Legal internationalization in the global legal process

Full Text

Введение Заметно, что именно в настоящее время глобализация лавинообразно усиливает взаимозависимость государств, трансформирует юридические формы деятельности последних [Тонков Е.Е., 2011; Тонков Е.Е. (2), 2011]. Глобальная интеграция цепочек поставок, экономик в целом, культур и воззрений в различных их проявлениях, фундаментализация влияния развитых стран существенно сузили возможности действительно самостоятельного принятия справедливых и обоснованных решений суверенными субъектами. В современном периоде можно наблюдать развитие системы и отдельных международных структур, в виду чего оправдано судить о возрастающих в своей интенсивности процессах интеграции, вызванных именно новым витком глобализации, характеризующимся борьбой конвергенционных и дивергенционных процессов. Представляется, именно так можно охарактеризовать общую природу интеграции в современный период. 1. Природа правовой интеграции Конечно, комплекс правовых принципов и норм, сопровождающий интеграцию международной сфере, в своей основе схож любым процессом интеграции, для которого жизненно необходимы как комплексные, так и частные правила, организующие и телеологически ориентированные. Подобный комплекс можно представить как некую наднациональную правовую систему, модельно рассматривая которую, А.С. Пиголкин в целом справедливо отмечает, что «в нее включаются, во-первых, международное право…; во-вторых, национальные системы права, в которых экономические и социально-гуманитарные компоненты неуклонно возрастают...; в-третьих, новые, постепенно порождающиеся нормы, институты, отрасли, регулирующие отношения не связанных напрямую с государственными границами международных, межрегиональных экономических анклавов, многих хозяйственных субъектов (корпораций, объединений, трансграничных финансовых, банковских и иных подразделений)» [Тихомиров Ю.А., Пиголкин А.С., 2004: 39]. Согласимся, что подобный массив, конечно, выходит за рамки «системы права», «правовой семьи» и может быть охарактеризован как «правовая система», тем более, что представленный выше перечень элементов исчерпывающим не является. Соответственно, из обозначенных процессов и тенденций интеграции прямо либо же опосредованно следует интеграция правовая. Последнюю в рабочем порядке и для целей исследования считаем возможным представить в качестве процесса, преимущественно юридического, через который происходит лавинообразное становление глобальной вертикально ориентированной нормативной системы, в рамках которой детерминированно, опосредованно и адресно обеспечиваются межнациональные связи и культурно-юридическая общемировая диффузия. Правовая интеграция в ее сущности состоит как в вовлеченности суверенных государств в разрешение дел с участием иных международных субъектов, так и в характере и степени восприятия положительных или негативных правовых достижений государств и их объединений. «Право каждой страны «встречает» глобализацию по-своему. Речь идет о национальной правовой системе, которая состоит из многих элементов - подсистем (в первую очередь - системы законодательства). Они проявляют себя не только внутри страны, но и вовне, в сфере международных отношений. Влияние глобализации можно обнаружить применительно к правовым идеям и взглядам, юридическому образованию и юридической науке, системе законодательства, государственным и иным институтам обеспечения права» [Тихомиров Ю.А., Пиголкин А.С., 2004: 76]. Фундамент правовой интеграции может состоять из самых различных элементов как объективного, так и субъективного характера. Это может быть идеологическая составляющая в различных ее проявлениях (к примеру исторически сложившиеся культурные связи неизбежно ведут к интегративным тенденциям, что также можно сказать о диффузии ценностных ориентиров в жизни гражданского общества [Мархгейм М.В., 2004; Тонков Е.Е., 2014]); жажда влиться в информационное пространство [Мархгейм М.В., Гавришов Д.В., 2008]; стремление к доминированию на мировой арене, навязыванию своих/чужеродных (деструктивных) ценностных ориентиров; интерес к управлению конфликтами [Тонков Е.Е., 1999], желание к совместному процветанию и объединению усилий во всеобщем инклюзивном развитии; даже - объединение для борьбы с общими угрозами. Полагаем, правовую интеграцию как процесс и феномен уместно охарактеризовать следующими признаками, актуализирующими правила игры на юридическом поле. Во-первых, интеграция как правовой процесс носит как глобальный, так и региональный характер. При этом в последнее время все большую интенсивность приобретает именно последний ввиду объективного сопротивления локальных систем, так называемой «глобальной дивергенции». Конечно, региональная интеграция быть выражена в различной степени, что не отменяет амбиции к расширению зон влияния региональных интеграционных формирований. Во-вторых, в настоящее время, в различных сферах, отраслях правовая интеграция значительно разнится как по своей глубине, так и скорости протекания соответствующих процессов. В качестве демонстративного примера целесообразно назвать сферу административного управления как существенно более консервативную, нежели, например, сферу прав человека и основных свобод, правозащитную, экологическую, хотя риски во всех названных сферах настойчиво требуют внимания к каждой из них без выделения явных «фаворитов» [Новикова А.Е., Анисимов А.П., 2008; Kornyushkina A.Y., Markhgeym M.V., Novikova A.E., Doronina O.N., Zajcev S.Y., 2017]. В-третьих, все большее значение отводится «правовому пространству» как трансграничному явлению [Бабурин С.Н., 1997: 5-15]. Полагаем, правовая интеграция должна основываться на перспективных целях с обязательным разбитием их на конкретные, приоритетно-насущные, задачи, поскольку иначе - интеграция рискует превратиться лишь в лозунг, один из этапов борьбы в переделе мира. Не даром, несмотря на то, что с активизацией и укреплением комплекса межнациональных связей национальное право декларировалось и становилось все более и более «открытым», далее, в полном соответствии с историческим опытом и общей теорией систем - указанные процессы стали стремиться к движению в обратном направлении, что мы рассматриваем логичным ходом событий, видим в этом вполне предсказуемую тенденцию. Соответственно, применительно к современному периоду уместно говорить именно о правовой интернационализации как о логичном следствии интеграционных процессов. 2. От интеграции - к интернационализации Современное право характеризуется интенсивным взаимопроникновением как отдельных норм, так и крупных правовых массивов, принципов. Соответственно, процессы правовой интернационализации находят свое воплощение по нескольким направлениям, которые не только влияют друг на друга, но и представляются взаимозависимыми. Нормы, отрасли, принципы, институты систем права суверенных государств в процессе юридической жизни составляют собой, пусть и в трансформированном виде, институты международного права. Экономические, экологические, самые различные стандартизирующие, в какой-то мере, процессуальные, нормы права прав человека, касающиеся института политического убежища [Новикова А.Е., Жорник А.М., 2013] становятся общепризнанными. Напротив же, позиции и положения международного права, согласованные влиятельным большинством государств, часто с использованием «особого» инструментария детерминируют некоторые сущностные и содержательные особенности и характеристики правовых семей, национальных систем права; учитывая контекст, здесь даже возможно употребление термина «национальных правовых систем». В Уставе ООН, во «Всеобщей декларации прав человека», в международных пактах и иных правовых документах были оформлены называемые универсальными принципы и нормы, были конкретизированы в актах иных международных организаций, в том числе, региональных объединений государств; и такая тенденция нашла свое выражение во внутригосударственной правовой политике: ряд соответствующих принципов и норм, в унифицированном либо же гармонизированном виде были отражены на конституционном уровне большинства государств-членов ООН, что повлекло модернизации государственно-правовых систем в известном ключе. Даже довольно четко обозначилась тенденция, ставящая под вопрос верховенство национальных конституций внутри стран. И, опять же, в настоящее время уже именно вопросы национального суверенитета начинают выходить на первый план, абсолютизацию ведомой конвергенции сменяет дивергенция, иногда болезненная. Все указанное формирует предпосылки, условия, задает направления для правовой интернационализации. Вместе с тем, интенсивность ее далеко не одинакова, что связано с национальной идентичностью «созидающих» [Борисов Г.А., Комаров И.М., Кучин О.С., Мархгейм М.В., Нифанов А.Н., Новикова А.Е., Носков В.А., Тонков Е.Е., 2016] государств, народов, наций, различиями в уровне и динамике экономического, военно-силового, политического, социального развития, самобытностью ментальности, менталитета, отношения к достоинству [Butko L.V., Markhgeym M.V., Novikova A.E., Pozharova L.A., Tonkov E.E., 2017]. Разработка правовых концепций, претендующих на звание «общие», соответствующих принципов, детерминирующих стандарты ныне демократических систем и институциональной их составляющей, к примеру, в сфере защиты прав человека [Мархгейм М.В., Новикова А.Е., 2009], правосудия [Kuksin I.N., Markhgeym M.V., Novikova A.E., Tonkov E.E., 2016], обоснование единых определений для универсальных понятий, попытки идеализации неких стандартов юридического процесса и правотворчества, работы парламентов [Nikonova L.I., Markhgeim M.V., Novikova A.E., Minasyan A.A., Kurova N.N., 2017], стремление к абсолютизации безапелляционной роли надгосударственных органов, их репутационных и мудрствующих качеств, в целом, деятельность отдельных субъектов по навязыванию странам откровенной дискриминации - все это может вызывать органическое сопротивление, причем как со стороны государств в целом, так и населения [Мархгейм М.В., 2016]. Не только сама реализация, но и декларации открытости национальных систем для мирового сообщества, общепланетарных дел потенциально ведут не столько к постижению общецивилизационных и узкопрогрессивных благ, сколько к обнажению уязвимостей перед оппонентами в глобальной политической игре, даже к приглашению с добром последних на территорию собственных интересов. Как результат несложно спрогнозировать неравный культурно-правовой обмен и его последствия - принятие на себя роли ведомых (уже даже не догоняющих). Полагаем, именно в этом контексте в литературе используется термин «юридическая экспансия» [Тверякова Е.А., 2002], вполне вписывающийся в современную теорию функций государства [Борисов Г.А., Тонков Е.Е., 2005]. Соответственно, следует остановиться на такой характеристике правовой глобализации как имплементация в право публичных суверенных субъектов в целом и в законодательство в частности принципов, норм и соответствующих пластов данных. Представляющаяся средством восприятия интернационализационных процессов на внутригосударственном уровне, в рассматриваемых условиях правовая имплементация в значительной мере усложняется не только контексте интенсификации и увеличения объема, утяжеления, но и технически, в плане количества и глубины вопросов, подлежащих решению, характеристик надлежащих к предъявлению требований, так как имплементируемые нормы нередко потенциально способны кардинально трансформировать самые основополагающие принципы социальных связей, поставить под угрозу сложившуюся гармонию в системе права, системе законодательства, а быть может, и в правовой системе. Представляется очевидным, что сейчас именно гармоничность имеет высочайшие приоритет и актуальность. Проходя по двум основным направлениям: внедрения принципов и норм международного права и включения элементов/модулей различных правовых систем, систем законодательства конкретных государств в право иных стран, имплементация в обоих далеко не всегда носит субъективно свободный характер. Действительно, имеет место быть инициативность со стороны интересанта. Но последний не всегда прямо обозначается. И если в первом случае все-таки можно говорить о таких ограничивающих факторах, как обременения международными договорами, «обязательства перед мировым сообществом», то во втором - сила сдерживающих факторов, конечно, находится под вопросом, и велика вероятность столкнуться с действиями по обеспечению благоприятного правового пространства для неформального, а далее - прямого подчинения. Телеология ситуации нам видится именно таковой. Думается, в том числе поэтому, из сфер, подверженных воздействию интернационализации, экономика является одной из наиболее вовлеченных, в то время как, к примеру, конституционно-правовая отрасль и ее институты принимают участие в данных процессах в существенно меньшей степени либо же со значительно более тяжелой раскачкой. Ведь при цели навязать некую волю суверенному субъекту, в случае с экономико-юридической сферой суверенитет умаляется, преимущественно, косвенно, не формально. Если же речь идет о конституционно-правовых институтах - здесь завуалировать цели влияния на суверенитет намного проблематичнее, особенно, если говорить об относительно коротком сроке. Конечно, для интернационализации, в том числе правовой, наиболее приемлемым видится постепенная, в каком-то смысле естественная, именно конвергенция правовых систем, семей, систем права, вполне возможно, опосредованная правом международным. «Нельзя забывать о том, что с середины XX в. большинство стран Запада, включая и Соединенные Штаты Америки, и Европу, интегрировали в себя немалое число черт, которые традиционно связываются с социализмом. Наиболее яркое тому подтверждение - формирование так называемого социального (социально ответственного) государства. В связи с этим в литературе высказывается мнение, что общество, сложившееся к концу XX в. в развитых странах мира и выступающее в качестве стартовой площадки для общества XXI в. в его начальной фазе, есть если и не конвергентное, то, по крайней мере, конвергирующееся общество» [Поленина С.В., Гаврилов О.А., Колдаева Н.П., Лукьянова Е.Г., Скурко Е.В., 2004]. Заключение В целом, правовая интернационализация расценивается нами как позитивный процесс. При этом признавая, что современный глобальный мир характеризуется высокой степенью взаимозависимости входящих в него субъектов, мы допускаем оправданность некоторых уступок, в том числе на правовом поле, в межгосударственных отношениях. Вместе с тем, такие уступки справедливы лишь на объективно взаимовыгодных условиях, определенных при участии консорциума и под куполом международного права, которое не прислуживает глобальной доминанте.

About the authors

Boris Vasilievich Makogon

Belgorod state national research university

Email: makogon@bsu.edu.ru
Dr Sci. (Law), Associate professor, professor of Administrative law and process department, Law institute Belgorod, Russia

Marina Vasilievna Markhgeym

Belgorod state national research university

Email: markheim@bsu.edu.ru
Dr Sci. (Law), Professor, Head of Constitutional and International law department, Law institute Belgorod, Russia

References

Supplementary files