Transformation of the Russian model of the welfare state: trends and development prospects

Full Text

Введение Интенсивное развитие цифрового общества, множественность социальных вызовов и проблем, растущие социальные запросы общества обусловили потребность в реформировании устоявшейся модели социального государства и «перезагрузку» в определении приоритетного направления социальной политики российского государства. Учитывая, что концепция социального государства многоаспектна [1, с.52-59] акцентируем внимание лишь на определенных аспектах. Актуальными являются вопросы о том, какой должна быть степень защиты, помощи и поддержки со стороны государства. Какая модель социального государства может стать наиболее эффективной и в рамках какой концепции будет достигнуто то оптимальное количество предпосылок и условий, которые позволили бы построить уникальную систему социальных взаимоотношений в государстве и достигнуть социальной справедливости. К вопросу о концепции «государство всеобщего благосостояния». Много научных работ направлено на выявление стандарта социальной беспристрастности, который может быть основой для решения их проблем1, а также обеспечить справедливый рост благосостояния2. Выбор ориентира современной российской модели социального государства сформировался исходя из концепции «государство всеобщего благосостояния» (Welfare state). Данная концепция не является новой. Ее основоположниками считаются Лоренс фон Штейн (1815-1890), Роберт фон Моль (1799 -1875), Джон Кейнс (1883-1946), Уильям Темпл (1881-1944), Уи́льям Ге́нри Бе́веридж (1879- 1963) и др., обосновывающие значимость при формировании достойного уровня жизни человека и граждан, включающего такие элементы как материальные, финансовые, социальные и духовные блага защиту, помощь и поддержку со стороны государства. Именно на это и есть в современный период запрос в российском обществе. В научной литературе выделяю четыре основных вида концепций государств всеобщего благосостояния: социал-демократическую, основанную на принципе универсализма и автономии граждан от рынка, вертикального налогового равенства (Дания, Финляндия, Норвегия, Швеция, Нидерланды), корпоративистскую, основанную на принципе субсидиарности (Австрия, Германия, Бельгия, Франция, Италия, Испания); либеральную, основанную на преобладании рыночных механизмов (Австралия, Новая Зеландия, Канада, США, Швейцария, Япония) и социалистическую, основанная на принципе солидарности и заботы о собственных гражданах: например, СССР3. Несмотря на используемые разные на определенных исторических этапах модели социальной политики основные вопросы всегда были одними и теми же как достичь социальной справедливости и повысить уровень благосостояния граждан. Вместе с тем каждая из разновидностей используя как общее название концепции «государство всеобщего благосостояния», развивается с учетом контрастирующих уникальных национальных и исторических ситуаций, но цели одни и те же - стабильность, гражданский мир, безопасность и устойчивое развитие. Так, Французское государство всеобщего благосостояния основано на неоднозначной взаимосвязи между универсализмом и профессиональными корнями, которая определяет все отношения между этим государством и социальными субъектами. В результате проводимых реформ в сфере социального обеспечения не только принят один из продуктивных кодексов социального обеспечения (Code de la sécurité sociale), но и выработаны универсальные принципы, ставшие основой социальной политики данного государства, в их числе принцип социального партнерства, паритаризма, профессиональной солидарности, отличающийся от национальной солидарности и многие другие4. Однако это не всегда защищает Францию и другие страны от социальных потрясений, массовых уличных протестов (чего только стоят в прямом и переносном смыслах акции «жёлтых жилетов»). Несложно предположить, к чему это может привести, не говоря уже о том, что не придаёт устойчивости обществу и государству, препятствует их развитию. Философский закон возвышения человеческих потребностей, действующий в обществе, никто не отменял и не может отменить, кроме того в современный период разрыв между богатыми и бедными в мире продолжает расти5. Не исключается и Россия, государство с уникальными характеристиками (в числе которых огромные запасы природных ресурсов, в том числе биоресурсов). Представляется, что невозможно выработать единую, общую модель социальной политики которая подходила бы ко всем странам мира одинаково, необходимо формировать для каждой страны свою оригинальную, учитывающие многие факторы концепцию. Для России с её уникальными характеристиками и историей развития приемлемой является модель социальной политики, в рамках которой будет достигнуто то оптимальное количество предпосылок и условий, которые позволили бы построить уникальную систему социальных взаимоотношений в государстве, и такие попытки, как известно, например, во времена «развитого социализма» в СССР делались. Как следствие во времена позднего СССР, 35 лет назад, разрыв в показателях бедности/богатства равнялся 3, в 1946 году - 2, а в 1955 - 4,4 раза, в 1866 - 3,2, при этом ситуация в современный период времени обуславливает потребность преобразования выбранной более 30 лет модели социальной политики, так как разрыв в показателях бедности/богатства уверенно идёт к 20! На данную проблему очень часто обращают внимание не только ученые6. Исходя из поправок, внесенных в 2020 г. в текст Конституции РФ на государственном уровне делаются шаги по преобразованию и формированию оригинальной модели социального государства в России. Не случайно, в последнее время в России остро поставлен вопрос о так называемых «социальных лифтах», самореализации граждан, особенно детей и молодёжи. В новых статьях 671 и 751 Конституции РФ, одобренных в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г., дети провозглашены важнейшим приоритетом государственной политики и, что также важно - в России создаются условия для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан для взаимного доверия государства и общества. Пока, к сожалению, в результате пандемии коронавируса 2020 года Российская Федерация оказалась отброшенной (впрочем, как и другие страны) в экономическом развитии на несколько лет назад (как утверждают многие экономисты), значительная часть граждан потеряла работу и доходы, средства к существованию7. Важно, что Российское государство в трудный час COVID-19 не бросило своих граждан, особенно семьи с детьми раннего возраста, на произвол судьбы, осуществило ряд социальных выплат8. Несколько улучшена была участь и тех предпринимателей, которые сохранили в I полугодии 2020 г. рабочие места (им погасили полученные кредиты на зарплату), введены некоторые отсрочки платежей. Но, видимо, ситуация оставалась довольно сложной и усугублялась (что продолжается и сейчас) значительными различиями в социально-экономическом развитии различных территорий. Например, по данным РИА-рейтинга-2017 (а ситуация мало изменилась в последующие годы) в Российской Федерации сложилась устойчивая группа регионов-лидеров и отстающие9. Федеральным властям следует сделать надлежащие выводы из проводимой региональной политики, такие, как, например, в отношении Дальнего Востока. Исходя из определения «экономики счастья» как степени максимизации функции полезности рационального потребителя, степень удовлетворенности занятого индивида возможностями обеспечить необходимый и достаточный уровень потребления согласно собственным потребительским ожиданиям важное значение имеет формирование грамотной, востребованной обществом, государственной политики реализации социально-экономических аспектов жизнедеятельности граждан страны10. Государство всеобщего благосостояния стремится сохранить минимальное равенство и восстановить социальные связи, происходит ориентация на самый значимый сегмент социума молодежь, а также патриотизм и благотворительность. Перспективы создания российской модели государства всеобщего благосостояния. На значимость формировать действенной модели государства всеобщего благосостояния обращают внимание многие ученые правоведы11. Но этого сегодня явно мало. Необходимо разработать и внедрить (наряду с уже имеющимися 13) ещё один, как минимум, конкретный социальный проект «Борьба с бедностью», а пока эта тема фрагментарно присутствует в таких нацпроектах, как «Демография», «Здравоохранение», «Образование», «Жильё и городская среда», «Производительность труда и поддержка занятости» и других. Следует более активно поддерживать и легализующуюся часть самозанятого населения страны (как известно, на конец 2019 года в четырёх регионах России, включая Москву, Московскую область, их оказалось немногим более 250 тыс. человек). Но, как говорится, только что самозанятым не нашлось места в новой редакции Конституции, хотя их, по ряду оценок, от 16 до 25 млн. человек. Поиск оптимального варианта в современной России длится почти 30 лет. Однако так сложно сказать, что оптимальная модель найдена. Скорее всего, пока нет. В научной литературе обращается внимание на то, что в России в настоящее время существуют необходимые предпосылки для создания такой оптимальной модели социального государства (социально-экономических, правовых, институциональных, ценностных), но как таковое социальное государство в России все еще не сформировано12. Скорее всего, речь идёт о некой норме-цели (пусть и базовой), к которой стремится государство Россия. Одной из таких предпосылок является системы принципов, на основе которых модель развивается. Анализ закономерностей исторического развития концепции всеобщего благосостояния в России позволяет отметить, что ее изначально использовали как инструмент социальной солидарности, однако глобализация и цифровизация по сути естественным образом утвердили ее как концепцию российской модели социального государства. Для цифрового государства и общества необходим с одной стороны традиционный для российской социальной культуры вариант концепции государства всеобщего благосостояния, с другой он должен быть сформирован на основе кардинально новых принципов, учитывающих современные реалии. Нацеленность на высокие стандарты личной безопасности, доступность услуг образования и здравоохранения требуемого качества, необходимый уровень обеспеченности жильем, доступ к культурным благам и обеспечение экологической безопасности и др. (а это теперь и требование новой редакции Конституции) обуславливают потребность проанализировать тенденции и перспективы развития принципов, определяющих современную российскую модель социального государства. В числе традиционных принципов являются принципы - равенства возможностей; общественной и государственной ответственности за тех, кто не может обеспечить себе минимальные условия достойного уровня жизни; справедливого распределения богатства; обеспеченности достойного для человека прожиточного минимума и МРОТ; государственной охраны труда и здоровья; развитой системы социальных служб, гарантирования государственных пенсий и пособий, обеспечения государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, социальной солидарности, оптимальных социальных гарантий. Определённый позитив здесь состоит в том, что теперь в 2020 г. благодаря поправкам, внесенным в п. 5 ст.75 Конституции РФ конституционным стало требование уважать и защищать труд, гарантировать МРОТ «не менее величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации», а также в п.6 ст.75 на уровне конституционных предписаний закреплено требование осуществлять индексацию «пенсий не реже одного раза в год». В числе новых конституционных принципов следует отметить принцип - адресности социальной поддержки (п. 7 ст. 75 Конституции РФ); обоснованности действующей системы социальных льгот, недопустимости повторного предоставления одинаковых по своей правовой природе социальных выплат; справедливости (п. «в» ст. 75 Конституции РФ); солидарности поколений; финансового равновесия системы социального обеспечения; доступности социального обеспечения; своевременной информированности о социальных гарантиях; административной простоты получения социального обеспечения; материальной стабильности; уважения человека труда; социального партнёрства; взаимного доверия государства и общества (ст. 751 Конституции РФ) и др. Достижение всеобщего благосостояния означает формирование качественно нового образа будущей России к концу следующего десятилетия и включает следующие направления - минимизация патерналистского и этатистского подхода, высокие стандарты благосостояния человека, социальное благополучие и согласие, безопасность граждан и общества. Соответственно отмеченные принципы содержат виды принципов, которые, по сути, относятся к принципам экономического развития. Но они теперь «окрашены» в социальные цвета, о чём шла речь в Указе Президента РФ от 7 мая 2018 г. № 2-4 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», а теперь уже и до 2030 г. В постиндустриальном обществе данные принципы приобретают сложносоставной интегративный характер и поддаются непрерывной дифференциации. Они структурируются в виде системы более частных принципов, выступающих регуляторами для различных видов общественных отношений и решения новых задач. Отсюда выделяются не только уже ставшие традиционными виды принципов, составляющих основу российской модели социального государства и принципов включаемых в систему сегментов, выступающих основой экономического развития России, в числе которых наибольшая взаимосвязь проявляется принципами гибкости налогообложения, социального партнерства и конкуренции юрисдикций, активной самореализации граждан. При этом в целом значение данных принципов во взаимоотношениях человек, общество и государство как инструмента гармонизации общественных отношений непрерывно возрастает. Итак, принципы, составляющие основу социальной модели социального государства ключевой сегмент, и важнейшая составная часть российской концепции всеобщего благосостояния диаметрально отличающиеся от традиционных видов принципов государства всеобщего благосостояния13. От того насколько качественно и действенно они будут реализовываться зависит результат, на достижение которого они направлены - общее благо. Важно при этом подчеркнуть, что усилилась не только их геополитическая, но и морально-этическая значимость в условиях глобализации кризисных явлений и всевозможных неожиданных вызовов, как COVID-19. Заключение Подводя итог, следует подчеркнуть, что в условиях интенсивно развивающегося цифрового общества принципы как регуляторы общественных отношений приобретают еще большее значение в силу того, что step by step обеспечивает согласованное взаимодействие в новых отношениях, непрерывно возникающих под воздействием научно-технического прогресса. На этапе развития новой уникальной модели социального государства принципы14 не только позволяют сохранить национально государственную идентичность, баланс публичных и частных интересов, но и дают возможность сохранять паритет интересов в цепочке человек-общество-государственная власть, где человек является высшей ценностью.

About the authors

Sergey Alexandrovich Glotov

International Law Institute

Email: glotov_rgsu@mail.ru
Dr Sci.(Law), PhD (Physical Sciences), professor of the department legal and state disciplines Moscow, Russia

Irina Alexandrovna Aleshkova

Institute of scientific information on social Sciences of the Russian Academy of Sciences

Email: ialeshkova@mail.ru
PhD (Law), Associate Professor, senior research fellow Moscow, Russia

References

Supplementary files