Improving legislation in the field of ensuring state and national security in the digital age

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

В последние годы обострилась ситуация с преступлениями против национальной и государственной безопасности. Помимо сложного военного и политического положения преступность данной категории обусловлена развитием цифровых технологий. Как отмечают специалисты Российская Федерация, как и многие развитые страны, в настоящее время полностью находится в цифровой среде. «Уровень цифровой модернизации России за последнее время существенно изменился и находится на лидирующем месте среди развитых стран мира» [6, С. 209]. С развитием цифровых технологий рождаются новые криминальные риски. «Технические новинки, которые появляются в сфере высоких технологий, оперативно рассматриваются со стороны криминалитета на предмет использования в преступной деятельности и по возможности внедряются при совершении преступлений» [2, С. 27]. Сложности цифрового общества и изменения в политическом режиме в соседних с российским государством странах, а также «кризис в международных отношениях явились своего рода катализатором значительного количества законодательных инициатив» [9, С. 331].

В таких условиях перед высшими органами власти возникает необходимость защиты государственных и общественных интересов. «В условиях острого вооруженного противостояния с нацистским режимом Украины и его западными покровителями» [7, С. 222] целесообразно использовать превентивные возможности уголовного законодательства. Для пресечения преступной деятельности, осуществляемой в целях подрыва основ конституционного строя и безопасности государства, начиная с весны 2022 года, вносятся изменения в российское уголовное законодательство. Важным документом в этом аспекте является Федеральный закон от 14 июля 2022 года № 260-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»¹. В рамках совершенствования системы обеспечения государственной и общественной безопасности в современных условиях глава 24 УК РФ дополнена новыми статьями.

Следует отметить, что законодатель, криминализируя общественно-опасные деяния, в то же время не берет во внимание санкции норм, определяющих ответственность за преступления против общественной безопасности. В качестве основного вида наказания обозначен штраф, а если лишение свободы, то без указания нижнего предела.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

В последние годы в целях совершенствования системы устойчивости, безопасности и целостности государства законодателем гл. 29 УК РФ дополнена новыми нормами. Многие нормы подвергались существенной коррекции, среди которых можно выделить статьи 275 и 276 УК РФ. Федеральный закон от 14 июля 2022 г. № 260-ФЗ отнес к государственной измене действия, связанные с «переходом на сторону противника в условиях вооруженного конфликта или военных действий против Российской Федерации»². По утверждению ученых, «переход на сторону противника вполне подпадает под такую форму государственной измены, как иное оказание помощи иностранному государству, …., учитывая, что действия изменника в этой части одним лишь переходом на сторону врага не ограничиваются, такое лицо может сообщить о месте дислокации вооруженных сил РФ, выдать сведения, содержащие государственную тайну» [10, С. 123].

В рамках совершенствования системы устойчивости, безопасности и целостности государства в главу 29 УК РФ также включена статья 2751, которая предусматривает ответственность за осуществление конфиденциального сотрудничества со службами иностранных государств. «Пресечение факта лишь одного налаживания взаимоотношения со специальными службами иностранного государства необходимо расценивать как приготовление к государственной измене, о чем как раз и идет речь в новой ст. 275³ УК РФ» [10, С. 124]. Криминализируя данное деяние, законодатель пытается пресечь совершение виновным лицом дальнейших действий, представляющих опасность основам конституционного строя. Правда, такое правовое новшество стало объектом критики в доктрине уголовного права на предмет либерального подхода законодателя к ответственности за совершение данных действий. «До появления данной нормы действия таких лиц подлежали квалификации по ч. 1 ст. 30 ст. 275 УК РФ и наказывались, согласно ч. 1 ст. 66 УК РФ, соответственно лишением свободы на срок до 10 лет. С введением же ст. 2751 наказание в виде лишения свободы было снижено на срок от трех до восьми лет со штрафом в указанном размере и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового» [10, С. 125].

Еще одним спорным моментом являются вопросы квалификации деяния гражданина РФ, установившего сотрудничество с иностранной организацией с целью выдачи сведений, имеющих стратегическое значение для государства. Такие действия изменника образует совокупность преступлений, предусмотренных ст. ст. 2751 УК и 275 УК РФ. Соглашаясь с утверждением ученых, обозначим «нарушение принципа справедливости, связанное с установлением двойной ответственности за одно и то же преступление, так как по сути ст. 2751 отражает о подготовительные действия к государственной измене» [10, С. 125].

В целях совершенствования системы устойчивости, безопасности и целостности государства законодателем включена статья 2804 (Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства), где предусмотрена уголовная ответственность за публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Помимо этого, призывы направлены против исполнения органами власти и должностными лицами своих полномочий по обеспечению безопасности страны.

Данное деяние нацелено на нарушение безопасности России. Лицо призывает к осуществлению преступлений против государственных структур и мира и безопасности человечества. Правда, санкция не соответствует целям по обеспечению безопасности государственного строя. В первых двух частях законодатель предусматривает наказание в виде штрафа, что принижает значимость безопасности государственной власти.

В свете последних изменений в российском законодательстве, связанными с событиями, произошедшими на международной арене, нельзя оставлять без внимания статью 3541 УК РФ, которая появилась в начале нацистских событий в соседних государствах. Научный и практический интерес к данной норме связан с ее неправильным местоположением. «Правовой механизм привлечения к ответственности за реабилитацию нацизма имеет серьезные недоработки и пробелы, создает существенные препятствия для применения этой нормы на практике» [9, С. 331]. Недопонимание позиции законодателя связано с отнесением данного деяния к преступлениям против мира и безопасности человечества. По заявлению практиков «отсутствие международного договора делает невозможным применение универсальной юрисдикции в отношении реабилитации нацизма» [9, С. 332]. Указывая на несоответствие содержания нормы, обозначенного в статье 3541 УК РФ, родовому объекту преступлений против мира и безопасности человечества, ученые и практики предлагают поместить ее в главы 24 или 25 УК РФ.

Следует отметить, что процесс криминализации деяний, направленных против национальной безопасности, начался еще в начале нового столетия. Такая необходимость возникла в связи с распространением во многих регионах российского государства преступлений такой категории. Согласно статистическим данным, в Российской Федерации в 2018 г. зарегистрировано 1 679 террористических преступлений; в 2019 г. – 1 806, в 2020 г. – 2 342 (+29,7 %), в 2023 г. совершено 2 382 преступления террористического характера (+6,7%) и 1340 преступлений экстремистской направленности (-14,4%). В свою очередь, «террористическая деятельность представляет угрозу национальной безопасности, государственному суверенитету и правам граждан» [5, С. 179].

Второй этап процесса криминализации можно датировать к 2016 году, когда установлена ответственность за многие деяния, ранее не считавшихся преступлениями. Законодатель предусматривает жесткие меры в отношении лиц, совершивших террористические преступления, вплоть до пожизненного лишения свободы. По мнению экспертов, строгость уголовного законодательства способствовала снижению преступлений террористической направленности.

Правда, некоторые уголовно-правовые нормы нуждаются в доработке. Несмотря на неоднократное совершенствование содержания норм, в законодательстве остались некоторые пробелы, которые становятся отходными путями для представителей террористических сообществ. К таким недоработкам относится ст. 2051 УК РФ. Особенно это касается финансирования, которое является основой преступности террористической направленности. Без финансирования не будет экстремистской, тем более террористической деятельности. Террористическая деятельность основывается на материально-финансовом обеспечении. Поэтому основным направлением противодействия преступности террористической и экстремистской направленности является предупреждение ее финансирования.

Финансирование, вербовка и вовлечение в террористическую деятельность, то есть содействие террористической деятельности, является наиболее распространенным преступлением против общественной и национальной безопасности во всех регионах РФ. Содействие террористической деятельности получило иную криминальную окраску в цифровую эпоху: оно в основном происходит в скрытом формате. Завуалированность такого преступного поведения обеспечивается возможностями эпохи цифровых технологий.

Как показывает практика, нередко средства для финансирования террористической деятельности лица с радикальным поведением нередко получают законным путем. Финансирование осуществляется через гуманитарные и благотворительные организации. Финансированию способствует и программа поддержки малоимущих семей с детьми. К примеру, в 2020 году получали различного вида социальные выплаты 466 лиц, находящихся в федеральном розыске. Блокировка счетов террористов не приносит необходимых результатов. Как отмечают работники правоохранительных органов, немало террористов получают социальные выплаты. По данным целевых исследований, «родственники разыскиваемых лиц подают заявление в соответствующие ведомства о переводе выплат через компании, доставляющих товары, и почтой на основании доверенностей, выданных нотариусами» [1, С. 124].

Региональные исследования также свидетельствуют, что женщины, участвующие в террористических организациях в иностранных государствах, получают социальные выплаты в виде материнского капитала и пособий по уходу за детьми. Такая ситуация с пособиями является следствием ненасытности и недобросовестности работников Министерства труда и социального развития и Социального фонда России. «Одним из распространённых способов получения финансовой поддержки террористов в настоящее время является установление пенсии по инвалидности путём представления заведомо ложных и недостоверных сведений во врачебные комиссии медико-социальной экспертизы либо подкупа врачей, осуществляющих такую экспертизу» [1, С. 127]. В 2023 г. на территории Республики Дагестан было зарегистрировано 237 лиц, участвующих в террористической деятельности и получающих пенсию по инвалидности.

Исследование показало, что финансирование террористических организациях за пределами Российской Федерации осуществляется посредством страхового и кредитного мошенничества, контрабанды, незаконного оборота наркотиков, вымогательство у представителей коммерческих организаций, хотя в последние годы снизилось количество преступлений, связанных с экстремистским рэкетом. «Во многих городах Республики Дагестан существовали преступные группы молодежи, сочетающие в своей деятельности вымогательство с целью дальнейшего финансирования террористической деятельности. Молодые люди вымогали денежные средства у предпринимателей и коррумпированных должностных лиц» [3, С. 12], которые, в свою очередь, скрывали факты вымогательства из-за опасения обнаружения их доходов, полученных преступным путем.

Обобщение материалов следственной практики свидетельствует о распространении данных преступлений и в современных условиях с усовершенствованными методами и формами вымогательства с использованием широких возможностей цифрового мира. Помимо вымогательства появились липовые благотворительные фонды, собирающие средства на оправдывающие Богом цели. Неграмотные в правовом пространстве, религиозные и богобоязненные люди направляют средства в многочисленные фонды, обычно расположенные в фашистских странах, не задумываясь, что в последующем эти средства будут использованы в рамках террористических и диверсионных акций.

С целью определения степени общественной опасности преступлений, совершаемых с использованием возможностей цифровых технологий, законодатель в течение последнего десятилетия включал в отдельные нормы УК РФ такой квалифицирующий признак, как «с использованием ….информационно-телекоммуникационных сетей». Справедливо высказывают исследователи недопонимание позиции законодателя в плане отсутствия такого признака во многих антитеррористических, антиэкстремистских и антидиверсионных нормах: «данные изменения не коснулись ст. ст. 212, 2821, 2822, 361 УК РФ, что представляется законодательным пробелом, который следует устранить» [2, С. 27]. Как известно, в сложных условиях враждебного отношения многих фашистских стран «особое внимание следует уделять нейтрализации попыток экстремистов и разного рода радикалов использовать сеть Интернет, использовать современные средства для разжигания межнациональной, религиозной и социальной вражды» [8, С. 188]. Поддерживая предложения авторов, считаем, что в сложной внешней политической ситуации все криминальные информационные риски важно устранять совершенным национальным законодательством.

Следующим пробелом в системе антитеррористических норм является то, что законодатель ставит знак равенства между финансированием и пособничеством. В санкции к части 3 статьи 2051 УК за пособничество предусмотрено наказание в виде лишения свободы от 12 до 20 лет. Как известно, пособническую помощь членам террористических сообществ оказывают лица молодежного возраста. Из содержания норм статьи 2051 УК вытекает, что «действия пособника террористической деятельности представляют большей опасности для общества, чем склонение, вербовка, вовлечение тех же молодых людей, за что предусмотрено наказание от 7 до 15 лет лишения свободы» [4, С. 197]. В практике нередко встречаются случаи оказания лицами молодежного возраста пособнической помощи членам террористических сообществ в силу своей наивности, религиозной и правовой безграмотности. К примеру, И.Ш.Г. оказывал пособническую помощь своему друга Т.О.Г., который был членом террористического сообщества и считал, что не совершает ничего противозаконного.

В теории уголовного права выносятся предложения по устранению пробелов в данной норме и с целью усиления превентивного воздействия разделить ст. 2051 УК РФ на две уголовно-правовые нормы, где в статье под номером 2051, будет предусмотрено ответственность за склонение, «вербовку или иное вовлечение в совершение преступления террористической направленности. Те же деяния, совершенные в отношении несовершеннолетнего лица, следует предусматривать в качестве особо квалифицирующего обстоятельства. Во второй статье, под номером 2057, можно предусматривать ответственность за финансирование террористической деятельности, в которой квалифицирующим обстоятельством станет то же деяние, совершенное лицом с использованием своего служебного положения» [4, С. 197].

Третий этап развития законодательства, направленного на противодействие преступности против национальной безопасности, датируется 2023 годом, когда в нем появились антидиверсионные нормы. «Близость же диверсионной и террористической деятельности, наряду с объективными признаками (совершение взрыва, поджога и т.д.), в определенной степени отражает и то обстоятельство, что новые антидиверсионные нормы (ст. 2811 – 2813 УК РФ) по конструкции и содержанию имеют существенное сходство со ст. 2051, 2053, 2054 УК РФ» [11, С. 256]. Таким образом, законодатель защищает национальную безопасность антитеррористическими, антиэкстремистскими и антидиверсионными нормами, внеся в них непрерывно изменения и дополнения. Как правильно отмечает А.Г. Хлебушкин, «появление и неоднократное изменение нескольких блоков уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за террористическую, экстремистскую и диверсионную деятельность, сопровождалось (и сопровождается) целым рядом вопросов по их применению» [11, С. 256]. Недопонимания и проблемы в следственной практике возникли из-за ряда конкурирующих норм, влекущих за собой трудности при их разграничении. Проблемы с правильным установлением составных признаков связаны с отсутствием выработанных правил квалификации преступлений с совпадающими признаками. Испытываемые страной социально-экономические, идейно-нравственные, государственно-правовые проблемы, связанные с мировым положением в совокупности с негативными последствиями эпохи цифровых технологий, не дают законодателю возможности адекватно ответить на все новые внешние вызовы и угрозы. Поэтому имеются пробелы в сфере охраны национальной безопасности. В этой связи возникает необходимость в новом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и потребность развития категориального аппарата науки и законодательства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В сложных политических условиях, отягощенных отрицательными особенностями цифрового мира, система противодействия преступности против национальной безопасности в российском государстве нуждается «в осмыслении и оценки рисков, которые на сегодня имеют место и требуют принятия в этом направлении определенных мер» [8, С. 187]. Первостепенную роль в системе предупреждения в современной внешнеполитической ситуации принадлежит уголовному законодательству. По утверждению экспертов, в последние годы российское законодательство переживает один из самых сложных периодов в своей многовековой истории. Несмотря на всесторонние трудности, первостепенное значение имеет своевременный поиск направлений профилактики правонарушений, которая, в первую очередь, базируется на законодательстве, отвечающем современным реалиям. От системности, практичности и правильности законодательства зависит исход системы противодействия преступности против национальной безопасности. В этой связи важно направить усилия научных организаций, отдельных ученых и практиков на процесс совершенствования законодательства, устранение в нем коллизий и нестыковок.

Учитывая распространенность осуществления террористической, экстремистской и диверсионной деятельности с помощью информационно-телекоммуникационных технологий, в рамках системы противодействия преступности против национальной безопасности следует включить во все антитеррористические, антиэкстремистские и антидиверсионные нормы такой квалифицирующий признак, как: «с использованием информационно-телекоммуникационных технологий».

Отмечая тенденцию смягчения и отягчения наказания за преступления против национальной безопасности, отметим неоднозначный подход законодателя по отношению к санкции статей 275 и 276 УК РФ. Включая Федеральным законом от 28 апреля 2023 года № 157-ФЗ в санкцию статьи 275 УК РФ в качестве наказания пожизненное лишение свободы, законодатель оставил прежней санкцию статьи 276 УК РФ (лишение свободы на срок от 10 до 12 лет). Как показывает практика и исследования ученых, шпионаж не менее опасен, чем те же действия, совершаемые гражданином Российской Федерации.

Как было отмечено, одним из пробелов является отнесение статьи 3541 УК РФ к преступлениям против мира и безопасности человечества. Считаем, что норма будет иметь превентивное значение, если ее включить в главу 24 «Преступления против общественной безопасности» или в главу 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства».

С целью усиления превентивной роли уголовного закона целесообразно разделить статью 2051 УК РФ на две уголовно-правовые нормы, выделив финансирование террористической деятельности наподобие статьи 2823 (Финансирование экстремистской деятельности).

Процесс пресечения преступлений против национальной безопасности не ограничивается рамками уголовного законодательства. Существенное превентивное значение имеет устранение радикальной идеологии. Экстремистская идеология является основой совершения преступлений против национальной безопасности. В противовес воззрениям данного характера можно поставить патриотическую идеологию, основанную на традиционных российских духовно-нравственных ценностях. На такой аспект своевременно обратил внимание Президент РФ, издав в ноябре 2022 года Указ «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»⁴, который станет основой системы профилактики преступлений в сфере охраны национальной и государственной безопасности.

 

¹ О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 14 июля 2022 года № 260-ФЗ. [Электронный ресурс]: Режим доступа: consultant.ru›document/cons_doc_LAW_421797/ (дата обращения: 05.10 2024 г.)

² О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 14 июля 2022 года № 260-ФЗ. [Электронный ресурс]: Режим доступа: consultant.ru›document/cons_doc_LAW_421797/ (дата обращения: 05.10 2024 г.)

³ О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 14 июля 2022 года № 260-ФЗ. [Электронный ресурс]: Режим доступа: consultant.ru›document/cons_doc_LAW_421797/ (дата обращения: 05.10 2024 г.)

⁴ Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей: Указ Президента Российской Федерации от 9 ноября 2022 года № 809 // Собрание законодательства РФ. – 2022. – № 46. – Ст. 7977.

About the authors

Dureya Z. Ziyadova

Dagestan State University

Author for correspondence.
Email: Zijadowa@mail.ru
SPIN-code: 8243-2132

Dr.Sci.(Law), Professor, Professor of the Department of Criminal Law and Criminology, Head of the Laboratory of Criminal Law and Criminological Research

Russian Federation, Makhachkala

Maya G. Dieva

Tambov State Technical University

Email: Zijadowa@mail.ru
SPIN-code: 3311-9816

Cand.Sci.(Law), Associate Professor, Head of the Department of "Security and Law and Order"

 

Russian Federation, Tambov

References

Supplementary files