Extremism: Difficulties of Definitions

Full Text

Введение Ученые, политические деятели и потенциальные экстремисты обычно по-разному определяют экстремистские явления. Есть много факторов, которые влияют на содержание данного понятия: недемократический характер политической системы, преобладающая политическая культура, система ценностей, идеология, политические цели, личностные характеристики, этноцентризм и многое другое. Экстремизм в контексте терминов «терроризм», «расизм», «ксенофобия», «межэтническая и межрелигиозная ненависть», «левый или правый политический радикализм», «религиозный фундаментализм» - это, по сути, политический термин, который определяет те действия, которые морально, идеологически или политически не соответствуют правовым и конституционным канонам и нормам государства. Экстремистские действия полностью нетерпимы по отношению к проявлению демократии как способу государственного управления и средству решения проблем [1, с.18]. И наконец, экстремизм отрицает существующий общественный строй. На самом деле, ни все согласны с подобной трактовкой, потому как, во-первых, она недостаточно точна с юридической точки зрения, чтобы служить эффективным и емким определением, а во-вторых, скорее философски, социологически, психологически и особенно политически не совсем корректна. Целью данного исследования является изучение некоторых ограничений, связанных с определением и восприятием феномена «экстремизм» со стороны смысловой, политической и юридической точек зрения. Концепция экстремизма Поскольку лексема экстремизма, как она определена выше, имеет негативный оттенок с точки зрения убеждений и действий людей, мы делаем упор на три элемента, соответствующих лексической парадигме экстремизма: - прилагательное «экстремистский» означает «убеждение и приверженность неразумных и неприемлемых политических взглядов; - существительное «экстремизм» означает «политический экстремизм», в смысле «крайнего политического мнения»; - существительное «экстремист» может обозначать «группу экстремистов (то есть, людей с крайними политическими мнениями и взглядами), а прилагательное «экстремистский» может обозначать группу людей с «экстремистскими тенденциями» [4, с.26]. На первый взгляд можно сказать, что такой семантический взгляд бесполезен при поиске правильного определения термина «экстремизм», но мы полагаем, что данное уточнение может снять много вопросов выделенной проблемы. Например, если мы исследуем смысловое содержание термина «экстремистский», это может дать нам лучшую основу для политического, а затем и юридического определения крайних взглядов индивидов и групп, чем, например, признак «неприемлемости» их убеждений и, в частности, их действий по отношению к подавляющему большинству других людей, членов того же сообщества. Кажется, что использование здравого смысла в борьбе с экстремизмом полезно по двум причинам. Во-первых, он помогает описать явление, известное веками, именно поэтому оно было лексикализовано, в первую очередь, а во-вторых, это хорошее начало для политических дебатов и явлений, которые также должны быть определены юридически. Конечно, преобладающая в обществе система ценностей имеет решающее значение, в том смысле, что она лежит в основе нашего восприятия убеждений и действий людей как более или менее экстремальных. Это политическая культура, которая через систему социального консенсуса, находит способ определения экстремизма с точки зрения его политического, а затем и юридического выражения. В определенной степени даже одно из основных прав человека - свобода слова и самовыражение иногда может быть поставлено на карту, когда общество проводит линии, определяющие неприемлемость определенных вербальных и невербальных аспектов действий, совершаемых отдельными лицами и группами [10, с.185]. Аспекты экстремизма С политической точки зрения, дефиниция «экстремизм» должна восприниматься и быть определена, по крайней мере, с двух точек зрения. Во-первых, всегда есть разнообразная политическая среда либо политический контекст, в котором любое явление или действие обнаруживается и воспринимается стереотипно. Во-вторых, соблюдаются и поддерживаются в такой политической среде умеренные политические движения и партии, которые действуют согласно господствующей политической культуре и часто предлагают «убежище» для различных форм экстремизма и экстремистов. С другой стороны, можно согласиться, что политический экстремизм присутствует во всех обществах, что это более или менее опасно, и что интересно для данного исследования, экстремизм как потенциальный инструмент, включает экстремальные действия, которые не обязательно проводятся крайними политическими партиями, но могут спонсироваться или политически поддерживаться ими [6, с.7]. После падения коммунистических режимов в Восточной Европе (в том числе в Словении), наиболее «важные» европейские радикальные политические партии возникли из правого крыла политического спектра. Дженкинс В. указывает на основные характеристики таких партий: «нетерпимость», «враждебность к суверенитету народа» (антидемократическое отношение или авторитаризм) и «стремление к традиционным ценностям». Однако являются ли эти партии действительно экстремистскими в той степени, в которой они могли бы быть опасны для демократического политического и общественного строя? Если они примут демократию как средство управления и решения проблем в обществе, тогда они обычно не представляют реальную угрозу политической стабильности и безопасности, утверждает теория [2, с.110]. Но что, если они должны использовать демократию только как инструмент для достижения своих крайних целей после того, как захватили политическую власть? Никогда не следует забывать такие исторические опыты из времен нацистов и коммунистов. В этом отношении мы, вероятно, можем согласиться с Лакером В.Р., который выделяет различие между «радикализмом» и «экстремизмом». По его словам, радикализм просто противостоит конституции, а экстремизм ей враждебен [5, с.128]. Однако парламентская крайность (в терминологии Лакера В.Р. - «радикальные») политические партии правого и левого толка были модернизированы за последние 15 лет и стали особенно интересными из-за некоторых крайних идей и отношений к недавним историческим проблемам, таким как, например, вопрос Холокоста, прав этнических, религиозных и других меньшинств, иммигрантов и прочее. Партии Ле Пена Ж. М. во Франции, Хайдера, Я. в Австрии и Финни Г. Ф. в Италии являются типичными представителями таких партий [3, с.129]. Конечно, по всей Европе есть небольшие непарламентские группы, которые имеют политические программы и цели, не соответствующие их конституциям. В таких случаях, государства обычно используют свои институты принуждения (разведка службы, полиция, прокуратура), чтобы отслеживать и контролировать их. В худшем случае, по сценарию, при необходимости принимается даже судебное решение, запрещающее организации и деятельность таких групп, хотя такие случаи довольно редки. А именно свобода выражения мнений, вероятно, является наиболее защищаемым правом человека в современном мире, и экстремистские группы и отдельные лица, пропагандирующие расизм, нетерпимость, ксенофобию и т. д., являются тоже неплохо «защищенными» [8, с.89]. Если они не предпринимают действий, которые считаются преступными и являются предусмотренными в уголовных кодексах соответствующих государств, им обычно удается продолжить свою деятельность. Более того, они могут даже совершить словесные оскорбления: в связи с тем, что в таких случаях полиция и государственная прокуратура обычно принимает свободу выражения мнений весьма осторожно, когда преследует в судебном порядке такие действия; у таких экстремистских группировок и экстремистов высокие шансы избежать серьезного наказания. Другая проблема заключается в политической и моральной мотивации экстремизма. Необходимо либо публично осудить или определить экстремистские действия, как уголовные преступления и как таковые включить в уголовные кодексы. К примеру, если мы посмотрим на проблему различного восприятия насилия и агрессии в манере Лакера В.Р. или Дженкинса В., то мы получим эти явления, связанные с расизмом и нетерпимостью к иммигрантам и иностранцам, и как следствие, большинство людей сочли бы насилием над вышеупомянутыми маргинальными группами, а некоторые члены того же общества воспринимали бы эти действия как «борьбу», «самооборону» и т. д. [7, с.130]. Излишне говорить, что крайние политические партии могут на самом деле не представлять прямую угрозу безопасности и порядку социума, они не так уж невинны, когда дело касается политических и общественных дебатов об экстремизме в обществе. Причины экстремизма Как упоминалось выше, во избежание непонимания того, что такое «экстремизм», и сделать борьбу с экстремизмом юридически возможной, многие действия определенных государств попали в национальные уголовные кодексы. Например, словенский уголовный кодекс также включает следующие действия, которые можно интерпретировать не только как классические уголовные преступления, но и те, которые также продиктованы некоторыми «особыми», крайними целями: нарушение права на равенство; оскорбление иностранного государства или международной организации; оскорбление словенского народа или национальных общин: агрессивное поведение; разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти, раздоров или нетерпимости; подрыв религиозных церемонии; создание общественной опасности; создание опасности для воздушного движения; терроризм; диверсия; подстрекательство к насильственному изменению конституционного строя; преступное сообщество с целью совершения уголовных преступлений против конституционного строя и безопасности Республики Словения; международный терроризм; захват заложников [9, с.72]. Но даже тогда, когда в результате определенного политического и социального консенсуса некоторые крайние явления и экстремальные действия становятся частью национального уголовного законодательства, а это означает, что правовые основы противодействия экстремизму созданы, справиться ненамного легче, чем можно было подумать. Например, в 2015 г. в центре города Нью-Йорка небольшая группа скинхедов напала на известного и популярного телеведущего африканского происхождения. Это событие вызвало огромные общественные дебаты, особенно когда полиция не признала атакованного актера как жертву, обвинив его в частичной ответственности за инцидент из-за провокаций в сторону скинхедов. Правозащитники и общественные организации посчитали, что мотивом нападения скинхедов выступила расовая ненависть, и что полиция и государственный обвинитель были неправы не признавать этого. Такие случаи можно найти где угодно в Европе. Если это так, мы должны спросить себя, что происходит в современном обществе? Почему столько экстремистских действий не преследуется? Не допущены ли грубые ошибки в юридическом определении крайних действий? Не переоцениваем ли мы верховенство закона, и роль правоохранительных органов, недооценивая «невинные» словесные и физические выражения экстремизма? Или мы просто непоследовательны в применении законов и передовых методов, применимых к экстремальным явлениям? Мы считаем, что основная причина этого - (неправильное) восприятие совершенного экстремального действий, а это означает, что даже «идеальное» юридическое определение крайних действий явно не достаточно эффективны в борьбе с экстремизмом в обществе. Нам необходимо поднять осведомленность общественности о выделенной проблеме. Спецслужбы, полиция, прокуратура, суды и т.п. обязаны постоянно совершенствовать эффективные способы профилактики, выявления и борьбы с экстремистскими явлениями в юридически приемлемых рамках. Выводы Как упоминалось в начале данной статьи, мы не собирались выявлять универсальное определение экстремизма, а скорее говорить о проблемах, связанных с восприятием и определением явления «экстремизм». На первый взгляд, может показаться, что самой большой проблемой в борьбе с экстремизмом и уголовными преступлениями экстремизма является то, что они затрагивают более или менее только отдельных людей и меньшие группы людей, меньшинства, маргинальные группы и т. д., которые не имеют существенных социальных, экономических или политических полномочий. Это объясняет, почему социальная и политическая чувствительность все еще относительно низка, когда совершен экстремистский акт. Становится очевидным, что проблема может решиться только на правовом основании. Другими словами, необходима сильная правовая база, где государственные органы должны взять на себя ответственность в этом отношении, привлекая общественные силы в этой борьбе. Лишь совместные усилия государства и социума в силах справиться с выделенной проблемой и даже искоренить ее, определяя нулевую толерантность к восприятию экстремизма в обществе, как норму.

About the authors

Tauzhan Mikailovna Klimenko

North Caucasian State Academy

Email: tauzhank@list.ru
Dr.Sci.(Law), Associate Professor, Professor of the Department of Criminal Law Disciplines Cherkessk, Russia

Ramazan Khanafievich Alchakov

Investigation Department of the Ministry of Internal Affairs for the KChR

Email: lauraurusova@gmail.com
Colonel of Justice, Deputy Head of the Investigation Department Cherkessk, Russia

Laura Khabalovna Urusova

North Caucasus Institute for Advanced Studies (branch) of the Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Email: lauraurusova@gmail.com
Cand.Sci.(Pedagogics), Senior lecturer of the State and Civil Law disciplines Department Nalchik, Russia

References

Supplementary files