Some Problems of Responsibility for Unfinished Crimes in Russian Criminal Law

Full Text

Введение. Постановка проблемы Проблема стадий совершения преступления, как представляется, будет актуальной всегда, поскольку от ее решения в значительной степени зависит оценка общественной опасности действий виновного и, соответственно, наказуемость совершенного им деяния, дифференциация ответственности. Кроме того, в правоприменительной деятельности в рамках производства по уголовным делам, в том числе и по неконченым преступлениям, возможны ошибки и квазиошибки [Сверчков, 2019]. Проблема актуализируется в связи с возможным применением в противодействии таким деяниям предиктивной аналитики, позволяющей с помощью сбора и использования больших данных и прогнозирования развития тех или иных процессов существенно повысить эффективность правоохранительной деятельности [Дремлюга, Решетников, 2018]. Поэтому все новые дискуссии и поиски решений сложных вопросов в области ответственности за неоконченные преступления представляются нам неизбежными и вполне оправданными. Неоконченные преступления содержат в себе составы неоконченных преступлений и потому безусловно должны подлежать уголовной ответственности. Мы согласны с точкой зрения А.В. Романова, который отметил, что что «сами же деяния (составы) оконченного и неоконченного преступлений соотносятся не как род и вид, а как целое и часть» [Романов, 2016: 82]. Всем, наверное, известны ставшие классическими публикации по данной тематике А.А. Пионтковского, Н.Д. Дурманова, Н.Ф. Кузнецовой, И.С. Тишкевича, А.П. Козлова и других специалистов1. Однако, несмотря на серьезную и, на наш взгляд, очень основательную разработку рассматриваемо в отечественной доктрине уголовного права проблемы, она характеризуется продолжающимися подчас весьма интересными, на наш исследовательский взгляд, дискуссиями. Имеются споры терминологического характера, которые оттачивают логику их участников. Например, отдельные исследователи пытаются решить вопрос соотношения таких терминов как «стадии совершения преступления» и «неоконченное преступление». В рамках данной работы мы будем рассматривать эти термины как в целом идентичные по смыслу. Другие исследователи характеризуются большей ориентированностью на практическую деятельность и ввиду этого сосредоточены на комментировании законодательства и решении постоянно возникающих насущных вопросов квалификации преступлений, а также их наказуемости. В числе последних крупных работ следует отметить публикации монографического характера Н.А. Бабия [Бабий, 2017], Е.В. Благова [Благов, 2022], С.Н. Безуглого [Безуглый, 2019], Р.В. Килимбаева [Килимбаев, 2020] и др. И, что следует отметить, постоянно появляются все новые труды, например, И.А. Алиева и А.И. Магомедова [Алиев, Магомедов, 2022], упомянутого выше Е.В. Благова [Благов, 22, ответственность соучастников], А.А. Илиджева [Илиджев, 2022], А.Х. Канкулова [Канкулов, 2021], В.В. Хилюты [Хилюта, 2022] и др. В последнее время вышел в свет ряд интересных трудов по теме. Например, работа С.Ф. Милюкова и Т.Н. Дроновой, в которой обстоятельно анализируются названные выше дискуссии и выносятся оригинальные суждения [Милюков, Дронова, 2022]. Институты уголовного права переплетены между собой. В этой связи справедливым представляется суждение А.Ю. Решетникова и Е.А. Русскевича о том, что «в отечественной теории уголовного права проблематика межинституциональных связей неоконченного преступления и соучастия разработана явно недостаточно» [Решетников, Русскевич, 2021]. Более того, они с приведением конкретных примеров обоснованно говорят о необходимости «ревизии» отдельных вопросов. Частичной «ревизии» посвящено и наше исследование. Нам видится некая недоработка подходов в этом действительно сложном вопросе ответственности за неоконченные преступления, причем как в частных аспектах, так и в целом. Из огромного числа проблемных вопросов ответственности за неоконченные преступления позволим себе остановиться на тех из них, на которые мы предлагаем свои решения. Это, в частности вопросы, связанные с квалификацией неоконченных преступлений по ч.1 или ч. 2 ст. 105 и по ч.3 ст.30, а также сомнительных с точки зрения принципа справедливости последствиях реализации ч. 2 и ч. 3 ст. 66 «Назначение наказания за неоконченное преступление» УК РФ. Проблемы ответственности за неоконченные преступления по российскому уголовному праву Проблемы уголовной ответственности в случаях, когда виновный в процессе приготовления к преступлению или покушения на преступление выполнил иное общественно опасное деяние, предусмотренное УК в качестве преступления, длительное время находили неоднозначное решение в практической деятельности правоохранительных органов и юридической доктрине. Значительное внимание, в частности, вызывал вопрос квалификации деяния, когда виновный, покушаясь на жизнь двух или более лиц, совершает убийство только одного человека. В решении этого вопроса имеются два главных подхода. В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 июля 1963 г. нижестоящим судам предлагалось рассматривать такое преступление как оконченное убийство двух или более лиц. В дальнейшем позиция высших судебных инстанций изменилась. Пленум Верховного Суда РФ в п. 11 постановления № 15 от 22 декабря 1992 г. «О судебной практике по делам об умышленных убийствах»2 и в п. 5 постановления № 1 от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»3 последовательно ориентировал суды на то, чтобы они квалифицировали такое преступление по совокупности как оконченное убийство одного человека и покушение на жизнь двух или более лиц (то есть по ч.1 или ч. 2 ст. 105 и по ч.3 ст.30 и п. «а» ч.2 ст.105 действующего уголовного закона). Большинство ученых поддерживают последнюю позицию Пленума. Однако С.В. Бородин справедливо отмечал, что оба указанных подхода небезупречны. Причем менее точной ему представляется вторая позиция, поскольку «в этом случае покушение на жизнь одного человека превращается в покушение на жизнь двух и более лиц, а оконченное убийство не получает юридической оценки по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК» [Бородин, 1999: 99]. Мы также считаем оба подхода неудачными. И тот и другой нарушают права виновного, так как допускают квалификацию с избытком. В первом случае лицо осуждают за то, что оно не совершило: за убийство двух или более лиц, хотя наступила смерть только одного человека. Во втором получается, что виновный выполнил как бы два самостоятельных, не объединенных общим умыслом преступления - убийство и покушение на убийство двух или более лиц, чего в действительности не было, так как он совершил убийство только одного лица в рамках посягательства на жизнь нескольких. Например, Г. убивает из корыстных побуждений одного человека, а через три месяца по тому же мотиву покушается на жизнь еще двух лиц. А некто Д., намереваясь убить двух человек в целях завладения их имуществом, убивает одного и ранит другого. Простой подсчет показывает, что в первом случае было посягательство на жизнь трех людей (один из которых был убит), во втором - двух (убит также был один). Между тем с точки зрения описанного выше положения действующего постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. оба эти варианта рассматриваются как идентичные с точки зрения квалификации. Нам представляется это неприемлемым, и вот почему. Подход, предложенный в действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ, приравнивает оба указанных случая, что на наш взгляд недопустимо, так как нарушает принцип справедливости: лицо осуждают за деяния большие, чем оно совершило в действительности, и появляется неоднократность преступлений в том понимании, как она сформулирована ст. 16 УК РФ, чего также в действительности не было. Следует согласиться с мнением А.В. Скоробогатова и Али Аббуд Малика, что «юридические нормы, устанавливающие запреты, должны быть обоснованы с точки зрения морального и политического дискурса» [Скоробогатов, Малик, 2019]. Тот же самый, без всякого сомнения, подход должен применяться и к любым судебным решениям. Кроме того, возникает в определенной мере двойная ответственность за преступление, так как квалификация осуществляется с избытком. С.Ф. Милюков в этой связи обоснованно и весьма эмоционально отмечает, что «наказание за покушение в силу ч. 3 ст. 69 УК РФ достигает двадцати пяти лет лишения свободы, т.е. превышает наказание за оконченное преступление на пять лет!» [Милюков, 2000: 74]. При этом следует помнить, что ч. 2 ст. 6 Уголовного кодекса России от 13 июня 1996 г. устанавливает, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же деяние4. А ч. 3 ст. 34 Декларации прав и свобод человека и гражданина гласит, что никто не должен дважды нести уголовную или иную ответственность за одно и то же правонарушение5. Один из вполне приемлемых, на наш взгляд, путей нормативного решения отмеченной проблемы квалификации убийства заключается в том, чтобы изложить п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ «Убийство» в следующей редакции: «двух или более лиц либо сопряженное с приготовлением к убийству другого лица или покушением на убийство другого лица». В этом случае проблема избытка ответственности полностью снимается, оконченное преступление находит отражение в приговоре. Например, по указанному пункту в предложенной редакции будет осужден виновный, нанятый для убийства двух лиц, проникший с оружием в помещение, где должны находиться оба предполагаемых потерпевших, убивший одного из них и ждавший с целью убийства прихода второго, который так и не появился. Однако указанная новелла не решит проблему в комплексе. Ведь с подобными ситуациями можно столкнуться и при совершении других преступлений. Например, лицо, покушаясь на кражу в крупном размере (п. «б» ч. 3 ст. 158 УК), совершает кражу на меньшую сумму. Или виновный, посягая на захват двух заложников (п. «ж» ч. 2 ст. 206 УК), фактически завладевает только одним человеком, выполнив тем самым объективную сторону состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 206 УК. Между тем, существует позиция, которая не только поддерживает действующее разъяснение Пленума Верховного Суда РФ о квалификации деяния, когда виновный, покушаясь на жизнь двух или более лиц, в действительности убивает только одного человека, но и предлагает распространить его на другие преступления. Так, О. Толмачев высказал мнение, что действующий УК РФ предполагает «необходимость квалификации незавершенного в задуманном объеме деяния как приготовления к преступлению или покушения на него и отдельной квалификации деяния как оконченного преступления в той его части, в которой преступная цель достигнута и умысел, хоть и частично, реализован, т.е. где уже обнаруживаются все признаки состава преступления, присущие оконченным преступлениям»6. Однако распространение позиции Пленума на другие составы преступлений приведет и к иным, кроме указанных выше, весьма неоднозначным последствиям. Например, если лицо, покушаясь на причинение тяжкого вреда здоровью человека, причинит ему вначале легкий вред здоровью, а затем средней тяжести вред здоровью, то его нужно будет судить по совокупности за причинение легкого вреда здоровью, средней тяжести вреда здоровью и за покушение на причинение тяжкого вреда здоровью. Также и когда кража перерастает в грабеж, придется применять обе нормы. Получится, что при квалификации покушений полностью исчезнет поглощение преступлений, всегда будет требоваться дополнительная, с избытком, квалификация. Любое действие (бездействие) при условии наличия в нем признаков какого-либо законченного деяния должно будет квалифицироваться самостоятельно. Думается, что решение всех указанных выше проблем квалификации неоконченных деяний должно быть единым и универсальным для всего уголовного права. По нашему мнению, незавершенное в задуманном виновном объеме деяние следует квалифицировать только как приготовление к преступлению или покушение на него без дополнительной квалификации деяний, являющихся составной частью соответствующих оконченных общественно опасных действий (бездействия). Вместе с тем уголовный закон содержит положения об ответственности за неоконченные преступления, которые могут привести к назначению несправедливого наказания. Устанавливая в ч.ч. 2 и 3 ст. 66 УК РФ верхний предел ответственности за приготовление к преступлению и покушение на преступление в виде соответственно половины или трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК за оконченное преступление, законодатель не учел некоторые моменты. Указанные нормы приводят к тому, что виновному за покушение, включающее оконченное преступление, может быть назначено наказание, как уже отмечалось выше, соразмерное наказанию за это же оконченное преступление в отдельности. Так, если преступник в процессе покушения на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью двум или более лицам причинил такой вред одному лицу, а второго лишь ранил из хулиганских побуждений, то максимально возможное ему наказание в соответствии с п. «д» ч. 2 и п. «б» ч. 3 ст. 111 и ч. 3 ст. 66 УК РФ - 9 лет лишения свободы. Между тем, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений одному человеку (п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ) может повлечь наказание в виде 10 лет лишения свободы. И вполне вероятны случаи, когда останется неучтенным в наказании посягательство на здоровье другого лица, не достигшее цели по независящим от виновного обстоятельствам, что, на наш взгляд, также представляется крайне несправедливым и в определенной степени абсурдным. В связи с эти считаем целесообразным дополнить ст. 66 УК РФ ч. 5 следующего содержания: «При назначении наказания за приготовление к преступлению или покушение на преступление в случаях, когда виновный в процессе его совершения своими действиями (бездействием) выполнил другой состав преступления, являющийся частью преступления, незавершенного в задуманном объеме, суд вправе не применять правила, предусмотренные ч. 2 и 3 настоящей статьи, если установит, что действие указанных норм приведет к назначению наказания, не учитывающего в достаточной мере характер и степень общественной опасности совершенных лицом общественно опасных действий (бездействия)». До введения такого дополнения, на наш взгляд, допустимо квалифицировать подобные деяния по совокупности как оконченное преступление в завершенной части и как покушение на объект в части незавершенной (например, убийство одного человека и покушение на жизнь другого) в связи с отмеченными выше проблемой с размером наказания и положением ч. 3 ст. 49 Конституции РФ от 12 декабря 1993 г. о том, что неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Кроме того, представляется, что далеко не всегда неоконченное преступление настолько менее общественно опасно, чем оконченное деяние, как это вытекает из ч. 2 и 3 ст. 66 УК. Так, виновный покушается в целях в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений на взрыв торгового центра, в котором находятся люди (ч. 1 ст. 205 УК «Террористический акт), нажимает на кнопку пульта дистанционного управления, но взрыва не происходит по независящим от него причинам: например, устройство оказалось неисправным или саперы успели обезвредить заряд. Преступник выполнил все от него зависящее и с субъективной, и с объективной точек зрения. В связи с этим возникает естественный вопрос: за что ему прощать ¼ возможного за соответствующее преступление наказания? Объяснить смягчение, предусмотренное ч. 2 и 3 ст. 66 УК, на наш взгляд, можно только путем допущения фикции, что лицо, совершившее действие (бездействие), обязательно предотвратит его общественно опасные последствия. Мы как бы используем аналогию между данной ситуацией и добровольным отказом от доведения преступления до конца. Однако при оконченном покушении такой подход не срабатывает. В связи с этим возможно в качестве альтернативного предложения изложить ч. 3 ст. 66 УК в следующей редакции: «Срок или размер наказания за неоконченное покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление». Выводы Выявленные в процессе исследования проблемы, в том числе связанные с реализацией принципа справедливости в уголовном праве в части ответственности за неоконченные преступления требуют совершенствования положений п. «а» ч. 2 ст. 105, а также ст. 66 УК РФ. Авторские предложения по совершенствованию указанных норм обоснованы и изложены в настоящей работе. Заключение Представляется, что предложенные в данной работе новеллы уголовного законодательства помогут в определенной мере устранить отмеченные «слабые места» уголовного закона в части регламентации ответственности за неоконченные преступления, обеспечат большее соответствие уголовно-правовых норм принципу справедливости, а также будут способствовать достижению обоснованного консенсуса специалистов в области уголовного права, занимающихся затронутыми в статье вопросами. 1 Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. Курс советского уголовного права: Общая часть. М.: Госюриздат, 1961. 666 с.; Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М.: Госюриздат, 1955. 211 c.; Кузнецова Н.Ф. Ответственность за приготовление к преступлению и покушение на преступление по советскому уголовному праву. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1958. 203 с.; Тишкевич И.С. Приготовление и покушение по советскому уголовному праву. Понятие и наказуемость. М.: Госюриздат, 1958. 260 c.; Козлов А.П.Учение о стадиях преступления. М.: Юрид. Центр Пресс, 2002. 353 с. 2 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М.: Издательство «Спарк», 1997. С. 495-496. 3 См.: Российская газета. 1999. 9 февраля. 4 Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Ст. 2954. 5 Утверждена Постановлением Верховного Совета РСФСР от 22 ноября 1991 г. // См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1991. № 52. Ст. 1865. 6 Толмачев О.Квалификация преступлений при частичной реализации умысла. // Российская юстиция. 2000. № 12. С. 30-31.

About the authors

Igor Izmailovich Bikeev

Kazan Innovative University named after V.G. Timiryasov

Email: bikeev@ieml.ru
Dr.Sci.(Law), Professor, Professor of the Department of Criminal Law and Procedure

Andrey Vladimirovich Klemin

Kazan Innovative University named after V.G. Timiryasov

Email: klemin@ieml.ru
Dr.Sci.(Law), Professor, Head of the Department of International and European Law

Sergey Nikolaevich Zharov

Chelyabinsk State University

Email: serzhar@mail.ru
Dr.Sci.(Law), Professor, Professor of the Department of Theory and History of State and Law

References

Supplementary files