Public morality and information technologies

Full Text

Введение В настоящее время, в период всемирной глобализации и широкого распространения информационных технологий вопросы нравственного благополучия населения, а первую очередь подрастающего поколения - подростков и молодежи становятся как никогда актуальными и важными. Так, только лишь некоторыми проблемами, еще не до конца урегулированными на законодательном уровне, в том числе, уголовным правом, являются детская порнография, вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, проституция несовершеннолетних и малолетних, совращение несовершеннолетних (педофилия) в сети Интернет, приватные онлайн секс-чаты с участием несовершеннолетних, не говоря уже о рекламе проституции и незаконной порнографии в информационном пространстве. Преступления, совершаемые с использованием информационных технологий, характеризуются анонимностью, максимальной скрытностью преступника, высокой степенью латентности. Так, согласно данным МВД России за 2019 год, в стране было совершено 294 409 преступлений (прирост на 68,5 % по сравнению АППГ) с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, из них 1916 преступлений (прирост на 30,5 %) за изготовление порнографических материалов (ст. 242, 242.1, 242.2 УК РФ) [1]. Как видим приведенные выше статистические данные свидетельствуют о значительном приросте преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий в последние годы, в том числе, в анализируемой сфере, а также о том, что немалая их доля остается не выявленной (или скрытой от официальной статистики) правоохранительными органами и, безусловно, оказывающих негативное воздействие на криминогенную обстановку, тем самым поощряя преступников на дальнейшие противозаконные действия. Представляется, что причинами приведенного положения с выявлением и раскрытием таких преступлений является неготовность жертвы преступления (например, несовершеннолетнего) поделиться с правоохранительными органами информацией, что он стал жертвой сексуального преследования (насилия) в сети Интернет, незначительный ущерб, нежелание компетентных органов расследовать данную категорию дел. Последнее объясняется сложностью доказывания преступлений против общественной нравственности, совершаемых с использованием информационных технологий, определения объекта и предмета этих преступлений, выявления и фиксации «анонимных» следов в информационной сети, доказывания причастности к преступлению и задержания преступников. И, наконец, другая существенная проблема, затрудняющая расследование данной категории преступлений, это недостаточная нормативная правовая обеспеченность в нашей стране информационной сферы и информационных технологий. При этом следует отметить положительную тенденцию, наблюдаемую в последнее время, это постепенное складывание правового «кирпича» по регулированию рассматриваемой сферы на государственном уровне. Это в частности, Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы [12], Доктрина информационной безопасности Российской Федерации [13]. В данных документах отмечено возрастание угроз в информационной сфере в современном российском обществе и необходимость адекватного на них реагирования. Следует отметить, что еще в далеком 2012 году в Российской Федерации достаточно громкую и далеко неоднозначную реакцию вызвал законопроект, подготовленный в Государственной Думе, который предусматривал применение суровых мер административной и уголовной ответственности за широкий перечень преступлений и правонарушений, совершаемых с использованием Интернет, таким образом, была предпринята попытка «наложить» нормы этих отраслей права на сферу Глобальной информационной сети [14]. Кроме того, в одной из законодательных инициатив в Государственную Думу РФ предлагалось отнести к обстоятельствам, отягчающим наказание применение интернет-технологий при совершении преступлений [15]. Следует отметить, что несмотря определенную не совершенность и непродуманность до конца данных предложений, некоторые из этих законодательных инициатив все же воплотились в жизнь в действующем Уголовном кодексе. Но вернемся к предмету своего исследования. Порнография - широко распространенное социальное явление в России. По данным различных исследований от 86 до 98% мужчин и от 56 до 85 % женщин вовлечены в потребление порнографической продукции [2, с. 135]. При этом количество осужденных за совершение преступлений в сфере оборота порнографии весьма невелико. Так, в 2015 году число осужденных лиц по вступившим в законную силу приговорам судов Российской Федерации составило по ч.3 ст. 242 УК РФ - 154, по ч.2 ст. 242.1 УК РФ - 177, по ч.2 ст. 242.2 УК РФ - 4, за 2016 год по ч.3 ст. 242 УК РФ - 187, по ч.2 ст. 242.1 УК РФ - 161, по ч.2 ст. 242.2 УК РФ - 4, за 2017 год по ч.3 ст. 242 УК РФ - 203, по ч.2 ст. 242.1 УК РФ - 194, по ч.2 ст. 242.2 УК РФ - 10, за 2018 год по ч.3 ст. 242 УК РФ - 236, по ч.2 ст. 242.1 УК РФ - 198, по ч.2 ст. 242.2 УК РФ - 9, за первое полугодие 2019 года по ч.3 ст. 242 УК РФ - 111, по ч.2 ст. 242.1 УК РФ - 82, по ч.2 ст. 242.2 УК РФ - 3 осужденных [3]. По своей сути, проблема уголовной ответственности за незаконное распространение порнографических материалов показывает некоторые противоречия, с которыми сталкиваются правоохранительные органы и суды, реализуя на практике положения ст.ст. 242-242.2 УК РФ. К сожалению, внутренняя правовая система не смогла преодолеть «детские» проблемы, связанные с нежеланием правоохранительным органам следовать не только духу, но и букве закона. По нашему мнению, в этом смысле ситуация вокруг нормы уголовного права, регулирующие наказания за незаконный оборот порнографических материалов и предметов особенно свидетельствуют о нарушении основных принципов, лежащих в основе уголовного законодательства: таких как принцип законности и принцип вины. На протяжении длительного времени в научной среде существует дискуссия о необходимости правового регулирования оборота порнографической продукции, однако, к сожалению, таких нормативных правовых актов не принято и в настоящее время. Речь в частности, об отсутствии законодательного определения термина «порнография» [4, с. 146-147], нерешенности вопроса о допустимости легального оборота порнографической продукции, несмотря на всю его неоднозначность и сложность [5, с. 75-77]; отсутствие понимания характера общественной опасности данной группы преступлений и их места в УК РФ (неудачное по нашему мнению их расположение в одной главе с преступлениями против здоровья, хотя намного ближе была бы половая свобода и половая неприкосновенность как объекты уголовно-правовой охраны и на их взаимосвязь между собой [6, с. 25-29]); отсутствие более или менее четких критериев отнесения того или иного продукта к порнографии (нужно проведение соответствующих экспертиз), наличие по сути «мертвых» статей в рассматриваемой группе деяний (например, ст.242.2 УК РФ [7, с. 115], это видно из приведенной нами выше статистики, где практически за 5 лет осуждено по ч.2 данной статьи, предусматривающей в том числе, ответственность по п. «г» с использованием информационно-телекоммуникационных статей (включая сеть «Интернет») 30 лиц, т.е. реальная цифра по данному пункту будет еще меньше. Далее сформулируем свои предложения по предупреждению деяний против общественной нравственности в области сексуальных отношений в с использованием IT-технологий в Российской Федерации. 1. Использование зарубежного опыта в предупреждении преступлений против общественной нравственности, совершаемых в сфере информационных технологий Во-первых, отечественным законодательным и правоприменительным органам необходимо изучить опыт зарубежных государств, в частности, США, стран Европейского Союза, Китая по вопросу ограничения доступа к незаконному контенту, например, детской порнографии. Так, нам следует внимательно изучить опыт проекта «Золотой щит» или «Великий китайский файервол» [8] Китая, где, в том числе, блокируется порнографическая продукция. Все интернет-провайдеры в Китае лицензированы и контролируются Министерством промышленности и информационных технологий, что означает, что каждый контент в Китае и за его пределами может контролироваться китайскими властями. Первый шаг в России в этом направлении уже сделан с принятием так называемого закона о суверенном рунете [9]. Согласно принятым изменениям, операторам потребуется оснастить свои сети связи техническими средствами противодействия угрозам Рунету. Эти средства Роскомнадзор предоставит бесплатно. В течение трех дней со дня их установки нужно будет направить ведомству сведения о том, где они установлены. Порядок установки, эксплуатации и модернизации технических средств, а также виды угроз и регламент их определения утвердит Правительство. При возникновении угроз Рунету Роскомнадзор сможет централизованно управлять сетью связи общего пользования. В рамках такого управления у ведомства будет право передавать операторам связи обязательные для выполнения указания. Кроме того, потребуется соблюдать правила маршрутизации сообщений электросвязи, если их получателем или отправителем выступает пользователь в РФ. Правила маршрутизации установит Роскомнадзор. У операторов связи появится обязанность участвовать в учениях для получения практических навыков обеспечения устойчивой, безопасной и целостной работы Рунета. Положение о проведении учений установит Правительство [10]. 2. Подготовка кадров и совершенствование материально-технической базы Во-вторых, правоохранительным органам следует увеличить подготовку (переподготовку) кадров, с целью эффективного пресечения незаконного оборота детской порнографии, выявлении лиц, страдающих нарушением сексуального предпочтения (педофилией) и других противозаконных действий в анализируемой области. Так, в последние годы широкое распространение получил Интернет-груминг (от англ. grooming) - это своеобразный подход взрослого человека к несовершеннолетним с сексуальными целями посредством Интернета. Другими словами, это виртуальное домогательство, совращение несовершеннолетних. Формы и способы груминга разнообразны, например, это может выражаются в отправлении преступником сексуальных фотографий, картинок несовершеннолетнему, и напротив, получение от ребенка фото интимного содержания, и затем его последующий шантаж этим же злоумышленником. Многие аналитики считают, что груминг в условиях современного мира - это идеальное орудие для педофилов. И еще одно явление в информационной среде секстинг (от англ. sexting) - пересылка информации интимного содержания посредством информационных технологий (фотографии, видеосообщения, онлайн-трансляции и т. д.). По результатам исследования Sex and tech 2015 года, проведенного организацией The National Campaign to Prevent Teen and Unplanned Pregnancy, сообщения эротического характера писали 39% подростков (13-19 лет) и 59% молодых людей (20-26 лет), а получение таких сообщений признают 48% подростков и 64% молодых людей. При этом и подростки, и молодые люди признают случаи откровенной переписки не с партнером, а с человеком, с которым они только хотели бы встречаться (21% девочек и девушек, 39% подростков и 30% молодых людей), и, самое страшное, с людьми, которых знали только в онлайне (15% подростков и 13% молодых людей). Заметим, что статистика для опрошенной молодежи в возрасте от 20 до 26 лет мало отличается от подростковой [11]. Опять же, как и груминг, секстинг может быть использован в преступных целях если откровенные фото или видео подростков станут им доступны злоумышленниками, которые используют их для шантажа или угроз своим жертвам. Секстинг в законодательствах многих государств попадает под уголовную ответственность и рассматривается как синоним распространения детской порнографии (в частности, уголовная ответственность за секстинг предусмотрена по законодательству США и Австралии). В связи с этим достаточно проблематичной с точки зрения правовой оценки правоохранительными органами будут выступать оценка действий виновного лица, совершающего груминг или секстинг, поскольку ответственности за такие действия, в том числе, за просмотр или хранение фотографий или видеофайлов интимного содержания действующее уголовное законодательство Российской Федерации, к сожалению, не предусматривает. При этом здесь мы допускаем, что преступник не записывает (сохраняет) фото/видео контент интимного содержания к себе на электронные носители и в последующем его распространяет, публично демонстрирует, с использованием сети Интернет как порнографический материал или предмет. В этом случае его действия будут квалифицироваться по ст. 242 УК РФ или по ст. 242.1 УК РФ. Как представляется, квалификация действий такого лица должна осуществляться по составам преступлений, предусмотренных ст. 135 УК РФ («Развратные действия»), ст. 137 УК РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни»), ст. 138 УК РФ («Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений»), ст. 163 УК РФ («Вымогательство») и иных противоправных деяний. При этом чтобы собрать оперативную информацию по таким делам, сотруднику правоохранительного органа необходимо знать не только уголовно значимые признаки преступлений против общественной нравственности в области сексуальных отношений, но и обладать специальными познаниями в области информационных технологий, способах и формах получения информации из социальных сетей о субъектах, которые могут иметь отношение к распространению порнографических материалов и предметов, иметь навыки внедрения в преступные группы, занимающиеся данной противоправной деятельностью и т.д. Для этого необходимо формирование и подготовка актуальных методических рекомендаций, видеофильмов, раскрывающих алгоритмы раскрытия и расследования преступлений против общественной нравственности, совершаемых с использованием IT-технологий. Кроме того, для того, чтобы успешно противодействовать преступлениям, совершаемым против общественной нравственности в области сексуальных отношений в информационной среде правоохранительным органам необходимо подготавливать (переподготавливать) кадры, способные работать в современных условиях и отвечать на новые угрозы, возникающие в мире в информационной сфере. Также правоохранительным органам нужно иметь соответствующее материально-техническое оснащение, чтобы в дальнейшем научиться проводить цифровые расследования и задержания преступников. Правоохранительные органы должны также быстро идентифицировать преступника в Интернете, как это делается, например, в случае выявления транспортного средства, не соответствующего требованиям технического регламента о безопасности колесных транспортных средств [16, с. 188-191]. Поэтому нужны базы данных таких преступников. Если компьютерная техника преступников и дальше будет превосходить техническое оснащение правоохранительных органов, то предупредительная деятельность будет малоэффективной и не приносить ожидаемых результатов. 3. Сотрудничество и взаимодействие правоохранительных органов с поставщиками информационных услуг И, наконец, в-третьих считаем, что без эффективного сотрудничества и взаимодействия правоохранительных органов с поставщиками информационных услуг невозможно своевременно и адекватно отвечать на возникающие угрозы по распространению с использованием информационных сетей запрещенных материалов и предметов, выявления и пресечения преступной деятельности. Представляется, что следует на правовом уровне прописать порядок и условия предоставления поставщиками информационных услуг данных о «подозрительной» деятельности в сети Интернет, и как мы указывали выше осуществлять фильтрацию запрещенного информационного контента, например, той же детской порнографии. При этом нельзя прекращать (а, скорее всего прийдеться усиливать) борьбу с существующими способами альтернативного обмена данными (DarkNet, Tor). Выводы В завершении хотелось бы отметить, что несмотря на очевидные приемущества IT-технологий, предоставляющих по сути доступ к неограниченному объему информации и ее доступности практически каждому человеку, объединяющую силу социальных сетей по сплочению миллиардов разных людей по земному шару по разным основаниям, вместе с тем, для недобросовестных лиц остаются благоприятные возможности для совершения противоправных деяний, в том числе и в рассмотренной нами сфере. Это и несовершенство законодательного регулирования, отсутствие необходимой правоприменительной практики, недостаточное изучение зарубежного опыта и международного взаимодействия. Безусловно, в России необходима выработка «своих» подходов к регулированию информационных технологий и сети Интернет, и прежде всего, данная инициатива должна исходить от государственных институтов, которые бы определили стратегию и направления регулирования в этой сфере. Примечательно, что в настоящее время мы уже видим заинтересованность российского государства в достойном моральном облике наших граждан и постепенное складывание правовой регламентации информационных технологий и их использования.

About the authors

Ivan Nikolaevich Arhiptsev

Belgorod Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after I.D. Putilin

Email: ArhiptsevIN@yandex.ru
PhD (Law), the associate professor of Criminally-legal disciplines chair Belgorod, Russia

Nikolai Mikhailovich Parshin

Belgorod Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after I.D. Putilin

Email: n.m.parshin@yandex.ru
PhD (Law), senior lecturer of Criminally-legal disciplines chair Belgorod, Russia

Aleksandr Vladimirovich Maksimenko

Belgorod Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after I.D. Putilin

Email: mav1202@yandex.ru
PhD (Law), associate professor, Head of Criminally-legal disciplines chair Belgorod, Russia

Ruslan Nikolaevich Shalaikin

Belgorod State National Research University

Email: ruslan1611@yandex.ru
PhD (Law), associate professor of Civil law and procedure chair of Law Institute Belgorod, Russia

References

Supplementary files