On the concept of foundation to institute criminal proceedings

Full Text

Введение Эффективное противодействие преступности в современных условиях неразрывно связано с обеспечением баланса публичных и частных интересов при реализации уголовно-процессуальных и уголовно-правовых мер, что предполагает соблюдение законодателем требований определённости и системности правового регулирования общественных отношений в данной области. При этом одни из наиболее актуальных вопросов связаны с формированием согласованной системы норм, регламентирующих необходимые условия для начала реализации уголовной ответственности и осуществления уголовного преследования. В указанном контексте большое значение имеет исследование содержания понятия основания для возбуждения уголовного дела и его соотношения с понятием основания уголовной ответственности. Особую значимость рассмотрение обозначенного вопроса приобретает в современных условиях, когда наблюдается тенденция к упрощению российского уголовного процесса, проявляющаяся в закреплении дознания в сокращённой форме, особого порядка судебного разбирательства при согласии обвиняемого с обвинением, прекращения уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением судебного штрафа и т.д. Проблема законодательной регламентации понятия основания для возбуждения уголовного дела По образному выражению К.В. Скоблика выделенная тенденция, связанная с упрощением уголовного судопроизводства в Российской Федерации, ведёт к эрозии познавательной сущности уголовного процесса [Скоблик, 2019: 94], что, на наш взгляд, одновременно повышает значение стадии возбуждения уголовного дела, задающей определённые границы для последующего уголовного преследования и возможности его прекращения, в том числе в связи с освобождением лица от уголовной ответственности за инкриминированное ему деяние. Так, в 2018 году суды прекратили по нереабилитирующим основаниям уголовные дела в отношении 191 192 лиц, а в 2019 году - в отношении 184 627 лиц. По реабилитирующим основаниям в 2018 году судами прекращены уголовные дела в отношении 2102 лиц (на 55,3% меньше, чем в 2017 году), а в 2019 году - в отношении 1 788 лиц (-14,9%), причём свыше 98% таких решений принято в связи с отсутствием события преступления (около 80% из них - по делам частного обвинения). В 2018 году суды освободили от уголовного преследования в связи с назначением штрафа 32 050 лиц, а в 2019 году - 51 213 лиц. В соответствии с положениями Главы 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК России) в 2018 и 2019 годах суды рассмотрели 68,3% от всех уголовных дел1. В соответствии с частями 1 и 2 статьи 140, частью 1 статьи 146 УПК России уголовное дело может быть возбуждено при одновременном наличии не только повода, но и основания для принятия такого процессуального решения. Как неоднократно подчёркивал Конституционный Суд Российской Федерации, уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает возможности возбуждения уголовного дела при каких-либо других условиях, нежели наличие законных повода и основания к этому2. Поводы для возбуждения уголовного дела исчерпывающе перечислены в части 1 статьи 140 УПК России и, по сути, представляют собой поступающие из различных источников сообщения об оконченном или о неоконченном преступлении, которые обязывают уполномоченные органы и должностных лиц принять такие сообщения, а также зарегистрировать и проверить их предусмотренными уголовно-процессуальным законом средствами для принятия решения о возбуждении уголовного дела либо об отказе в этом [Королев, 2017: 143-144; Косенко, 2019: 138-139]. Основание же для возбуждения уголовного дела, как закреплено в части 2 статьи 140 УПК России, образуют достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Следовательно, для принятия решения о возбуждении уголовного дела уполномоченному должностному лицу необходимо располагать таким объёмом сведений, который подтверждает совершение конкретного уголовно наказуемого деяния, в том числе приготовления к таковому или покушения на него. Вместе с тем, по нашему мнению, приведённая законодательная формулировка, призванная раскрыть дефиницию основания для возбуждения уголовного дела, не в полной мере отвечает требованиям правовой определённости и системности, что препятствует формированию единообразной и непротиворечивой практики толкования данного понятия. Это обусловлено тем, что, во-первых, в части 2 статьи 140 УПК России использован оценочный признак в виде наличия достаточных данных, при этом отсутствуют нормативно закреплённые критерии для установления такой достаточности; во-вторых, в рассматриваемой формулировке упоминаются признаки преступления, а не его состава, причём не уточняется, на какие именно признаки должны указывать полученные «достаточные данные». К.В. Скоблик рассматривает достаточность в уголовном процессе в качестве результата, получаемого за счёт взаимодействия законов формальной и диалектической логики, а именно - закона достаточного основания и закона перехода количества в качество. Если достаточность позволяет зафиксировать момент, когда появляется основание для выведения новой мысли, то переход количественных изменений в качественные - уточнить, что основание является достаточным на момент, когда имеется столько количественных изменений (информации), которое необходимо для того, чтобы последние перешли в качественные и, соответственно, был получен определённый вывод [Скоблик, 2019: 93]. Отметим, что достаточность данных, которые указывают на признаки преступления, корреспондирует с синонимичным обозначением одного из свойств доказательств - их достаточности, характеризующем именно совокупность полученных по делу доказательств, которая должна позволять принять определённое решение по делу. Как справедливо отмечают А.В. Агутин и Е.З. Трошкин, под совокупностью доказательств в данном случае следует понимать не простую их сумму, а интегративно упорядоченную систему таковых, целостность свойств которой обеспечивается имеющимися способами мыслительной, логической деятельности, учитывающими цель процесса доказывания [Агутин, Трошкин, 2008: 12-13]. Вместе с тем на момент принятия решения о возбуждении уголовного дела должностное лицо правоохранительного органа оперирует сведениями, которые ещё не приобрели доказательственного значения, причём поступившая информация о преступлении, изложенная, например, в заявлении о его совершении, рассматривается в качестве повода для принятия соответствующего процессуального решения только по результатам оценки её содержания, которая может привести к выводу о необходимости проведения проверки в порядке, предусмотренном статьёй 144 УПК России. В связи с этим А.В. Петров отмечает, что проверка направлена на установление действительности события, о котором говорится в заявлении (сообщении), и наличия в нём признаков преступления [Петров, 2011: 58]. Также данный автор подчёркивает, что основание для возбуждения уголовного дела находится в зависимости от наличия конкретных данных о существовании сообщаемого факта в действительности [Петров, 2010: 214]. Например, Московский городской суд в апелляционных определениях по конкретным уголовным делам указал, что вследствие отсутствия в законе чётких требований к заявлениям о преступлении, на практике для проведения различий между такими и другими заявлениями и обращениями граждан, используется оценочный критерий, касающийся содержания заявления и сущности требований лиц, подавших таковые3. То есть, правоприменитель, к которому поступило заявление или иное сообщение о преступлении, одновременно оценивает форму и содержание последних, осуществляя данную мыслительную деятельность через призму основания для возбуждения уголовного дела, причём в дальнейшем произведённая оценка может быть подвергнута сомнению, например, в связи с жалобой обвиняемого. По мнению Г.Н. Королева и А.С. Лизунова, в законодательном определении основания для возбуждения уголовного дела обоснованно указываются признаки преступления, что предполагает возможность принятия решения о возбуждении уголовного дела при установлении части таких признаков, тогда как доказывание всех обстоятельств совершения уголовно наказуемого деяния входит в содержание последующих стадий уголовного процесса [Королев, Лизунов, 2017: 102-103]. Сходную позицию занимает К.В. Обидин, считающий, что в рамках стадии возбуждения уголовного дела достаточно установить сведения, подтверждающие только совершение деяния, которое содержит отдельные признаки преступления (деяния, соотносимого с объектом, объективной стороной), в связи с чем данная стадия характеризуется выводами, имеющими вероятностный, предположительный характер и направлена на то, чтобы отграничить преступное деяние от иных правонарушений [Обидин, 2019: 149]. Направление совершенствования законодательной регламентации понятия основания для возбуждения уголовного дела Полагаем, что имеющееся в законодательном определении основания для возбуждения уголовного дела указание на признаки преступления является не вполне корректным, поскольку оно входит в противоречие с таким основанием отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, указанным в пункте 2 части 1 статьи 24 УПК России, как отсутствие в деянии состава преступления. Именно признаки определённого состава преступления позволяют правоприменителю произвести предварительную правовую оценку содеянного, определить наличие такого формального признака преступления, как уголовная противоправность, во взаимосвязи с которой выяснить, обладает ли совершённое деяние характером и степенью общественной опасности, присущими преступлению [Толкаченко, 2019: 15-16]. По нашему мнению, только совокупность данных обстоятельств позволяет говорить о том, что перед нами преступление и имеется основание для возбуждения уголовного дела. При этом первоосновой для такого вывода является факт совершения общественно опасного деяния, то есть наличие события преступления. Именно такая логика присутствует в законодательном закреплении так называемых реабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела в статье 24 УПК России, первым из которых указано отсутствие события преступления, а вторым - отсутствие состава преступления. Отсутствие события преступления (пункт 1 части 1 статьи 24 УПК России) предполагает, что в действительности не было самого факта общественно опасного деяния, а значит и не требуется устанавливать наличие признаков преступления (состава преступления). В связи с этим считаем, что для возбуждения уголовного дела первоначально следует подтвердить факт совершения деяния, а затем прийти к выводу о том, что оно содержит признаки определённого состава преступления. При рассмотрении содержания понятия основания для возбуждения уголовного дела также необходимо учитывать различия в значении данного процессуального решения в зависимости от того, принимается ли оно по факту преступления или в отношении конкретного лица. В последнем случае согласно пункту 1 части 1 статьи 46 УПК России лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, одновременно приобретает статус подозреваемого, что одновременно является начальной точкой его уголовного преследования. В связи с этим в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»4, в частности разъяснено, что в рамках рассмотрения доводов жалоб на постановления о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица судьям необходимо проверять не только соблюдение формальных требований, но и наличие поводов и основания к принятию соответствующего процессуального решения, а также отсутствие обстоятельств, которые бы исключали производство по делу. Например, типичной является ситуация возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица в случаях, когда на момент совершения деяния имелись, но не были приняты во внимание сведения, указывающие на причинение вреда в состоянии необходимой обороны или при иных обстоятельствах, исключающих преступность деяния [Борисов, 2019: 78-82]. Именно на стадии возбуждения уголовного дела предопределяется правовая оценка таких действий как преступных либо правомерных, при этом в содеянном имеются практически все признаки преступления и его состава, но одновременно могут наличествовать и конкурирующие с ними признаки правомерного поведения, игнорирование которых способно привести к необоснованному вовлечению в орбиту уголовного судопроизводства лиц, совершивших социально полезные, а не общественно опасные действия, например, по защите себя или другого лица от нападения, сопряжённого с насилием, опасным для жизни или здоровья. Поэтому мы не можем согласиться с выделенной выше теоретической позицией, ограничивающей содержание понятия основания для возбуждения уголовного дела только установленными событием преступления либо объективными признаками состава преступления. Виды и число признаков состава преступления, которые возможно установить на стадии возбуждения уголовного дела зависят от конкретной ситуации, следовательно, основным критерием, который может быть использован для определения границ познания на данной стадии - это подтверждение факта совершения деяния и наличия в нём ключевых признаков определённого состава преступления, позволяющих произвести его квалификацию, при исчерпании присущего этому этапу уголовного процесса арсенала средств установления необходимых сведений. По нашему мнению, основание для возбуждения уголовного дела целесообразно рассматривать во взаимосвязи и в контексте понятия основания уголовной ответственности, под которым согласно статье 8 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК России), понимается совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом. В связи с этим Л.Д. Гаухман справедливо отмечал, что именно признаки состава преступления выступают юридической основой для квалификации содеянного, то есть для юридической оценки деяния в качестве определённого преступления [Гаухман, 2013: 32], без которой нельзя вести речь о возбуждении уголовного дела и последующего уголовного преследования. На необходимость установления ключевых признаков состава преступления уже на стадии возбуждения уголовного дела обращал внимание и Пленум Верховного Суда Российской Федерации. Так, в 2018 году постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремисткой направленности» был дополнен пунктом 21, разъясняющим, что в случаях рассмотрения в порядке статьи 125 УПК России жалобы на постановление о возбуждении уголовного дела суду необходимо тщательно исследовать наличие как повода, так и основания для такого процессуального решения, поверять, представ-лены ли в суд материалы, содержащие достаточные данные, указывающие на признаки данных преступлений. При этом в качестве примера приведена диспозиция статьи 282 УК России, из содержания которой следует, что число таких данных не исчерпывается исключительно самим фактом размещения в сети «Интернет» какого-либо файла, характеризующегося признаками возбуждения ненависти, вражды, унижения достоинства, а включает ещё и другие сведения относительно общественной опасности совершённого деяния и его мотива5. То есть здесь подчёркивается, что постановление о возбуждении уголовного дела является законным и обоснованным, когда оно вынесено с учётом совокупности сведений, подтверждающих сам факт совершения деяния, а также ключевые признаки соответствующего состава преступления, без которых содеянное не обладает общественной опасностью и может представлять собой административное или иное правонарушение либо вовсе рассматриваться в качестве разновидности правомерного поведения. Выводы С учётом изложенного можно сделать следующие выводы: - законодательная регламентация понятия основания для возбуждения уголовного дела нуждается в совершенствовании, направленном на придание таковому необходимых определённости и полноты, а также учитывающем наличие системных связей с уголовным правом в части соотношения с определением основания уголовной ответственности; - в содержание понятия основания для возбуждения уголовного дела целесообразно включить сведения, подтверждающие событие преступления и наличие в совершённом действии (бездействии) признаков определённого состава преступления, в том числе отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния. Заключение Рассмотрение понятия основания для возбуждения уголовного дела через призму его соотношения с понятием основания уголовной ответственности позволил нам определить некоторую рассогласованность данных дефиниций, негативно отражающуюся на обеспечении правовой определённости в части законодательного закрепления круга обстоятельств, подлежащих установлению для принятия соответствующего процессуального решения. Для устранения данной неопределённости в статье сформулировано и обосновано предложение по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

About the authors

Vadim Viktorovich Mironov

Email: mironovv8@mail.ru
independent researcher Moscow, Russian Federation

References

Supplementary files