Regulation of Lawmaking in the Fight Against Crime: Problems and Ways to Solve Them

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

The author proposes a definition of the concept of lawmaking in the fight against crime as the activity of subjects of development, public discussion, examination, coordination and adoption of draft federal laws related to criminal, criminal procedural, operational investigative, penal, criminological (preventive) legislation.

Considers the background and problems of legislative and subordinate regulation of lawmaking in Russia, the reasons and conditions that contributed to the growing attention of the legislative, judicial and executive branches of government to the regulation of criminal lawmaking. Analyzes the draft federal law «On Amendments to Article 8 of the Federal Law “On the Enactment of the Criminal Code of the Russian Federation”», prepared on the basis of the conclusions of the interdepartmental working group formed by the Ministry of Justice of Russia in March 2023 to prepare proposals for the draft concept of criminal legal policy Russian Federation.

Justifies the need to abandon the idea of consolidating special rules of criminal law legislation in the Introductory Law to the Criminal Code of the Russian Federation in favor of resuming work on the draft federal law “On normative legal acts in the Russian Federation” (Law on Laws).

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Проблемы регламентации законотворчества в сфере борьбы с преступностью (включая деятельность всех уполномоченных субъектов по разработке, общественному обсуждению, экспертизе, согласованию и принятию проектов федеральных законов, относящихся к уголовному, уголовно-процессуальному, оперативно-розыскному, уголовно-исполнительному, криминологическому (профилактическому) законодательству) длительное время находятся в центре внимания и ученых (Кудрявцев В.Н., Кузнецова Н.Ф., Дагель П.С., Яковлев А.М., Бытко Ю.И., и др.) [1, 2] и правоприменителя1, и законодателя2.

К числу ключевых проблем этой темы относятся вопросы: пределов уголовно-правового и уголовно-процессуального законотворчества; способности уголовного закона не только охранять социальные ценности, но и регулировать правоотношения; целесообразности законодательного закрепления критериев криминализации общественно опасных деяний и декриминализации преступлений; определенности, пенализации и депенализации, дифференциации уголовно-правовых запретов; регулирования аутентического толкования; полномочий Верховного Суда РФ давать разъяснения не только практики применения уголовного, уголовно-процессуального и уголовного-исполнительного законодательства, но и «буквы» соответствующих законов наравне с Конституционным Судом РФ и законодателем; качества юридической техники законодательства криминально-правового комплекса, негативных последствий частого внесения изменений в такое законодательство [3, с.9 ] и др.

Несмотря на то, что названные проблемы получили глубокую проработку не только в уголовно-правовых науках, но и теории права (Казьмин И.Ф., Мицкевич А.В., Пиголкин А.С., Поленина С.В., Самощенко И.С., Тихомиров Ю.А., Хабриева Т.Я. и др.) [4], большинство из них остается актуальными на протяжении всего новейшего периода истории России (после распада СССР в 1991 г.), так и не получив удовлетворительного разрешения на федеральном уровне3.

Как показывает анализ, одним из общих барьеров, препятствующих их разрешению является отсутствие в системе законодательства Российской Федерации базового законодательного акта («Закона о законах») [5, с.157]4, регламентирующего основные требования к разработке, обсуждению, экспертизе нормативных правовых актов, включая федеральные законы, в целом, особенности разработки, обоснования, разработки и принятия отдельных видов нормативных правовых актов.

РЕГЛАМЕНТИРУЩЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СФЕРЕ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

«Законы о законах» сегодня действуют не только в Азербайджане, Армении, Болгарии (Закон о нормативных правовых актах), Ватикане (Закон об источниках права), Венгрии (Закон о правотворчестве), Японии (Общее положение о законах), ряде других стран [6, 7, c.4], но и на уровне отдельных субъектов Российской Федерации5. Несмотря на весьма детальную разработку ряда сложных вопросов законотворчества такие региональные акты, разумеется, не могут быть использованы для решения названных выше проблем (за исключением, пожалуй, части вопросов относящихся к профилактике преступлений) в силу требований ст.71 Конституции РФ об отнесении законодательства криминально-правового комплекса к исключительному ведению Российской Федерации.

В настоящее время потребность в законодательной регламентации законотворчества в сфере борьбы с преступностью обострилась не только в связи с критически высокими, на наш взгляд, темпами обновления соответствующего законодательства (только в 2022-2023 гг. законодатель 31 раз вносил изменения в УК РФ и 44 раза в УПК РФ, т.е. почти еженедельно)6 [8, с.12-13 ], и, как следствие, непрерывно изменяющимися критериями уголовно наказуемого поведения, правилами обвинения в совершении преступлений и защиты от нарушений правил уголовного преследования, но и снижением качества юридической техники законодательства криминально-правового комплекса, на которое обращают внимание не только ученые [9, 10] и адвокатское сообщество7, но и Конституционный Суд РФ, который только в 2022-2023 гг. 7 раз признавал отдельные положения УК РФ и УПК РФ не соответствующими Конституции РФ.

К числу основных причин снижения качества законодательного материала, от которого непосредственно зависят стабильность и единообразие правоприменительной практики по уголовным делам, гарантии защищённости прав и законных интересов как подвергающихся уголовному преследованию, так и потерпевших от преступлений, многие эксперты обращают внимание на отсутствие законодательно закрепленных требований к обоснованности изменений законодательства криминально-правового комплекса, учету результатов комплексной (а не только правовой и антикоррупционной)8 экспертной оценки соответствующих законопроектов, основными элементами которой являются:

1) оценка криминологической обоснованности таких изменений (криминологическая экспертиза) [11], т.е. прежде всего оправданности изменений с точки зрения возможности достижения превентивного результата (уменьшения распространенности и (или) тяжести конкретного вида общественно опасности поведения);

2) оценка изменений уровня защищённости баланса прав и законных интересов обвиняемых и потерпевших9.

Неудачные попытки общего решения данной проблемы сначала путем разработки и принятия инициированного группой депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ проекта федерального закона № 96700088-2 «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», который был внесен на рассмотрение нижней палаты российского парламента 2 июня 1996 г. (т.е. еще до принятия действующих УК РФ, УПК РФ и УИК РФ) и находился на рассмотрении в течение восьми (!) лет10, а затем на базе законопроекта с тем же названием, подготовленного Минюстом России по поручению Правительства РФ в 2014 г., который должен был «способствовать обеспечению единства, согласованности и стабильности системы нормативных правовых актов»11, побудили Минюст к поиску альтернативных частных решений.

В марте 2024 г. на основании выводов созданной в соответствии с приказом Минюста России №53 от 28 марта 2023 г. межведомственной рабочей группы по подготовке предложений в проект концепции уголовно-правовой политики Российской Федерации12 о том, что «в настоящее время в ряде случаев наблюдается непоследовательность, фрагментарность, импульсивность, казуистичность и научная непроработанность законотворчества в сфере уголовно-правового регулирования» (выделено нами - А.А.; абз.2 с.1 пояснительной записки к проекту соответствующего федерального закона) был подготовлен проект федерального закона «О внесении изменения в статью 8 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»» (далее – Законопроект)13.

Согласно пояснительной записке к Законопроекту последний направлен на «повышение уровня гармоничности, стабильности и планомерности законотворчества в сфере уголовно-правового регулирования» (абз.1 с.1).

Анализ соответствующего Законопроекта и пояснительной записки к нему позволяет сделать следующие выводы. Разделяя в целом вполне обоснованную, на наш взгляд, неудовлетворенность разработчика Законопроекта качеством процедуры подготовки проектов законов о внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ, уголовный закон, уголовное законодательство), которая, разумеется, не может не оказывать существенного влияния и на качество вносимых в УК РФ изменений, а также на эффективность уголовного законодательства в целом, считаем полезным обратить внимание на следующие весьма спорные или необоснованные, на наш взгляд, положения рассматриваемого Законопроекта и пояснительной записки к нему.

Предложенный разработчиком Законопроекта концептуальный подход к решению весьма сложной проблемы совершенствования процедуры (регламента) подготовки проектов законов о внесении изменений в УК РФ, путем внесения изменений в статью 8 Федерального закона от 13 июня 1996 г. №64 «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»14 (так называемый Вводный закон к УК РФ), на наш взгляд, является спорным, прежде всего, с точки зрения обоснованности регламентации во Вводном законе к УК РФ специальных требований к разработке уголовного закона, а не к порядку введения его в действия.

По нашему мнению, как общие правила разработки проектов федеральных законов (к числу которых относится и УК РФ) и иных нормативных правовых актов, так и специальные правила, относящиеся к разработке проектов имеющих существенную специфику актов отдельных отраслей законодательства, целесообразно закрепить в «Законе о законах» - федеральном законе «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», последний проект которого, как уже отмечалось ранее, был разработан Минюстом России еще в 2014 г.

Несмотря на острую и разностороннюю критику этого законопроекта [12], трудно найти ходя бы одно сколько-нибудь обоснованное отрицание огромной правовой ценности этого подхода.

Попытка решить проблему качественного улучшения процедуры подготовки проектов уголовного закона ради повышения эффективности уголовно-правовой охраны общественных отношений без совершенствования процедуры подготовки проектов изменений в уголовно-процессуальное, оперативно-розыскное и уголовно-исполнительное законодательство, а также в законы и другие нормативные правовые акты иной отраслевой принадлежности, на наш взгляд, обречена на провал.

Даже в том случае, если тексты проектов изменений к уголовному закону и пояснительные записки к ним будут готовиться с соблюдением всех формальных требований, предложенных разработчиком Законопроекта, но при этом качество подготовки проектов тысяч нормативных правовых актов, отдельные положения которых составляют бланкетное содержание уголовно-правовых норм, останется на прежнем уровне, вряд ли удастся достигнуть провозглашаемые разработчиком цели гармонизации уголовно-правового законотворчества и повышения уровня его стабильности.

Введение специальных требований к обоснованности предлагаемых изменений в УК РФ разработчик Законопроекта по не вполне ясным причинам предложил ограничить лишь случаями:

1) установления уголовной ответственности (пункт 1 предлагаемой новой части третьей статьи 8 Вводного закона к УК РФ);

2) «пересмотра санкции статьи (части статьи) Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации» (выделено нами - А.А.) (пункт 2 предлагаемой новой части третьей статьи 8 Вводного закона к УК РФ).

Недостаточность и противоречивость данного подхода для достижения таких названных разработчиком целей Законопроекта как «повышение уровня гармоничности, стабильности и планомерности законотворчества в сфере уголовно-правового регулирования», на наш взгляд, очевидны по ряду причин.

Во-первых, как показывает анализ, большую часть внесенных в УК РФ в 1997-2023 годах изменений составили вовсе не установление уголовной ответственности (криминализация) и «пересмотр санкций статей», а:

1) уточнение положений Общей части УК РФ (за 26 лет внесены изменения в почти 70 из 104 ее статей в первоначальной редакции - без учета случаев исключения из Общей части УК РФ отдельных статей и дополнения ее новыми главами и статьями);

2) уточнение признаков составов преступлений, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, не связанное с полной или частичной криминализацией общественно опасных деяний;

3) дифференциация общих составов преступлений без «пересмотра санкций статей»;

4) отмена уголовной ответственности (декриминализация) за отдельные виды преступлений, очерченные специальными составами, без отмены уголовной ответственности за более общие виды преступлений;

5) изменение условий освобождения от уголовной ответственности за отдельные виды преступлений и др.

Поскольку предлагаемое разработчиком ужесточение требований к обоснованности инициируемых изменений в УК РФ не будет охватывать большинство типичных случаев таких изменений, то рассчитывать «на повышение уровня гармоничности, стабильности и планомерности законотворчества в сфере уголовно-правового регулирования», на наш взгляд, не следует.

Во-вторых, если исходить из того, что предлагаемое разработчиком Законопроекта ужесточение требований к обоснованности инициируемых изменений в УК РФ направлено на достижение не только указанных выше целей, но и, как показывает изучение текста Законопроекта, в частности, на ограничение практики необоснованного установления уголовной ответственности (криминализации) общественно опасных деяний и необоснованного ужесточения (пенализации) наказаний за уже криминализованные деяния, т.е. на гуманизацию уголовного законодательства, то и эта не указанная в пояснительной записке к Законопроекту цель вряд ли может быть достигнута предложенными разработчиком правовыми средствами.

Так, неоднократно используемое в Законопроекте, но не корректное с точки зрения теории права и теории уголовного права понятие пересмотра санкций статей (частей статей) охватывает не только случаи их ужесточения, но и смягчения, а также дифференциации, т.е. включения в санкции уголовно-правовых норм, закрепленных в конкретной статье или части статьи Особенной части УК РФ наказаний, тяжесть которых меньше тяжести наиболее строгих наказаний, предусмотренных в соответствующих статьях, но больше тяжести наименее строгих наказаний, предусмотренных теми же статьями.

При этом важно понимать, что практически любое изменение в базовых институтах преступности и наказуемости общественно опасных деяний, закрепленных в статьях Общей части УК РФ, может приводить как к смягчению, так и к ужесточению отдельных видов уголовно-правовых запретов без установления уголовной ответственности посредством принятия новых статей или частей статей Особенной части УК РФ или изменения санкций соответствующих уголовно-правовых норм. Так, согласно части 6, которой ст.15 УК РФ была дополнена Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ15, при определенных условиях «суд вправе … изменить категорию преступления на менее тяжкую».

В Законопроекте и пояснительной записке к нему, к сожалению, содержится немало других спорных или не вполне корректных с точки зрения теории уголовного права понятий, которые представляются нам неуместными для текста Вводного закона к УК РФ.

Так, спорным представляется использование в тексте Законопроекта (пп. «а» п.2 предлагаемой новой части третьей статьи 8 Вводного закона к УК РФ) словосочетания «иными отраслями законодательства Российской Федерации» для описания одного из условий установления уголовной ответственности, поскольку и в теории права, и в практике законотворчества, как правило, речь идет о недостаточности мер административной ответственности, т.е. об одной отрасли законодательства – административном законодательстве.

Также спорным с точки зрения теории уголовного права, на наш взгляд, является использование в пп. «б» п. 2 предлагаемой новой части третьей ст. 8 Вводного закона к УК РФ для описания второго условия для установления уголовной ответственности за криминализуемые деяния понятия наличия у таких деяний («обладания такими деяниями») общественной опасности, достаточной для признания их преступными».

Согласно господствующей в теории уголовного права точке зрения и «букве» уголовного закона преступлением признается «виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (выделено нами - А.А.) (ч.1 ст. 14 УК РФ), а не деяние, обладающее достаточной общественной опасностью.

Таким образом соответствующее деяние либо обладает общественной опасностью (вне зависимости от ее степени) либо не обладает таковой. «Недостаточность» общественной опасности, на которую ссылается в Законопроекте разработчик, обычно именуется в теории права и теории административного права общественной вредностью (реже - общественной вредоносностью). Как отмечал Д.Н. Бахрах «антиобщественный характер преступлений настолько велик, что они признаются общественно опасными. А степень вредоносности большинства административных правонарушений невелика, они не являются общественно опасными» [13, с.545].

Вместе с тем, в тексте Вводного закона к УК РФ целесообразно для таких целей использовать терминологию самого уголовного закона, а не применять новые, тем более спорные с точки зрения теории права, понятия.

Применительно к рассматриваемому случаю предпочтительнее, на наш взгляд, использовать закрепленное в ч. 2 с. 14 УК РФ понятие не являющегося преступлением действия (бездействия), которое хотя формально и содержит признаки какого-либо «деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности» не представляет общественной опасности.

Несмотря на использование законодателем в ряде федеральных законов о внесении принятых после 2002 г. изменений в статьи 46, 62, 65 и 68 УК РФ словосочетания «санкции, предусмотренной соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса» продолжать эту некорректную с точки зрения теории права и теории уголовного права практику, а тем более усугублять ее ВВЕДЕНИЕм в законодательный оборот такого понятия как «пересмотр санкции статьи (части статьи)», на наш взгляд, не следует.

Во-первых, понятие санкции применяется преимущественно в теории права для обозначения элемента правовой нормы права, в котором очерчены правовые последствия (как негативные, так и позитивные) несоблюдения или, напротив, неукоснительного соблюдения соответствующего правового предписания [14], а также в практике международного права для описания мер реагирования на нарушение договора или обычая [15].

Во-вторых, сегодня в УК РФ чаще используются более корректные понятия наказания за преступление, предусмотренное статьей Особенной части настоящего Кодекса, или наказания в случаях, предусмотренных статьями (статьей) Особенной части настоящего Кодекса. В этой связи было бы полезным отказаться от дуализма терминологии, который подтачивает стабильность уголовного закона, и создает предпосылки для нарушения принципов единообразия правоприменительной практики и равенства граждан перед законом.

В представленных на рассмотрение текстах Законопроекта и пояснительной записки к нему имеются и другие не менее спорные или некорректные положения, позволяющих сделать вывод не только о нецелесообразности принятия предложенной разработчиком редакции Вводного закона к УК РФ, но и о необходимости отказаться в целом от соответствующего подхода к решению проблемы упорядочения и стабилизации криминально-правового законотворчества.

ВЫВОД

По мнению автора субъекты законодательной инициативы должны возобновить работу над проектом федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», принятие которого следует рассматривать как базовое условие комплексного упорядочения и стабилизации законотворчества в сфере борьбы с преступностью, включая вопросы совершенствования уголовного, уголовно-процессуального, оперативно-розыскного, уголовного-исполнительного законодательства, а также законодательства о профилактике правонарушений и в том числе преступлений.

 

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 №8-П «По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 188 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки М.А. Асламазян» // Вестник Конституционного суда Российской Федерации.2008. №4.

2 См., например: Федеральный закон «О приведении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 08.12.2003 №161-ФЗ // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4847

3 На наш взгляд, действующие в общенациональном уровне, и распространяющиеся на законодательство в сфере борьбы с преступностью Федеральный закон от 14.06.1994 N 5-ФЗ (ред. от 01.05.2019) «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания (СЗ РФ. 20.06.1994. №8. Ст. 801) и Регламент Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (ст.108 и др.) (Постановление ГД ФС РФ от 22.01.1998 № 2134-II ГД (ред. от 02.04.2024) «О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // СЗ РФ.16.02.1998. № 7. Ст. 801) не решают и не могут разрешить названных выше проблем. – Прим. авт.

4 Хотя само понятие «Закон о законах» стало использоваться в отечественных научных источниках в 1980-х годах уже полвека назад (1974) Дюрягин И.Л и Пиголкин А.С. сформулировали базовые подходы к предмету соответствующего законодательного акта. – Прим.авт.

5 См., например: Закон Ямало-Ненецкого автономного округа от 6 апреля 2006 г. № 13-ЗАО «О правотворчестве» (с изменениями и дополнениями) // http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=163044287&backlink=1&&nd=163009599&rdk=0&refoid=163044110 (дата обращения: 08.04.2024).

6 См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 №63-ФЗ (ред. от 23.03.2024) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.04.2024) // СЗ РФ. 17.06.1996. № 25. Ст. 2954; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 23.03.2024) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.04.2024) // СЗ РФ. 24.12.2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

7 См.: ФПА представила отзыв на проект Концепции уголовной политики // https://fparf.ru/news/fpa/fpa-predstavila-otzyv-na-proekt-kontseptsii-ugolovnoy-politiki/ (дата обращения: 08.04.2024).

8 Федеральный закон от 17.07.2009 №172-ФЗ (ред. от 05.12.2022) «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» // СЗ РФ. 20.07.2009. № 29. Ст. 3609.

9 На необходимость обеспечения такого баланса неоднократно обращал внимание Конституционный Суд РФ. Так, в своем Постановлении от 17 апреля 2019 года N 18-П им было, в частности, отмечено, что «Исходя из необходимости достижения баланса прав и законных интересов лица, которое не является подозреваемым, обвиняемым, осужденным или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия, и на имущество которого наложен арест, с одной стороны, и конституционно защищаемых прав потерпевших от преступлений, с другой стороны, федеральному законодателю было рекомендовано осуществить правовое регулирование такого ареста». См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17.04.2019 №18-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 73, части первой статьи 299 и статьи 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И.В. Янмаевой» // Вестник Конституционного Суда РФ.2019. № 4.

10 Обосновывая отклонение указанного законопроекта профильный Комитет Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству в своем заключении указал, что « не умаляя важности идеи систематизации российского законодательства и отмечая необходимость разработки комплексного решения проблемы с учетом действующего законодательства, Комитет полагает нецелесообразным дальнейшее рассмотрение данного вопроса в рамках проекта федерального закона "О нормативных правовых актах в Российской Федерации» См.: https://sozd.duma.gov.ru/bill/96700088-2. (дата обращения: 12.04.2024).

11 Данный проект был опубликован на сайте www.regulation.gov.ru (ID 00/04−21982/12−14/46−13−4) (дата обращения: 12.04.2024).

12 См.: В Минюсте России обсудили вопросы подготовки Концепции уголовно-правовой политики Российской Федерации // https://minjust.gov.ru/ru/events/49883/ (дата обращения: 12.04.2024).

13 Указанный законопроект вместе с пояснительной запиской (не опубликован) был направлен автору как члену Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации Аппаратом Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации для составления экспертного мнения. – Прим.авт.

14 См.: Федеральный закон «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 25.Ст. 2955.

15 См.: Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 07.12.2011 №420-ФЗ // СЗ РФ.2011. № 1.Ст. 29.

×

About the authors

Alexander Ya. Asnis

Law Office “Asnis and Partners”

Author for correspondence.
Email: asnis@asnis.ru
SPIN-code: 1937-0478

Dr.Sci.(Law), Director

Russian Federation, Moscow

References

  1. Grounds for criminal law prohibition: criminalization and decriminalization. Auto. coll.: V. N. Kudryavtsev, P. S. Dagel, G. A. Zlobin and others; Rep. ed. V. N. Kudryavtsev, A. M. Yakovlev. M.: Nauka, 1982. 303 p.
  2. Bytko Yu. I. On some signs of a crisis in the sphere of criminal law rule-making // Bulletin of the Saratov State Law Academy. 2013. № 3. P. 146-158.
  3. Asnis A. Ya. New official crimes: prerequisites for criminalization and qualifications. Monograph. M.: Prospekt, 2021. 128 p.
  4. Duryagin I.L., Pigolkin A.S. Lawmaking in the Soviet state. M.: Legal. lit., 1974.
  5. Lawmaking in the USSR / Mitskevich A.V., Pigolkin A.S., Pyatkina S.A., Tille A.A., etc.; ed.: Mitskevich A.V. M.: Legal. lit., 1974. 319 p.
  6. Parliamentary law of Russia: monograph / A. I. Abramova, V. A. Vitushkin, N. A. Vlasenko and others; edited by T. Ya. Khabrieva; State Duma of the Federal Assembly of the Russian Federation; Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation. M.: Publication of the State Duma, 2013. 400 p.
  7. Kazmin I.F., Polenina S.V. “The Law on Laws”: problems of publication and content // Sov. state and law. 1989. № 12. P. 3-9.
  8. Criminal policy of the Russian Federation: problems and prospects. Monograph. Under general ed. Maksimov S.V., Shultz V.L.; resp. ed. Bochkarev S.A. M.: Prospekt, 2021. 824 p.
  9. Quality of criminal law: problems of the General part: monograph / Resp. ed. A.I. Rarog. M.: Prospekt, 2018. 288 p.
  10. Ivanov N.G. Criticism of “pure water”: experience of empirical analysis of the norms of the Special Part of the Criminal Code of the Russian Federation. M.: Yurlitinform, 2020. Р. 88 – 97.
  11. Gordienko V.V. Development of the Institute of Criminological and Social Legal Expertise: Theory and Practice // Russian Investigator. 2005. № 7. P.26-31.
  12. Voronin Yu. Legislation “on stream” // https://www.garant.ru/ia/opinion/author/voronin/613881/ (date of access: 04/12/2024).
  13. Administrative law: Textbook for universities. 3rd ed., revision, and add№. M.: Norma, 2007. 816 p.
  14. Bazylev B.T. The essence of sanctions in Soviet law // Jurisprudence. L.: Publishing house Leningr. Univ., 1976, № 5. P. 32-38.
  15. Neshataeva T.N. Sanctions of the UN system. International legal aspect / Scientific. ed.: Tiunov O.N. Irkutsk: Irkut Publishing House. Univ., 1992. 108 p.

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) 2024 Yur-VAK

License URL: https://www.urvak.ru/contacts/