреждения, применения физического насилия осужденными, придерживающимися криминальной субкультуры, в отношении осужденных, положительной направленности, и даже нападения на персонал учреждений, исполняющих наказания в виде лишения свободы. Данная негативная тенденция обуславливает необходимость совершенствования превентивных мер, включая, естественно, меры уголовной ответственности, за преступления этой направленности. В этой связи необходимо заметить, что российское уголовное законодательство не всегда относило такого рода деяния к разряду «дезорганизующих работу учреждений, обеспечивающих изоляцию осужденных (заключенных) от общества. Отдельные проблемы нормативного правого регулирования В истории Российского уголовного законодательства термин «Дезорганизация» появился только в первой половине ХХ века. Впервые термин «дезорганизация» законодательно был использован в УК РСФСР 1926 года при конструкции некоторых воинских преступлений. Исправительно-трудовой кодекс 1933 года использовал этот термин при конструкции нормы, предусматривающей отмену зачета рабочих дней для «дезорганизующих заключенных». Только УК РСФСР 1960 года (ст.77.1) закрепил в качестве законодательного термина «действия, дезорганизующие работу исправительных учреждений», которые были отнесены к главе «Государственные преступления», наряду с изменой родине, шпионажем и другими. В этой связи представляется целесообразным рассмотреть весь процесс развития уголовно-правовых норм об ответственности за дезорганизацию деятельности учреждений, связанных с изоляцией от общества. Рассмотрев данное явление в динамике, сделаем выводы о развитии данных норм и, используя опыт разных исторических периодов, рассмотрим возможность его применения в современной уголовно-исполнительной системе. В XV-XIX в устройство тюремной системы в Российском государстве было весьма децентрализованным, и даже сами тюремные учреждения не имели закрепленных терминов для их обозначения. Места содержания заключенных имели различные названия для их обозначения: тюрьма, темница, колодничья изба, острог, тюремный замок. Так же данные учреждения были подчинены различным государственным органам. Существенные преобразования тюремной системы осуществлялись на основании принятого в 1872 г. «Общего систематического проекта тюремного преобразования», который предусматривал ряд улучшений жизни и быта заключенных, усиления режимных требований. Профессор С.В. Познышев в одной из своих работ, посвященной исследованию деятельности тюремной системы XIX века, отмечал: «В России никогда не делалось попытки провести какую-либо тюремную систему во всем государстве или, по крайней мере, в более или менее значительной части империи. Никогда тюремное дело не было у нас проникнуто каким-либо пенитенциарным воззрением, которое с большей или меньшей полнотой выражалось бы на практике» [Познышев, 2011:130] В XIX в. отчетливо наблюдается рост численности заключенных, приведший к переполнению тюрем. Тюремная системы попросту была не рассчитана на такое количество заключенных. Следствием данных явлений явились постоянные конфликты и беспорядки, заключенные конфликтовали как между собой, так и с представителями администрации, периодически создавая угрозу для их жизни и здоровья. Данные обстоятельства вынуждали власть искать новые подходы и решения в организации тюремной системы. Впервые было принято решение о том, что обязательным элементом тюремного содержания должен стать труд заключенных. Определенные категории заключенных теперь стали обязаны трудиться, с частичной оплатой труда заключенных. Профессор М.Г. Детков писал по этому поводу: «В теории пенитенциарного дела России в конце XIX - начале XX в. начинают закладываться идеи прогрессивной системы исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы, предпринимаются попытки классификации преступников, дифференциации и индивидуализации исполнения уголовного наказания. Однако, практическая их реализация, не находила поддержки ни в высших управленческих сферах, ни в низовых звеньях тюремной системы» [1, с.56]. Трудно в полной мере согласится с отмеченной позицией М.Г. Деткова, особенно в части становления прогрессивной системы исполнения уголовного наказания в виде тюремного заключения в России того периода. Известно, что механизм прогрессивной системы, чтобы быть эффективной мерой, должен быть закреплен законодательно или, по крайней мере, предусмотрен в нормативно-правовых актах ведомственного характера. Наши исследования не подтверждают этого утверждения профессора М.Г. Деткова, в лучшем случае речь может идти лишь о некотором улучшении жизни и быта заключенных или о некоторых факторах смягчения режимных требований. В целом по России места заключения имели ряд негативных проблем, таких как: переполненность, ветхость, тотальная антисанитария, низкий уровень медицинского обслуживания, что приводило к болезням и высокой смертности среди заключенных. Такие условия содержания влекли за собой высокую ожесточенность и озлобленность заключенных. Грубость жестокость и отсутствие гуманности были нормой при обращении с заключенными. Администрация могла беспрепятственно применять в качестве средств воздействия на заключенных не только физическую силу, но и огнестрельное оружие. Регламентирующие документы, например, такие как Циркуляр от 20.11.1907 г предписывали надзирателям использовать оружие при возникновении беспорядков среди заключенных, сопротивлении действиям администрации. Сотрудники так же имели право стрелять по окнам тюрьмы, если арестанты вступали в разговоры, выбрасывали из окон предметы, нарушали целостность оконных рам. Противоречия, присущие обществу рассматриваемого периода времени, а также напряженная политическая обстановка, рост динамики массовых беспорядков в тюремных учреждениях, заставили власть несколько изменить уголовную политику в части исполнения наказаний в виде тюремного заключения. Комиссия по тюремной реформе, созданная в 1907 г, пришла к следующим выводам: «Явилось убеждение, что наказание не достигает своей цели, если преследует только возмездие и не содержит в способах исполнения элементов исправительных, возбуждающих в преступнике желания достигнуть лучшей участи хорошим поведением и отучающих его от праздности» [Детков, 1999: 67]. Стоит отметить, что после событий, связанных с революцией 1905 г., в учреждения хлынул поток политических осужденных, который внес качественные изменения в контингент лиц, содержащихся в тюрьмах или арестных домах. Политические осужденные представляли собой большую массу людей, воодушевленных духом революции и имеющих устойчивые связи с товарищами на свободе. Такие изменения в составе контингента заключенных повлекли за собой неблагоприятные последствия в виде волны действий, действительно дезорганизующих деятельность тюремных учреждений. Интересные факты своего исследования, посвященного состоянию правопорядка в тюрьмах России, приводит профессор М.Г. Детков: «В 1905 г. было зарегистрировано 9 случаев нападения на места заключения извне, сопровождавшихся насильственным сопротивлением 99 арестантов. В последующие 2 года значительно возросло число подкопов и проломов, обнаруженных в тюрьмах, которое достигло огромной цифры - 1456 случаев. Только в 1907 г. убито 140 и ранено 169 человек из личного состава служащих мест заключения. В 1908 г. было зарегистрировано 15 случаев нахождения в разных тюрьмах бомб, пироксилиновых шашек и других взрывчатых материалов» [Детков, 1999:69]. Тюремные власти вынуждены были ужесточить меры, обеспечивающие устойчивый правопорядок в исправительных учреждениях. Работникам тюремной системы были делегированы полномочия по использованию огнестрельного оружия при малейшем возникновении необходимости. Специальных мер уголовной ответственности за действия, дезорганизующие деятельность тюрем или арестных домов, законодательно не было предусмотрено, заключенные несли уголовную ответственность за общеуголовные преступления. Как нам представляется, отсутствие специальной нормы, предусматривающей уголовную ответственность за причинение физического насилия в отношении осужденных (заключенных) и персонала мест лишения свободы приводит, как свидетельствуют наши исследования, к негативным последствиям в виде дезорганизации деятельности этих учреждений. Более того, уголовная ответственность, установленная за действия, дезорганизующие деятельность исправительных учреждений, может выступать в качестве превентивного средства массовых беспорядков и неповиновений или иных насильственных преступлений в пенитенциарных учреждениях. В первые годы советской власти новый подход исследователей, вырабатывающих доктрину советской уголовно-правовой политики, к наказанию состоял в том, что оно рассматривалось как акт законной самозащиты общества от покушения на его существование [Шеслер, 2019: 86]. В этот период были предприняты попытки нормативного регулирования порядок воздействия, на заключенных, представляющих опасность для работы мест лишения свободы, в частности, Временная инструкция, утвержденная НКЮ РСФСР от 23.07.1918 «О лишении свободы, как о мере наказания, и о порядке отбывания такового». Предпринимались попытки стабилизации обстановки в местах заключения при помощи повышенной ответственности за посягательство на жизнь и здоровье сотрудников исправительных учреждений. Увеличение срока наказания, за действия, нарушающие трудовой порядок, были предусмотрены ст.12 Руководящих начал по Уголовному праву РСФСР 1919 г., а так же Положением об общих местах заключения (утвержденным постановлением НКЮ РСФСР от 15.11.1920). В первой половине ХХ века была распространена практика высылки осужденных, причастных к дезорганизации деятельности исправительных учреждений. Администрация исправительных учреждений имела определенные полномочия на отправление отдельных категорий заключенных в лагеря отдаленных районов севера, так называемые «Севвостоклаг», «Норильлаг», «Сиблаг». Данные действия сосредоточили большое количество криминальных авторитетов и их приверженцев на определенной территории, но ожидаемого эффекта не последовало. В этих учреждениях, высланные заключенные продолжали вести прежний образ жизни, совершая насильственные преступления, в том числе против персонала. С.И. Кузьмин, характеризуя криминогенную ситуацию в лагерях рассматриваемого периода, указывает на некоторые причины роста пенитенциарной преступности [Кузьмин, 1994: 36]. Наличие отмеченных запрещенных предметов, несомненно, способствовало сохранению высокой криминогенной обстановки на территории этих учреждений. В декабре 1935 года была утверждена новая Инструкция о порядке направления осужденных в «срочные тюрьмы» из исправительно-трудовых лагерей. Данная мера применялась, когда были исчерпаны основные меры дисциплинарного воздействия на осужденных, характеризовавшихся как «неисправимые элементы, дезорганизующие жизнь учреждения» В какой-то мере это обстоятельство оказало влияние на решение о создании института внесудебного рассмотрения дел особой категории, который предусматривал создание так называемых «троек». Данные органы в чрезвычайном порядке рассматривали дела о преступных действиях лиц, связанных с бандитизмом, насильственными действиями в отношении заключенных. «В основном это были осужденные, относившиеся к организованным преступным группам и их лидеры. В итоге с августа 1937 по апрель 1938 гг. на основании этого приказа было расстреляно по всем лагерям НКВД 30 187 человек» [Филимонов, 1998:9]. Как отмечал М.М. Исаев: «В борьбе с наиболее опасными преступными проявлениями, включая лагерный бандитизм, на первый план выдвигалась высшая мера наказания - расстрел, как в целях общего, так и специального предупреждения преступлений» [Исаев, 1927:97]. Данные меры были весьма жесткими, но обостренная обстановка в подавляющей части исправительных учреждений говорила о том, что другого пути не существует. Такой радикальный способ стабилизации обстановки в скором времени принес свои результаты. Часть преступных авторитетов с их «подчиненными» была уничтожена физически, а другая часть, осознав появившуюся угрозу, приостановила свою преступную деятельность. В период с 1938 по 1940 гг. обстановка среди заключенных значительно стабилизировалась. С началом Великой Отечественной войны уголовно-исполнительная система претерпела существенных изменений. Советская власть, взяла курс на освобождение некоторых осужденных, если они пополнят ряды армии. В период с 12 июля по 24 ноября 1941 для направления на фронт в составе штрафных батальонов из исправительных учреждений было освобождено около 420 тысяч заключенных, что составляло порядка 25% общей численности заключенных на тот момент [Кузьмин, 1994:127]. Однако, отмеченные изменения были сопряжены с некоторыми негативными последствиями. Так, заключенные, оставшиеся в лагерях относились к категории особо опасных преступников, что, в свою очередь, повлекло резкое обострение криминогенной обстановки в исправительно-трудовых лагерях. Власть отреагировала на сложившуюся обстановку соответствующими мерами. Так, в соответствии с инструкцией, введенной в действие в феврале 1942 года, администрация учреждения могла применять огнестрельное оружие в случае отказа осужденных от работы, после двукратного предупреждения, а так же без предупреждения, при нападении на сотрудников исправительных учреждений. Внедрение данных мер, принесло свои плоды и члены воровского сообщества, включая его лидеров, были вынуждены приступить к работе, нарушая одну их основных заповедей «воровских законов». В целях уклонения от работы, некоторые члены воровского сообщества наносили себе вред здоровью и прибегали к членовредительству. Но в качестве ответных мер, данную категорию осужденных стали привлекать к уголовной ответственности за членовредительство. В послевоенное время меры противодействия пенитенциарной (лагерной) преступности были существенно смягчены. Указ Президиума Верховного совета СССР от 26.05.1947 г. упразднил применение наказания в виде смертной казни за любые преступления, данное положение распространялось и на заключенных совершивших притупления против жизни и здоровье, что в результате привело к ухудшению ситуации в местах лишения свободы и в 1951 году возвращено положение и назначения смертной казни за тяжкие преступления, что позволило несколько стабилизировать обстановку. В пятидесятые годы двадцатого столетия советская наука уголовного права выдвинула для широкого обсуждения проблему дезорганизации деятельности исправительных учреждений, где в качестве одного из направлений ее решения предлагалось установление уголовной ответственности за это деяние. Обостренная оперативная обстановка на территории большинства исправительных учреждений в конце пятидесятых годов двадцатого столетия, вызвала необходимость реформирования уголовного законодательства в сфере уголовной ответственности за совершения преступлений во время отбывания наказания в виде лишения свободы. В 1961 году в законодательство была введена уголовно-правовая норма, которая предусматривала ответственность за дезорганизацию деятельности исправительно-трудовых учреждений, что было впервые сделано и закреплено как отдельное преступление. Появление данной уголовно-правовой нормы имело важнейшее значение для построения профилактической работы в исправительно-трудовых учреждениях. Но в процессе ее применения выявились некоторые огрехи, как в плане законодательной техники, так и в сфере определения признаков преступления. В начале 1980-х годов проявилась новая волна действий, дезорганизующих работу исправительно-трудовых учреждений. Анализ сложившейся обстановки вновь указал на необходимость внесения изменений в действующее уголовное законодательство. Так в 1982 году была создана комиссия по разработке изменений в действующее уголовное законодательство. В состав комиссии включили как теоретиков права, так и практических работников. В результате работы комиссии статья была дополнена и предполагала усиление ответственности. В 90-е годы двадцатого столетия Российская Федерация взяла курс на соответствие международным стандартам деятельность отечественной пенитенциарной системы. Для этого необходимым условием было внесение изменений в существующие нормы уголовного законодательства, что было и сделано и это повлияло на всю систему исполнения наказаний. УК РФ 1996 г. внес существенные изменения в сфере государственной политики борьбы с пенитенциарной преступностью в сторону ее смягчения, что безусловно вызывает недоумение. Наблюдающиеся смягчения санкции не вполне поддаются объяснению ввиду того, что преступление, по сути, осталось таковым же и несет высокую общественную опасность. Заключение В заключение необходимо выделить несколько этапов борьбы с рассматриваемым явлением. Первый этап (с ХV в. до начала ХX столетия) харак-теризуется отсутствием специальных мер уголовной ответственности по обозначенной в статье проблеме, законодательно не было предусмотрено никакой ответственности и заключенные подвергались бесконтрольному физическому воздействию со стороны сотрудников учреждений, обеспечивающих изоляцию, а так же несли уголовную ответственность за общеуголовные преступления. Второй этап (с начала до середины XX столетия), характеризовался наличием репрессивно-внесудебных мер воздействия на заключенных. В этот период применялись чрезмерно жесткие меры, включая применение огнестрельного оружия и смертной казни лиц, обвиняемых в «дезорганизации». Применение таких мер сводилось к физическому истреблению числа осужденных. Третий этап (с 60 годов ХХ столетия до 1996 года), связан с созданием и применением уголовно правовых мер, носящих более мягкий характер воздействия. Наконец, заключительный этап (с начала 1997 по настоящее время), характеризуется созданием наиболее гуманных уголовно-правовых мер по борьбе с дезорганизацией, в соответствии с общими тенденциями смягчения уголовно-правовой политики государства. Таким образом, рассмотрев историю возникновения и становления по обозначенной теме мы не можем констатировать прямого влияния жесткости наказания на количество преступлений этой категории. Полагаем, что такой зависимости нет и необходимо искать иные пути для решения проблемы дезорганизации деятельности исправительных учреждений. Безусловно данные преступления несут в себе высокий уровень общественной опасности и борьба с ними должна входить в круг приоритетных задач уголовно-исполнительной системы. Исходя из ретроспективного анализа мы также можем сделать вывод о том, что основными причинами и условиями совершения рассматриваемого деяния являются экономические, политические и иные факторы и необходимость усиления или совершенствования норм об ответственности за дезорганизацию отсутствует.

About the authors

Pavel Alekseevich Meshcheryakov

Kuzbass Institute of the Federal Penitentiary Service of Russia

Email: pavel-m001@mail.ru
Lecturer at the Department of State and Legal Disciplines Novokuznetsk, Russian Federation

References

Supplementary files