Legal System - A Matrix for State Self-Identification

Full Text

Введение Современные темпы, условия и факторы развития нашего государства требуют понятийного и содержательного уточнения ряда его правовых институтов. В числе таковых - правовая система России - юридическая категория, которая на протяжении десятков лет является объектом исследовательского интереса. Полагаем, что «повышенное внимание» со стороны ученых связано, прежде всего, с имеющейся в научной литературе и формализованных источниках неопределенностью в подходах по определению обозначенного юридического явления. Дискуссии вызывают не только дефинирование «правовой системы», но и ее структурное наполнение, разграничение с иными юридическими явлениями, в числе которых «правовая семья», «система права», «система законодательства». Думается, что имеющееся разнообразие авторских подходов к изучению и рассмотрению категории правовой системы вообще, а также правовой системы России в частности, детерминирует значимость и актуальность авторских исследований по данной тематике. В связи с этим представляется уместным начать изучение с определения правовой системы, а также обозначить имеющиеся авторские позиции по означенной проблеме. Термин «правовая система» довольно прочно «укоренился» в исследовательских работах ученых компаративистов еще в прошлом столетии, о чем свидетельствует ряд работ по классификации правовых систем [Егоров: 2005, 155; Esmein: 1905; Levy-Ullman: 1922]. Следует уточнить, что появившиеся в этот период времени классификационные признаки касались, помимо прочих, источников или стилей права, без уточнения их понятийно-категориального аппарата. Данное обстоятельство и стало, как представляется, «камнем преткновения» в развитии и наполнении категории «правовая система». Отметим также, что вырабатываемые в данный период подходы не в полной мере отвечают содержанию именно правовой системы. Они отражают, как справедливо подчеркивает А.В. Егоров [Егоров: 2005, 155], основания для классификации правовых семей (термин, который еще не был широко распространен среди ученых-компаративистов того времени). Полагаем, что исследовательская осторожность в дефинировании категорий «правовая система» и «правовая семья» связана, помимо прочего, с небольшим имеющимся опытом и материалом у ученых, акцентирующих внимание лишь на подходе сравнительного анализа законодательства государств, без изучения «глубины» названных юридических явлений. С течением времени, которое позволило авторам накопить необходимую информацию по обозначенным ранее категориям, стали оформляться более осмысленные подходы к их определению, содержанию и структурному наполнению. Основываясь на анализе доктринальных источников, полагаем возможным обозначить некоторые из них. Доктринальный и правовой аспекты юридической категории «правовая система» При имеющимся в юридической литературе разнообразии авторских подходов к изучению правовой системы, возможно выделить ее рассмотрение в двух смыслах: в широком и узком [Федоринова: 2021; Саидов: 2003; Гайдидей: 2014, 14-15; Тихомиров: 1995, 211-212; Скворцова: 2013, 111]. Обобщая содержание указанных авторских исследований, возможно сформулировать следующие выводы: первый подход (широкий) позволяет рассматривать правовую систему как фундаментальное, сложное, многоаспектное и собирательное «правовое образование» [Жеребкин: 1972], объединяющее в себе разнообразные юридические явления, средства и процессы; второй - изучает правовую систему через совокупность действующих на территории конкретного государства нормативных правовых актов. Подчеркнем, что наличествующий в теории юридической науки подход к рассмотрению правовой системы в «узком смысле» не получил широкого распространения и изучения, как представляется, ввиду ограниченности ее элементов. Полагаем, что данный подход все же содержит то самое «рациональное зерно» для исследовательского анализа. Такой вывод, прежде всего, основывается на конституционных положениях ч. 4 ст. 151 [Витрук: 2005], рассматривающих правовую как систему / совокупность правовых актов. В подтверждение выдвинутой нами гипотезы представляется необходимым обратить внимание на Указ Президента РФ от 29 апреля 1994 г. № 848 «Об исследовательской программе «Пути и формы укрепления российского государства»»2, предусматривающий развитие правовой системы через создание отдельного нормативного правового акта - «закона о законе» - формализующего иерархию нормативных правовых актов России в контексте целостной правовой системы. В данном аспекте позволим себе заключить, что рассмотрение правовой системы в общепринятом «узком смысле» не должно быть умалено со стороны исследователей, особенно ученых-конституционалистов. Такой вывод связан, прежде всего, с конституированием данной категории в Базовом законе нашего государства, значимость и «сила» которого не может и не должна преуменьшаться. Как было отмечено ранее, дискуссии авторов сводятся также и к элементному составу правовой системы. Синтезируя имеющиеся в доктрине позиции авторов относительно ее структурного наполнения следует обратить внимание как на общность элементов, так и на их разность. Так, С.С. Алексеев рассматривал правовую систему как «все позитивное право, рассматриваемое в единстве с другими активными элементами правовой действительности - правовой идеологией и судебной (юридической) практикой» [Алексеев: 1981, 87]. Схожей позиции придерживается и Л.А. Морозова, акцентирующая при этом внимание на «конкретно-исторической совокупности законодательства» [Морозова:2003, 158]. Д.А. Керимов предлагает рассматривать правовую систему через «единство составляющих ее компонентов (частей), которые определенным образом объединены между собой (по содержательным и формальным критериям) и которые в зависимости от их природы и характера связи между ними (объективной, закономерной или субъективной, произвольной) составляют относительно устойчивую организацию» [Керимов:1972, 257]. Полагаем, что автор намеренно состредоточил внимание на структурном единстве элементов правовой системы без их уточнения, ввиду того что данная юридическая категория является «живой» и развивающейся, меняющей свое наполнение в зависимости от протекающих социальных, политических, экономических, культурных процессов в государстве. По мнению Е.Ю. Догадайло [Догадайло: 2012, 9], разделяющей позицию с Ю.А. Тихомировым [Тихомиров: 1998], элементами правовой системы выступают: «правопонимание», «правотворчество», «правовой массив» и «правоприменение». Обобщая вышеприведенные авторские позиции относительно элементов правовой системы, представляется возможным заключить, что большинство ученых структурно выделяют систему законодательства, систему права, правовую идеологию и практику с собственным (авторским) содержательным наполнением. Следующий наличествующий в доктрине подход по рассмотрению правовой системы был сформулирован В.Н. Синюковым в своей фундаментальной работе «Российская правовая система» [Синюков: 2014]. Автор обращал внимание на «сложность классификации правовых систем», предлагая рассматривать их через «правовые массивы»: 1) национальные правовые системы; 2) правовые семьи; 3) группы правовых систем» [Синюков: 2014, 196]. Под национальной правовой системой автор понимал «конкретно-историческую совокупность права (законодательства), юридической практики и господствующей правовой идеологии отдельной страны (государства)» [Синюков: 2014, 196]. Следует подчеркнуть, что структурно автор выделял три элемента, органически присущих национальной правовой системе (такой подход является весьма распространенным в юридической теории [Догадайло: 2012, 9; Тихомиров: 1999, 12; Ромашов: 2020, 256; Саидов: 2003]). В данной связи представляется необходимым отметить, что автор синонимизирует / отождествляет категории «система права» и «система законодательства». Думается, что такой подход связан с нивелированием потенциальных авторских дискуссии и намеренным расширительным толкованием данных категорий. Под правовой семьей В.Н. Синюков рассматривал «совокупность национальных правовых систем» [Синюков: 2014, 200], акцентируя внимание на общности их форм выражения права и исторического развития. Такой подход также нашел «отклик» в работах многих авторов [Кузьменко: 2012, 200; Саидов: 2020, 118-120; Ромашов: 2020, 257]. Группы правых систем автор рассматривал как «дробный» элемент правовой семьи, т.е. в рамках одной правовой семьи могут сосуществовать различные группы правовых систем (в данном случае автор рассматривал данную категорию как имманентный элемент правовой семьи) [Синюков: 2014, 201]. Обобщая вышесказанное, следует отметить, что автор предлагал рассматривать национальную правовую систему как «целостный культурно-исторический феномен» [Синюков: 2014, 74], требующий изучения в «индивидуальном ракурсе» [Синюков: 2014, 56]. Полагаем, что такой подход всесторонне отвечает исключительности каждого государства и его правовой системы. Обращает на себя внимание фокус автора на возрождении культурных ценностей как элемента правовой идеологии, позволяющих самоидентифицироваться государству в правовой карте мира. В связи с этим В.Н. Синюковым были предложены и рассмотрены элементы российской правовой системы, среди которых системы: законодательства, юридических организаций и учреждений, юридического образования, «мозговых центров» правовой идеологии, правовых традиций и правового стиля и др. [Синюков: 2014, 198-199]. Приведенные элементы российской правовой системы подвергались критике [Байтин: 2006, 189-190] в части создания автором «гипертрофически расширенного представления» о правовой системе России, смешения правовых явлений с историческими, социальными, культурными и национальными процессами. Считаем, что именно такой детализированный подход к рассмотрению правовой системы нашего государства позволяет выйти за рамки его «сухого», идентичного для всех иных государств исследования. Уверенность в индивидуальности правовой системы нашего государства (с присущими ей недостатками) - это путь к качественному анализу, к выявлению детерминант ее развития, определению инородных «суррогатов», препятствующих ее подъему, осмыслению слабостей и сильных сторон. По справедливому замечанию автора, «Российская правовая система прежде всего должна воплощать отечественные культурные ценности», осмысление которых позволит «освоить потенциал юридических достижений иных народов и извлечь из него действительную пользу для человека» [Синюков: 2014, 68]. Полагаем, такой вывод основывается на рассмотрении правовой системы России как «правового облика» ее государственного суверенитета. Выводы В заключении хотелось бы отметить, что происходящие сегодня интеграционные и политические (и связанные с ним санкционные) процессы, наконец-то, подвели наше государство (и хочется надеяться и общество) ко времени «выращивания» собственной правовой системы, основанной на ее культурной, исторической, национальной, политической, социальной, экономической идентификации, «очищенной», как точно подметил В.Н. Синюков от «инородных идеологических и политико-правовых форм» [Синюков: 2014, 661]. Следует подчеркнуть, что данную позицию разделяет и В.Н. Зорькин, заявляющий о необходимости сохранения самобытности российской правовой системы и «воздерживании» ее от «соблазна слепого копирования» результатов эпохи модерна [Зорькин: 2010]. 1 Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)) (с изм. и доп. от 30 декабря 2008 г., от 30 декабря 2008 г., от 05 февраля 2014 г., от 21июля 2014 г., от 14 марта 2020 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2009. № 1. Ст. 1, Ст. 2; 2014. № 6. Ст. 548; № 14. Ст. 4202.; 2020. № 30 (часть I). Ст. 4202. 2 Указ Президента РФ от 29 апреля 1994 г. № 848 «Об исследовательской программе «Пути и формы укрепления российского государства»» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 2. Ст. 84.

About the authors

Anna Arturovna Bezuglya

Belgorod state national research University

Email: minasyan@bsu.edu.ru
Cand.Sci.(Law), Associate Professor, Associate Professor of constitutional and international law faculty Belgorod, Russia

Ludmila Ivanovna Nikonova

Belgorod state national research University

Email: nikonova@bsu.edu.ru
Cand.Sci.(Law), Associate Professor, Associate Professor of constitutional and international law faculty Belgorod, Russia

References

Supplementary files