Conceptual Model of Legal Regulation of Digitalization of Rights and Freedoms in the Russian Federation

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

В последние годы вопросу цифровизации всех направлений государственного и общественного устройства уделяется много внимания, причем не только в части технического обеспечения, но и правового сопровождения, психологической адаптации, этического баланса, экономической целесообразности и т.п. Однако, несмотря на популярность указанной темы, нельзя сказать, что на сегодня сформировалось единое видение того самого цифрового будущего, к которому государство и общество стремятся. Указанная ситуация сформировалась и в сфере юриспруденции: правовая доктрина содержит значительное количество научных работ по ключевому слову «цифровизация», но они в своей совокупности не образуют единую непротиворечивую систему, а в большей степени посвящены точечным, частным вопросам в данной сфере.

Разновекторность проводимых исследований обусловлена несколькими особенностями. Во-первых, правоведы проводят исследования через призму цифровизации именно той сферы, в которой они специализируются, не затрагивая иные области внедрения цифровых технологий, что приводит к узкопрофильным выводам, которые иногда пытаются распространить как общее правило, что не является логически верным. Во-вторых, отсутствие необходимого уровня понимания технологических процессов у ряда правоведов приводит к тому, что к процессу цифровизации относятся как к чему-то сверхъестественному, требующему совершенно иного подхода к правовому регулированию данной сферы. В-третьих, несмотря на достаточно разноплановые исследования в цифровой сфере, на сегодня сложилось две основные точки зрения на модель правового регулирования прав и свобод человека и гражданина. Согласно первой позиции, цифровые права и свободы воспринимаются как совершенно новое правовое явление, что предполагает создание отдельной отрасли права со специфическими принципами и правилами поведения. Согласно второй позиции, цифровизация не порождает новые цифровые права и свободы, а лишь вносит изменения в уже существующие правовые категории, создавая новое пространство или способы для их реализации. Отстаивание противоположных позиций усугубляется бездействием законодателя, который не обозначает предпочтительный вариант развития данного направления правового регулирования, ограничиваясь точечными нормативными изменениями.

Указанные выше причины предопределяют невозможность проведения качественного правового регулирования происходящей цифровизации вплоть до того момента пока не будет выбрана приоритетная правовая модель, которую ученые-юристы смогут детально прорабатывать, анализируя уже имеющиеся изменения и высказывая предположения насчет будущих трансформаций.

Несмотря на то, что на данный момент более популярной является первая модель [Солдаткина, 2019 ; Кириллова, Зульфугарзаде, Метелёв, 2022] правового регулирования цифровых прав и свобод, предполагающая выделение всех прав и свобод, связанных с цифровым пространством, в отдельную группу, более состоятельной видится вторая позиция, предусматривающая трансформацию уже существующих прав и свобод. Однако необходимо признать, что даже отдавая предпочтение и отмечая большую реалистичность второй позиции, истина находится посередине: права и свободы, у которых существуют полноценные оффлайн аналоги, подвергаются лишь частичной трансформации, не порождая на своей основе новых категорий, в то время как стремительными темпами развивающиеся технологии стали предоставлять людям возможности, полноценных оффлайн аналогов которым не существует.

Представляется правильным в рамках заявленной тематики исследования остановиться на тех возможностях индивидов, обеспечиваемых текущим уровнем технологического прогресса, которые могут быть положены в основу отдельной отрасли права, включающей в себя новые права и свободы, которые невозможно встроить в уже существующие правовые категории.

МЕТОДОЛОГИЯ

Методологическую основу исследования составили общенаучные методы познания (анализ, синтез, моделирование) и частнонаучные методы познания (сравнительно-правовой, формально-логический), которые способствовали всестороннему и предметному исследованию поставленных вопросов.

«ЦИФРОВАЯ ЖИЗНЬ» И «ЦИФРОВАЯ СМЕРТЬ»

Большинство активностей, совершаемых человеком в цифровом пространстве, имеют оффлайн аналоги. Так, открыв онлайн-магазин, человек реализует конституционное право на предпринимательскую деятельность с учетом специфики места предоставления информации о товарах и способах передачи товара покупателю, а не пользуется возможностями, предоставляемыми иной, новой правовой категорией. В таком случае человек не формирует и не становится цифровой личностью, а использует собственный цифровой образ (совокупность взаимосвязанных, но не способных на автономное функционирование цифровых данных, позволяющих обособить пользователя в ряду себе подобных и при необходимости идентифицировать реального человека, осуществляющего действия в цифровом пространстве), который неразрывно связан с биологически существующим человеком. Именно указанный вариант в данный период времени получает правовое оформление в Российской Федерации, трансформируя уже созданные институты под нужды современного общества, что отвечает текущим реалиям и потребностям.

Однако развитие цифровых технологий происходит быстрее, чем формируется правовая мысль и соответствующее нормативное правовое регулирование, поэтому на сегодня существуют не только определённые правовые пробелы из-за отстающего от цифрового прогресса законодателя, но и технологические возможности, объективно находящиеся вне правового поля. Условно данные технологические возможности можно обличить в такие категории как «цифровая жизнь» и «цифровое бессмертие». Указанные категории объединяет то, что предполагается определенное функционирование цифрового образа или цифровой личности (имеющие устойчивую взаимосвязь, взаимозависимые цифровые данные, которые в совокупности обеспечивают возможность цифрового существования человекоподобной модели (голосовой, визуальной, текстовой и т.п.), способной на автономное функционирование) в условиях отсутствия биологического тела. Различаются же категории «цифровая жизнь» и «цифровое бессмертие» по критерию изначального существования или отсутствия биологического тела, выступающего прототипом для цифрового образа или цифровой личности. Так, если необходимо после наступления биологической смерти человека продлить его цифровое присутствие, то логичнее вести речь о цифровом бессмертии. В то время как цифровая модель, прижизненно созданная человеком по собственному образу или по изначально заданным параметрам, следует рассматривать как попытку создания цифровой жизни.

В указанных выше рамках необходимо проанализировать ряд цифровых явлений и процессов, дабы определиться имеют ли они перспективу получить нормативное правовое оформление в положениях обособленной отрасли права.

В качестве первого варианта проявления цифрового бессмертия можно рассмотреть предоставляемые на данный момент возможности сохранения памяти об умершем человеке. Повсеместная цифровизация проникла и в сферу поминальных действий и скорби, создавая своеобразные цифровые надгробия на просторах сети Интернет. Цифровое надгробие может косвенно создаваться как самим человеком (например, предоставляемая социальной сетью Facebook возможность присвоения страницы умершего человека мемориального статуса), так и сторонними лицами, фактически организующими цифровые кладбища [Рунаев, 2019]. Например, первое виртуальное кладбище The World Wide Cemetery¹ было создано в 1995 году. До сих пор на просторах данного сайта появляются виртуальные могилы, где родственники и друзья умерших людей формируют цифровую память о человеке, добавляя данные этого человека, его фотографии и т.п. В российском сегменте сети Интернет также можно обнаружить подобные сайты, представляющие собой виртуальные кладбища, например, «Вечно с нами»², «ПомниПро»³, «Российское виртуальное кладбище»⁴. В качестве менее официального примера виртуального кладбища можно указать создание сообществ в социальной сети «Вконтакте», где администраторы соответствующей группы выкладывают информацию об умерших людях с предоставлением их фотографии и указанием причины смерти, позволяя подписчикам комментировать данные записи, высказывая соболезнования или мнение насчет причин и особенностей смерти человека. Например, сообщество «Страницы мёртвых людей»⁵ функционирует с 2019 года и на 2024 год имеет порядка 308 тысяч подписчиков.

Несмотря на достаточную популярность такого явления, как виртуальное кладбище, нельзя не отметить того, что фактически данное явление не создает новой специфической категории в рамках цифрового бессмертия, потому что условное «цифровое надгробие» не предоставляет возможности продлить цифровое существование субъекта, а сохраняет о нем информацию, взаимодействуя с иными существующими правами и свободами, такими как, например, право на достоинство, право на изображение, право на неприкосновенность частной жизни.

Второй возможный вариант проявления цифрового бессмертия связан с заблаговременным программированием цифрового образа на симуляцию продолжения жизнедеятельности человека после наступления его биологической смерти. Внутри обозначенного варианта можно провести дифференциацию предоставляемых возможностей по критериям автономности совершаемых действий и предполагаемой продолжительности функционирования посмертного образа.

В качестве первого подвида можно обозначить возможности, предоставляемые отдельными сервисами, позволяющими создать личные или публичные сообщения, которые будут разосланы и будут публиковаться после наступления биологической смерти лица (например, сервисы SafeBeyond⁶, LivesOn и DeadSocial⁷). В рамках указанного подвида не предполагается автономное функционирование цифрового образа, а лишь определяется модель его действий на непродолжительный период, согласованные с человеком при жизни. Фактически продолжает реализовываться воля самого лица, но осуществляемая после наступления смерти человека, что для наглядности можно соотнести с содержанием завещания, в котором аналогично выражается последняя воля умершего.

Разумеется, возможен и несколько иной подход к данному вопросу, когда согласие на временное цифровое воскрешение дают родственники умершего человека. Например, благодаря использованию современных технологий по созданию голограмм убитый в 1996 году репер Тупак Шакур в 2012 году выступил на фестивале Coachella. Проведенное выступление не обладало характеристикой автономности, а было заранее смоделировано на основе существующих данных, компилируя их, но не порождая качественно новое явление, что вновь касается только тех правовых положений, которые же реализуются на сегодняшний день (право на информацию, право на неприкосновенность частной жизни, право на достоинство, право на изображение, авторские права и т.п.), не порождая необходимость реальной разработки законодательства под категорию «цифровое бессмертие».

Еще одним широко известным примером продления жизни умершего человека посредством современных технологий является «воскрешение» актера Пола Уокера, погибшего в автокатастрофе в 2013 году до завершения съемок в фильме «Форсаж 7». К съемкам были привлечены братья Пола Уокера, имеющие внешнее сходство с актером, лица которых были впоследствии видоизменены и стали неотличимы от лица Пола Уокера⁸. Но, как и в выше представленных примерах, данный образ лишь выполнял необходимые команды и действовал по сценарию, что не создает предпосылок для обсуждения возможности существования квазисубъекта или субъекта права.

А в октябре 2020 года американский рэпер Канье Уэст приобрел в качестве подарка на день рождения для своей супруги Ким Кардашьян голограмму ее покойного отца Роберта Кардашьяна, которая в течение 3 минут воспроизводила заранее составленное поздравление⁹.

В отношении указанных выше примеров проводится множество исследований, однако большинство из них затрагивают моральную составляющую вопроса [Назарова, 2021 ; Никушина, Золотухина, Моргун, Жукова, 2019], что теоретически может стать основой для дальнейшего правового регулирования: только четко определив и выявив отношение людей к наличию в сети Интернет посмертных цифровых следов или цифровых данных, можно обозначить формально определенные правила поведения, принимаемые обществом, а не идущие вразрез с моральным аспектом.

Так, в своей работе, посвященной цифровым двойникам и субъектам информационной этики, В.Н. Назаров говорит о появлении предпосылок в создании нормативной базы в изучаемой им теме, ссылаясь на исследования Оксфордского интернет-института, согласно которым онлайн-останки следует рассматривать как расширение человеческого тела, что порождает необходимость относиться к ним с той же степенью заботы и уважения, как и к живому телу. В качестве прецедента морального регулирования в указанной сфере В.Н. Назаров приводит в пример «Кодекс профессиональной этики Международного совета музеев», согласно положениям которого цифровые останки воспринимаются как «информационные трупы умерших» [Назаров, 2020: 150]. Представленные выше позиции предопределяют формирование отношения общества к цифровым следам как к неотъемлемой части самого человека, следовательно, устанавливать правовое регулирование, которое относилось бы к подобным цифровым проявлениям иначе, означало бы осознанное снижение качества и эффективности соответствующих норм права.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что представленные технологические возможности необходимо филигранно, чтобы не навредить существующим на данный момент общим правилам, вписывать в уже действующие правовые положения. Так, рассылка посмертных личных и (или) публичных сообщений через социальные сети не стыкуется с общей природой социальных сетей, в большинстве своем предоставляющих услугу, действие которой прекращается со смертью лица. То есть фактически для правомерного функционирования данных сервисов как минимум необходимо рассмотреть возможность внесения изменений в пользовательские соглашения, а как максимум – расширения права лица на распространение информации на его посмертный период.

В качестве второго возможного подвида цифрового бессмертия можно рассматривать ситуации, создающие предпосылки признания существования квазисубъекта. Одной из самых инновационных концепций можно признать португальский сервис Eter¹⁰, работавший в бета-режиме, но на сегодня более не поддерживающий работу сайта, посвященного программе. Идея данного сервиса заключалась в том, что пользователь предоставлял доступ к своему аккаунту в социальной сети Facebook самообучающейся нейросети, которая на основе имеющихся там данных создавала виртуальную копию человека и имитировала его активность (писала комментарии, личные сообщения и т.п.). Похожий функционал предлагал стартап Eternime¹¹, начатый в 2014 году в Массачусетском технологическом институте, доступ к сайту которого на данный момент аналогично невозможен. Одной из особенностей данного стартапа было формирование визуального образа умершего человека, с которым можно было бы общаться посредством видеосвязи (Skype).

Однако, если указанные выше примеры стартапов были направлены на разработку соответствующей модели и не представили широкой общественности результаты своей работы, то, например, в рамках стартапа Replika в 2016 году был создан основанный на нейросети чат-бот, в который были загружены данные (в частности, личные переписки, полученные от друзей и родственников) погибшего в ДТП Романа Мазуренко. Созданный чат-бот (виртуальный аватар Luka) получил возможность отвечать на вопросы так, как это сделал бы Роман Мазуренко¹². В 2017 г. журналист Джеймс Влахос, занимающийся программированием на любительском уровне, создал цифровой клон собственного неизлечимо больного отца, проведя с ним обширное интервью¹³.

В 2020 году в Южной Корее с помощью современных технологий произошла встреча матери и умершей дочери. Подготовительный этап длился 8 месяцев, в течение которых специалисты обрабатывали данные из семейного архива (фото и видео), необходимые для создания визуальной и аудиальной копии умершей девочки. Для воссоздания движений девочки была использована технология «захвата движений», активно применяемая в процессе производства фильмов, когда актер отыгрывает необходимый набор движений и действий, позволяющий придать реалистичность анимированному изображению¹⁴. Согласно комментарию президента компании «Консорциум Инфорус», эксперта по кибербезопасности Андрея Масаловича¹⁵, дальнейшая работа строилась на функционировании различных программных модулей, отвечающих за различные области (распознавание речи, выявление сути предложения, подборка ответа, синтезирование речи и изображения и т.д.), и прописанных алгоритмах взаимодействия данных модулей. Взаимодействие с полученной моделью умершей девочки невозможно в рамках реального мира, поэтому для проведения указанной встречи мама девочки надела очки виртуальной реальности и тактильные перчатки, создающие ощущения прикосновений.

Интересным примером в данной сфере является проект Фонда исторических материалов памяти жертв Холокоста, основанный режиссером Стивеном Спилбергом, в рамках которого производится запись, оцифровка рассказов очевидцев трагедии и их сохранение в виде интерактивных голограмм, способных отвечать на вопросы [Рудова, 2021: 45]. Так, голограмма ветерана Пинчас Гаттер, созданная в рамках данного проекта, была представлена в 2016 году¹⁶.

В 2021 году было обнаружено, что компания «Майкрософт» запатентовала идею создания чат-ботов, призванных реконструировать умерших людей путем создания цифрового двойника человека на основе открытых данных в сети Интернет, причем делая оговорку, что лицо может соответствовать человеку или его версии как из прошлого, так и из настоящего¹⁷.

На сегодняшний день распространение получают ситуации, когда в сети Интернет активность осуществляется от образа полностью сгенерированного нейросетью человека. Например, агентство The Clueless создало модель с помощью искусственного интеллекта - Айтану Лопес, 25-летнюю розоволосую девушку, ведущую страницы в социальных сетях, зарабатывающую на рекламе и публикации откровенного контента (доходность указанной цифровой модели достигает 10 тысяч долларов в месяц)¹⁸.

Правовой статус подобной цифровой модели остается неясным, так как в контексте категории «цифровой образ» важной является характеристика достоверности информации о лице, осуществляющем действия в цифровом пространстве, в то время как сгенерированный образ в большинстве случаев не соответствует человеку, его создавшему (особенно если над созданием работает группа лиц). Следовательно, правовую основу подобным цифровым моделям следует искать в иных категориях: либо признавать их персонажами (объектом авторских прав), либо учитывать их определенную степень автономности и относить их к потенциально возможной для создания категории «цифровая личность», связанной с категорией «цифровая жизнь», наполнение которой сопоставимо с цифровым бессмертием, за исключением того, что в данном случае цифровая модель строится не на образе конкретного человека.

Массовое распространение подобных технологий порождает ряд серьезных проблем, которые на данный момент не имеют соответствующего правового регулирования.

Например, в правовом поле Российской Федерации регулируется использование изображения человека, но при этом возникают сложности защитить человека, у которого был украден голос, так как институт фотографии существует давно, в то время как возможность отделить голос человека от него самого и позволить тому функционировать отдельно до недавнего времени не имела под собой реальную основу. Наиболее известным и резонансным делом является ситуация, случившаяся с актрисой озвучивания и дубляжа Аленой Андроновой, которая записала свой голос для внутренних нужд банка Тинькофф¹⁹, в итоге узнав, что банк выложил синтез ее голоса в открытый доступ, что привело к повсеместному бесплатному использованию ее голоса, вплоть до озвучивания порнографических материалов. Несмотря на то, что теоретически способы защиты в подобном случае существуют, никакой конкретики насчет того, чем именно является голос, нет: нематериальным благом, объектом смежных прав (фонограммой) или биометрическими персональными данными²⁰.

В качестве еще одной опасной зоны можно отметить то, что аккаунты, в которых хранятся данные, способные стать основой для создания цифровой модели, фиксируются во взаимосвязи с номером телефона, который может быть украден или продан другому лицу после определенного времени его неиспользования. Так, покупка человеком номера, который ранее использовал иной человек, не является противозаконной, однако вопрос о том, насколько правомерным будет его доступ к аккаунту через функцию восстановления пароля через номер телефона, остается открытым и вне поля интересов законодателя.

Опасными в рамках рассматриваемого вопроса являются дипфейки, набирающие популярность в современном мире. В своей работе М.Б. Добробаба рассматривает ряд примеров дипфейков, используемых в мошеннических схемах (реклама фейковых «Тинькофф Инвестиции» с наложением лица Олега Тинькова на другого человека, реклама инвестиций от имени исполнительного директора Dbrain Дмитрия Мацкевича и т.п.) [Добробаба, 2022].

Приведенные примеры демонстрируют то, что эта сфера существенно отличается от сохранения посмертной информации в рамках условных цифровых кладбищ. Так, нейросети, являющиеся подвидом искусственного интеллекта, работающие на основе принципов человеческого мышления и обрабатывающие сложные наборы данных, фактически имеют только один оффлайн-аналог – человека. На сегодня сложно вести речь о том, чтобы приравнять правовой статус нейросети к правовому статусу человека, поэтому представляется правильным обозначить именно эти вопросы как потенциально возможные для их включения в отдельную отрасль права.

Причем даже возможность кражи голоса человека нельзя рассматривать в исключительно узком смысле, выбирая сферу, к которой его следует отнести (нематериальных благ, объектов смежных прав или биометрических персональных данных), так как украденный голос может быть загружен в нейросеть и осуществлять относительно самостоятельное функционирование, в рамках которого может происходить не только привлечение узнаваемого голоса к производству порнографических материалов, но и дезинформации и оскорблениям, что породит претензии к реально существующему человеку, не имеющему отношения к действиям, совершаемым другим лицом и (или) нейросетью.

В качестве третьего возможного подвида цифрового бессмертия можно выделить предложения исследовательских компаний, суть которых сводится к переносу сознания реального человека и продолжения его существования в исключительно цифровом пространстве. Так, исследовательская компания Nectome²¹ специализируется на изучении человеческой памяти, в частности, пытается установить порядок формирования и условия сохранения воспоминаний, так как имеется предположение о том, что человеческий мозг физически сохраняет воспоминания. Целью проводимых исследований является создание процедуры, в рамках которой будет возможно скопировать карту нейронных связей в мозгу человека, оцифровать их и загрузить в искусственный носитель (нейросеть, робота и т.п.), что позволит перенести не только субъективно сформированную и урезанную версию личности человека, которая образуется на основе личных переписок лица, а полноценное сознание человека со всеми особенностями, не получившими публичное выражение. На сегодняшний день подтверждение того, что технически совершить данную процедуру возможно, отсутствует.

Веб-исследовательский проект LifeNaut²² Фонда движения Terasem представляет собой онлайн-сеть и службу хранения данных, в рамках которых создается копия разума человека и его генетического года. Пользователи указанной сети загружают в нее как можно больше информации (фото, видео, тексты, звуки, результаты творчества, медицинские, генетические записи и т.п.), на основе которой формируется их образ, совершенствующийся по мере добавления новых данных. Целью данного проекта является изучение передачи человеческого сознания компьютерам и роботам.

В качестве правового оформления участия людей в данном проекте было выбрано предоставление LifeNaut неисключительной, ограниченной лицензии на использование, изменение, публичное использование, публичную демонстрацию, воспроизведение и распространение переданного контента исключительно на сайте и через сервисы сайта. Пользователь подписывал «Официальный протокол смерти», который позволяет созданной модели функционировать после биологической смерти прототипа. Вместе с этим на пользователя налагался ряд обязательств, требующих предоставления правдивой информации о лице, соблюдения права интеллектуальной собственности на содержание сайта и уважения интеллектуальных прав других лиц. При этом сам сайт не взял на себя гарантии безопасности или конфиденциальности контента, отказавшись от ответственности [Ерохина, Тохтуева, 2023: 80-81].

Все идеи, связанные с переносом сознания в небиологический объект, в той или иной мере основаны на философии трансгуманизма [Федюлина, 2020], согласно которой человек определяется своей информацией (а не обесцененным протезным телом [Hayles, 1999: 2]) и не рассматривается как итог эволюции, а как ее начало. В дальнейшем человек должен превратиться в искусственного постчеловека посредством либо имплантации в живую плоть компьютеров, либо переноса когнитивных функций мозга в сверхкомпьютер с уничтожением «донорского» мозга [Лексин, 2020: 41].

По инициативе российского предпринимателя Д.И. Ицкова, являющегося сторонником трансгуманизма, был запущен инновационный проект «Стратегическое общественное движение «Россия-2045», идея которого сводилась к созданию искусственного тела с последующим внедрением в него человеческого разума [Федюлина, 2020: 89]²³. Последняя информация о деятельности проекта «Россия-2045» датируется датами до 2017 года [Назарова, 2021: 19].

По причине того, что эксперименты с ассоциированными цифровыми личностями (имеющими в качестве прообраза реально жившего или живущего человека) в духе трансгуманизма встречаются со значительными техническими и этическими вопросами, на сегодняшний день более активное развитие получает категория абстрактных цифровых личностей (не имеющих в качестве прообраза реально жившего или живущего человека, а формирующихся на основе заданных создателем параметров).

В качестве наглядного примера абстрактной цифровой личности можно указать робота Софию, созданную гонконгской компанией Hanson Robotics, функционирующей на основе искусственного интеллекта, способного совершать визуальную обработку данных, распознавать лица, поддерживать эмоционально наполненный диалог на различную тематику, самообучаться и передвигаться. В 2017 году указанный робот получила гражданство Королевства Саудовской Аравии, фактически став полноценным субъектом человеческого общества, при этом побудив юридическую общественность на дискуссии вокруг ее статуса квазисубъекта и субъекта права²⁴.

Современный уровень развития технологий стремительно приближает компьютерные технологии в том или ином варианте к человеческому типу мышления. Так, в 2014 году разработанная в Санкт-Петербурге компьютерная программа впервые в истории смогла преодолеть знаменитый тест Тьюринга, посредством которого определяется способность машины имитировать человеческий интеллект²⁵. А в 2023 году популярный чат-бот ChatGPT (GPT-4) смог пройти капчу (CAPTCHA - компьютерный тест, используемый для определения, кем является пользователь системы: человеком или компьютером), обратившись за помощью к человеку, которого убедил в том, что он не является роботом, имеет проблемы со зрением, поэтому просит пройти тест вместо него²⁶.

Указанные примеры вновь не имеют иного оффлайн-аналога, кроме как человека. И несмотря на предоставление гражданства роботу Софии, нельзя говорить о повсеместном распространении данной практики, что предопределяет необходимость как минимум оценки перспектив появления перспектив введения таких категорий, как «цифровая жизнь» (когда человек при жизни создает своего цифрового клона, предоставляя ему автономность, или цифровую модель по заданным параметрам) и «цифровое бессмертие» (когда биологическое существование умершего в реальности человека продлевается в цифровом пространстве).

ВЫВОДЫ

В попытке обособить рассматриваемые в работе явления посредством различной терминологии можно обратиться к статье А.А. Рудовой, которая, анализируя исследование А.В. Нестерова²⁷, посвященное разнице между электронным и цифровым документом, переносит это различие на информацию в целом, определяя, что электронная информация пассивна, обособлена, ее можно хранить, считывать и переносить на материальный носитель, в то время как цифровая информация активна и находится во взаимодействии с другой информацией [Рудова,2021: 49]. На основе указанного выше можно сделать предположение насчет возможности выделения электронного и цифрового бессмертия, а также цифровой жизни.

В рамках электронного бессмертия следует вести речь о сохранении памяти об умершем лице посредством меморилизации страниц в социальных сетях, создании цифровых надгробий на цифровых кладбищах и т.п. Существующее в таком варианте электронное бессмертие не порождает новую правовую категорию, а лишь выступает сигналом, стимулом для учета технологических особенностей в рамках действующего правового регулирования.

Цифровая жизнь или цифровое бессмертие предполагают активность цифровой информации, что предопределяет ту или иную степень ее автономности, то есть взаимосвязь с искусственным интеллектом в целом и с нейросетями в частности. Указанные категории полноценного оффлайн аналога не имеют (человека правильнее считать прообразом данных технологических явлений), поэтому обозначается необходимость обособленного правового регулирования либо в рамках отдельной отрасли (в перспективе по мере развития технологий), либо в рамках отдельного нормативного правового акта, что является более реалистичным на данном этапе правового развития.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современное правовое регулирование цифрового пространства в Российской Федерации находится в зачаточном состоянии. На текущий момент законодатель вносит точечные изменения в действующие нормативные правовые акты, которые не всегда несут серьезную практическую значимость. Так, цифровые права, внесенные в Гражданский кодекс Российской Федерации (ст. 141.1), вводят людей в заблуждение, так как не несут в себе широкого предполагаемого обществом содержания, а касаются только частного вопроса, связанного с токенами и блокчейном.

В отношении правового регулирования цифровых прав и свобод существует две точки зрения. Согласно первой точке зрения, цифровые права и свободы необходимо воспринимать как новые правовые категории, требующие отдельного правового регулирования. В то время как сторонники второй точки зрения рассматривают цифровизацию как необходимость трансформации уже учрежденных прав и свобод. Несмотря на то, что первая позиция является более популярной, а второй подход видится более реалистичным, необходимо признать, что истина находится посередине.

Возможности, предлагаемые современными технологиями, имеют различную спецификацию, что предопределяет разный подход к их правовому регулированию. Так, если действия, совершаемые в цифровом пространстве, имеют оффлайн аналоги, то они не создают новую категорию, регулирование данных правовых явления должно проводится в рамках уже существующих прав и свобод посредством учета технологических особенностей (создается новые способ и (или) территория реализации права и свободы и т.п.). В случае же, когда установить оффлайн аналог невозможно, то логичнее вести речь о новом правовом регулировании, создаваемом в рамках отдельной отрасли права или отдельного нормативного правового акта.

Представленную гипотезу можно проверить посредством анализа таких категорий как «цифровая жизнь» и «цифровое бессмертие». Несомненно, данные категории носят обобщающий характер, необходимый для удобства проведения исследований, но они определяют вектор научной мысли в изучаемой сфере. Указанные категории не имеют оффлайн аналогов (человек и его жизнь логичнее расценивать как прообраз указанных технологических явлений), поэтому внести изменения невозможно в силу отсутствия сопоставимой категории. Следовательно, использование технологических возможностей, порождающих явления, не имеющие аналогов в реальном мире, необходимо регулировать в рамках новых правовых категорий.

Благодарности: Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда, проект № 23-78-01133 «Цифровизация прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации». https://rscf.ru/project/23-78-01133/

Acknowledgements: The research was supported by the Russian Science Foundation, project No. 23-78-01133: Digitalization of human and civil rights and freedoms in the Russian Federation, https://rscf.ru/project/23-78-01133/

¹ World Wide Cemetery. URL: https://cemetery.org/ (дата обращения: 10.03.2024)

² Вечно С нами. URL: http://vechnosnami.ru/ (дата обращения: 10.03.2024)

³ ПомниПро. URL: http://pomnipro.ru/ (дата обращения: 10.03.2024)

⁴ Российское виртуальное кладбище. URL: https://rip.su/ (дата обращения: 10.03.2024)

⁵ Страницы мёртвых людей. URL: https://vk.com/deadpagesvk (дата обращения: 10.03.2024)

⁶ SafeBeyond. URL: https://www.thedigitalbeyond.com/online-services-list/safebeyond/ (дата обращения: 23.04.2021)

⁷ Why death is not the end of your social media life. URL: https://www.theguardian.com/media/shortcuts/2013/feb/18/death-social-media-liveson-deadsocial (дата обращения: 10.03.2024)

⁸ Семь актеров, «воскресших» с помощью спецэффектов. URL: https://www.kp.ru/daily/26366.7/3247295/ (дата обращения: 10.03.2024)

⁹ Kanye West buys Kim Kardashian hologram of her late father for 40th birthday. URL: https://www.independent.co.uk/life-style/kanye-west-kim-kardashian-hologram-father-birthday-robert-b1441993.html (дата обращения: 10.03.2024) ; Robert Kardashian digital recreation. URL: https://www.wearekaleida.com/robert-kardashian-hologram (дата обращения: 10.03.2024).

¹⁰ Новая соцсеть обещает всем цифровое «бессмертие». URL: https://scientificrussia.ru/articles/novaja-socsetj (дата обращения: 23.02.2024).

¹¹ Who wants to live forever? URL: https://eternime.breezy.hr/ (дата обращения: 10.03.2024)

¹² Newton C. Speak, Memory. When her best friend died, she rebuilt him using artificial intelligence. URL: https://www.theverge.com/a/luka-artificial-intelligence-memorial-roman-mazurenko-bot (дата обращения: 10.03.2024)

¹³ Vlahos J. A Son’s Race to Give His Dying Father Artificial Immortality.URL: https://www.wired.com/story/a-sons-race-to-give-his-dying-father-artificial-immortality/ (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁴ Виртуальная реальность дала возможность матери побыть с дочкой, которой не стало три года назад. URL: https://www.1tv.ru/news/2020-02-14/380543-virtualnaya_realnost_dala_vozmozhnost_materi_pobyt_s_dochkoy_kotoroy_ne_stalo_tri_goda_nazad?ysclid=lu0odkk4cb207728846 (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁵ Цифровое «воскрешение»: в Корее маме умершей девочки подарили возможность увидеться с дочерью. URL: https://smotrim.ru/audio/2470793?ysclid=lu0ori303x599095541 (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁶ 360 VIDEO: 'Virtual encounter' with Holocaust survivor Pinchas Gutter at Sheffield Doc/Fest. URL: https://www.lincolnshireworld.com/arts-and-culture/film-and-tv/360-video-virtual-encounter-with-holocaust-survivor-pinchas-gutter-at-sheffield-docfest-59191 (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁷ Microsoft patent shows plans to revive dead loved ones as chatbots. URL: https://www.independent.co.uk/tech/microsoft-chatbot-patent-dead-b1789979.html (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁸ It turns out you can create an AI model and make thousands of dollars monthly. URL: https://dataconomy.com/2023/11/24/aitana-lopez-the-spanish-ai-model/ (дата обращения: 10.03.2024)

¹⁹ Как у Алёны Андроновой украли голос и стали использовать в роликах 18+. URL: https://www.youtube.com/watch?v=rszvQhmvjMM (дата обращения: 10.03.2024)

²⁰ Что делать, если голос украли и используют без разрешения? URL: https://vc.ru/legal/959152-chto-delat-esli-golos-ukrali-i-ispolzuyut-bez-razresheniya (дата обращения: 10.03.2024)

²¹ Advancing the Science and Technology of Memory. URL: https://nectome.com/ (дата обращения: 10.03.2024)

²² LifeNaut. URL: https://www.lifenaut.com/ (дата обращения: 10.03.2024)

²³ Дубровский Д.И. Кибернетическое бессмертие. Фантастика или научная проблема? URL: http://2045.articles/30785/html (дата обращения: 10.03.2024)

²⁴ Саудовская Аравия предоставила гражданство роботу. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3454104 (дата обращения: 10.03.2024)

²⁵ Компьютер впервые в истории прошел тест Тьюринга URL: https://rg.ru/2014/06/09/intellekt-site.html?ysclid=lu0vh3i6lc49846967 (дата обращения: 10.03.2024)

²⁶ Документации OpenAI. URL: https://cdn.openai.com/papers/gpt-4.pdf (дата обращения: 10.03.2024)

²⁷ Нестеров А.В. От электронного общества к цифровому (сущность трансформации). URL: https://nesterov.su/category/legal-problems/page/4/ (дата обращения: 10.03.2024)

About the authors

Anna E. Kanakova

Author for correspondence.
Email: kananna19@yandex.ru
SPIN-code: 2367-5878
Scopus Author ID: 795317

Cand.Sci.(law), Associate Professor of the Department of Constitutional and International Law

References

Supplementary files