Problems of Conducting Criminal Procedural Actions with the Participation of Foreign Citizens, on Russian Territory, as well as in the Buildings of Russian Embassies and Consulates

Full Text

Введение Членами Организации Объединенных Наций (ООН) разработана и принята «Повестка дня в области устойчивого развития до 2030 года». В данном документе закреплен целый ряд целей, основным замыслом которых является обеспечение благополучия для всех. Среди них заявлены верховенство права и развитие, которые представляют собой в большей части, связанные между собой и дополняющие друг друга принципы, что вызвано необходимостью их постепенного, устойчивого и поступательного движения в пользу развития двухуровневой системы регулирования на международном и национальном уровне. Цели под номерами 16 и 17 в указанной выше Программе предполагают взаимную помощь, а также содействие построению миролюбивых и открытых государств, обеспечение доступа к правосудию для всех и, что важно для исследуемого вопроса, создание эффективных, подотчетных органов и учреждений всех уровней реализации программы. Успешное воплощение актуальных вопросов в области устойчивого развития, по мнению ООН, невозможно без партнерского взаимодействия правительствами по всем направлениям и на всех уровнях, как на глобальном, так и на региональном и местном, включая усилия гражданского общества в целом и частных лиц в отдельности. Достаточно интересным является вопрос о совершении уголовно-процессуальных действий с участием иностранных граждан, как обладающих дипломатическим иммунитетом, так и нет. Также можно ли использовать квазитерритории, такие, как помещения дипломатических представительств России для проведения отдельных следственных действий по праву России, особенно если в результате заинтересованы граждане обоих государств. Каким же образом можно достигнуть партнерских отношений в поставленном нами вопросе? Использованный в указанной выше Программе термин «содействие», предполагает, если отталкиваться от доктринального значения, деятельное участие в делах другого с целью помочь в какой-либо деятельности, в том числе через активную совместную деятельность и сотрудничество. Действующее российское право и право государств - участников международного общения направлено на сохранение и незыблемость принципа национальности, невмешательства во внутренние дела и другие, однако наряду с этим предполагает реализацию принципа добросовестного выполнения международных обязательств. Правила проведения уголовно-процессуальных действий с участием иностранных граждан в России и за рубежом Действующий Президент В.В. Путин неоднократно за последний год поднимал вопрос о необходимости срочного решения вопроса привлечения мигрантов к трудовой деятельности на территории России. К сожалению, иностранные граждане регулярно фигурируют в качестве участников различного рода преступлений, а порою становятся и потерпевшими. Как обоснованно утверждается А.А. Хайдаровым и Э.П. Мельником, дифференциация производства по уголовным делам имеет международно-правовую основу [Хайдаров, Мельник, 2014]. В соответствии с ч.1 ст.3 УПК РФ, производство по уголовным делам о преступлениях, совершенных иностранными гражданами, осуществляется в рамках УПК, действие которого распространяется как на иностранных граждан, так и апатридов. Федеральным законом «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» 2002 года закреплено следующее определение иностранных граждан - это лица, не обладающие российским гражданством и имеющие гражданство другого государства. Обращение к международным и внутригосударственным нормам выявляет возможность проведения процессуальных действий Российских правоохранительных органов на территории иностранного государства и, наоборот, вне нарушения императивных норм международного права, опираясь на правила национального процессуального права, что допустимо посредством реализации дипломатического содействия и сотрудничества. Анализ дипломатического права в указанном направлении хоть и нов, но порожден затруднительной практикой осуществления процессуальных действий по дипломатическим каналам и органами юстиции. Частично наша задача в данной статье - исследовать вопрос осуществления процессуальных действий в рамках квазитерриторий, к числу коих относятся дипломатические и консульские помещения Российской Федерации и иностранных государств, которые вполне могут послужить площадкой для допроса свидетеля или потерпевшего зачастую заинтересованных в исходе объективного и всестороннего уголовного расследования, однако по каким-либо причинам не способных покинуть страну своего гражданства и (или) места жительства для дачи показаний в Российской Федерации или за рубежом. И.И. Лукашук полагает недопустимым использование иммунитета в личных целях, объясняя это тем, что дипломатические и консульские помещения не должны использоваться образом, несовместимым с реализацией их дипломатических и консульских функций [Лукашук, 2005: 57], а направления деятельности дипломатических представительств России, в частности посольств, регламентированы Положением о Посольстве Российской Федерации, утвержденном Указом Президента Российской Федерации №1497 от 28 октября 1996 года, регулирующим вопросы выполнения поручений органов власти и должностных лиц России, сбора информации и других. Международные договоры однозначно не предусматривают возможности осуществления процессуальных действий в помещениях представительств, открываемых на территории иностранных государств, хотя и противоречия такого вероятного действия мы не найдем. В частности, Конвенция о дипломатических сношениях устанавливает правило, о том, что функции дипломатического представительства заключаются, в представительстве аккредитующего государства в государстве пребывания, в защите интересов своего государства и его граждан, установленных нормами международного права, а Конвенция о консульских сношениях в пп. j ст. 5 предусматривает, что деятельность консульства, среди прочего, заключается в передаче документов или исполнения поручений, в том числе, по снятию показаний для судов представляемого государства в соответствии с действующим международным правом, а также в ином порядке, если это не противоречит законодательству государства пребывания. Выходит, в любом случае мы не можем выйти за рамки национального уголовного процессуального права, работая на территории государства пребывания, что существенно ограничивает значение суверенитета представляемого государства. Универсальные международные договоры не устанавливают правила правовой помощи, это задача двусторонних. Можно, в частности, обратить внимание на содержание Договора, заключенного между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1999 года. Статья 10 Договора закрепляет возможность получения показаний на территории запрашиваемой Стороны, а также документов, записей, предметов, причем лицо, обладающее необходимыми сведениями, при необходимости вызывается повесткой или распоряжением для явки и дачи показаний, представления таких документов, записей или предметов, но в соответствии с требованиями внутреннего права запрашиваемой Стороны. Также, соблюдая правила процедуры иностранного государства, лицам, присутствующим при исполнении запроса, разрешается непосредственно задавать вопросы опрашиваемому лицу или формулировать вопросы, которые должны быть ему заданы, а также осуществлять дословную запись в ходе производства процессуального действия, используя, при необходимости, технические средства. Подобные международные договоры закрепляют порядок реализации внешних сношений между государствами, в частности, как это представлено в двустороннем международном договоре о правовой помощи по гражданским и уголовным делам, заключенным в 1992 году, заключенным между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Базовые положения рассматриваемого соглашения предусматривают надежные гарантии при необходимости оказания правовой помощи по уголовным делам. Государства соотносятся между собой посредством центральных учреждений; с российской стороны к ним можно отнести Министерство юстиции России и Генеральную прокуратуру России, со стороны Китая участвуют Министерство юстиции КНР и Верховная народная прокуратура КНР. Что интересно: согласно ст. 7 указанного Договора, при оказании правовой помощи в случае запроса со стороны определенного учреждения оно обязывается применять законодательство своей страны, тогда как в тексте Договора речь идет исключительно об исполнении поручений по уголовным делам национальными органами на своей территории. А. Г. Волеводз провел анализ норм Уголовно-процессуального кодекса на предмет возможного действия российскими должностными лицами в разрезе с закрепленным порядком в Договоре с КНР, и пришел к выводу, что подобная практика имеется, однако в отношении иностранных граждан всегда связана с возможной перспективой вероятного международного скандала по вопросу нарушения суверенитета государства пребывания, а также признания доказательств в соответствии с ч. 2 ст. 88 УПК РФ недопустимыми [Волеводз]. Кроме основных юридических преград, отечественные ученые признают существующие процессуальные проблемы проведения процессуальных действий с участием иностранцев, что, как указывает С.А. Львов, не лишено определенной специфики [Львов, 2017: 21]. Применительно к уголовным делам наблюдается следующая картина. В ситуации, когда присутствует посягательство на личность или имущество иностранного гражданин, обязательно устное обращение пострадавшего в органы внутренних дел; только в этом случае возможно дальнейшее производство по уголовному делу. В этом случае устное обращение может быть юридическим обоснованием для возбуждения уголовного дела. При этом в ситуации участия в нем иностранца сложно делать все правильно и не допустить грубых ошибок процессуального характера, ведь как минимум, текст заявления будет составлен иностранцем на родном иностранном языке, а переводчик чаще всего отсутствует. Названная ситуация противоречит действующим уголовно-процессуальным нормам, однако практически невозможно обеспечить присутствие переводчика в каждом органе внутренних дел, да это и нецелесообразно. Схожие предположения были высказаны А. А. Сизовым, который, анализируя представленную ситуацию, установил наличие существенных противоречий в применяемой повсеместно процедуре, а именно: «1) при заявлении иностранца устно о совершенном или готовящемся преступлении, его обращение обязательно фиксируется протоколом, который оформляет лицо, принявшее заявление; 2) иностранец имеет право свое заявление изложить письменно и собственноручно, если у него есть соответствующее согласие и желание. Такое письменное заявление имеет лишь дополнительное или вспомогательное значение, и уточняет устное заявление, зафиксированное в вышеуказанном протоколе; 3) недопустимо передавать иностранцу сам бланк устного заявления, чтобы он заполнил его собственноручно, так как установлено, что протокол об устном сообщении (заявлении) составляет именно уполномоченное должностное лицо» [Сизов, 2007: 67]. Необходимо уточнять также маршрут следования иностранного гражданина, с целью дальнейшего, при необходимости, обращения в соответствующие учреждения внешних сношений либо следственно-судебные органы соответствующего иностранного государства, если с данным государством ранее был заключен международный договор об оказании взаимной помощи. Обратимся к анализу одного из самых распространенных следственных действий - допросу, суть которого заключается в сообщении лицом сведений о фактических обстоятельствах, имеющих значение для установления истины по уголовному делу. Традиционным является положение о том, что средства допроса позволяют не только получить информацию, но и проверить ее, как в ходе самого допроса, так и при других следственных действиях, получив подтверждение значимости данной информации целиком или только в части. С.А. Львов полагает, что особенности допроса иностранного гражданина должны соотноситься с тем, гражданство какой страны он имеет, так как существенное значение в понимании действительных обстоятельств дела играет менталитет [Львов, 2017: 22], в этом случае гражданин страны из состава Содружества Независимых Государств (СНГ) ближе к российскому гражданину. По сравнению с традиционным допросом, вызов для допроса иностранных граждан обладает рядом особенностей. Если иностранный гражданин находится в территориальных пределах России в составе определенной группы (например, туристической) или делегации, то вызов на допрос осуществляется через ее руководителя, в чем мы солидарны с С.А. Львовым [Львов, 2017: 23]. Его мнение развивается далее Н.А. Жуковой, которая полагает, что обучающиеся могут быть вызваны через представителя администрации учебного заведения; рабочий либо специалист-профессионал - вызывается через представителя администрации соответствующего учреждения или организации [Жукова, 2003: 93]. Определенную сложность представляет вызов на допрос представителей или сотрудников иностранных консульских или дипломатических представительств, которые вызываются исключительно через дипломатическое представительство страны допрашиваемого. Как нам представляется, особую сложность представляет вызов на допрос иностранного гражданина, находящегося за пределами национальных границ Российской Федерации. Обращаясь к российскому уголовно-процессуальному законодательству, выявляем, что положения ч. 1 ст. 456 УПК РФ урегулируют данную ситуацию следующим образом: «Свидетель, потерпевший, эксперт, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, находящиеся за пределами территории Российской Федерации, могут быть с их согласия вызваны должностным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, для производства процессуальных действий на территории Российской Федерации». Подчеркнем - необходимо получить согласие указанных лиц на их участие в уголовно-процессуальном производстве, что не может не отразиться и на специфике проведения их допроса, и на результате данного следственного действия. Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам закрепляет обязательность получения согласия иностранного подданного на производство любого следственного действия, и также гарантирует его право на отказ от участия в таких действиях в случае, если имеются сомнения в содержании проводимого следственного действия, либо в объеме требующейся правовой помощи. Указанные гарантии ведут свое происхождение от закрепленного в нормах международного права принципа государственного суверенитета, значение которого заключается в свободе от юрисдикции любого иностранного государства. Суверенитет любого признанного государства раскрывается в иммунитетах его государственных органов и высших должностных лиц, граждан. Из этого следует, что иностранный гражданин может быть допрошен только при наличии его ходатайства о допросе, при установлении его прав и обязанностей в качестве потерпевшего, подозреваемого и других участников уголовного производства. Вышеуказанный перечень лиц, закрепленный в ч.1 ст. 456 УПК РФ, можно вызвать на допрос исключительно через вручение соответствующего вызова представителю консульства соответствующего государства в Российской Федерации. В качестве альтернативы можно направить соответствующий запрос с поручением о вручении вызова необходимому лицу через соответствующий государственный орган иностранного государства [Томин, 2020: 338]. Такой документ по своей сути является своеобразной просьбой о правовой помощи уполномоченных органов иностранного государства, и является процессуальной формой вызова иностранных граждан в органы уголовной юстиции России. В подавляющем большинстве случаев при допросе иностранного гражданина обязательно участие переводчика, осведомленного о его процессуальных правах и обязанностях, в частности, предупрежденного об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод, исходя из требований ст. 307 УК РФ. Возникает также вопрос о том, что можно сделать в ситуации, в которой не представляется возможным получение квалифицированного перевода, особенно при условии, что сам следователь свободно владеет языком, используемым допрашиваемым при даче показаний [Львов, 2017: 22]. Однако С.А. Львовым высказана точка зрения - «о недопустимости совмещения двух функций одним лицом - одновременно функции лица, осуществляющего расследование по уголовному делу, и функцию переводчика» [Львов, 2017: 83], так как в таком случае возникает требования к языку, на котором будут заполняться процессуальные документы. Исходя из этого, аргументировано предложение об установлении непосредственно в нормах УПК РФ прямого запрета на совмещение функций переводчика и следователя в одном лице, устраняющего тем самым имеющуюся дискуссию. Перед допросом иностранного гражданина следователю надлежит ознакомиться с уголовно-процессуальным законодательством страны его гражданства, так как знание нормативных особенностей может облегчить установление психологического контакта с учетом пересечения особенностей правового статуса допрашиваемого его государства и установленных в российском УПК; возможно применение каких-либо специфических тактических приемов. Как правильно отмечается Р.Ш. Богаткиной и И.В. Садыковой, обязательность осуществления перевода с иностранного языка обуславливает обязательность урегулирования соответствующим должностным лицом ряда вопросов, относящихся к дополнительным, но обладающих определенным тактическим, организационным и процессуальным потенциалом, таких, как непосредственно выбор переводчика и его приглашение, «процессуальное оформление его участия; подготовку и сообщение переводчику перечня вопросов, подлежащих выяснению; составление протокола с переводом его на иностранный язык; оценка переведенных ответов допрашиваемого» [Богаткина, Садыкова, 2015: 23]. Еще одной существенной спецификой допроса иностранца можно считать положение о том, что свидетели, потерпевшие и другие, вызванные в на основе положений ст. 9 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, не предупреждаются об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний или заключений (ст. 307 УК РФ), они не могут быть привлечены к административной или уголовной ответственности, либо взяты под стражу или подвергнуты наказанию в связи с их показаниями или заключением в качестве эксперта либо в связи с деянием, являющимся предметом посягательства. Иностранцу в обязательном порядке и в полном объеме переводчиком должны быть разъяснены его права, закрепленные в ст. 47 УПК РФ. Можно поддержать мнение С.А. Львова о целесообразности вручения обвиняемому памятки о содержании его процессуальных прав, это поможет предотвратить возможные конфликты в будущем [Львов, 2017: 24]. Существенной проблемой является относительная кратковременность нахождения иностранцев, принимающих участие в следственных и иных уголовно-процессуальных действиях, там, где производятся действия в рамках уголовного производства, и это ограничивает следственные органы, которые должны учитывать при следовании правилам передвижения по территории государства пребывания, в частности в пределах границ Российской Федерации. В этих целях следователь должен немедленно проводить следственные действия, в которых принимает участие иностранец, будь то предъявление для опознания, выемки, осмотр вещей и предметов, очные ставки, допросы, осмотры транспортных средств и получение информации об их местонахождении и другие. Помимо следственных действий могут быть проведены оперативно-розыскные мероприятия. Производство которых повторно может затрудняться или быть вовсе невозможным из-за выезда иностранца за пределы России. Соответственно, данные действия должны быть изначально максимально полными и объективными или предполагать их продолжение и окончание в квазитерриториях с соблюдением права государства их начала. Процессуальной преградой для проведения допроса или очной ставки иностранных граждан выступает и исследуемый в данной статье дипломатический иммунитет. В данных условиях следственные действия можно провести только с согласия самого иностранного гражданина, пользующегося защитой, причем даже в этом случае потребуется участие Министерства иностранных дел Российской Федерации. Вполне естественно, в итоге практика правоохранительных органов не богата фактами привлечения лиц, пользующихся дипломатической защитой, к участию в следственных действиях, а на деле это становится возможным только в случае лишения их иммунитета соответствующими органами представляемого государства, и дипломатический представитель выезжает для установления всех необходимых обстоятельств в свое государство. С целью исключения возможных сложностей, связанных с необходимостью повторного проведения допроса, желательно его проведение в отношении подозреваемого или обвиняемого иностранного гражданина с использованием фиксации техническими средствами, о чем иностранец обязательно уведомляется и дает согласие на такую фиксацию; а в случае отсутствия согласия мероприятие не проводится. Отметим, что дипломатический иммунитет включает гарантии неприкосновенности личности, неподсудности представителей дипломатического корпуса судам страны пребывания, защищает транспортные средства, помещения - как жилого, так и служебного назначения. Соответственно, лица, обладающие им, освобождены от дачи показания в качестве свидетеля, не должны подвергаться аресту, что, конечно, учитывается при возбуждении уголовного дела в такой стране. Таким образом, на данный момент «проторенной дорожкой» считается получение доказательств на территории иностранного государства дипломатическим путем и с участием органов юстиции посредством поручения. В связи с тем, что сами действия в рамках уголовного процесса совершаются на территории иностранного государства в помещениях представительства отечественного государства, то и регулирование должно осуществляться международными договорами, имеющими либо универсальный, либо двусторонний характер. Действующее международное право прямо не ограничивает проведение процессуальных действий на территории посольств и консульств, более того, с первого взгляда можно посчитать, что подобное поведение находится в его рамках. Стоит обязательно учесть тот факт, что помещения посольств и консульств являются квазитерриториями РФ, это значит, что в рамках последних действует российское право, однако некоторые договоры о правовой помощи предполагают дополнительно соблюдение права государства пребывания, но это скорее касается правовой помощи по гражданским делам, как закреплено, например, в договоре с КНР. Такое положение вещей явно не учитывает возможности представляемого государства. Однако стоит также вспомнить один из базовых принципов международного права - «равенство суверенитетов государств», а значит, осуществляемые действия не должны выходить за его рамки. Безусловно, включение соответствующей нормы в дипломатическую и консульскую конвенции будет существенным шагом к развитию универсального подхода к осуществлению уголовного процесса, что поможет правоохранительным органам действовать свободно в рамках соответствующих помещений учреждений внешнего сношения, что без сомнения перекликается с интересами самих участников уголовного процесса при обязательном соблюдении требований справедливости и гарантий соблюдения прав и свобод человека, учитывая принцип добровольности и согласия. Выводы Систематизируем проблемы, с которыми сталкиваются участники уголовного процесса, о которых говорилось выше: 1. Проблемы права, что вызвано пробелами в международном и национальном праве. Отсутствие международной нормы, а равно коллизии в национальном законодательстве создают нерешаемые преграды, и, как следствие, приводят к существенным ограничениям. 2. Проблемы срока работы с иностранными гражданами, которые чаще на территории России находятся в динамике, и могут покинуть ее территорию в тот же день. 3. Проблемы языка, что процессуально всегда актуализирует риск нарушения права иностранного гражданина, и требует введения дополнительных гарантий. 4. Проблема продолжения проведения процессуальных действий и их окончания в квазитерриториях России, например, в зданиях дипломатических представительств. 5. Преграда иммунитета, которая в большинстве случаев не преодолевается, и является скорее объективно необходимой гарантией для обеспечения независимости и безопасности лиц, обладающих таким иммунитетом. Заключение Нам представляется, что достижение целей устойчивого развития невозможно без объективного и универсального принципа открытых обществ и государств. На данный момент требуется принятие универсального международного договора о взаимопомощи в уголовных делах, в котором будет реализован один из базовых принципов международного права - уважение прав и свобод человека. А его достижение в уголовном про-цессе возможно через свободный доступ к дипломатическим каналам, представляющим собой артерии международного обмена и помощи. Упрощение проведения следственных действий с применением учреждений внешних сношений привело бы к ускорению уголовного производства с участием иностранцев, которые зачастую, являясь, в частности, потерпевшими или свидетелями, смогли бы содействовать упрощенной процедуре получения известных им сведений, пользуясь нормами универсального международного права.

About the authors

Natalya Nikolaevna Goncharova

Kazan Innovative University named after V.G. Timiryasova (IEMP)

Email: goncharova-nnn@yandex.ru
Cand.Sci.(Law), Associate Professor of the Department of International and European Law Kazan, Russia

Elvira Yurievna Latypova

Kazan Innovative University named after V.G. Timiryasova (IEMP)

Email: elatypova@ieml.ru
Cand.Sci.(Law), Associate Professor, Head of the Department of Criminal Law and Procedure Kazan, Russia

Nikolay Alekseevich Goncharov

Privolzhsky SUT of the Investigative Committee of the Russian Federation

Email: 89093137036@mail.ru
Lieutenant Colonel of Justice, Head of the Kazan Investigation Department for Transport ID IC Russia Kazan, Russia

References

Supplementary files