SELF-DESTRUCTIVE BEHAVIOR IN PRE-SUICIDAL PERIOD IN JUVENILE SUICIDES

Abstract


Suicidal situation in Russia is characterized by ultra-high frequency of suicides among minors. The article presents the results of a retrospective study of auto destructive behavior of 72 suicides. We have obtained data on significant self-destructive behavior in minors in the pre-suicidal period.

Понятие деструктивности рассматривалось еще со времен появления психоаналитических направлений и развивалось такими авторами как Э. Фромм, «пионерами» психоанализа С.Н. Шпильрейн и З. Фрейдом. Обычно деструктивные действия подразделяются на внешние и внутренние [8]. Внешние направлены на объект вне организма индивида: разрушение личности человека, вплоть до убийства; терроризм; экоцид; вандализм и т.д. Аутодеструкция же представляет собой аномальное состояние виктимной личности суицидента, выражающееся в его стремлении к саморазрушению или самоповреждению, вследствие нарушения процесса его дезадаптации. В литературе аутодеструктивное поведение описывается достаточно подробно. Однако авторы так и не приходят к единому мнению по поводу классификации аутодеструктивного поведения. Так, некоторые приравнивают аутодеструктивные действия к самому суицидальному поведению [6, 9]. Другие разделяют вышеуказанные понятия и отмечают, что между этими терминами имеются значительные отличия [3]. К саморазрушающему виктимному поведению относят опасные для организма действия, которые не связаны с осознанным понимаем собственной смерти, а именно, аутоагрессию вербального характера [15], наркотическую и алкогольную зависимость [19], рискованное сексуальное поведение [18] и экстремальные виды занятий (высокоскоростная езда, паркур, руфинг и т.д.). Из самоповреждающего виктимного поведения выделяются поведенческие реакции, непосредственно связанные с причинением организму ущерба, без желания прекращения жизнедеятельности (татуировки, различные виды пирсинга, навязчивые действия с разрушением кожных покровов на лице, руках и т.д.); расстройства пищевого поведения (анорексия, булимия); нанесение самоповреждений; ожогов; «контролируемое» самоудушение; перфорации тела; удары кулаком и головой о внешние предметы, самоизбиения и т.д.) [5, 10]. В литературе в качестве эквивалентной формы саморазрушения индивида рассматриваются «бессодержательное времяпрепровождение», членовредительство, одиночество и т.д. [11, 13]. Некоторые авторы [2] рассматривают аутодеструктивное поведение через явление агрессии и подразделяют его на суицидальное, несуицидальное, а также на суицидальные «эквиваленты» без цели лишения себя жизни. Одной причиной аутодеструктивного поведения (по мнению N. Kreitman; Г.С. Банникова, Л.В. Миллера и др. [4, 16]) является умышленное самоповреждение несуицидального характера с целью призыва о помощи и своеобразным способом воздействия на значимое окружение для достижения желаемого. В последнее время рядом авторов [17] аутодеструктивное поведение рассматривается как способ эмоциональной компенсации для разрешения внутриличностных проблем, а также в качестве компонента приспособления к психотравмирующей ситуации и удовлетворения своей потребности в безопасности, помогая, таким образом, индивиду сохранять самоуважение, целостность «Я-концепции», хотя и наносящим вред его физиологической и социальной адаптации [7, 14]. Целью настоящего исследования явилась оценка значимого аутодеструктивного поведения в пресуицидальном периоде у несовершеннолетних суицидентов. За период с 2011 по 2015 годы на базе ФГБУ «ФМИЦПН им. В.П. Сербского» Минздрава России были проведены 72 комплексные судебные посмертные психолого-психиатрические экспертизы. 63% суи-цидентов составляли лица мужского пола, 37% - женского. Количество завершенных суицидов у лиц мужского пола в 1,67 раза превысило число суицидов у несовершеннолетних женского пола, однако по данным Центра (что соответствует статистике по России), у девушек-подростков в три раза выше количество незавершенных суицидальных попыток. Возраст на момент совершения суицида несовершеннолетними варьировал от 10 до 17 лет (средний возраст - 13,5 ±0,75 года). Аутодеструктивное поведение в пресуици-дальном периоде было зарегистрировано у 68 суицидентов (из 72 в рамках проведенных посмертных экспертиз). Причем в 67% самоповреждающее действие было лишь единичным случаем, а в 38% - повторным с интервалом от полумесяца до нескольких лет. Из них неоконченные суицидальные попытки с «осознанным» желанием уйти из жизни (что было объективно подтверждено в 42% случаев показаниями свидетелей, либо ранними записями суицидентов, либо по данным медицинской документации) встречались в основном у лиц женского пола в возрасте 13-16 лет. Среди суицидальных способов были выбраны самоповешение (11%), отравление (28%), падение с высоты (3%). При этом распределение по возрасту и гендерному признаку выглядит следующим образом: самоповешение в большей степени (80%) выбирали несовершеннолетние мужского пола от 14 до 17 лет, несовершеннолетние женского пола, избравшие этот способ, были моложе - 12-15 лет. Структура несостоятельной суицидальной попытки по типу самоповешения состояла из следующих действий суицидентов (в т.ч. и с заранее записанным алгоритмом самоубийства): подростки наметили место, поставили стул или же сделали петлю, но были замечены родственниками, соседями, друзьями либо «побоялись» или передумали «в самый последний момент». По типу неоднократного отравления действовали преимущественно девочки-подростки 12-16 лет (для отравления применялись следующие лекарственные вещест- ва: бисакодил, но-шпа, верапамил, аспирин, флуоксетин, а также токсические вещества в виде уксусной кислоты), причем к данному методу чаще прибегали несовершеннолетние женского пола из группы детей мигрантов и гастарбайтеров из бывших союзных республик, в подавляющем большинстве случаев суицидальная попытка была незавершенной в связи с тем, что родители, братья и сестры суицидента к этому моменту возвращались домой; в 4% случаев бригаду «Скорой помощи» вызывали сами суициденты после приема лекарственных средств. Попытки выброситься с высоты предпринимали в равной степени подростки как женского, так и мужского пола, что проявлялось в неоднократных подъемах на перекладину балконов собственной квартиры, либо на лестничных площадках, а также на подоконник, крышу и т.д. В данной группе несовершеннолетние самостоятельно уходили из опасной зоны, а затем рассказывали о произошедших с ними событиях друзьям, делились «селфи с высоты» в социальных сетях, иногда выкладывали в социальную сеть фотографии домов и балконов с будущего места суицида, указанные фотографии зачастую сопровождались соответствующими комментариями. В процессе ретроспективного анализа было замечено, что смена вида суицидальной попытки, либо совершение уже непосредственно суицидального акта другим способом происходила в 15% случаев. Так, например, у девочек попытка самоповешения заменялась падением с высоты. Также был проведен ретроспективный анализ поведения несовершеннолетних, которое было направлено на причинение себе физического вреда без цели лишения себя жизни. В данной группе случаи нанесения самоповреждений отмечались в 29% случаев (из них самопорезы предплечий - 74%, множественные поверхностные порезы кожных покровов конечностей, груди - 24%, сочетание самопорезов с прижиганием кожи сигаретами - 2%). Указанные самоповреждения наносились с целью «субъективной релаксации» (66%) либо в качестве демонстрации с «призывом о помощи» значимому окружению (31%), в 3% наблюдений самоповреждения были нанесены «для получения удовольствия». Экстремальные виды занятий (например, руфинг, бейсджампинг, паркур и т.д.) отмечались в вышеуказанной группе в 10% случаев, прием различных ПАВ - 9%. Необходимо отметить, что в момент нанесения самоповреждений в 21% случаев несовершеннолетние находились в состоянии алкогольного опьянения. Алкогольные напитки употреблялись с целью получения эффекта расслабления (данные из личных записей суицидентов, а также по сведениям, полученным от ближнего окружения). Только в 14% случаев подросткам вышеуказанной группы оказывалась необходимая медицинская помощь, однако в поле зрения врача-психиатра такие несовершеннолетние попадали лишь в 7% случаев и только при условии совершения ими неоднократных аутодеструктивных действий. В подавляющем большинстве это были психически больные лица со следующим спектром расстройств: формирующаяся личностная патология - 35%, органичес-кое расстройство личности - 21%, расстройства шизофренического регистра - 16%, расстройства пищевого поведения - 5%, неуточненные психотические расстройства - 2%. Нарушения сексуальной самоидентификации определялись в 11% случаев и являлись важным предиктором суицидальной активности несовершеннолетних. У несовершеннолетних женского пола были зафиксированы гомосексуальные (77%) и бисексуальные (23%) формы сексуального поведения, при этом более значимыми являлись эмоциональные осложнения в межличностном взаимодействии. Среди сопутствующих заболеваний наблюдались эндокринные дисфункции (17%), дисгармоничное развитие (акселерация, асинхрония, частичный/парциальный инфантилизм) - 23%. По условиям воспитания: искаженная методика воспитания с завышенными требованиями к несовершеннолетнему (38%) либо воспитание по типу «гипоопеки» с излишней самостоятельностью неустоявшейся личности (22%). Таким образом, проведенное исследование показывает, что аутодеструктивное поведение является многоаспектным явлением, приобретающим особую значимость в детско-подростковом возрасте. В последнее время среди несовершеннолетних наблюдается неуклонный рост дезадаптированных личностей с внутри- и межличностной дисгармонией, возникающей в результате несоответствия социопсихофизиологического статуса несовершеннолетнего требованиям волнующей ситуации и небольшого объема жизнеутверждающих факторов. Проблема аутодеструкции, безусловно, требует дальнейшего глубокого изучения с совершенствованием профилактических мер как социо-педагогических, клинико-психологичес- ких, так и психиатрических.

Elisaveta Y Shkityr

The Serbsky Federal Medical Research Centre of Psychiatry and Addiction, Ministry of healthcare of the Russian Federation

Email: lex-vladivostok@mail.ru
119992, SRC-2, Moscow, Kropotkinsky street, 23

  1. Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А. Диагностика суицидального поведения: методические рекомендации. М., 1980. 42 с.
  2. Амбрумова А.Г., Трайнина Е.Г., Ратинова Н.А. Аутоагрессивное поведение подростков с различными формами социальных девиаций / Шестой Всерос. съезд психиатров, г. Томск, 24-26 октября 1990 г.: Тез. докл. Т. 1. М., 1990. С. 105-106.
  3. Андроникова О.О. Основные характеристики подростков с самоповреждающим виктимным поведением // Вестник Томского университета. 2010. № 332. С. 148-155.
  4. Банников Г.С., Вихристюк О.В., Миллер, Л.В., Матафонова Т.Ю. Памятка психологам образовательных учреждений по выявлению и предупреждению суицидального поведения среди несовершеннолетних // Основы безопасности жизнедетельности. Информационно-методическое издание для преподавателей. 2012. №4. С. 34-37 (начало), № 5. С. 40-45.
  5. Зайченко А.А. Самоповреждающее поведение / Вызовы эпохи в аспекте психологической и психотерапевтической науки и практики: Мат-лы III Всерос. науч.-практ. конф. Казань, 22-23 ноября 2007 г. Казань: ЗАО «Новое знание», 2007. С. 381-386.
  6. Зуркарнеева З.Л., Менделевич Д.М. Клинико-социальные аспекты аутоагрессивного поведения больных с органическим поражением головного мозга / Психическое здоровье и безопасность в обществе: материалы I нац. конгр. по социальной психиатрии. Москва, 2-3 дек. 2004 г. С. 54.
  7. Ипатов А.В. Подросток: от саморазрушения к саморазвитию. Программа психологической помощи. Монография. СПб: Речь, 2011. 112 с.
  8. Короленко Ц.П., Донских Т.А. Семь путей к катастрофе. Новосибирск: Наука, 1990. 224 с.
  9. Красильников Г.Т., Мартьянова Е.В. Клинико-социальное значение гетероагрессии и аутоагрессии / Психическое здоровье и безопасность в обществе: материалы I нац. конгр. по социальной психиатрии. Москва, 2-3 дек. 2004 г. С. 72-73.
  10. Сажина Н.М., Голубь М.С. Предупреждение педагогических рисков виктимизации подростка // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер.: Педагогика и психология. 2012. Вып. 1. С. 127-132.
  11. Сафуанов Ф.С. Судебно-психиатрическая экспер-тиза в уголовном процессе: научно-практическое пособие. М.: Гардарика, 1998.
  12. Сименс Х. Практическое руководство для гештальт-терапевтов. Пер. с голландского. СПб: «Издательство Пирожкова», 2008. 168 с.
  13. Суслонов П.Е., Собольников В.В., Злоказов К.В. и др. Антропология деструктивности: коллект. монография. Екатеринбург: УрЮИ МВД России, 2012. 214 с.
  14. Эсканкусто Т.В. Проблемы обеспечения социально-психологической безопасности личности // Российский психологический журнал. 2008. №3. С. 35-43.
  15. Cohen I.L. et al. A large scale study of the psychometric characteristics of the IBR modified overt aggression scale: Findings and evidence for increased self-destructive behaviors in adult females with autism spectrum disorder // Journal of autism and developmental disorders. 2010. Vol. 40. № 5. P. 599-609.
  16. Kreitman N., Philip A.E, Greer S., Bagley C.R. Parasuicide // Br. J. Psychiatry. 1969 Jun. Vol. 115(523). P. 746-747.
  17. McWilliams, Nancy. Psychoanalytic diagnosis: Understanding personality structure in the clinical process. New York: The Guilford Press, 1994.
  18. Scourfield, J., Roen, K., McDermott, L. Lesbian, gay, bisexual and transgender young people’s experiences of distress: resilience, ambivalence and self-destructive behaviour // Health & social care in the community. 2008. Vol. 16. № 3. P. 329-336.
  19. Van der Kolk B.A., Perry J.C., Herman J.L. Childhood origins of self-destructive behavior // American journal of Psychiatry. 1991. Vol. 148. № 12. P. 1665-1671.

Views

Abstract - 3

PDF (Russian) - 1

Cited-By


Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2016 Shkityr E.Y.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 4.0 International License.