Modeling in the law enforcement sphere: the main directions of implementation in modern conditions

Full Text

Введение

В современных условиях аналитики все чаще указывают на процессы, характеризующиеся турбулентностью, разбалансированностью в экономической, социальной, политической, духовной сферах жизнедеятельности общества. В свою очередь, это не может не оказывать влияние на правоохранительную сферу¹.

В частности, в Российской Федерации продолжает наблюдаться рост преступности. При этом ее статистические характеристики все менее адекватно отражают явления в криминальной среде. Научными изысканиями также обосновываются негативные структурные трансформации преступности в стране. В частности, обращает на себя внимание интенсификация криминального профессионализма.

Статистические показатели интенсификации криминального профессионализма

Так, «в январе–декабре 2023 года в России было зарегистрировано 1947,2 тыс. преступлений. В результате преступных посягательств погибло 21,0 тыс. человек, здоровью 32,4 тыс. человек причинен тяжкий вред. Ущерб от преступлений (по оконченным и приостановленным уголовным делам) составил 587,6 млрд руб. Удельный вес тяжких и особо тяжких преступлений в числе зарегистрированных возрос с 27,3 % в январе–декабре 2022 года до 30,3 %» [8, с. 2]. «В январе–сентябре 2024 года было зарегистрировано 1433,8 тыс. преступлений. В результате преступных посягательств погибло 15,8 тыс. человек, здоровью 23,6 тыс. человек причинен тяжкий вред. Ущерб от преступлений (по оконченным и приостановленным уголовным делам) составил 426,7 млрд руб. Удельный вес тяжких и особо тяжких преступлений в числе зарегистрированных возрос с 30,4 % в январе–сентябре 2024 года до 31,8 %» [9, с. 2].

Именно поэтому сегодня, как никогда, в стране востребована эффективная правоохранительная система, ориентированная на обеспечение результативной и продуктивной борьбы с правонарушениями, перенастройку отношений в правоохранительной сфере с несбалансированного в управляемое состояние.

Данная задача актуализируется на фоне проблем, наблюдающихся в рамках самой правоохранительной сферы. Это находит выражение, например, в:

• фактах нравственной и профессиональной деградации ряда правоохранителей, предательства интересов государственной службы;
• обострении нездорового соперничества между отдельными субъектами правоохраны;
• в росте преступлений коррупционной направленности, функционировании пресловутой «палочной системы» оценки правоохранительной деятельности и т. д.

В соответствии с закономерностями развития сложных системных образований, в некоторых случаях это может вести к отчуждению правоохранительных органов от социально значимых потребностей в правоохранительной сфере. При этом общественное сознание крайне болезненно воспринимает недостаточно оперативные раскрытие, предварительное расследование, судебное разбирательство уголовных правонарушений.

Так, например, «в январе–декабре 2023 года не раскрыто осталось 911,4 тыс. преступлений (46,8 %), что на 0,8 % больше аналогичного показателя за январь–декабрь 2022 года. Из этого количества на тяжкие и особо тяжкие преступления приходится 32,8 %. Остались нераскрытыми 234 убийства и покушения на убийство, 336 фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, 347,4 тыс. краж, 3,5 тыс. грабежей, 145 разбойных нападений» [8, с. 4–5]. «В январе–сентябре 2024 года не раскрыто 632,2 тыс. преступлений (44,1 %), что на 3,6 % больше аналогичного показателя за январь–сентябрь 2023 года. Остались нераскрытыми 273 убийства и покушения на убийство, 168 фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, 182,2 тыс. краж, 1,5 тыс. грабежей, 64 разбойных нападения» [9, с. 5].

Указанные статистические сведения демонстрируют невысокую эффективность правоохранительной системы. К сожалению, последняя сконцентрирована на борьбе с резонансными уголовными правонарушениями. При этом различные слои российского общества заинтересованы во всеобъемлющей защите своих прав и свобод. Это актуализирует проблему формирования новой модели правоохранительной системы, адекватной негативным явлениям и процессам в правоохранительной сфере.

Моделирование в правоохранительной сфере: основные направления реализации в современных условиях

Важным инструментом решения данной проблемы является метод моделирования. В этом плане мы разделяем точку зрения А. И. Исенко, который считает, что «многие сформулированные определения моделирования (модели) в полной мере не раскрывают специфику указанного понятия». Как справедливо заметил автор: «Модель — это не всегда образ или прообраз объекта. Иногда моделью называется и сам объект-оригинал» [4, с. 32].

Можно согласиться с мнением И. Г. Ивановой, А. В. Плотникова, В. В. Визер о том, что «под моделированием в целом можно понимать процесс исследования, как реальной (сложившейся) системы, так и построение модели, изучение ее свойств и перенос полученных сведений на моделируемую систему… Одним из главных качеств модели является то, что она показывает образ, отражающий не все свойства прототипа, а лишь нужные для проведения исследования» [3, с. 60].

Собственно говоря, моделирование — это метод управления, способствующий определению проблем, ошибок в правоохранительной сфере, прогнозу возможных рисков при осуществлении организационно-правовых изменений. В этом плане функция моделирования в правоохранительной сфере заключается в том, чтобы оптимизировать осуществляющиеся в ней процессы.

С этих позиций, в первую очередь, необходимо оценить характеристики сформировавшейся модели. С нашей точки зрения, с начала 90-х годов прошлого века в правоохранительной сфере структурировалась и продолжает существовать такая модель, которую условно можно назвать традиционной моделью борьбы с правонарушениями. Эта модель, в частности, подразумевает установление продуктивности деятельности полиции с точки зрения показателей развития преступности, а также раскрываемости преступлений. При этом данная модель практически нивелирует роль гражданско-правовых институтов. Они рассматриваются в рамках данной модели как пассивный объект, но не субъект правоохраны. Любые же попытки со стороны общественности оказать какое-либо влияние на правоохранительные процессы зачастую квалифицируются как уход от принципа незаинтересованного отношения к правонарушениям.

То есть, сформировавшаяся традиционная модель, к сожалению, продолжает способствовать отрыву правоохранительной системы от гражданско-правовых институтов, ее сосредоточению преимущественно на собственных ведомственных интересах. В этом плане подобная модель постоянно повышает градус напряжения между правоохранительными органами и обществом, снижает уровень взаимного доверия.

Далее метод моделирования подразумевает необходимость формулировки основных параметров альтернативной модели [подроб. об этом см.: 2; 7]. Ее условно можно назвать социально-направленной моделью. В этом плане правы авторы монографии «Социальное партнерство в правоохранительной сфере», когда утверждают, что «в рамках такой модели приоритетом уже становится не просто оперативное реагирование на правонарушения… Такая модель своим смыслом делает формирование безопасного пространства жизнедеятельности личности, общества, государства от криминальных угроз, предупреждение преступности, устранение и/или нейтрализацию факторов, обусловливающих ее функционирование. Перевод деятельности правоохранительных органов в данную плоскость позволит осуществлять противодействие преступности на уровне практики в интересах каждого члена общества. В этом смысле такой подход направлен, в том числе, и на интеграцию общества в целом на базе терминальной потребности в безопасности» [1, с. 72].

В более глубоком смысле можно говорить о становлении партнерской модели. Только такая модель может обеспечивать опору на позитивные резервы социума, заинтересованную поддержку правоохранительной системы гражданско-правовыми институтами.

Формирование описываемой модели будет способствовать росту активности правоохранительной системы, сокращению формально имитационных эффектов в ее деятельности. С этой точки зрения, обосновано высказывание видного отечественного ученого-правоведа, академика РАН В. Н. Кудрявцева о том, что «борьба с преступностью должна осуществляться в строгом соответствии с законом и положениями криминологической науки о том, что между преступностью и обществом существует непримиримое противостояние» [5, с. 33].

Выводы

Социально-направленная модель также подразумевает поэтапный отказ правоохранительной системы в своей деятельности от преимущественно статистической регистрации уголовных правонарушений в пользу их раннего упреждения.

Следует обратить внимание на то, что формирование новой модели подразумевает ценностный консенсус субъектов правоохранительной системы, что влечет за собой значительно более согласованные действия всех ее подсистем.

В первую очередь, речь идет о кадровой составляющей правоохранительной системы. Ведь именно недостаточные мировоззренческая зрелость, профессиональная подготовленность, компетентность управленческих кадров способствуют необоснованному росту организационных структур, бюрократизации, игнорированию притязаний общества в правоохранительной сфере. В свою очередь, это деформирует организационную структуру правоохранительной системы, отрицательно отражается на процессах делегирования полномочий, стимулирования оперативно-служебной деятельности.

Сегодня представляется крайне актуальным, опираясь на метод моделирования, интегрированные наукой и практикой типовые организационные подходы, обеспечить сбалансированное состояние организационной структуры правоохранительной системы в рамках социально-направленной модели. Речь идет, в частности, о гармонизации взаимодействия между законодательной, правоохранительной и другими подсистемами организационной структуры правоохранительной системы или ее конкретных компонентов (СК России, МВД России, Росгвардия, Генеральная прокуратура Российской Федерации) и т. д. [см., напр.: 6]. в более рациональную модель, адекватную общественным ожиданиям.

Обновленная модель правоохранительной системы может способствовать расширению возможностей по обеспечению общественной безопасности, совершенствованию управления правоохранительной сферой.

 

¹ В статье употребляются близкие по значению понятия — «правоохранительная сфера» и «правоохранительная система». Но они отличаются по смысловой нагрузке, используются в различных контекстах. По мнению авторов, понятие «правоохранительная сфера» в большей степени подчеркивает форму активности государственных и гражданско-правовых структур по воздействию на общественные отношения в интересах обеспечения безопасности личности, общества, государства от правонарушений. Понятие «правоохранительная система» преимущественно акцентирует внимание на взаимосвязи и взаимозависимости различных элементов, способствующих обеспечению правопорядка и общественной безопасности.

About the authors

Viktor B. Korobov

All-Russian Research Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Email: kvbdoc@yandex.ru
SPIN-code: 7347-1223

Dr. Sci. (Sociolog.), Prof., Chief researcher of scientific research center 2

Russian Federation, Moscow

Aleksey A. Kobozev

All-Russian Institute for Advanced Training of Employees of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Author for correspondence.
Email: aleksey-kobozev@mail.ru
SPIN-code: 9352-1517

Cand. Sci. (Law), Assoc. Prof., senior researcher of the research department

Russian Federation, Domodedovo

References

Supplementary files