On the relation between the concepts of «anthropology» and «medical anthropology»
- Authors: Andreev S.I.1, Dondokova B.B.1, Odnostalko M.A.1, Pogorelov V.I.1
-
Affiliations:
- Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
- Issue: Vol 19, No 1 (2017)
- Pages: 226-231
- Section: Reviews
- Submitted: 17.11.2023
- Published:
- URL: https://journals.eco-vector.com/1682-7392/article/view/623542
- ID: 623542
Cite item
Full Text
Abstract
The problem of correlation of concepts «anthropology» and «medical anthropology» is considered. Medical anthropology – is an area of knowledge that arose on the borders of the social, cultural and biological anthropology to explain the factors that affect the health and well-being of individuals and social groups, as well as to make apparent the cultural differences that exist in different human societies over ideas about diseases and how they spread, the practice of their treatment and prevention, as well as the social institutions that arise in this connection. The roots of medical anthropology in the study of medical leave crops (crops healing and health), even before the first host social anthropologists of the late XIX century. However, until the 1960s. for the majority of anthropological research problems of medicine, health, treatment and disease prevention remained secondary. Medical Anthropology is located at the intersection of anthropology and medicine and the problematic content of this joint should, in our view, to explore together anthropologists and representatives of medical science by combining their efforts. The former can focus on the study of normal human functioning, to maintain a stable human population, its survival in the particular environment, and the second – on the pathological functioning, undermines this stability. The objective basis of such collaboration is the dialectical unity of normal and abnormal human functioning. One without the other does not exist. Therefore, this is a normal operation, when are the leading processes, supporting the stability of the population as a system element is the people. Accordingly, in pathological human functioning leading role played by the processes that undermine its stability.
Keywords
Full Text
Антропологический подход к здоровью привлекает исследователей из различных отраслей научного знания. Для того чтобы понять предметное поле антропологии здоровья, надо обратиться в сферу медицинской антропологии. Описывая свою работу по снабжению сельских жителей в Малави, Соня Паттен [8] отмечает: «Медицинскую антропологию трудно определить, поскольку она охватывает разнообразие теоретических и практических исследований. В самом широком смысле ее можно определить, как исследование образцов человеческого здоровья в различных культурных и экологических условиях».
Медицинская антропология – это область знания, возникшая на границах социальной, культурной и биологической антропологии, чтобы объяснить те факторы, которые влияют на здоровье и благополучие индивидов и социальных групп, а также сделать очевидными те культурные различия, которые существуют в разных человеческих обществах по поводу представлений о болезнях и способах их распространения, практик их лечения и профилактики, а также социальных институтов, которые возникают в связи с этим [6].
Корни медицинской антропологии уходят в исследования медицинских культур (культур врачевания и охраны здоровья), предпринимавшихся еще первыми социальными антропологами конца XIX в. Однако вплоть до 1960-х гг. для большей части антропологических исследований проблемы медицины, охраны здоровья, лечения и предупреждения болезней оставались второстепенными. Как отдельная область исследований здоровья и болезни – медицинская антропология зарождается в Соединенных Штатах Америки в конце 1960-х гг. По утверждению Дж. Фостера [13], у ее истоков находились четыре самостоятельных направления – физическая антропология, этнография «туземной медицины», анализ культуры и личности в рамках американской культурной антропологии и прикладные антропологические исследования международных программ здравоохранения, начатые в 1940-е гг.
После объединения первых медицинских антропологов в рамках Общества медицинской антропологии в 1972 г. возник вопрос о том, чем является медицинская антропология в качестве самостоятельной области знания [13, 14].
Одной из наиболее успешных моделей медицинской антропологии в 1970-е гг. стала прикладная медицинская антропология, наиболее ярким её представителем является Браун [11], а в качестве ее составной части – клинически прикладная антропология, представителями которой являются Крисман, Джонсон [12], а также Троттер [17].
В начале 1980-х гг. среди некоторых медицинских антропологов возникла неудовлетворенность утвердившейся моделью развития дисциплины. «Прикладному» медико-антропологическому знанию, с их точки зрения, не хватало «теоретического начала», которое присутствовало во всех других дисциплинах. По этой причине они обратили свое внимание на те социальные науки, в рамках которых уже разворачивались дискуссии о культурной и политической функции современной медицины. В результате в истории медицинской антропологии наметился «поворот» к
«теоретически» обоснованной медицинской антропологии. Однако в результате него возникло не одно, а не менее трех теоретических направлений медицинской антропологии – биокультурное, социокультурное и политэкономическое (критическое). Для всех них оказалось характерным стремление к разработке собственной методологии, конструирование специфической терминологии и желание максимально освободиться от роли вспомогательной медицинской дисциплины.
В России медицинская антропология представлена по сравнению со школами Европы и Америки незначительно: в 2005 г. в составе Центра междисциплинарных исследований института этнологии и антропологии Российской Академии наук была создана научно-исследовательская группа медицинской антропологии [10].
Медицинская антропология, на первый взгляд, может рассматриваться как видовое понятие по отношению к понятию «антропология». Чтобы разделить родовое понятие на видовые, надо взять в качестве основания деления один из мыслимых признаков предметов, отражаемых объемом делимого понятия и опираясь на его изменчивость, разбить его объем на виды. Люди, например, делятся по цвету волос на блондинов, брюнетов, шатенов, рыжих и альбиносов. Здесь делимым понятием будет понятие «люди». Основанием деления – цвет волос; видовыми понятиями
– блондины, шатены, рыжие и т.д. В содержании каждого из понятий обязательно присутствуют все общие, существенные и необходимые признаки людей.
Какие же существенные и необходимые признаки и каких исследуемых предметов отражает понятие «антропология»? Об этом говорится в определении этой науки, данном в Новой философской энциклопедии: «антропология (от греч. ἄνϑρωπος – человек и λόγος – учение) – наука о происхождении человека и его рас, об изменчивости строения тела человека во времени и территориально. Человек качественно отличается от всех других живых существ: будучи биологическим организмом, он вместе с тем – общественное существо» [7]. Правильное понимание биологической эволюции человека невозможно без анализа закономерностей развития человеческого общества. Как самостоятельная наука антропология сформировалась в середине
XIX в. Основные разделы антропологии: биология человека, учение об антропогенезе, расоведение. Следовательно, антропология представляет собой науку, отражающую три аспекта природы человека, представленных в ее основных разделах.
Что же касается понятия «медицинская антропология», то оно не является ни частью антропологии, ни ее разновидностью. В его содержание не входят ни антропогенез, ни расоведение, ни морфология человека, которая изучает только нормальные вариации физического строения человека. Поэтому его нельзя включить даже в комплекс дисциплин, объединенных под названием «биология человека», изучающий физиологические, биохимические и генетические факторы, влияющие на вариации строения и развития (опять-таки нормальные) человеческого организма. Конечно, то, чем занимается «медицинская антропология» связано с антропологией. Но это не является основанием, ни для включения ее в содержание антропологии в качестве раздела, ни, тем более, в качестве разновидности. Ведь «связанным» может быть лишь то, что «различно», что не представляет собой одно и то же. Физика, например, применяет математические методы в своих исследованиях, без них она просто не существует, однако это не делает ее ни частью, ни видом математики.
Медицинская антропология находится на стыке антропологии и медицины, и проблемное содержание этого «стыка» должны, на наш взгляд, совместно исследовать антропологи и представители медицинской науки, объединяя свои усилия. Первые могут сосредоточиться на изучении нормального функционирования человека, поддерживающего устойчивость человеческой популяции, ее выживаемость в конкретных условиях окружающей среды, а вторые – на патологическом функционировании, подрывающем эту устойчивость.
Объективным основанием такой совместной работы является диалектическое единство нормального и патологического функционирования человека. Одно без другого не существует. Поэтому нормальным будет такое функционирование, когда ведущими являются процессы, поддерживающие устойчивость популяции как системы, элементом которой является человек. Соответственно при патологическом функционировании человека ведущую роль играют процессы, подрывающие ее устойчивость.
Разумеется, это вовсе не значит, что медицинские работники не должны интересоваться нормой как состоянием, связанным неразрывно с патологией, без знания которого не понять и патологию. Однако ведущим научным направлением их исследований является патология.
Итак, антропологи должны, на наш взгляд, исследовать норму, а медицинские работники – интересоваться преимущественно патологией. Но что представляют собой данные состояния человеческого организма?
В монографии «Философские проблемы теории нормы в биологии и медицине» А.А. Корольков, В.П. Петленко [2] сообщают, что в истории медицины существовало порядка двухсот определений нормы. Разумеется, речь не может идти о радикальных различиях между ними. Все они могут быть сведены к трем основным группам или подходам к определению нормы.
Согласно первому (типологическому) подходу, под нормой понимается идеальное состояние организма, в котором нет даже намека на какие-то патологические изменения. К нему можно бесконечно приближаться, но никогда не достигнуть. Получалось, что в реальности этого состояния не существует, и организмы всех людей находятся в различных видах патологии. Понятно, что такой подход не мог удовлетворять медицинских работников, поскольку каждый человек становился пациентом, нуждающимся в постоянном лечении.
Среднеарифметический подход, пришедший на смену типологическому, тоже не устроил медицинских работников, ибо его объективные показатели оказались неприменимыми ни к одному реальному человеку. Среднеарифметическое, скажем, от массы тела пятидесяти человек наверняка не совпадет с действительной массой тела ни одного из этих людей. Совпадение может быть лишь чисто случайным.
Последовавший за ним среднестатистический подход к определению нормы на долгие годы утвердился в медицине. Господствует он и сейчас, хотя и страдает существенным недостатком. Согласно ему, под нормой понимаются показатели, относящиеся к функционированию различных тканей и органов, имеющиеся у большинства людей (их индивидуальные показатели в этом случае не учитываются). Стало быть, если они выпадают из среднестатистических интервалов, то должны рассматриваться как патология. Однако медицинские работники знают, что это не так.
Как же индивидуализировать норму? Весьма плодотворным оказался подход, предложенный А.А. Корольковым и В.П. Петленко. Их определение нормы приведено в Большой медицинской энциклопедии. Норма – это «интервал, в пределах которого количественные колебания психофизиологических процессов способны удерживать живую систему на уровне функционального оптимума, – это оптимальная зона, в пределах которой организм не переходит на патологический уровень саморегуляции» [2]. Под нормой стал пониматься диапазон оптимального функционирования организма, индивидуальный для каждого человека. Такое понимание нормы позволяло применить его к любому реальному человеку. Однако и этот подход имел свои ограничения. Ведь что такое функциональный оптимум? Это интервал изменчивости функций организма, в пределах которого у него самый высокий коэффициент полезного действия, когда он при наименьших энергетических затратах функционирует максимально эффективно и меньше всего изнашивается. Казалось бы, несомненно, такое функционирование – норма.
Но тогда придется считать патологией любой выход за пределы функционального оптимума. Вряд ли можно с этим согласиться. Напрашивалось дальнейшее уточнение понятия нормы. И оно было сделано.
В своем докладе на XVIII Всесоюзном съезде терапевтов В.И. Погорелов и М.И. Резник предложили такое определение нормы: «Это диапазон оптимального функционирования организма, а также конкретная возможность возврата к нему за счет механизмов саморегуляции и адаптации» [7]. Норма предстала в виде интервала, внутри которого функционирование организма напоминает движение своеобразного «маятника» относительно оптимума, обратимое отклонение от которого является нормальным.
При таком понимании нормы патология будет представлять собой такое отклонение функционального «маятника», при котором конкретная возможность его возврата к оптимуму за счет механизмов саморегуляции и адаптации будет уже невозможной.
Кроме того, организм как живая система в любом состоянии, даже когда в ней многое «поломано», стремится функционировать максимально эффективно, напрягая все свои адаптивные механизмы, свои ограниченные возможности, чтобы приспособиться к условиям окружающей среды, чтобы выжить в ней. Течение болезни тоже может быть оптимальным.
Данное обстоятельство уже давно замечено врачами-клиницистами, которые нередко говорят о «нормальном» протекании болезни у своих пациентов, подразумевая под ним ее классическое, неосложненное течение, когда его вектор направлен на возврат к норме. Полагаем, что понятие «оптимальное течение болезни» гораздо точнее, чем ее «нормальное течение».
Что же получается? Норма – это оптимальное функционирование организма или конкретная возможность возврата к нему, и патология тоже говорит об оптимуме. Какая же между ними разница? Для того чтобы ответить на данный вопрос, необходимо обратиться к философским категориям «состояние», «качество», «количество», «мера», к их диалектике как методологической основе правильного ответа.
Норма и патология – это основные состояния человеческого организма, исследуемые в антропологии и медицине. Что же такое «состояние»? Что отражает соответствующая философская категория?
Состояние – это диалектическое единство моментов устойчивости и изменчивости материальных образований. Любой из них одновременно устойчив и изменчив, что и фиксируется категорией «состояние». Благодаря устойчивости объектов мир представляет собой вполне определенную целостность, сохраняют свою определенность материальные системы, его наполняющие; и мы можем в течение определенного времени констатировать их тождественность самим себе. Вместе с тем материальные образования изменяются как в процессе взаимодействия с другими объектами, так и в зависимости от изменения характера взаимодействия их элементов, детерминирующего изменения свойств материальных образований.
Единство устойчивости и изменчивости объектов имеет место на всех уровнях их организации и получает в ходе познания все более глубокое и полное отражение в парных категориях диалектики, переход которого от одной пары к другой В.И. Ленин [3] называл поэтому «ступенями развития познания». Устойчивость объектов отражается последовательно категориями: качество, общее, следствие, форма, структура, сущность, действительность. Соответственно их изменчивость фиксируется диалектически противоположными категориями: количество, единичное, причина, содержание, элементы, явление, возможность. Переход познания состояния объектов от одних уровней их организации к другим, более глубоким, играет роль методологического основания для построения системы категорий диалектики.
Начальный этап познания устойчивости объекта представляется в аспекте его внешней определенности (познание начинается с отражения внешнего органами чувств). Это и фиксируется в философской категории «качество». В «Философской энциклопедии» [9] качество определяется как «фиксируемая созерцанием определенность объекта», как самая бедная по своему содержанию категория, не отражающая ни внутренней структуры, ни внутренних противоречий в составе вещи.
Итак, качество – внешняя определенность объекта. Этот постулат порождает следующие вопросы: «Чем является материальное образование? Что оно собой представляет?» В качестве ответов на эти вопросы нам необходимо рассмотреть его связи, отношение к другим объектам, ибо, как отмечал Ф. Энгельс: «О телах вне движения, вне всякого отношения к другим телам ничего нельзя сказать» [4].
Что такое Al(OH)3, например? По отношению к сильной кислоте, во взаимодействии с ней это щелочь, а по отношению к сильному основанию, во взаимодействии с ним – кислота.
Следовательно, качество – это определенность бытия объекта в конкретной системе связей с другими объектами. Но что такое связи? Это – взаимодействие объекта с другими объектами. А чтобы взаимодействовать с ними, надо еще до взаимодействия обладать соответствующими способностями для этого, или свойствами, поскольку, как отмечал К. Маркс:
«Свойства данной вещи не создаются ее отношением к другим вещам, а лишь обнаруживаются в таком отношении» [5].
Ранее мы отметили, что качество представляет собой внешнюю определенность объекта. Внешнее же есть проявление внутреннего. И, чтобы оно обнаружилось, объект должен вступить во взаимодействие с другими объектами.
Теперь можно совместить между собой две характеристики: качество – как внешнюю определенность и как определенность бытия объекта. Объект, взаимодействуя с другими объектами и обнаруживая в этом взаимодействии свои внутренние свойства, становится по своей роли (функции) именно данным объектом, элементом данной системы, то есть приобретает определенное качество. Во взаимодействии с сильной кислотой Al(OH)3 обнаруживает восстановительные свойства и приобретает поэтому качество «основания». Взаимодействуя же с сильным основанием, он проявляет окислительные свойства и становится «кислотой». Данный пример является иллюстрацией еще одного важного положения: объект, вступая во взаимодействие с разными объектами и обнаруживая в них разные свойства, приобретает тем самым разные качества. Объекты – многокачественны.
В свою очередь, разные объекты, вступая во взаимодействие с одним и тем же объектом и обнаруживая в нем общие для них свойства, приобретают одинаковое качество. Стрептококк, синильная кислота, кинжал, взаимодействуя с организмом человека и обнаруживая при этом способность вызывать патологические изменения, становятся «этиологическими факторами».
Разумеется, обладая общим качеством, объекты вовсе не являются тождественными. Их одинаковое качество имеет у каждого из них индивидуальные параметры. Количественная определенность (количество) есть изменчивость качества, количество всегда качественно. Оно не просто определенность, выраженная числом (математически), а выраженная им качественная определенность. Поэтому у каждого конкретного качества свое конкретное количество. И только потому, что количество качественно, количественные изменения и могут приводить к замене данного качества на другое.
Интервал, в пределах которого количественные изменения не приводят к замене качества, являются мерой. Мера – это диапазон изменчивости качества или качественное количество (единство качества и количества, их соответствие друг другу). У каждого качества своя мера, свой диапазон изменчивости. Поэтому объекты не только многокачественны и многомерны.
Приведенные положения диалектики категорий качества, количества, меры представляют собой философско-методологическую основу для теории состояний человеческого организма в антропологии и медицине. Ведь норма как одно из основных состояний является диапазоном его функционирования, отражаемом в аспекте внешней определенности категорией меры, внутри которой имеются оптимальная и неоптимальная норма. И поскольку мера есть единство количества и качества, то возникает вопрос: «Единством какого качества и какого количества является норма?» Ответ: «здоровья» и «изменчивости здоровья». Та же диалектика качества, количества и меры является философско-методологической основой анализа противоположного норме основного состояния – патологии – диапазона изменчивости качества «болезнь». И в нем тоже имеются поддиапазоны: оптимальная и неоптимальная патология, под которыми понимаются вариант протекания патологических процессов с тенденцией возврата к норме и, наоборот, вариант их протекания с тенденцией к летальному состоянию.
Конечно, слово патология не очень подходит для обозначения состояния, противоположного норме. Если переводить его буквально, то это – не объективное состояние организма, а теория данного состояния. Но врачи постоянно употребляют его для обозначения именно его состояния. Точным обозначением было бы слово патос. Точно так же очень часто мы, имея в виду особенности психики какого-нибудь человека, говорим о его психологии, что не верно.
Качество, как мы помним, определяется отношениями объекта к другим объектам зависит от связей, то есть от характера взаимодействий с ними, является их результатом, обнаружением его внутренних свойств. Качество «жизнь» представляет собой проявление таких свойств организма, как способность к росту, размножению, реагированию на внешние раздражители, адаптивной изменчивости. Когда они обнаруживаются организмом в процессе его взаимодействия с окружающей средой и другими организмами, он приобретает качество «живой».
Эти свойства организм обнаруживает как в норме, так и при патологии. Как здоровье, так и болезнь представляет собой их обнаружение в процессе взаимодействия с окружающей средой и другими организмами. Как же нам различить данные качества и соответствующие диапазоны их изменчивости, то есть состояния?
Вспомним также, что любой живой организм является членом популяции – живой системы более высокого уровня, устойчивость которой обеспечивается как ее внешними связями с популяциями животных и растительных организмов в составе биоценоза, так и характером взаимодействия с другими членами данной популяции. Эти же взаимодействия лежат в основе изменчивости, т. е. нарушения устойчивости популяции.
Внутри популяции одни организмы своим взаимодействием с другими организмами и окружающей средой вносят вклад в ее устойчивость, а другие – в изменчивость. Состояние организмов, «работающих» на ее устойчивость выживание в конкретных условиях окружающей среды, является нормой, а состояние организмов, функционирование которых как элементов популяции подрывает ее устойчивость, представляет собой патологию. Те и другие организмы всегда имеются в популяции. Ее состояние в целом определяется тем, какие организмы в ней преобладают, функционирование каких является ведущим.
Точно так же и в организме как живой системе всегда есть элементы, взаимодействие которых либо укрепляет, либо подрывает его устойчивость. Первые функционируют нормально, а вторые – на уровне патологии. Организм в целом нормален, когда преобладают первые, и патологичен, когда преобладают вторые. Не может быть такого состояния организма, в котором все его элементы функционировали бы гармонично, чтобы не было никаких отклонений от нормы. Однако это не является основанием для заявления очень многих врачей: «Здоровых людей нет, есть недообследованные». Тогда логически эквивалентной будет фраза: «Больных людей нет, есть недолеченные». Не может быть и такого состояния организма, в котором все его элементы функционировали бы в патологическом режиме. Практически это означает то, что профилактическая медицина должна поддерживать ведущую роль процессов, укрепляющих устойчивость организма, а клиническая – сделать ведущими процессы, обеспечивающие возврат организма к норме, затормозив при этом развитие процессов, подрывающих его устойчивость, так как ликвидировать их полностью невозможно.
Выводы
Поскольку антропология изучает не только происхождение, эволюцию человека и образование человеческих рас, но и нормальные вариации физического строения человека, ее в данном аспекте можно считать антропологией здоровья.
В силу диалектического единства нормальных и патологических процессов в живых системах проблему их соотношения в организме человека должны исследовать как антропологи, сосредоточивая свое внимание на функциях, обеспечивающих устойчивость человеческой популяции, ее выживаемости в конкретных условиях окружающей среды, так и медицинские работники, уделяя преимущественное внимание процессам, подрывающим устойчивость популяции, ее выживаемость в конкретных условиях внешней среды.
Единство устойчивости и изменчивости имеет место на всех уровнях организации объектов как материальных систем. Поэтому их исследование должно проводиться при опоре на всю систему категорий диалектики, отражающих эти уровни.
About the authors
S. I. Andreev
Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
Email: odnostalko@gmail.com
Russian Federation, г. Санкт-Петербург
B. B. Dondokova
Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
Email: odnostalko@gmail.com
Russian Federation, г. Санкт-Петербург
M. A. Odnostalko
Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
Author for correspondence.
Email: odnostalko@gmail.com
Russian Federation, г. Санкт-Петербург
V. I. Pogorelov
Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова
Email: odnostalko@gmail.com
Russian Federation, г. Санкт-Петербург
References
- Корольков, А.А. Философские проблемы теории нормы в биологии и медицине / А.А. Корольков, В.П. Петленко. – М.: Медицина, 1977. – 392 с.
- Ленин, В.И. Полное собрание сочинений: в 55 т. / В.И. Ленин. – 5-е изд. – М.: Издательство политической литературы, 1973. – Т. 20. – 584 с.
- Маркс, К. Полное собрание сочинений: в 50 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс. – 2-е изд. – М.: Издательство политической литературы, 1964. – Т. 33. – 789 с.
- Маркс, К. Полное собрание сочинений: в 50 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс. – 2-е изд. – М.: Издательство политической литературы, 1961. – Т. 24. – 649 с.
- Михель, Д.В. Медицинская антропология: история развития дисциплины: учеб. пособ. для студ. / Д.В. Михель. – Саратов: Техно-Декор, 2010. – 84 с.
- Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Под ред. В.С. Степина. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Мысль, 2010. – Т.1. – 741 с.
- Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Под ред. В. С. Степина. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Мысль, 2010. – Т.2. – 634 с.
- Погорелов, В.И. Методологические вопросы проблемы предпатологии / В.И. Погорелов, М.И. Резник // XVIII Всесоюзный съезд терапевтов: тезисы докл. науч. конф. – М. 1981. – Ч. 1. – С. 91.
- Харитонова, В.И. Медицинская антропология: российские реалии / В.И. Харитонова // Медицинская антропология, проблемы, методы, исследовательское поле: сб. статей. – М.: Публисити, 2015. – 333 с.
- Brown, P.J. Understanding and Applying Medical Anthropology / P.J. Brown. – Mountain View, Ca.: Mayfield Publishing Company, 1998. – 451 p.
- Chrisman, N.J. Clinically Applied Anthropology / N.J. Chrisman, T.M. Johnson // Medical Anthropology: Contemporary Theory and Method. – New York: Praeger, 1990. – P. 93–113.
- Foster, G.M. Medical Anthropology / B.G. Anderson, G.M. Foster. – New York: John Wiley & Sons, 1978. – 354 p.
- Foster, G.M. Medical Anthropology: Some Contrasts with Medical Sociology / G.M. Foster // Medical Anthropology Newsletter. – 1974. – Vol. 6, No. 1. – P. 1–6.
- Hasan, K.A. What is Medical Anthropology? / K.A. Hasan // Medical Anthropology Newsletter. – 1975. – Vol. 6, № 3. – P. 7–10.
- Patten, S. Medical anthropology: Improving nutrition in Malawi. In Conformity and Conflict: Readings in Cultural Anthropology, 11th ed. ed. James Spradley and David W. McCurdy / S. Patten. – Boston: Allyn and Bacon, 2003. – 406 p.
- Trotter, II R.T. Applied Medical Anthropology: Praxis, Pragmatics, Politics, and Promises / II R.T. Trotter // A Companion to Medical Anthropology. – Oxford: Wiley-Blackwell, 2011. – P. 49–68.
Supplementary files
![](/img/style/loading.gif)