Problematic features of the use of certain types of verification measures in the activities of the operational staff of the Ministry of internal affairs of Russia

Full Text

Введение Деятельность сотрудников внутренних дел связана с осуществлением проверочных мероприятий, результатом которых является выявление и раскрытие уголовно-правовых деликтов в различных сферах общественной деятельности общества. При этом соблюдение законности в профессиональной деятельности таких сотрудников при выполнении проверочных мероприятий является приоритетным направлением органов внутренних дел Российской Федерации. Действующая нормативно-правовая база осуществления оперативно-служебной деятельности сотрудниками оперативных подразделений, свидетельствует о наличии комплексного подхода к проверочным мероприятиям, осуществляемым уполномоченными субъектами специализированных органов МВД России. Так в ряде случаев сотрудники оперативно розыскных частей, подразделений и групп при выполнении широкого спектра проверочных действий используют разнообразные правовые регуляторы, содержащиеся в таких похожих и одновременно таких разных законах и приказах. Следует заметить, что профильная деятельность оперативного состава органов внутренних дел Российской Федерации связана с одновременным использованием правовых норм, содержащихся в Федеральном Законе от 07.02.2011 №3-ФЗ «О полиции» (далее по тексту - ФЗ «О полиции», Федеральном Законе от 12.08.1995 №144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее по тексту - ФЗ «Об ОРД»), Федеральном Законе от 18.12.2001 №174-ФЗ «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (далее по тексту - «УПК РФ»). При этом применение симбиотического подхода при использовании указанных регуляторов может свидетельствовать не только о широком спектре исполняемых полномочий, но и невозможности исполнения таких полномочий в рамках единого нормативно-правового акта, что нередко влечет за собой возникновение правовых пробелов и коллизий с учетом того, что разрешение одной служебной задачи может быть связано с использованием нескольких профильных актов на единомоментной основе. Проблематика осуществления задержания лица подозреваемого в совершении преступления Пример использования ряда положений, содержащихся в различных по своему назначению нормативно-правовых актах, представлен тем, что деятельность сотрудников органов внутренних дел связанная с необходимостью применения принудительных мер, направленных на обеспечение нормального функционирования процесса сбора доказательственных данных на этапе предварительной проверки и в рамках работы по возбужденному уголовному производству, а именно по задержанию подозреваемого в совершении преступления. Уголовно-процессуальное задержание это мера процессуального принуждения, имеющая собственную юридическую природу, а также свои основания и собственную процедуру проведения.[7] Правовые пробелы, возникающие в сфере применения задержания лиц подозреваемых в совершении преступлений, требуют наиболее четкой правовой регламентации, так как они влияют не только на состояние правовых свобод категории «задержанных», но и на состояние законности при соблюдении уголовно-процессуальных процедур «задерживающих». Нередко при выполнении оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст.6 ФЗ «Об ОРД» оперативные сотрудники сталкиваются с непосредственным выявлением события преступления либо обстоятельствами, обуславливающими наличие подозрений в совершении преступлении, сформированными в отношении отдельного субъекта. Так в соответствии с п.1 ст.14 ФЗ «О полиции» полиция имеет право задерживать лиц подозреваемых в совершении преступления[1]. Норма указанной статьи также обязывает сотрудника полиции осуществившего задержание составить соответствующий протокол, а его копию вручить задержанному лицу, однако на практике данная норма пересекается с нормой иного нормативно-правового акта. Так в соответствии с положениями ст.91 УПК РФ следует, что «лицо может быть задержано при наличии подозрений о его причастности к совершению преступления, с учетом определённых оснований, к числу которых относятся следующие»: -субъект подлежал непосредственному выявлению на месте совершения преступлений, либо установлен непосредственно после его совершения; -свидетели (очевидцы) указали, что субъект является лицом совершившим преступление; -на частях тела, одежды, в находящихся предметах (вещах) субъекта обнаружены вещественные доказательства (следы) преступления.[3] Положения ст.91 УПК РФ свидетельствуют о том, что «осуществлять задержание субъекта подозреваемого в преступлении имеют право органы дознания, дознаватели либо следователи». При этом в ч.1 ст.40 УПК РФ указывается, что к органам дознания, в том числе относятся подразделения органов внутренних дел Российской Федерации, наделенные полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности. Исходя из изложенного следует, что по помимо дознавателей и следователей органов внутренних дел, имеющих право осуществлять процессуальную деятельность по задержанию лица подозреваемого в совершении преступления, такую деятельность имеют право осуществлять также и представители оперативно-розыскных подразделений правоохранительных органов Российской Федерации. Обращаясь к основным проблемным особенностям в осуществлении профильной деятельности правоохранительных структур, связанных с процессуальной деятельностью по задержанию субъектов, подозреваемых в совершении преступления, следует отметить, что одной из таких особенностей является то, что оперативные сотрудники при осуществлении профильных функций по выявлению преступлений, в большинстве случаев не имеют процессуальных возможностей применения задержания, предусмотренного ст.91 УПК РФ к лицам, которые были застигнуты при совершении преступления. Дело в том, что момент фактического задержания в соответствии со ст.5 УПК РФ является действием, связанным с фактическим ограничением свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления. Фактическое задержание лица по подозрению в совершении преступления производится до возбуждения уголовного дела, а вопрос о его процессуальном задержании должен решаться одновременно с вынесением постановления о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству. В случае если фактическое задержание было осуществлено, оперативные сотрудники в настоящее время даже не имеют право на выполнение стандартной процедуры процессуального оформления своей служебной деятельности, ввиду того, что в соответствии с настоящими требованиями УПК РФ протокол о задержании составляется лишь после возбуждения уголовного дела, лицом в чьем производстве находится такое дело (следователем либо дознавателем). При этом в настоящее время оперативные сотрудники, застигнувшие лицо при совершении преступления и до передачи такого лица и проверочных материалов в орган дознания или следствие фактически не могут составить протокол задержания. Хотя в некоторых случаях временной промежуток между передачей такого лица и соответствующих материалов может составлять от нескольких часов до суток (применительно к некоторым регионам с затруднённой транспортной доступностью). Ввиду чего могут возникать правовые коллизии, когда подозреваемое лицо, чьи конституционные права ограничены может являться задержанным без составления соответствующего протокола, а значит без применения процессуального порядка, предусмотренного для такого принудительного действий как задержание. Тургаевым С.Ж. в своём труде отмечено, что цели задержания в УПК РФ не определены.[7] При этом исходя из смысла закона, последним было выделено две цели задержания: выяснение причастности отдельного лица к преступлению, а также разрешение вопроса его заключения под стражу. В данном контексте следует согласиться с мнением Тургаева С.Ж. лишь отчасти, хотя бы с учетом того, что требования любой законной нормы должны быть однозначны для понимания, и не могут быть объектом двоякого толкования и применения, а отсутствие однозначной законной нормы, может свидетельствовать лишь о наличии разрыва (пробела) в законодательстве. В своём труде Гусев В.А. отмечает следующее: «…несмотря на то, что в оперативно-розыскном законодательстве вообще отсутствует упоминание о таком оперативно-розыскном действии, как задержание, решать задачи выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, определенные в ст. 2 ФЗ об ОРД, необходимо, в том числе и в ситуациях, когда нет оснований для применения административно-правового и уголовно-процессуального задержания».[5] Между тем Давыдов С.И. в своей работе указывает, что «отсутствие законодательного закрепления соответствующего права органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, создает правовые препятствия для практического применения таких тактических способов раскрытия преступлений, как поиск и задержание преступника по приметам, изобличение во лжи очевидцев или заподозренных лиц на основе выявления противоречий в их показаниях, проверка показаний заподозренных лиц посредством оперативного внедрения в условиях кратковременного содержания в помещениях органов внутренних дел».[6] Другими словами, в настоящее время оперативные сотрудники пребывают в состоянии острого правового кризиса, так как действующие правовые регуляторы не учитывают специфики оперативно-розыскной деятельности, а отсутствие действенного нормативного инструментария процессуального задержания приводит не только к утере доказательственного значения полученных доказательств, но и создаёт проблемы уголовно-правового и дисциплинарного характера для лиц, осуществляющих принудительные действия, связанные с задержанием лиц без процессуального сопровождения выполняемых оперативно-служебных мероприятий. По результатам проведенного исследования Чумаров С.А., Железняк Н.С установили, что «большое влияние на практику задержания при осуществлении оперативно-розыскной деятельность оказывают определения Конституционного Суда Российской Федерации (далее по тексту - КС РФ). Так, в определении от 15 апреля 2008 г. №312-О-О КС РФ указал, что «задержание - как мера принуждения, обеспечения подготовки и проведения оперативно-розыскных мероприятий - Федеральным законом “Об оперативно-розыскной деятельности” не предусмотрено. Такая позиция КС РФ может быть истолкована как однозначное отрицание правового режима задержания при осуществлении ОРД. Вероятнее всего КС РФ исследовал фактическое состояние правового регулирования ОРД, не проверяя при этом качество оперативно-розыскного закона и практическое исполнение его требований. В связи с этим полагаем, что к содержанию соответствующего определения надо подходить с более широких, диалектических позиций, которые позволяют признать конституционную значимость проблемы задержания при осуществлении ОРД.» [8] В рамках настоящего исследования автор может прийти к выводу о том, что в случае когда ни один из правовых регуляторов не позволяет соблюсти процессуальную форму осуществления задержания, то оперативным сотрудникам приходиться действовать в соответствии со своими личными убеждениями, выбирая наиболее подходящий шаблон (конструкцию) для применения такой принудительной процедуры как задержание. В связи с чем следует отметить, что ни одно обоснование в практической необходимости такого задержания, на наш взгляд не может быть приоритетнее чем соблюдение законности. Выводы С учетом изложенного считаем необходимым вынести ряд выводов и положений в рамках настоящего исследования: 1. Любое ограничение конституционных прав субъектов проверочных действий должно быть иметь процессуальное отражение. 2. Сотрудники полиции, имеющие право осуществлять фактическое задержание, должны иметь правовую возможность отражения своей профессиональной деятельности в процессуальном порядке, иметь необходимый правовой инструментарий для такой деятельности. 3. Назрела объективная необходимость в пересмотре действующего правового инструментария и модернизации существующих нормативно-правовых регуляторов деятельности профильных подразделений органов внутренних дел по вопросам осуществления процессуального задержания лиц подозреваемых в совершении преступлений. 4. Необходимо дополнить ФЗ «Об ОРД» правовой нормой закрепляющих возможность и порядок осуществления задержания лиц подозреваемых в совершении преступления. Совершенно иным вопросом, требующим особого внимания, является вопрос, связанный с проблематикой применения оперативно-розыскного мероприятия, связанного с применением принудительной процедуры обследования жилища. Проверочные мероприятия, связанные с вхождением (проникновением) сотрудников полиции в жилые помещения является одним из основополагающих правоприменительных инструментов осуществления оперативно-служебной деятельности органов внутренних дел. Наличие существенных пробелов в правовых нормах, регулирующих порядок и основания вхождения сотрудников полиции не только нарушают степень законности в деятельности правоохранительных органов, а также оказывают деструктивное влияние на отношение общественности к оперативно-служебной деятельности современного полицейского в целом. Оперативно-служебная деятельность сотрудников оперативных подразделений зачастую связана с необходимостью проведения широкого спектра проверочных мероприятий, предусмотренных Федеральным Законом «Об оперативно-розыскной деятельности». В частности наиболее часто применяемым мероприятием, используемым в оперативно-розыскной деятельности, является обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств. Данное мероприятие предусмотрено п.8 ст.6 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»[2] и предусмотрено прежде всего для обнаружения орудий, предметов и вещей, которые могут представлять оперативную значимость для производства текущих проверочных действий, а также могущих оказать существенное значение для качества дальнейшей процессуальной и проверочной деятельности правоохранительных органов. На практике нередко возникают случаи когда оперативные сотрудники получив санкцию на вхождение (проникновение) в жилое помещение, в ходе дальнейшего обследования обнаруживают искомые предметы либо орудия совершения преступления, и в случае достаточности первичной доказательственной основы незамедлительно составляют рапорт об обнаружении признаков преступления, в порядке предусмотренном ст.143 УПК РФ.[3] В дальнейшем оперативные сотрудники в установленном и регламентированном порядке обязаны сообщить в отделение дежурной части, которое подведомственно соответствующему территориальному органу внутренних дел для фиксации сообщения об обнаружении преступления и должны дожидаться прибытие следственно-оперативной группы (далее по тексту - СОГ), по возможности приняв меры по недопущению утери (искажения), уничтожения обнаруженной доказательственной базы.[4] На практике проблемные вопросы начинают возникать после того как СОГ прибывает на место дальнейшего осмотра, и зачастую владельцы домовладений либо проживающие в таких домовладениях лица отказываются допускать вновь прибывших представителей СОГ в своё домовладение, мотивируя своё решение тем, что санкция суда по ранее проведенному обследованию касалась только круга оперативных сотрудников, уполномоченных осуществлять такое обследование в рамках имеющихся полномочий, подтверждающихся в Федеральном Законе «Об оперативно-розыскной деятельности», а вновь прибывшие сотрудники, имеющие отношение к представителям СОГ не имеют таких специфических полномочий в рамках чего не наделены правом на вхождение в жилое помещение. Позиция собственников обследуемых помещений и лиц в них проживающих основана на двояком толковании правовой нормы, содержащейся в ст.15 ФЗ «О полиции»[1], согласно которой сотрудники полиции не вправе входить в жилые помещения помимо воли проживающих в них граждан. Проникновение сотрудников полиции в жилые помещения, в иные помещения и на земельные участки, принадлежащие гражданам, в помещения, на земельные участки и территории, занимаемые организациями допускается в случаях: 1) спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях; 2) задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления; 3) пресечения преступления; 4) установления обстоятельств несчастного случая. Как видно из вышеприведенного перечня, обстоятельства, связанные с нахождением оперативными сотрудниками по санкционированному обследованию жилого помещения каких-либо предметов, орудий преступления, которые могут быть ограниченны или запрещены к обороту на территории Российской Федерации не подпадают под предусмотренные правовой нормой ст.15 ФЗ «О полиции» основания для такого вхождения, а обстоятельства принудительного вхождения (проникновения) могут быть расценены собственниками жилого домовладения либо лицами в нём проживающими как незаконные. В частности нахождение таких предметов и орудий не может свидетельствовать о необходимости спасения граждан (п.1), не могут быть основанием для задержания лица подозреваемого в совершении преступлений (п.2), так как подозреваемым лицо может быть признанно только после возбуждения уголовного дела и в рамках его расследования (дознания). Также такое проникновение не может быть связано с его пресечением (так как при обнаружении запрещенных предметов нечего по сути и пресекать) и никоим образом не могут быть отнесены с установлением обстоятельств несчастного случая. В связи с чем следует сделать вывод, что по результатам данной работы усматривается пробел в рамках специальной нормы правоприменительного законодательства в сфере работы органов внутренних дел, связанный с необходимостью совершенствования специальной нормы, предусмотренной ст.15 ФЗ «О полиции». Так по нашему мнению перечень случаев вхождения (проникновения) в жилые помещения в рамках ст.15 ФЗ «О полиции» следует дополнить следующим содержанием «для производства проверочных действий по зарегистрированному заявлению о преступлении». Заключение В заключении следует отметить, что изложенная проблематика осуществления проверочных действий со стороны сотрудников органов внутренних дел в рамках данной работы не претендуют на звание исчерпывающих, однако изучение таких вопросов может стать основанием для формирования наиболее тщательного монографического исследования.

About the authors

Anton Gennadievich Bondar

North Caucasus Institute for Advanced Studies (branch) of the Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Email: kecapb86@mail.ru
police captain, Lecturer at the Department of Law Enforcement Organization Nalchik, Russia

References

Supplementary files