Criminal Liability for Causing Death by Negligence: Problems of Legal Regulation and Practice

Full Text

Введение В последние годы широкий общественный резонанс получила проблема борьбы с преступлениями, которые связаны с какими-либо нарушениями при осуществлении профессиональной деятельности. При этом, порой, крайне сложным выглядит квалифицировать данные деяния правонарушителей, рассматривая их как неосознаваемые или как вполне обусловленные намеренной неосторожностью, необдуманностью или прямой халатностью, граничащей со злым умыслом [2, с. 27]. В науке уголовного права и правоприменительной практике квалификация преступлений, связанных с гибелью человека, но совершенных по неосторожности, по сей день остается проблемой крайне актуальной и важной для детального анализа и проведения дискуссий. При этом чаще всего споры возникают в отношении ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации1 (далее - УК РФ). Анализ уголовного законодательства позволяет утверждать, что в уголовном праве России прослеживается вектор выведения специальных норм в отдельные составы преступлений и нормы УК РФ из общих норм, предусмотренных ч. 2 ст. 109 УК РФ. Следует полагать, что такая позиция обусловлена необходимостью конкретизации и закрепления в УК РФ отдельно тех противоправных деяний, которые представляют наибольшую степень общественной опасности. Вместе с тем, на сегодняшний день отсутствует должная системность и социальная справедливость в соотношении степени суровости наказания с тяжестью совершенного деяния и тяжестью наступивших последствий ввиду «неосторожных» преступлений. Все это указывает на то, что степень научной разработанности данной темы является недостаточной и требует проведения комплексного и системного исследования. Субъективные аспекты при назначении уголовных наказаний за причинение смерти по неосторожности В научном сообществе существуют позиции, согласно которых предлагается расширение специальных норм, другие исследователи предлагают, наоборот, сокращать специальные нормы за счет расширения квалифицирующих признаков преступлений, связанных с гибелью человека и совершенных по неосторожности. Например, С.В. Проценко [4] предлагает дополнить ч. 2 ст. 109 УК РФ квалифицированным признаком «нарушение установленных правил безопасности», называя это «оптимизацией» уголовного закона. При этом в данный квалифицирующий признак исследователем включаются деяния в различных сферах деятельности человека, несвязанные между собой и часто имеющих уже схожий уголовный состав с преступлениями, нашедшими свое отражение в отдельных статьях УК РФ, например, нарушение правил обращения с сильнодействующими или ядовитыми веществами, небрежное хранение огнестрельного оружия и др. Следует согласиться с В.И. Михайловым [3] в том, что безвредное исполнение своих должностных обязанностей является нормой для любой профессии, а причинение смерти человеку по неосторожности необходимо рассматривать как крайнюю степень негативный последствий для здоровья человека, поэтому данные действия никак не могут быть названы правомерными и обоснованными. Вместе с тем, в ряде профессий выполнение должностных обязанностей связано с риском для причинения вреда здоровью человека и может в итоге привести к его гибели. Прежде всего, к таким действиям следует отнести труд медицинских работников отдельных специальностей, когда бывает крайне сложно определить настоящие причины гибели пациента, а также правомерность и обоснованность отдельных действий врача, что приводит в последние годы к увеличению случаев обращения граждан в следственные органы по факту смерти родственников предположительно ввиду неправильных или неквалифицированных действий врачей [5]. В.И. Горбачевым, А.И. Козловым, Е.С. Нетесиным, Ю.В. Ершовым и С.М. Горбачевой [1] был проведен анализ возбужденных уголовных дел в отношении врачей по специальности «Акушерство и гинекология» по ч. 2 ст. 109 УК РФ за период 2015-2019 гг. Исследователями было также подтверждено, что отмечается динамика роста обращений граждан в следственные органы в связи с гибелью родственников предположительно от неквалифицированных или ошибочных действий врачей акушеров-гинекологов. В ходе исследования был проведен анализ 49 уголовных дел, возбужденных против врачей акушеров-гинекологов, из которых 38 были связаны с родоразрешениями, завершившимися летальным исходом для женщины или ребенка, и 11 дел, открытых в связи со смертью женщин после гинекологических вмешательств. Было установлено, что часто следственными органами проведение оценки действий врача основывалась исключительно на субъективных критериях и опыте экспертов, не принимались во внимание существующие клинические рекомендаций и другие нормативные документы. Данная ситуация указывает на сложность и противоречивость различных экспертных оценок действий врачей при оценке правильности выполнения ими медицинских манипуляций, имеющих большую степень риска для жизни человека. Полагаем, что подобные проблемы могут быть и в других отраслях профессиональной деятельности, а не только у врачей. Следует признать, что в связи с этим необходим поиск объективный критериев, которые позволяли бы с высокой долей эффективности устанавливать вину субъекта профессиональной деятельности, действия которого могли привести к смерти человека. К сожалению, экспертные оценки могут иметь высокую степень субъективности, а наказание эксперта при неправильной оценке действий субъекта преступлений несравнимы с тем наказанием, которое может получить осужденный по ч. 2 с. 109 УК РФ. Поэтому необходим поиск таких механизмов оценки действий обвиняемых в подобных преступлениях, которые позволили бы максимально повысить объективность, обеспечить учет различных факторов осуществления профессиональной деятельности и до минимума снизить субъективность экспертной оценки. Проблема установления причинно-следственных связей Существует и проблема установления причинно-следственных связей между профессиональными дей-ствиями субъекта преступления по ч. 2 ст. 109 УК РФ и смертью человека от них. По данным Следственного комитета РФ, в 2019 году в суд было передано 332 дела о преступной деятельности медицинских работников. При этом из числа всех 820 414 уголовных дел, переданных в российские суды в 2019 году, данная категория преступлений составила всего 0,04% [5]. Поэтому следует признать, что абсолютное большинство российских судей не сталкивается с подобными делами в отношении врачей и другого медицинского персонала на протяжении практически всей своей карьеры. Если рассматривать данную ситуацию в контексте общей чрезмерной загруженности судов, а также преобладания в общем количестве рассматриваемых дел имущественных преступлений (около 40% от общего числа), то можно предположить, что судьи лишены какой-либо мотивации изучать специфику судопроизводства по делам в отношении медицинских работников, что осложняет формирование единой позиции в судейском сообществе в целом. Такая ситуация неизбежно ведет и к различным подходам в судебной практике, особенно в отношении установления причинно-следственных связей при причинении смерти по неосторожности из-за ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей со стороны специалистов врачебной профессии. Поэтому считаем, что сегодня необходимо провести систематизацию медицинских действий, которые часто выступают составом преступления по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Проблема установления мотива преступления Состав преступления по ч. 2 ст. 109 УК РФ может включать неправильные, необоснованные, необдуманные действия субъекта или его бездействие. При этом бездействие может выражаться в отказе от исполнения своих должностных (профессиональных) обязанностей или в их недобросовестном выполнении, например, в частичном выполнении цикла работ, что не позволило в итоге получить требуемый (нормативный) результат и привело к смерти человека. Но часто следственные или судебные органы при разбирательстве по преступлениям по ст. 109 УК РФ не изучают должным образом мотивы правонарушающего поведения субъекта, а на практике часто складывается презумпция неосторожного причинения вреда в том случае, если в данный момент субъект преступления осуществляет выполнение должностных (служебных, профессиональных) обязанностей, что, безусловно, нельзя признать правильным. Считаем, что при совершении неосторожных убийств ввиду нарушения профессиональных обязанностей необходимо говорить о мотивах, связанных с невниманием, небрежностью или незаинтересованным исполнением своих должностных требований (экстринсивные мотивы). Но, в том случае, если лицо нарушало нормативные требования профессиональной деятельности ввиду необходимости самовыражения или самоутверждения (т.е. четко понимало, что данные действия ведут к риску для жизни и здоровья других людей), то имеются все необходимые основания говорить о признаках косвенного умысла в отношении наступивших преступных последствий и поэтому данные действия уже должны быть квалифицированы следственными или судебными органами по специальным составам, связанным с умышленными действиями субъекта, а не ч. 2 ст. 109 УК РФ. Выводы На основании изложенного следует признать, что крайне обобщенные подходы к определению состава преступления в ст. 109 УК РФ могут приводить к широкой трактовке объективной и субъективной стороны противоправных деяний. В следственных действиях и правоприменительной практике сегодня недостаточно проработан механизм применения норм уголовного закона с позиции определения мотивации субъекта преступных действий, что требует внесения как нормативных изменений на уровне законов и подзаконных актов, так и разработки соответствующих ведомственных инструкций и рекомендаций.

About the authors

Anna Vladimirovna Dmitrieva

Department of the Ministry of Internal Affairs of Russia in Novy Urengoy

Email: dann89@rambler.ru
traffic police inspector OR traffic police traffic police Novy Urengoy, Russia

References

Supplementary files