Selected Problems of Law Enforcement of the Federal Law "On the Fundamentals of the Crime Prevention System in the Russian Federation"

Full Text

Введение Вопросы профилактики правонарушений всегда находятся в центре внимания не только ученых, но и практических работников. Необходимость формирования и совершенствования действовавшего законодательства в сфере профилактики правонарушений, в том числе преступлений, явились причиной принятия действующего в настоящий период Федерального закона № 182-ФЗ от 23 июня 2016 г. «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации» (далее - Закон) [9, c. 132-135]. Общая характеристика закона В научной литературе и научно-практических комментариях анализируемый Закон определяется как правовая основа формирования и реализации профилактической деятельности в Российской Федерации, в виду того, что в нем закрепляются лишь общие правила функционирования системы профилактики; основные принципы; направления профилактики правонарушений, в том числе преступлений; формы профилактического воздействия, полномочия, права и обязанности субъектов профилактики правонарушений и лиц, участвующих в профилактике правонарушений. В этой связи многие положения Закона имеют рамочный характер, которые получают детализацию на ведомственном, межведомственном и региональном (местном) уровнях [6, 4, 8, 10, 11, 12]. Наличие Закона оценивается учеными и правоприменителями положительно, поскольку он относится к числу необходимых нормативных правовых актов, рассматриваемых в качестве основы не только совершенствования правовой базы противодействия правонарушениям и преступности, но и формирования «криминологического законодательства». Между тем, возможно отметить ряд недостатков и пробелов в правовом регулировании основных направлений профилактики правонарушений в деятельности органов внутренних дел, в определении их полномочий в сфере профилактической деятельности, а также реализации форм профилактического воздействия. Отдельные проблемы правоприменения закона Так, анализ содержания ст. 6 Закона, именуемой как «Основные направления профилактики правонарушений», позволяет сформулировать вывод об ориентации ее положений на профилактику общеуголовной преступности. Однако, как тенденции, так и структура преступности претерпевают качественные изменения, вследствие чего Законом остались «неохваченными» отдельные актуальные современные криминальные угрозы. Так, в перечне основных направлений профилактики правонарушений (ч. 1 ст. 6) не нашло отражение указание на необходимость воздействия на молодежь, которая в настоящее время в большой степени подвержена вовлечению в противоправную деятельность, в том числе в результате распространения негативного контента в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»1. Между тем, в Докладе о результатах мониторинга в сфере профилактики правонарушений за 2019 год отмечалось, что с учётом складывающейся оперативной обстановки, анализа результатов мониторинга в сфере профилактики правонарушений в Российской Федерации в 2019 году, с учетом быстро изменяющихся в обществе форм коммуникаций, в том числе переходом на виртуальное общение, особенно в молодёжной среде, усилия должны быть сконцентрированы на решении, в том числе задач, направленных на профилактику деструктивного поведения и криминальной субкультуры среди молодежи, внедрению новых механизмов работы по наполнению Интернета положительным контентом и т.д.[5]. Кроме того, не выделено направление «обеспечение информационной безопасности», значимость которого постоянно возрастает. Об актуальности выделения данного направления профилактической деятельности свидетельствуют: во-первых, необходимость реализации Доктрины информационной безопасности Российской Федерации, предусматривающей необходимость повышения эффективности противодействия правонарушениям, в том числе, преступлениям, которые совершаются посредством использования информационных технологий, в том числе распространению террористической и экстремистской идеологии, прежде всего, в молодёжной среде, с использованием социальных сетей и других современных информационных технологий; во-вторых, современное состояние криминальной ситуации в Российской Федерации, согласно которым каждое второе «высокотехнологичное» преступление совершено с использованием сети Интернет (в 2020 г. - 300,3 тыс.; +91,2% к 2020 г.) или с использованием средств мобильной связи (в 2020 г. - 218,7 тыс.; +88,3% к 2020 г.)2. По итогам 2020 года в структуре киберпреступности доминировали мошенничества (ст.ст. 159, 1593 и 1596 УК РФ) (237,1 тыс.; +73,4%) и кражи (173,4 тыс.; +75,5%), которые в сумме составили 80,4% от общего числа преступлений рассматриваемого вида. Кроме того, каждое одиннадцатое такое деяние связано с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ст. 2281 УК РФ) (47,5 тыс.; +91,4%). В 2020 г. также зафиксирован рост количества преступлений террористического характера (+29,6 %) и преступлений экстремистской направленности (+42,4%). в-третьих, факт создания структурных подразделений, специализирующихся на противодействии преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных технологий в различных подразделениях системы МВД России. Подобное организационное решение связано с необходимостью повышения эффективности организации работы по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, и противодействия киберугрозе [3, 13]. Отмеченное требует от законодателя пересмотра существующих подходов. Также, в ст. 6 Закона при формулировании основных направлений профилактической деятельности использованы такие термины как «защита», «предупреждение», «охрана», «противодействие», «обеспечение», также среди способов их реализации содержится упоминание на необходимость выявления, оценки и прогнозирования, например, «криминогенных факторов социального характера». При этом перечисленные термины, зачастую имеющие широкое по своему содержанию значение, не раскрываются. Терминологическая неопределенность не позволяет правильно и единообразно толковать отмеченные понятия и, соответственно, определять содержание основных направлений профилактики правоприменительной практики, что влечет различную интерпретацию субъектами профилактики сути профилактической деятельности в правоприменительной практике. П. 3 ч. 1 ст. 6 Закона предусматривается такое направление профилактики правонарушений, как «развитие системы профилактического учета лиц, склонных к совершению правонарушений». Данное положение Закона находит развитие в других его статьях (например, п. 4. ч. 1 ст. 17 и ст. 21). Правовая неопределенность, как всего института «система профилактического учета», так и базового понятия «профилактический учет», изначально ставит под сомнение возможность реализации данного направления на практике. В данном случае проблема видится в том, что ведение профилактического учета должно осуществляться каждым субъектом профилактики правонарушений индивидуально, но в соответствии с законодательно установленными порядком, требованиями и пределах их правового статуса. Предусмотренный обмен информацией посредством межведомственных запросов не является основанием для умозаключения о наличии какой-либо общей базы данных и единообразных подходах. В Законе не в полной мере раскрывается потенциал виктимологической профилактики, зачастую рассматриваемой в научной литературе и практической деятельности в качестве одного из направлений противодействия преступности [1, 2]. При этом, законодатель ограничился указанием на необходимость «выявления лиц, постра-давших от правонарушений или подверженных риску стать таковыми, и лиц, находящихся в трудной жизненной ситуации (в том числе лиц, страдающих заболеваниями наркоманией и алкоголизмом, лиц без определенного места жительства)» в п. 7 ч. 2 ст. 6 Закона как одного из средств реализации профилактической деятельности, а также указанием на нее в ч. 2 ст. 15 («оказание помощи лицам, пострадавшим от правонарушений или подверженным риску стать таковыми»), п. 10 ч. 1 ст. 17 Закона «Формы профилактического воздействия» (помощь лицам, пострадавшим от правонарушений или подверженным риску стать таковыми) и ст. 27 Закона «Помощь лицам, пострадавшим от правонарушений или подверженным риску стать таковыми». Предполагаем, что эффективная реализация профилактических мер предполагает необходимость реализации методов и средств воздействия на потенциальных жертв преступлений в условиях достаточно высоких показателях криминальной виктимизации в России. В 2020 году показатель криминальной виктимизации - число потерпевших по всем преступлениям на 100 тыс. населения, по которым установлены потерпевшие, увеличился на 0,49% и составил 970,13 (2019 г. - 965,31). В этой связи, возможно заключить, что вопросы правового регулирования виктимологической профилактики на федеральном уровне в настоящее время не нашли должного отражения. Заключение Таким образом, анализ основных направлений профилактики правонарушений, закрепленных в действующем законодательства в сфере профилактики правонарушений, а также результатов профилактической деятельности позволяет нам сделать вывод о том, что бесспорно анализируемым Законом упорядочена профилактическая деятельность, закреплены соответствующие специальные функции и правовой инструментарий. Однако нормы Закона устанавливают лишь основы правового регулирования отношений, возникающих в связи с превентивной деятельностью, и во многих случаях имеют рамочный характер, в связи с чем, детализация подобных положений осуществляется на ведомственном и региональном уровнях. Кроме того, закрепленная в Законе система основных направлений профилактики правонарушений представляет собой исчерпывающий перечень направлений, что не позволяет учитывать изменения в динамике и структуре преступности и административной деликтности. В связи с этим представляется необходимым на основе анализа проблем правоприменительной деятельности Закона актуализировать его положения.

About the authors

Olga Romanovna Afanaseva

Russian University of Transport (MIIT)

Email: afanasevaor@yandex.ru
Dr.Sci.(Law), Associate Professor, professor of the Criminal Law, Criminal Procedure and Criminology Department, Law Institute Moscow, Russia

Maria Vitalevna Goncharova

Russian University of Transport (MIIT)

Email: maria-g2009@yandex.ru
Dr.Sci.(Law), Associate Professor, professor of the Criminal Law, Criminal Procedure and Criminology Department, Law Institute Moscow, Russia

References

Supplementary files