The Genesis and Development of Criminal Legislation in the Field of Protection of Sanitary and Epidemiological Welfare of the Population in Russia

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

У любой нормы, которая бы охватывала и относилась к поведению, морали, различным отношениям, включая, безусловно, право, имеется отправная точка, именуемая в будущем не иначе как прошлое. Особенно тонко и точно звучит изречение, принадлежащее перу Н.А. Бердяева: «…прошлое по-настоящему будет лишь в будущем» [Бердяев, 2018; 9]. Однако и у такого будущего есть потребность в прошлом, чтобы осознать и понять его роль в контексте развития, в результате которого складывается действующее. Иными словами, через прошлое возможно понять настоящее и выстроить лучшее в будущем.

В подобной мысли усматривается и значение для уголовного законодательства России, генезис которого относят к периоду Древней Руси. Рассматривая и анализируя нормы, предусматривающие уголовную ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологические правила, следует заметить, что и для указанного исторического времени они не чужды и содержались в нормативных правовых актах.

ГЕНЕЗИС УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ОХРАНЫ САНИТАРНО- ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ НАСЕЛЕНИЯ В РОССИИ

Первым правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны санитарно-эпидемиологического здоровья населения, можно считать указ Петра I «О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помёту на улицы и переулки», принятом в 1699 г., который предусматривал в качестве мер ответственности уборку улиц, денежный штраф или телесные наказания за уклонение от такой уборки [Преображенский, Новицкая, 1997; 629]. Безусловно, основной целью этого указа было эстетическое преображение Москвы, однако обществу уже были известны последствия скопления мусора на улицах, которые создавали благоприятные условия для развития возбудителей инфекционных заболеваний. Несмотря на то, что вышеназванный указ Петра I действовал, естественно, только на территории города Москвы, его условно можно считать первым нормативно-правовым актом, регламентирующим отношения в сфере охраны санитарного здоровья населения, либо первым основательным шагом к созданию санитарно-эпидемиологического отечественного законодательства.

С целью прекращения распространения «морового поветрия» (чумы, периодически бушевавшей на территории Европы и России) Указом 1710 г. были введены ограничительные карантинные меры в виде создания застав-баррикад и запрета на пропуск лиц и товаров с западных территорий – наказанием за незаконный проезд и пропуск лиц и товаров было повешение [Филиппов, 2019; 64].

Под карантином в то время понималась «временная изоляция прибывающих из зараженных мест людей, судов и товаров во избежание распространения эпидемии; срок такой изоляции» [Сорокин, 1992; 127]. Инструкция для пограничных городов 1720 г.¹ также содержала подобные нормы. В 1771 г. появляется документ-манифест, который регулировал действия лиц по отношению к людям, больным чумой; так, «наистрожайше» наказуемыми считались сокрытие факта болезни кого-либо, оставление больных одних, а также «выкидывание» на улицы трупов людей, умерших от язвы.² Сенатский указ 1771 г.³ помимо повторения норм Указа 1710 г. о карантинных мерах содержал положения об обращении с заражёнными телами и их захоронении (наказание за нарушение таких правил назначалось в виде обязательных работ на кладбище или в лазарете).

Следующими историческими документами, играющими важную роль в образовании института по охране санитарно-эпидемиологического здоровья населения, является Проект «Уголовного уложения» Екатерины II (далее – Проект), создававшийся в 1777-1782 гг., нормы которого нашли своё юридического закрепление в Уставе благочиния (или полицейский устав, далее – Устав) 1782 г. В этих памятниках права нашла отражение такая норма, как разнос заразы (ст. 36 Проекта) – заразительной и прилипчивой болезни, в частности язвы, под которым понималось заражение другого человека, посещение заражённым здоровых мест, привоз заражённых вещей [Каменский, 2010; 370]. В Уставе эта норма была вновь закреплена, однако без раскрытия понятия термина «разнос заразы», также в нём содержались положения о наказаниях за такие преступления – ст. 274 Устава предусматривала заключение под стражу и отослание к суду⁴. Таким образом, справедливо считать 1782 г. начальной точкой эволюции уголовно-правовых норм, регламентирующих уголовную ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических правил.

ЭТАП УНИЦИФИЦИРОВАННОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИИ

Проект Уголовного Уложения Российской империи 1813 г. предполагал наступление уголовной ответственности за незаконный проезд и провоз вещей мимо карантинов (ст. 229 Проекта 1813 г.), что наказывалось лишением дворянства (для простолюдинов – публичным телесным наказанием), а также бессрочной ссылкой на каторжную работу (ст. 31 и 32 Проекта 1813 г.) [Безверхов, Коростелёв, 2013; 105]. Также предусматривалась уголовная ответственность за распространение «скотской заразы» ввиду неисполнения положений Полицейского указа и иных особых постановлений (что говорит о бланкетности такой санитарно-эпидемиологической нормы, ст.232 Проекта 1813 г.), наказывалось такое деяние лишением свободы от 3 месяцев до 2 лет без лишения чинов и знаков отличий – для дворян, чиновников, купцов и духовных лиц; телесными наказаниями и заключением в рабочие и смирительные дворы – для простолюдинов (ст. 60 и 65 Проекта 1813 г.).

Помимо прочего, за тайный проезд и провоз вещей мимо карантинов и за нарушение положений Полицейского устава, повлекшее эпизоотию, предусматривалась уголовная ответственность соучастников, которые подвергались наказанию того же рода, но в меньшей мере (ст. 233 Проекта 1813 г.).

Медицинское и санитарное дела в России в этот исторический период развивались стремительно – были приняты Свод Учреждений и Уставов об общественном презрении 1832 и 1842 гг.⁵, Устав врачебный 1857 г.⁶ с включённым в него Уставом Медицинской Полиции, который в разделе IV содержал нормы об учреждениях и мерах для предупреждения и прекращения эпидемических болезней и «о карантинной страже». В связи с развитием санитарного дела возникла и необходимость более детальной регламентации исследуемых уголовно-правовых норм, которые нашли своё отражение в таком фундаментальном памятнике права, как Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (с изменениями и дополнениями в 1865-х и 1885-х гг., далее – Уложение) [Тагацев, 1913; 476].

Так, отделение 1-е главы 1-й («против постановлений, ограждающих народное здравие»), раздела 8-го («против общественного благоустройства и благочиния») Уложения содержало 21 статью, которые устанавливали уголовную ответственность за «нарушение уставов карантинных». Ст. 831 предусматривала наказание в виде лишения прав состояния и смертной казни за насилие, применённое к карантинной страже, с намерением пересечь карантинную черту, а также за умышленное заражение карантинных заведений или оцепленных домов.

Такому же наказанию подвергались лица, которые во время свирепствования чумы покидали карантинную зону; покидали дом, в котором находились больные чумой; скрывали таких больных, а равно тайно избавлялись от тел лиц, погибших от чумы; выносили вещи за границы карантинной черты; не предоставляли такие вещи для дезинфицирования (ст. 832 Уложения). Если вышеописанные преступления были совершены в период, когда эпидемия чумы не была объявлена, однако были основания полагать, что она есть – смертная казнь не применялась, но виновные ссылались в Сибирь.

Также ст. 834 Уложения предусматривала уголовную ответственность за подделку «карантинных» документов с целью «сокращения карантинных обрядов», использование таких документов – такие преступления наказывались помимо лишения всех прав состояния ссылкой на каторжные работы от 6 до 8 лет. Эта статья в ч. 2, а также ст. 836 содержали подробные положения относительно уголовной ответственности лиц, находившихся на морских судах – их начальников, шкиперов (специальные субъекты), иных лиц – за сокрытие факта сообщения их судна с другими судами, плывшими из зачумлённых мест; рыболовов и лиц, находившихся на прибрежных территориях с учреждённой карантинной линией – за присвоение вещей, выброшенных на берег, а также за приобретение таких вещей из зачумлённых, сомнительных или неизвестных мест (наказание в виде лишения всех прав состояния и ссылки на поселение в Сибирь). Ст. 835 Уложения также предусматривала уголовную ответственность специальных субъектов – лиц, имеющих отношение к кораблям и иному транспорту, на которых они проникли сами либо провезли других людей, вещи, скот – мимо карантинов и карантинных стражей. Ст. 840 также регламентировала уголовную ответственность специальных субъектов – содержателей гостиниц и других заведений – за предоставление доступа в свои помещения лиц, прибывших из оцеплённых мест без необходимых документов о дезинфекции – такие деяния наказывались тюремным заключением до 2 лет.

Другими статьями этого же отдела предусматривалась также уголовная ответственность за торговлю ношенной одеждой, укрытие заражённых вещей и пользование ими, недонесение властям о фактах заражения как себя, так и других лиц, нарушение карантинного срока.

Во 2-м отделении «О нарушении постановлений против распространения повальных и прилипчивых болезней» содержалось 5 статей, устанавливающих уголовную ответственность за распространение инфекционных заболеваний. Под повальными болезнями понимаются охватывающие всех или многих, то есть это старорусский синоним слова «эпидемия» [Кузнецов, 2000; 1524]; под прилипчивыми – контагиозные, легко передающиеся болезни. В первую очередь к таким болезням относилась чума, а также холера, дифтерия, брюшной тиф, оспа, корь и многие другие [Андреевский, 1890-1904; 446].

Так, ст. 854 Уложения устанавливала ответственность лица, заведомо знавшего о наличии у него такой болезни, за умышленное заражение другого человека – наказание за такое преступление предусматривало тюремное заключение от 2 до 4 месяцев. Женщины, знавшие и не сообщившие о своей болезни, поступившие в «кормилицы и няньки», наказывались арестом до 3 месяцев либо тюремным заключением до 8 месяцев (ст. 855).

В этом отделе также находились статьи, предусматривавшие уголовную ответственность специальных субъектов:

1) местной полиции – в случае непринятия ей необходимых мер для предотвращения распространения повальной или прилипчивой болезни (ст. 856);

2) государственные врачи, на которых лежала обязанность сообщать властям о фактах появления и распространения таких болезней.

Помимо 2-го отдела Уложения уголовная ответственность за некоторые составы преступлений в сфере распространения повальных и прилипчивых болезней регламентировалась ст. 102 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, в которой закреплялись общие меры предосторожности от распространения таких болезней, а также меры наказания, применявшиеся к виновным в неисполнении обязанности своевременно сообщать о фактах появления таких болезней, в виде ареста до 3 месяцев либо в виде штрафа [Тагаецев, 1879; 124]. Также в ст. 105 содержалась норма о незаконной вакцинации – производство оспопрививания без надлежащего разрешения, повлекшее вредные последствия, наказывалось штрафом.

СОВЕТСКИЙ ЭТАП РАЗВИТИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Следующим в развитии норм уголовно-санитарного законодательства стал советский этап. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. с последующими изменениями содержал ст. 216, в соответствии с которой обязанные лица, не известившие властей о заразной болезни или падеже скота, наказывались принудительными работами и штрафом, что носило административный характер [Гернет, Трайнин, 1925; 287].

Ст. 181 УК РСФСР 1926 г. предусматривала наказание в виде принудительных работа до 6 месяцев или штрафом за нарушение правил по охране «народного здравия» – нормативно правовых актов, созданных специально для борьбы с эпидемиями [Вроблевский, Утевский, 1927; 394].

Новый УК РСФСР 1960 г. содержал норму, закреплённую в ст. 222, об уголовной ответственности за нарушение санитарно-гигиенических и противоэпидемических правил, повлекшее «распространение эпидемических и иных заболеваний, а равно угрозу их распространения» – наказания за такие деяния были предусмотрены в виде лишения свободы либо исправительных работ до 2 лет, штрафа. К таким правилам относились проведение вакцинации, санитарный контроль за качеством продуктов продовольствия, выявление инфекционных болезней, истребление переносчиков инфекции и др.[Северин, 1984; 422].

Последнее существенное изменение УК РСФСР 1960 г. в части преступлений против санитарно-эпидемиологического благополучия имело место в 1993 г., когда была введена уголовная ответственность за нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими или другими биологическими агентами и токсинами, «если это повлекло распространение эпидемий или эпизоотий либо иные тяжкие последствия».⁷

С распадом СССР изменилась идеология и система личностных и общественных ценностей, что поставило под угрозу возможность полноценной охраны прав и интересов, в том числе и охрану здоровья населения, включающую в себя охрану санитарно-эпидемиологического благополучия. Уголовное законодательство требовало немедленной реформации, в связи с чем 24 мая 1996 г. Государственной думой был принят Уголовный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу с 1 января 1997 г.⁸, который продолжает действовать до сих пор и является основным уголовным законом на сегодняшний день.

Несомненно, в УК РФ 1996 г. и конкретно в ст. 236 «Нарушение санитарно-эпидемиологических правил» можно проследить как правопреемственность норм, так и инновационный подход к регламентации состава, что свидетельствует о закономерном развитии как законодательства, так и государства. Особенный интерес в контексте современности представляют поправки, внесённые в диспозицию исследуемой статьи в 2020 г., а именно наступление уголовной ответственности за нарушение санитарно-эпидемиологических правил, создавшее угрозу наступления массовых заболевания или отравления людей.

ВЫВОДЫ

Подводя итог вышеизложенного исторического исследования, можно сделать следующие определённые выводы: во-первых, уголовно-правовые нормы не деградировали, с каждым новым нормативно-правовым актом улучшалось состояние законодательства; во-вторых, с самого начала попыток регламентации норм и правил, призванных охранять санитарно-эпидемиологическое благополучие населения, в историческом контексте ни разу не удалось решить проблему распространения той или иной эпидемии «на корню», вопреки различным подходам к её решению – от практически полной бесконтрольности до установления жесткого режима регулирования; в-третьих, несмотря на трансформацию, которую претерпевало уголовное законодательство за такое длительное время, сложно сказать, что нет возможностей и путей совершенствования, т.к. не только уже существующие нормы придётся изменить или дополнить в ближайшем будущем для более успешной охраны санитарно-эпидемиологического благополучия населения, однако также может возникнуть потребность в конструировании совершенно новых составов преступления.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современное уголовное законодательство в сфере охраны санитарно-эпидемиологического благополучия населения в России восходит своими корнями к законодательству не только Советской России, но и к эпохе Петровских реформ, что сказывается и отражается на некоторых аспектах уголовно-правовой нормы.

Следует отметить, что ст. 236 УК РФ подверглась, подвергается и будет, как показывает исторический процесс, подвергаться определенным изменениям, которые требует быстро развивающееся время с его запросами и вызовами обществу.

Изучая прошлое и современное законодательство, необходимо извлекать опыт и использовать полученные данные в перспективе развития будущего законодательства для более эффективной борьбы с нарушением санитарно-эпидемиологических норм.

¹  Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. VI. СПб. 1830. Ст. 3702.

² Там же. Ст. 13.653.

³ Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. XIX. СПб. 1830. Ст. 13.680.

⁴ Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. XXI. СПб. 1830. С. 461-488.

⁵ Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Т. VII. СПб. 1830. Ст. 5690.

⁶ Свод законов Российской империи. Т. XIII. Свод учреждений и Уставов об общественном призрении. СПб., 1857-1868 гг. С. 265.

⁷ Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР» от 29 апреля 1993 г. № 4901-1 // Росс. Газ. 1993. № 100. (утратил силу).

⁸ Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 25.Ст. 2954.

About the authors

Rovshan Sh. Mustafazade

Author for correspondence.
Email: romamustafaev1997@mail.ru
SPIN-code: 8736-6585

postgraduate student of the Department of Criminal Law and Criminology, Faculty of Law

References

Supplementary files