Criminal-legal protection of voice

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Развитие уголовного права отмечено последовательным расширением его сферы влияния, включая в область его регулирования личные неимущественные права. Уголовное право отражает и способствует росту социальной значимости личности, признавая и защищая ее права на самореализацию и удовлетворение индивидуальных интересов в различных сферах жизни. Это подчеркивает важность регулирования правового поля голоса как инструмента обеспечения и защиты человеческого достоинства и свободы на протяжении исторического развития общества ¹.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Проблема идентификации голоса обусловлена не только возможностью антропометрической характеристики, которая выражается в высоте, силе, тембре, регистре, чёткости, но и индивидуальными физиологическими особенностями индивида – эмоциональной окраской извлекаемого звука. В связи с этим для установления подлинности или поддельности спорного образца голоса необходимо проанализировать целый ряд опытных образцов. Индивидуальный голос человека или его фонограмма (запись) позволяет идентифицировать личность человека, а интонация может нести дополнительную информацию, связанную с личным отношением говорящего к предмету разговора. Это может применяться, например, в следственной практике ².

Интересным представляется содержание ч. 1 ст. 11 №152-ФЗ, регламентирующего вопрос, касающийся персональных данных. Он отражает полное понимание сути биометрических персональных данных, охарактеризованных в норме в качестве сведений, описывающих физико-биологические особенности живого человека, с учетом которых существует возможность удаленно установить конкретную личность ³. Отсюда следует, что голосовые характеристики человека – это также биометрические персональные данные. В рамках современной реальности, характеризующейся стремлением обеспечить повышенную безопасность за счет внедрения различных контролирующих, банковских и прочих пропускных систем, важность биометрических данных ощутима, поскольку они позволяют без особых усилий определить личность индивида. Некоторые банковские системы предлагают вариант подтверждения совершаемых операций с использованием технологии распознания речи, привязанной к персональным данным клиентов, в том числе с использованием голоса. В этой связи возникает множество телефонных мошеннических схем, направленных на сбор биометрических персональных данных, либо обман граждан через имитацию знакомого голоса.

Для многих голос, как инструмент донесения информации до аудитории, является ещё и инструментом заработка. Многие профессии требуют использования голоса. Чтение лекции в университете или школе, выступление в судебном заседании, работа в «колл-центре» и т.д. требуют использования голоса. Но есть ряд творческих профессий, где гонорар напрямую зависит от качества голоса, умения извлекать его определённым образом и личностью того, кто этот голос воспроизводит. Певцы, дикторы, актеры дубляжа и представители некоторых других профессий зачастую строят свою карьеру вокруг собственного индивидуального голоса. Некоторые представители творческих профессий прямо оценивают свой голос в реальном денежном эквиваленте. Например, американский певец Брюс Спрингстин застраховал свой голос, при этом полис составил около 6 миллионов долларов. Цена за услуги диктора тоже может варьироваться в зависимости от его личности. Современная медийная индустрия даёт широкий спектр возможностей по реализации индивидуального голоса и умения работы с интонациями. Озвучивание аудиокниг, дубляж в кино и компьютерных играх, перевод в реальном времени, закадровый голос для фильмов, роликов, объявления в аэропортах, на вокзалах, в общественном транспорте, голосовые помощники на горячих линиях и т.д.

До недавних пор голос человека было практически невозможно подделать. Возможны были варианты пародирования голоса, подбора похожих голосов, либо монтажа заранее записанного голоса. Но, с появлением «обучаемых» нейронных сетей, появилась возможность создавать модели на основе индивидуального голоса человека, с помощью которых, нейронная сеть может синтезировать голос и интонацию человека. Для обучения модели требуется относительно небольшое количество записанного голоса человека. Итоговое качество, конечно, зависит от качества исходного материала. Записи голоса дикторов, актёров дубляжа и певцов, найти не сложно, а исходный код программного обеспечения, позволяющего обучать модели и на их основе синтезировать голос – находятся в открытом доступе и доступны к использованию для любого желающего. Авторы некоторых уже обученных высококачественных моделей с голосами политиков, персонажей кино, мультфильмов, компьютерных игр и просто голосами известных музыкантов и дикторов, выкладывают свои модели в открытый доступ и дают возможность синтезировать узнаваемую речь из любого введенного текста.

Сегодня в сети Интернет можно найти огромное количество «нейрокаверов» – песен, исполненных голосом, сгенерированным нейронной сетью с использованием голоса одного исполнителя и текстом и музыкой другого. Некоторые из них звучат так, что определить «на слух», правда ли поёт исполнитель, или же это результат работы программы, не представляется возможным. Большое количество сервисов, в том числе и бесплатных по генерации аудиофайла с узнаваемым голосом из любого введённого текста, также доступны широкому кругу лиц ⁴.

Очевидно, что такая ситуация может негативно сказаться на материальном положении многих представителей профессий, «зарабатывающих на голосе». Некоторые из них могут даже потерять работу. Классическая звукозапись зачастую требует постобработки. Удаление шума, монтаж, изменение уровней и прочие настройки – обычная студийная работа. В соответствии с этим, договор обычно содержит положения, указывающие на возможность обработки звука и воспроизведения его изменённого варианта, но современные реалии требуют некоторых изменений в практике правового регулирования подобных вопросов. В связи с тем, что уголовно-правовая охрана в отношении интеллектуальных прав характеризуется бланкетностью норм, в частности, статьи 146 УК РФ, очевидно, что для сокращения коллизионности применения данной нормы в отношении защиты голоса следует разграничить студийную обработку и воспроизведение аудиоматериала и возможность обучения на основе записей, нейронных сетей. При этом, сами технологии нейронных сетей могут быть использованы для улучшения звучания, «чистки» звуковых дорожек от шумов и прочих полезных функций. Поэтому законодателю стоит с осторожностью относиться к регулированию данных правоотношений. Сама технология при добросовестном применении может быть весьма полезной и запрещать её использование в обработке звука было бы неправильным решением.

В Государственную Думу Российской Федерации в январе 2023 года поступило обращение от Союза дикторов, предлагающих обеспечить создание правового базиса в регулировании развития и применения человеческого голоса. Многие представители актерских и дикторских профессий всерьез были обеспокоены тем, что в скором времени их доходы будут стремительно сокращены в виду применения именно синтезированной речи ⁵.

На сегодняшний день относить голос к категории интеллектуальной собственности и, соответственно, защищать его в рамках уголовно-правового режима, является весьма необоснованным в виду закрытия перечня интеллектуальных прав ⁶. Помимо этого, не стоит забывать про наличие списка нематериальных благ человека, в свою очередь, имеющего статус «открытый» (ст. 150 ГК РФ). Ст. 152.1 ГК РФ регламентирует защиту права на использование изображения гражданина, как нематериальное благо. Некоторые авторы предлагают взять за основу с. 152.1 ГК РФ и по аналогии, дополнить ГК РФ нормами, регламентирующими защиту нематериального права – голоса человека ⁷.

Рассматривая возможность введения в уголовно-правовое поле охраны голоса, следует рассмотреть аналогичные примеры в мировой практике. Так, в США в 2019 году был принят законопроект о защите граждан от ложных проявлений своей личности, который регулирует использование deepfake технологий. Аналогичный закон в Калифорнии предусматривает уголовную ответственность за использование несогласованных визуальных- и аудиоклипов в рекламных акциях и политических кампаниях. Проблема deepfake также привела к появлению новой области исследований – разработке цифровых детекторов подделок ⁸. США имеет ряд соглашений с иными государствами. Так, властными правительственными структурами США и Венгрии было заключено соглашение, касающееся вопросов об интеллектуальной собственности. Оно было предназначено для актуализации правового регулирования имущественного интереса собственника воспроизводимого голоса, а также его пародии иными лицами.

В других зарубежных источниках, индивидуальный голос человека можно так же обнаружить в одном ряду с изображением, именем и другими персональными нематериальными благами. Например, ч. 18 ст. 66 Конституции Эквадора защищает право на честь и добрую репутацию, дополняя тем, что закон должен защищать образ и право на голос каждого человека ⁹. В указанном контексте голос представляет собой нематериальное благо. Интересной является ч. 7 ст. 2 Конституции Перу: у каждого человека есть право на честь и репутацию, неприкосновенность частной жизни, а также голос и внешний облик ¹⁰.

Датой вступления в силу техасского закона, определяющего установление ответственности за актуализацию «deepfake» считается 1 сентября 2019 года. Сам по себе закон считался целевым – ориентированным на осуществление уголовного преследования за применением видеоматериалов для оказания воздействия на итоги выборов.

Таким образом, данный нормативный акт описывает условия, при которых фальсифицированные видео рассматриваются как преступление. Согласно вышеупомянутому закону, создание и публичное распространение фальшивых видеоматериалов непосредственно перед выборами в течение 30 дней влечет за собой уголовную ответственность ¹¹.

Исходя из вышеизложенного, стоит обратить внимание на существующие основные подходы к урегулированию вопросов, связанных с актуализацией защиты человеческого голоса, являющегося одновременно с этим и элементом интеллектуальной собственности (воспроизведение голоса в ранее записанном формате), и нематериальным благом (равнозначным с человеческим изображением). И с точки зрения цели использования голоса – запрет на извлечение прибыли или запрет на использование голоса вне зависимости от того, планируется ли извлечение прибыли. Помимо проблем с определением сущности возможных механизмов защиты права на голос, существует ещё и проблема трансграничности возникающих правоотношений. Современные deepfake материалы распространяются по всему миру с использованием сети Интернет и не всегда представляется возможность установить автора синтеза. Зачастую, происходит осложнение иностранным элементом, что приводит к необходимости применения международного права. В случае, когда речь идёт о фонограмме, песне или другом объекте интеллектуальной собственности, проблем с защитой прав значительно меньше, нежели в случае, когда речь идёт о генерации или синтезе голоса, изображения или видео.

В Российской Федерации гражданское и уголовное законодательство de-jure не включает голос в объекты правовой охраны, однако, как представляется, de-facto имеет для этого уже разработанные механизмы. Так, в рамках уголовного законодательства следует обратить внимание на статьи 146 и 159 УК РФ ¹², которые, как представляется, следует рассматривать как основные для разработки системы обеспечения уголовно-правовой защиты голоса. Принципиальной разницей между криминализацией противозаконных деяний в отношении голоса будет состав субъективной стороны, согласно которому следует определить в каком качестве рассматривается голос как направленность преступного умысла: как интеллектуальная собственность или нематериальное благо. Как видится, определения субъективного статуса голоса в совершенном в отношении него деянии будет иметь решающее значение при определении состава преступления.

ВЫВОДЫ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ ситуации в сфере уголовно-правовой охраны голоса человека выявляет необходимость принятия комплексных мер для эффективного решения данной проблемы. Так, введение голоса как объекта уголовно-правовой охраны предполагает необходимость разработки критериев отнесения его к нематериальному благу или интеллектуальной собственности для квалификации преступного деяния в соответствии со статьей 159 или 146 УК РФ соответственно. Это целесообразно было бы закрепить в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» ¹³, которое будет для УК РФ иметь отсылочное значение.

При этом, если в случае признания голоса как интеллектуальной собственности, регламентация деяния по статье 146 УК РФ очевидна, однако использование голоса как объекта нематериальных благ имеет многогранную природу правового регулирования. В частности, высокой степенью общественной опасности обладает использование голоса обманным путем с целью присвоения чужого имущества, что следует расценивать как способ мошенничества, регламентируемый статьей 159 УК РФ.

Похожую позицию занимает Израиль в п. 6 ст. 2 ч. 1 Закона Израиля о защите частной жизни № 5741-1981. В нём уточняется цель неправомерного использования образа и голоса – извлечение прибыли: «Нарушение неприкосновенности частной жизни представляет собой использование имени, наименования, изображения или голоса человека с целью получения прибыли» ¹⁴.

При этом, необходимо отметить, что регламентация рассматриваемого вопроса в рамках административно-правового поля представляется несоразмерной возможной степени причиненного вреда имущественным и иным коммерческим интересам граждан. Подобная практика отражена в законодательстве КНР, которое устанавливает нормы административного характера за неправомерное использование голоса в коммерческих целях, статья 18 устанавливает, что за распространение поддельных аудио- и видеопродукций, максимально приближенных к оригиналу, может последовать уголовное наказание ¹⁵.

Основными критериями, позволяющими разграничить сущность объекта в каждом конкретном деянии, исходя из вышеприведенного анализа, представляется выделить характер использования голоса потерпевшим, наличие у голоса коммерческой ценности и его участие в экономическом обороте.

Кроме того, при введении голоса в качестве объекта уголовно-правовой охраны возникнет потребность в разработке новых методов и методик проведения экспертизы для установления тождества между предметом преступления и непосредственно голоса человека. Существующие виды экспертиз по идентификации голоса говорящего на сегодняшний день имеют иное значение, поскольку применяются в рамках исследований доказательств. Проблемой в данном случае может стать новый перечень вопросов субъективного характера, на который эксперты противоречиво отвечают и в сегодняшних реалиях как в отношении исследования объектов интеллектуальной собственности в целом и исследования голоса в частности.

Такой подход предусматривает не только укрепление правовой защиты голоса как выражения индивидуальности личности, но и предотвращение нежелательного использования голосовых данных, что важно для сохранения личных прав и свобод в условиях развития современных технологий. Эти меры будут способствовать формированию более четкого правового поля в отношении охраны голоса человека, учитывая его значимость как индивидуального и уникального атрибута личности.

 

¹ Рудин Л.Б. Руководство по голососбережению. Москва: Граница, 2020. 97 с.

² Белов В.А. Проблемы теории личных прав / А.Б. Бабаев, В.А. Белов. Москва: Юрайт, 2008. С. 620.

³ Федеральный закон от 27.07.2006 №152-ФЗ (ред. от 06.02.2023) «О персональных данных»//Собрание законодательства РФ, 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3451

⁴ Бахметьев П.В. Охрана индивидуального голоса человека // Право и практика. 2023. № 4. С. 185.

⁵ Дикторы обратились в Госдуму с просьбой защитить их голоса от копирования ИИ//Ведомости электронный ресурс. – Режим доступа: https://www.vedomosti.ru/society/news/2023/01/27/960644-diktori-obratilis-gosdumu

⁶ Карнер Э. Защита прав личности в гражданском праве // Вестник гражданского права. 2014. № 4. С. 260

⁷ Киселёв А.С. О необходимости правового регулирования в сфере искусственного интеллекта // Вестник Московского государственного областного университета. 2021. №3. С. 57

⁸ Рудин Л.Б. Руководство по голососбережению. Москва: Граница, 2020. 97 с.

⁹ Конституция Республики Эквадор // опубликовано в официальном реестре 20.10.2008 электронный ресурс. – Режим доступа: https://pdba.georgetown.edu/Constitutions/Ecuador/english08.html (дата обращения: 05.04.2024)

¹⁰ Политическая Конституция Перу // опубликована Конгрессом Республики в 2006 году электронный ресурс. – Режим доступа: https://worldconstitutions.ru/?p=534 (дата обращения: 05.04.2024)

¹¹ An Act to protect against deep fakes used to facilitate criminal or torturous conduct. House Bill no. 3366 электронный ресурс. – Режим доступа: https://malegislature.gov/Bills/191/H3366.Html (дата обращения: 04.04.2024)

¹² Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 №63-ФЗ (ред. от 14.02.2024)//Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, №25

¹³ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 №10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ, №7, июль, 2019

¹⁴ Закон № 5741-1981 от 11.03.1981 «Об охране частной жизни», Израиль электронный ресурс. – Режим доступа: https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/15372

¹⁵ Regulations on the Administration of Network Audio and Video Information Services, Issued by Cyberspace Administration of China, 1 Jan. 2020 электронный ресурс. – Режим доступа: http://www.cac.gov.cn/2019-11/29/c_1576561820967678.htm

About the authors

Elena S. Steshich

Management Academy of The Ministry of Internal Affairs of Russian Federation; Management of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Author for correspondence.
Email: esteshich@mail.ru
SPIN-code: 6258-8094

Dr.Sci. (Law), Associate Professor, Professor of the Department of Crime Investigation Bodies Management, Management Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russian Federation; Professor of the Criminal law Disciplines Department, South-Russian Institute of Management - branch of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Russian Federation, Moscow; Rostov-on-Don

Alexander E. Berdnikov

Management of Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Email: a.berdnikov0112@icloud.com
SPIN-code: 8148-8107

postgraduate student; South-Russian Institute of Management 

Russian Federation, Rostov-on-Don

References

Supplementary files